Оксана Шалыгина, бывшая гражданская жена и соратница акциониста Петра Павленского, дала интервью онлайн-изданию Wonderzine, в котором рассказала, как в течение многих лет подвергалась со стороны Павленского физическому насилию. Чтобы доказать преданность Павленскому, она даже отрезала себе палец - и это жертвоприношение ее любимому очень понравилось. Также Оксана по настоянию Петра отказалась от сына - сейчас ее ребенку от первого брака 18 лет и он с ней не общается. Она принимала участие во всех акциях Павленского, все организовывала и оставалась за кадром, даже прикрывала избиение и насилие Петром других людей. Когда она оказалась с Петром во французской тюрьме, друзья наняли ей адвоката, который через несколько месяцев ее все-таки вытащил. А она потом через этого адвоката требовала от друзей дальнейшей материальной поддержки. Впрочем, в интервью об этом она не упоминает. Вот некоторые цитаты:...У меня было ощущение, что сначала, когда мы познакомились, он был очень эмоциональным, очень открытым, искренним человеком, с которым можно было разговаривать, смеяться, всё обсуждать. Он был способен на объятия, тёплые какие-то чувства. Но потом чем больше он входил в художественный процесс, тем сильнее он закрывался и ожесточался.
...Поначалу девочки были маленькими, ничего не понимали. Но Алиса мне пересказывала свои воспоминания: "Я сижу на кровати, смотрю мультики, а он тебя рядом бьёт стулом".
...Он предупреждал, что будет вести себя со мной максимально жестоко. Мог сказать: "Теперь это путь диктатуры, ты заслужила самое ужасное отношение, ты в этом виновата и должна это принять. Но уйти от меня ты не можешь, тогда мои враги восторжествуют". Он очень следил за своим имиджем героя и спасителя. Я не знаю, что это было, — не гипноз, но очень сильное влияние.
...В тот период я хотела доказать Петру, что я его достойна. Достойна быть его боевой подругой, могу делать то же, что может он. Он никогда не был доволен. Он часто меня унижал, называл дурой, которая ничего не может. Считал, что всё, что я говорю, — какая-то фигня. У меня было навязчивое желание показать, что я такая же крутая, как он.
...В какой-то момент, когда мы общались, я довольно резким тоном сказала ему, что буду заниматься тем, чем я хочу, — организовывать выставки. После чего получила несколько ударов в бок, в живот и по ногам. Он никогда не трогал лицо, всегда бил вниз, ногами — ноги у него были сильные, он занимался лёгкой атлетикой, видимо, чувствовал их лучше, чем руки. Это было очень неожиданно. Я как будто нырнула в холодную воду. Это был даже не вопрос боли. В какой-то момент я подумала, что он пошутил, сейчас скажет: "А, попалась". Но он не шутил, просто стоял бледный, очень напряжённый и говорил: "Нет, ты будешь делать то, что я тебе скажу, ты будешь делать для меня". Со временем он стал говорить: "для нас". О себе он тоже говорил, что всё, что он делает, делает "для нас" — это оказалось неправдой, он всегда делал для себя.
...У него был пунктик на "уважении", на том, как с ним можно и нельзя разговаривать. В ответ на любое неуважение он предупреждал, что в следующий раз не будет себя сдерживать, или мог просто бросить кружку мне в лицо.
...Однажды он меня ударил в метро. Я не услышала его вопрос, и он так сильно меня пихнул, что я наступила на Лилю, она заплакала. Он, не обращая внимания на то, что она плачет, продолжал на меня наступать. Я взяла Лилю на руки, но его это не остановило. Ко мне подошёл мужчина и спросил: "У вас всё нормально?" И я ответила "да", хотя было очевидно, что всё ненормально.
...Он уже сильно меня избивал. Я помню, у меня реально было чёрное тело, низ тела был чёрного цвета, ноги и всё остальное, дышать было больно, ощущение, что он мне пару рёбер сломал. Был период, когда он бил меня каждый день, мог просто по тем же синякам бить меня снова. На меня страшно было смотреть.
...То, что было во Франции, — это запредельный уровень жестокости. Это были не просто бытовые избиения — нет, это хуже. Это было уже пыткой, это можно сравнить с концентрационным лагерем по экстремальности.

...Однозначно я была с Павленским, я бы делала всё, что угодно, с Павленским. То есть
Читать далее...