\"Планируется давать гражданство всем, кто говорит по-русски и имеет родственников по восходящей линии, проживавших на территории Советского Союза, - пояснил первый вице-спикер Госдумы. – И предполагается, что будут созданы специальные комиссии, которые будут проверять знание русского языка, проверять историю родственников и давать вид на жительство, а затем и гражданство\".
Первый заместитель председателя ГД РФ, президент Олимпийского комитета России Александр Жуков отвечает на вопросы Владимира Познера
Батя из пучины запоя вынырнул -
И снова испытаний година для Стаса.
В поисках курева все карманы вывернув,
Злющий отец, наконец, до учёбы добрался.
Почерневший ноготь- маникюр рабочего
От удара молотком - волосатого пальца
Листает дневник... Вот-вот доходчиво
Объяснит отец, как надо в школе заниматься.
Сопит недовольно, в жару настольной лампы стоек
Особенно запах прокуренного перегара -
За эту неделю у Стаса уже восемь двоек,
По алгебре в четверти карандашом намечена пара.
Батя встаёт, сперва врага учёбы злейшего
Провода повыдергивая, отправляет на шкаф -
До конца четверти Стас остался без плейстейшена,
Теперь надо умолять, на жалость нажав;
Знает уже он, что если сразу по темени
Батя не съездил увесистой пряжкой,
Про двойки узнав, то значит о сроках и времени
Запрета можно спорить со старой алкашкой.
Вертит дневник. "Хоть заполнен. Обрадовал.
Постой, это кажется на прошлой неделе...
Что тебе, выблядок, на завтра задано?
Звони, узнавай, будь мужиком на деле.
Отличница Настя? Последний раз звонил в первом классе?
Ты же её не приглашаешь на свидание -
Номер набери, не трусь, вежливо представься,
Скажи, что взялся за ум, какое по истории задание...
Стас позвонил. "Значит про Карла Великого
Чтоб выучил мне параграф и ответил на вопросы.
Я пока в магазин за куревом, книга вам,
Школьникам, друг, а отцам - папиросы."
Батя за порог, и параграф, "да ну, его"
Думает Стас и за приставкой мчится -
Он не рискует - у отца "пойти за куревом",
Всегда означает "пойти напиться".
На подносе в луже стаканы
с чаем, в них тараканы
сварены заживо, не замечаем
вкуса горячего супа,
в место молочного зуба
пиццы с болячкою сверху,
набилось тесто, смеху
веснушчатых слева и справа
нету конца, напилась
чаем училка наша, орава
строится вновь на урок
топать, лелея плевок
чая слащавого сгусток, локоть
мясной, как бифштекс судомойки
встречаем глазами, конвейер собрат-мухобойки
окинув взглядом, ставя тарелку со всем
не жидким, что было в супе,
со всем не жидким, что было в чае.
Где-то собирают цацки, а где-то собирают пули. Цацки лучше пуль. В чём-то они и были задуманы, как замена пулям. Однако надо помнить, что нечто вызывающее пули никуда не исчезает даже в мире цацок.
"La question du beau serait donc une question de temps et de lieu ; C’est triste à penser... mais c’est vrai. Quant au beau absolu, si ce n’est pas celui qui, dans tous les temps, dans tous les lieux et par tous les hommes, serait reconnu pour beau, je ne sais en quoi il consiste. Or, ce beau-là n’existe pas. Je crois seulement qu’il y a des beautés d’art dont le sentiment devenu inhérent à certaines civilisations durera, grâce à quelques hommes, autant que ces civilisations elles-mêmes. . " H. Berlioz "Soirées de l'orchestre. Soirée 14"
В чём же заключается перверсивный характер воскресной выходки господина Киселева? Помимо самого факта, что на федеральном телеканале в прайм-тайм, практически на всю страну мусолится причём с каким-то извращенческим наслаждением грязное бельё журналиста, бросается в глаза абсолютная нелогичность лежащая в основе травли. Сама схема выглядит так: Шендерович, названный в программе Шендер (Достаточно вспомнить люди какого калибра называли Кацем Лужкова в его бытность мэром, бравируя знанием секрета его якобы настоящей фамилии), так вот Шендерович сравнил Россию с Третьим Рейхом, Сочи 2014 с Берлином 1936, а при этом самого Шендеровича и попавшего вместе с ним под раздачу поэта Иртеньева в при Гитлере с почти стопроцентной уверенностью уничтожили бы. Эта схема нацелена на людей текста Шендеровича не читавших, ибо исходит из предпосылки, что он фашистской Германией восхищается. Согласитесь, что только в этом случае подобное напоминание о незавидной судьбе евреев выглядит обоснованным. Сравнение же Шендеровича носит предостерегающий характер, а не восхваляющий. Каждому дозволено указать конечный пункт развития, которое ему видится - как положительный, так и отрицательный. Тем более, что всякому прочитавшему статью Виктора Анатольевича станет ясно, что знака равенства между двумя режимами он не ставит и отличия между ними упоминаются в тексте несколько раз. Из всего вышесказанного для меня следует, что причина травли кроется где-то в другом; скорее всего сатирику влетело по сумме его критических и весьма кусачих статей о российской действительности, в чем в общем-то задача всякого сатирика и заключается. Прекрасно понимая, что подобное внимание к скромной персоне Шендеровича может и должно показаться подозрительным всякому здравомыслящему человеку, Киселёв перевернул роли - это Шендерович оказывается из кожи вон лезет, чтобы попасть в его программу и снискать ореол гонимого. Что же тогда, спрашивается, помешало Киселеву не идти на поводу у столь низменных провокаций? Уже не говоря о том, что провокацию можно увидеть всегда и во всём. Особенно в этом искусстве славятся гопники, от которых ведущий видимо ушёл недалеко. И последнее. Телевидение, конечно, полностью подконтрольно власти и не всегда ясно в какой степени там ещё сохраняется свобода самовыражения журналистов даже в заданных сверху рамках, но выпущенный из пробирки вирус шельмования "Рабиновичей" может в затхлой атмосфере российского телевидения прижиться. После воскресной травли, бывшей по сути призывом к погромам уже ничто не кажется невозможным. В этом смысле вчерашняя программа стала как раз подтверждением фашистской симптоматики на которую в своих статьях указывает Шендерович.
ПоделитьсяРедактироватьУдалить запись
Сколько отцов отмеряло облизанным пальцем
Главы параграфов выучить детям страдальцам.
Старше меня эта книга, хоть и не на много,
Правда по виду папирус эпохи Рамзеса Второго.
Много подчёркнуто здесь и затёрто какою-то стервой,
Капнуто маслом растительным, между сто первой
И сто второй позабыли закладку-талончик
.тобус, троллейбус, трамвай. Затянув среди строчек
Россыпь пробоин в бумаге, как новый он, впрочем
Кажется ехавший с ним (по нему) уже школу закончил.
Тёрли усердно здесь ластиком, мыли водою -
Взгляд угадает у Гоголя член с бородою,
Кт●-т● все ●, сл●вн● в пейнте залил, так страница -
Бедный Маранцман не знал во что он превратится.
"Эти сдаю. Да, пожалуйста... Мною попорчен
Угол форзаца? Что меньше бумаги, чем скотча?
Нет оглавления? Пушкин - болельщик Аякса?
Тут протекла моя ручка, от этого клякса,
За остальное ж взыщите с владельцев, вот список -
Мне целый год попадались обмылки ирисок."
Новым учебником радует школьников школа -
Подпись размашиста мэра столицы Лужкова
Пафос воззвания к юному другу венчает,
Хруст переплёта, в обложке себя угадает
Глаз в отражении, прянен дух краски -
Не пририсованы всем в нём фашистские каски.
"Двадцать учебников было для вашего класса,
Ярыгин, тебе раскуроченный, старый достался."
Мне пришло в голову одно сравнение, которое многое расставляет на свои места в моих раздумьях об искусстве и поп-культуре: очевидно, что главное различие условно говоря классического искусства от попсы заключается в сложности формы, помимо явного недостатка в глазах простого слушателя, зрителя или читателя в виде неактуальности первого (разумеется, только последние новинки, самое свежее на рынке и в хит-параде котируется. Долгожданный сингл с нового альбома или многообещающий сиквел в кино, премьера которого намечена на август какого-нибудь 2016 ого - этот раж новизны, конечно, важен, но не только он определяет отторжение широкой публики от классики. Ведь бывают и очень удачные новинки, да и не всё что старо обязательно хорошо. К тому же есть некоторые произведения классики, популярные и поныне. Нет, дело не в хронологии. Дело в форме: чем сложнее форма, тем тяжелее средней публике найти подход к произведению. Как говорил Набоков, настоящее искусство неимоверно сложно. Значит ли это, что простое всегда плохо? Думаю, что нет. Посмотрите на такой пример из кулинарии - человек может всю жизнь питаться варёной картошкой с маслом и солью. В ней уже есть многое необходимое для питания организма. Так вот и простая песенка на одном-двух аккордах или новинка о приключениях очередного детектива - там будут неразделённая любовь, разлука и дальняя дорога. Но почему надо ограничивать себя одной картошкой? Иногда нет ничего лучше картошки, когда пришёл домой уставший или же просто под настроение. Великое же искусство - возьмём классическую музыку или литературу - вроде деликатеса - оно бесконечно разнообразно, задействует намного больше вкусовых рецепторов. Блюда для настоящих гурманов. А картошка картошкой.
Обдувал ты перегаром, когда в салки Хороводом мы носились в раздевалке, Рыком злобным разгоняя нашу стаю, А платили двадцать пять, за что не знаю. Ни когда разило так из пасти, Ни когда цедил сквозь зубы "здрасте" И, листая, не готов был к бою, Кипу Спид-инфо перед собою.
Сидишь в санках, закутанный в клетчатое одеяло, глазеешь по сторонам на сугробы, падающий в свете оранжевого фонаря снег и вдруг - грхырхгрыхрых... - заскрежетали санки по асфальту; то ли люк с горячим трубным нутром, то ли надо через дорогу, а бывает и яблочное пюре, намешанное пешеходами, прохудилось. И как славно наконец выехать на утрамбованный белый путь.
Со страхом я внемлю людским словам.
Так чётко мне скажут они обо всём:
Зовётся то Домом, а это Псом,
Начало вот здесь, а Конец вон там.
Мне суть их страшна и коварный напор,
Известно что было и будет им;
Ничто им не кажется больше святым;
Соседствуют с Богом их Баня и Бор.
Остерегайтесь нарушить уют.
Слушать люблю я, как вещи поют.
Но тронете их - нет на свете немей.
Что вы творите, убийцы вещей.
В ночи, задумавшись о давнем,
Под стрекот стрелок, шелест глав
Я за столом уснул и камнем
Был, быть собою перестав.
Свидетель бурь первоначальных
Я, прадед кряжей, скал и лун,
Из элементов неслучайных
Был стиснут временем в валун.
Неслись века в песок стирая
Водою плоть мою и дух,
И прах над миром простирая
Незримой пылью. Как-то вдруг
Пришёл он и рукою верной
Песчинки в колбы поместил,
Чтоб спящий чтец под шорох мерный
Страницам счёт не упустил.
Вся развернувшаяся дискуссия, вынося за скобки "патриотические" визги и шельмование, упирается в вопрос о том, что же корректно, а что нет. В парадигме мифологизированного и мумифицированного канона о ВОВ любой шаг в сторону, любая сослагательность уже почти преступление, ибо ставит его под условное сомнение самим фактом сослагательности ("что было бы, если бы..."). Так для людей церкви сама постановка вопроса в духе что было бы, если бы Иисуса не распяли уже кощунственна. Существующий в нашей стране культ ВОВ, насаждаемый с детского сада, имеет как следствие с одной стороны формирование людей (предположим, большинства), принимающих канон целиком и полностью, со всеми его мифами и полуправдами, почти таким, как его дал Сталин в своей книге "О Великой Отечественной войне Советского Союза", а с другой стороны формирование других людей, которые либо сами по себе, благодаря семейным преданиям, или же проходя через конвейер вдалбливания, приходят в итоге к совсем другим выводам, формируют неканоническую картину войны. Такой человек для пропаганды гораздо хуже невежды, к войне совершенно безразличного. Чем сдача Москвы в 1812 году или Киева в 41 отличается от Ленинграда? Ведь очевидно, что не сдай тогда Москву Кутузов, сегодняшние патриоты так же набросились на всякого, кто только предположил такую возможность с упрёками и угрозами. Я вижу здесь ещё и вопрос субординации. Не по чину каким-то людишкам рассуждать на военно-стратегические темы. Вот если бы товарищ Сталин решил Ленинград сдать, вот тогда бы это было бы единственно верное и правильное решение, а предлагающие город удерживать любой ценой - подонки и капитулянты, желающие разрушение и вымирания миллионному городу.