[194x320]
Ты уже устал, наверное, друг мой, от бесконечных смертей, о которых я тебе рассказываю... Действительно, была ли хоть одна, благополучная судьба? Вокруг отца как будто очерчен черный круг, - все, попадающие в его пределы, гибнут, разрушаются, исчезают из жизни...

Так начинает Светлана Аллилуева (alias Лана Питерс) 20-е, последнее письмо, адресованное неизвестному другу. Этот же пассаж может служить кратчайшим резюме всей книги. Разве что относительно благополучная судьба няни, описанная в самом конце последнего письма, вырывается из общего контекста "кровавых костей в колесе". Современного читателя удивят, возможно, некая отстраненность и сдержанность в оценках отца, которых Светлана, впрочем, старается на протяжении всей книги избегать. Казалось бы, Сталин человек - сгубивший прямо или косвенно её мать, брата, тёток и даже первую любовь, любимого человека. При этом она не находит для него ни единого слова прямого осуждения, но и оправдывать его не спешит. Сталин в 20-ти письмах подобен гигантскому малышу из старинной комедии "Дорогая, я увеличил детей" - он сеет кругом себя разрушения, но что же с него взять? В основном негатив списывается на тлетворное влияние Лаврентия Берия, который предстаёт в книге этаким злым гением, сменившим рядом со Сталиным доброго ангела, мать Надежду. Вообще, записки Светланы похожи на романтическую сказку - в ней есть или добрые, умнейшие, честнейшие, кристальной души* люди, либо коварные и низкие злодеи. И только отец ни ангел, ни демон, а некое слепое орудие в руках внешних сил. Если и прослеживается в тексте какая-то оценка вождя, так она столь близка к тогдашней послесъездовско-официальной (письма написаны в 1963 году), что невольно начинаешь сомневаться в её искренности: восхищение первыми до- и послереволюционными большевиками, оплакивание недостатка подлинной партийной демократии тех лет, критика неограниченной власти Берия - старый добрый хрущевский набор! Но нам ли осуждать её за это, ведь положение, в котором она прожила всю жизнь совершенно уникально в истории. В конце концов, никто не в праве требовать от неё задним числом того, на что не способны были пойти люди несвязанные со Сталиным семейными узами. В трансе пребывала вся страна.
Однако не общие оценки режима тех страшных лет делают "20 писем к другу" интересным документом. И даже не описания её взаимоотношений с отцом, ведь в 30-ые годы она была ещё совсем мала, а в 40-ые произошло отчуждение вызванное как войной, так и историей с её первой влюблённостью. В конце концов любой член ЦК видел Сталина в последнее десятилетие несоизмеримо чаще, нежели Светлана. Чрезвычайно интересны прежде всего описания быта сталинской дочери, столь похожего - а возможно сознательно описанного в подобной стилистике - на жизнь сказочных принцесс. Для Светлана столь подробные описания очевидно дань счастливому - во всяком случае до гибели матери - детству. Маленькая принцесса, которую окружают добрые феи, прекрасные цветущие замки, добрые книги и яркие праздники. Вина за разрушение этой идиллии возлагается на Берия, но даже дальнейшая жизнь Светланы, описанная как постылая и несвободная, символом чего, наверное, является агент МГБ, приставленный для охраны и сопровождавший её всюду, кажется тем более сытой и счастливой, чем больше сама Светлана описывает ужасы обрушившиеся на её семью. А сколько ещё было таких семей!
Чего в письмах к другу нет совершенно так это "синдрома сына Чикатило"*. Светлана временами уклоняется от оценок, порой прямо защищает отца, но делает это аргументированно и не стремясь оболгать других, как это делают нынешние сталинисты.
Воспоминания эти, написанные "по горячим следам", всего лишь 10 лет после смерти Сталина, ценны также этой относительной свежестью впечатлений - кажется Светлана сохранила их и в более позднее время, потому что в позднейших интервью буквально дословно цитировала свои письма.
Она почти не согрешила против принципа, объявленного ей самой в первых письмах - писать лишь о том, что она видела собственными глазами. Эти описания, очищенные предварительно от романтической, какой-то стендалевской глазури, которой Светлана - большой знаток литературы - их украсила, послужат богатой пищей для размышлений о судьбах людей по своему угодивших в страшное колесо истории ХХ века.


* и даже красивые: Тебе не странно, что я все время говорю обо всех "красивый", "красивая"?.. Может быть, тебе покажется, что выдумываю? Нет, правда! Это был какой-то век, когда все были красивые. Посмотри на лица старых русских революционеров, -- выразительные глаза, высокие, умные лбы, твердые губы; в лицах не было ни скепсиса, ни сомнений, ни злобы...
* папенька не виноват, его оговорили.

Нарышкин в последнее время, видимо от горя, что его не пускают в приличное общество, троллит достаточно толсто. То комиссию по расследованию происков коварных немцев в канун Красного октября предлагает затеять, то, намедни - трибунал по Хиросиме. Ясно, что это он на трибунал по боингу огрызается. Троллинг троллингом, тем более, когда тебя уже забанили. Но всё-таки председателю нижней палаты номер шесть следовало бы объяснить нам, грешным:
с какого количества жертв среди мирного населения (или процентного соотношения между гражданскими и военными) военная операция считается преступлением и должна преследоваться международным судом? Чем, например, бомбардировка Дрездена так отличается от бомбардировки Хиросимы? Только тем, что вместо одной бомбы ухнули 650 тысяч. А Кёльн, Любек, Гамбург, Берлин бомбить было можно? Уффф... Слава богу эту неблагодарную работу взяли на себя ненавидимые ныне всеми фибрами души союзники. Стоп. А Хельсинки? Конечно, там счёт шёл не на тысячи жизней. Читаем в Википедии: " На Тегеранской конференции 1943 Сталин получил одобрение от представителей США и Великобритании на массированные бомбардировки, чтобы сломить её желание сражаться на стороне Германии и принудить Финляндию к миру на условиях СССР. " Ну, это белофинны. Их кто считает. Спросим себя ещё что называется по чесноку - будь у Сталина году в 42 атомная бомба долго ли он, человек ставивший цели государства выше жизни отдельных людей (это ещё весьма дипломатично сформулировано), размышлял прежде, чем отдать приказ на бомбёжку немецких городов? Кроме того, поднимая вопрос о трибунале, Нарышкин невольно занимается тем, что вроде бы как в России делать строжайше запрещено - пересматривать решения Нюрнбергского суда. Тогда совершенно осознанно решили закрыть глаза на действия союзников. А то ведь и "наши западные партнёры" могут напомнить Нарышкину про поведение "армии-освободительницы" в Центральной и Восточной Европе. Что уж тут говорить, если в одной Югославии по воспоминаниям близкого к Тито коммуниста Джиласа, в Югославии, только малую часть которой освобождала Красная армия, были изнасилованы и убиты 119 женщин. Так что если табу на осуждение действий союзников во Второй Мировой войне будет снято, то РФ, как наследнице СССР первой поступят предложения явиться в трибунал. Поэтому лучше скорбно молчать.

То была зверская и антигуманная война. Целью её был прежде всего человек. Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки просто финальная иллюстрация той войны, её абсолютный апогей и воплотившаяся идея. Никто в те годы не сохранил белую рубашку. Разве что какая-нибудь Новая Зеландия. Та война сопровождалась массовыми депортациями и заключением в концлагерь с последующим уничтожением целых народов (как с той, так и с другой стороны), массовыми военными преступлениями (как с той, так и с другой стороны), всеобщим и обоюдным озверением и расчеловечиванием. При этом Германия и Япония, как инициаторы войны, понесли моральную и уголовную ответственность за её ход и бесславное завершение. Как говорил Шерлок Холмс, если из одного преступления в дальнейшем проистекает второе, то виновник того, первого преступления, в той же степени ответственен и за второе.
Лучше делать всё, чтобы война не повторилась, а не чесать языком попусту, как это делает Нарышкин.

Скажу вам честно - обычно последняя вещь, которая меня интересует в книге - это издание. Конечно, идеально, когда книга опрятно издана, на не туалетной, а белой, хрустящей при перелистывании бумаге, не разваливается после первого прочтения на тетрадки по 32 страницы в каждой и не обсыпается золочёной пыльцой на пальцах, которой так любят баловаться книгоиздатели, считая по всей видимости, что читатели, подобно сорокам, летят на то, что блестит. Бывало уже, что даже в копеечнейших изданиях в мультяшной обложке, с невидимым почти шрифтом, без ни вступительной статьи, ни комментариев читал я книгу и радовался счастью её найти. Так что я не книжный чистюля и привереда. Однако встреча с "продуктом" - иное слово просто не подходит - "Мой муж - Осип Мандельштам", чьё название, разумеется, дело рук издательства, потому что уже с первых страниц становится ясно, что автор не могла так безвкусно назвать свои воспоминания, заставляет меня сказать несколько слов о чистоплотности, точнее её полном отсутствии наших издательств. Книга издана в Москве в издательстве АСТ в 2013 г. Почему я её приобрёл, спросите, возможно, вы? Слоняясь в новогодние дни по отрадненскому Новому книжному (не помню как по-настоящему называется этот магазин - то ли Читай-Город, то ли Изба-читальня - для меня он остаётся Новым книжным) я набрёл на стенд с мемуарами. Мемуарам я доверяю больше, чем это по обыкновению принято. В мемуарах жажда наживы издателей всё же ограничена первоисточником. В недобросовестной биографии можно врать в три короба, это пожалуйста, а вот в канонический текст мемуаров, несмотря на всю их субъективность, при всём желании невозможно добавить ничего своего. Поэтому я и приобрёл воспоминания Н.Я. Мандельштам, зная об их исторической и культурной ценности. Теперь я их прочитал и вот мои претензии к издателям:

Главенствующая вот уже на протяжении двух веков идея прогресса разумеется вступает в серьёзное противоречие с повторяемостью природы, которая очевидна всякому, кто жил на свете больше года. Природа обожает повторяться. Неповторяема и неповторима она лишь в вариантах повторяемого. Это видно и в генетике, и в ботанике, и сложно сказать, где этого нет. Взять, к примеру, повторяемость как внешних, так и внутренних черт человека. Столь распространенные в искусстве аллегории бьют точно в "яблочко". В принципе, прочитав "слепого грека", или "носатого римлянина", все типажи и характеры с их подноготной становятся видны, как на ладони. Всё остальное - бесконечные коктейли и смеси, делающие фигуры действительно более приближенными к реальной жизни, добавляя им, например, интеллигентских метаний, но лишающие их при этом галерейной целостности. Повторяемость, к слову, вовсе не ведёт к восприятию жизни, как вторичной, предсказуемой и скучной. Видимо, чувственное переживание действительно важнейшая составляющая любого, в том числе эстетического опыта. (Иначе какой смысл был бы читать книгу, которую до тебя читали миллиарды или посещать город, в котором кто только не побывал до тебя). Это мне было ещё не ясно пять лет назад, когда я писал свои размышления о туризме.

Вот что говорит Митя Карамазов:
"За «дитё» и пойду. Потому что все за всех виноваты. За всех «дитё», потому что есть малые дети и большие дети. Все – «дитё». За всех и пойду, потому что надобно же кому-нибудь и за всех пойти. Я не убил отца, но мне надо пойти. Принимаю! "

А тут "дорогие россияне" набросились на музыкального критика Турову за её желание лично извиниться перед жертвами катастрофы. И как-то само собой вспомнилось...

Восхитительные полтора часа. Обычно я включаю такие видео и параллельно навожу порядок, убираю со стола, вы- и загружаю посудомойку. Включив же запись дискуссии Кашина и Шендеровича я сразу был притянут к экрану, как магнитом. В отличие от детсадовского уровня дискутантов в передаче "Три мудреца", Кашин, конечно, несмотря на некоторую эпатажность и постоянное желание ̶п̶о̶д̶ъ̶е̶б̶н̶у̶т̶ь̶ подколоть Шендеровича, оппонент куда значительнее, нежели гости той программы. Во многом потому, что он, в отличие от них, рефлексировал во время передачи, а не до неё. По пунктам я бы отдал победу Шендеровичу, кроме тех пунктов, где оба в общем-то были и так согласны. В одном случае Кашин даже послал Виктора Анатольевича в интеллектуальный нокаут, заговорив о первородном "грехе 93 года" и расстреле демократического парламента. Шендерович не нашёл ничего лучше, как начать мямлить капитулянтское и беспомощное оправдание про то, "кто первый начал." Корни же лежат не в детонаторе, а в причинах конфликта и целях сторон. И вот о них и следовало говорить. Почему Шендерович выбросил белое полотенце заговорив о том, кто первый начал стрелять я не понял.

Вот ради таких фраз я и читаю Бальзака. Они, как жемчуг в пучине неправдоподобного, искусственно-ходульного, полного условностей, общих мест и ложного мудрствования. Как вершины покорённые и тут же покинутые его неугомонной и всеядной мыслью. За них Бальзаку прощаешь всё - отсутствие стиля, чувства меры и пространные рассуждения годные разве что для второсортного блога.

Les jouissances que donne la passion sont horriblement orageuses, payees par d'enervantes inquietudes qui brisent les ressorts de l'ame.

Je sentis combien il est difficile de devenir l'ami d'une femme longtemps desiree.

Каждый раз сталкиваюсь с подобной реакцией, когда мои сверстники или люди чуть моложе узнают о наличии у меня детей - брови ползут вверх, образуя на лице помноженную надвое траекторию полёта прыгуна с шестом, глазные яблоки начинают слегка выпирать из орбит, как при лёгком удушении, поток несвязных междометий, перемежающихся с выражениями сомнений в достоверности и признания абсолютной крутизны сего факта. Некоторые, отойдя, признаются, что не представляют себе жизни с детьми.

Я, наверное, тоже не представлял. Хотя скорее представлял совершенно иначе, чем оказалось на самом деле. Дети - это прежде всего занятие и как всякое занятие это требует много времени, таит в себе трудности и радости. Причём радостей несравнимо более разнообразных и неожиданных, чем те радости холостяцкой жизни, за которые большинство так держится. Дети растут очень быстро и становятся интересными собеседниками и компаньонами в различнейших начинаниях. Уже к двум годам (если к этому стремиться) дети становятся в большой степени самостоятельны и не требуют неусыпного контроля и ухода. А до двух лет - они спят по 14-15 часов в сутки, что оставляет родителям достаточно много свободного времени, которые и ценится тогда иначе. Поэтому я всегда выслушиваю охи и ахи по поводу своего отцовства с блуждающей на устах ехидной улыбкой.

Приветствую замечательную инициативу "Открытой России" - такие дискуссии важны и нужны, при условии, что они не превратятся в междусобойчик и действительно объединят людей самых широких "приемлемых" взглядов. Впрячь "коня и трепетную лань" даже и пытаться не стоит, но своего рода "антиимперская" платформа, которая объединила бы интеллектуалов от умеренно-националистических до социалистических взглядов необходима, как воздух. Только такая платформа была бы в состоянии создавать альтернативную повестку, готовить взращенные в недрах русскоязычного культурного пространства ответы на доминирующие реакционные вызовы современных российских властей.

К сожалению, надо признать, что дельная идея оказалась пока что чрезвычайно слабо воплощена в жизнь. Во-первых, идея с тремя обезьянками интерпретирована весьма скользко. Если не слышащую и не видящую зла обезьянку действительно можно справедливо обвинить в желании устраниться от мира в башне из слоновой кости и противопоставить им героев передачи, вступивших со злом в схватку, то обезьянка не говорящая зла совершенно выпадает из концепции. На этом месте не обойтись без заковыристого толкования, дабы вписать-таки примата в концепцию - например, не говорю о зле. В таком случае бичующего язвы общества и постоянно говорящего о зле Шендеровича можно трактовать, как противовес такой обезьяне. В любом случае, сравнение с обезьянами весьма неудачно и может приклеиться к здравой в общем-то затее. Обезьяны в сознании большинства животные хоть и умные, но шебутные и блещущие скорее не сходством с человеком, а своим отличием от него. Кроме того есть всегда элемент пародийности, когда речь заходит об обезьянах. Не зря говорят - обезьянничать. Зачем было давать такую богатую пищу для желающих подтрунить по политическим мотивам над передачей непонятно. Ведь можно было оформить её по-спартански, без всех этих легенд и туманных аллегорий.

Если уж говорить о мудрецах, то только сказанное Шендеровичем можно отнести к разряду мудростей. Два других гостя, особенно архитектор - чистейшие пикейные жилеты. Чтобы получилась интересная дискуссия гости должны хотя бы примерно соответствовать друг другу интеллектуально. Перекатывание туда-сюда трюизмов и известное любому образованному человеку кувыркание с одной ступеньки логической лестницы на другую - результат того, что и "секс-символ" (зачем ведущий так выбил гостя из передачи, как Клинт Иствуд своего врага-ковбоя из седла?) и архитектор пришли на передачу с одной-двумя идеями и в процессе передачи не родили ни одной мало-мальски пригодной для дальнейшей дискуссии и интересной для зрителей мысли. Поэтому самым интересным оказались достаточно остроумные ответы Шендеровича на это переливание из пустого в порожнее. Окажись напротив Шендеровича какой-нибудь человек с философским образованием или хотя бы историк, могла бы получиться интересная беседа.

Наконец, замечание по ведущему. То, что такая передача появилась - хорошо и прекрасно, но пусть зрители сами придут к этому выводу. Не нужно без конца твердить об этом с самодовольной улыбкой и подводить к этому выводу своих гостей. Больше деловитости и скромности не помешало бы. Тем более, что успех (см. выше) достаточно умеренный.

Всё же хочется пожелать новой передаче всех благ и плодотворной работы над ошибками. Первый блин всегда комом!

Статистика на лиру не перестаёт преподносить всё новые и новые перлы. Речь, конечно, идёт о категории "фразы, по которым к вам заходили". На этой неделе неизвестный алчущий знаний пользователь всемирной паутины зашёл в мой дневник по поисковой фразе "сталин принял россию с сухой". До этого же ни один острослов не додумался бы! Хотя лучше бы было ещё и без предлога "с". Принял сухой, а оставил мокрой.

Мать Гумберта-Гумберта погибла, как известно, во время пикника от удара молнии. Не предвещала ли гибель матери катастрофу его самого, ведь по-французски выражение coup de foudre - означает внезапную и сильную влюблённость, любовь с первого взгляда.

Фотография: Sächsische Zeitung

В доме выли двери, а в небе такое.
[497x700]

Из самого центра города до Лошвица можно добраться или на общественном транспорте (остановка Körnerplatz) или пешком, поднимаясь вверх по течению Эльбы. Впрочем выбравшим этот вариант придётся запастись терпением и небольшим пикником, потому что путь хотя и живописный, но не близкий. Сев же в автобус, проезжаешь мост "Голубое чудо" и оказываешься как бы в совсем другом городе. Практически стёртый с лица земли Старый город - это соседство восстановленных из руин барочных памятников и панельных домов, огромные для большого города расстояния. Новый же город, на другом берегу Эльбы пострадал менее Старого, однако его высотная застройка и проведённые по линейке улицы по своему очаровательны, но вовсе не похожи на окраинные районы, веками обраставшие виллами и загородными домами тогдашней знати и разбогатевших мещан.
Пройдя несколько сот метров от остановки можно завернуть в узенькую улочку, на чьей левой, а особенно уходящей ввысь склонамами правой стороне расположены прямо у края виллы, среди которых фахверки, явно построенные под старину - большинство из XIX-ого, но некоторые из XVII века. Таков дом мецената, эрудита, образованнейшего юриста Кристиана Кёрнера. В своём городском доме в Новом городе Кёрнер принимал Моцарта и Гёте, а в загородном живал подолгу его друг Шиллер, написавший тут свою знаменитую "Оду к радости".
[525x700]

Читать далее...

Зимой был теракт в музее, который меня так впечатлил в своё время. А сейчас вот прямо в Souss'e, где я тогда жил. Отель вроде не тот, но всё равно жутко.
Цель этого террора ясна - перерезать стране под названием Тунис горло, ибо доходы от туризма важная составляющая её экономики. Такое впечатление, что ИГИЛ добьётся своими действиями только одного - окончательно убедит общественное мнение на Западе в необходимости уничтожить эту "опухоль" на теле человечества. Если бы их целью было действительно построение какого-то своего халифата, отдельного государства, то соображения тактики подсказывали бы остановиться, закрепиться на уже достигнутом. Тактика, которую они преследуют, очень скоро приведёт к созданию коалиции и очередной "Буре в пустыне."

Вчерашний Don Carlo в Земпере запомнится надолго и, как я надеюсь, станет поворотной точкой в развитии театра, предзнаменованием положительных изменений в политике Дрезденской оперы. На моей памяти (а я хожу в этот театр уже больше 5 лет) это был первый спектакль, уровень которого не уступал самым высоким мировым образцам. Не один-два исполнителя, как это бывало ранее, а весь состав был на высоте и даже слабости отдельных певцов на общем фоне не так бросались в уши.
Don Carlo идет в Дрездене практически в концертном исполнении. Декорации, кроме огромной витрины с черепами, отсутствуют. Костюмы исторически достоверные - но какой истории они верны? Какое-то абстрактное новое время, смесь рембрандтовсого "Ночного дозора" и эластичного блеска костюмов из фильмов про инопланетян. Минимализм и мрачность. Удивительная мрачность костюмов и сцены, которую пронизывает со всех сторон свет прожекторов будто вырывая происходящую на ней трагедию из мрака веков ли, тёмных помыслов её героев. В целом, ничего не мешало восприятию музыки - а это тот единственный критерий, которым я руководствуюсь при оценке постановки.
К сожалению, капелла играла вчера совсем не подобаючи случаю, спустя рукава. Часто духовые вступали врозь, например, в начале картины c Филиппом. Совершенно позорно налажали в конце дуэта Родриго и Карлоса. Абсолютно не хватало глубины в акцентах, этого прозрачного и воздушного вердиевского оркестра. В общем, уже в которые раз замечаю, что у капеллы раз на раз не приходится и качество игры её не в малой степени зависит от дирижёра.
Певцы же и певицы пели просто замечательно! Редко бывает такое в Дрездене, да и на моей памяти последним спектаклем на таком музыкальном уровне была, пожалуй, Манон с Варгасом и Дамрау в Венской опере в 2010 году.
Ну, во первых, дамы.
Nadia Krasteva - Принцесса Эболи: последний раз слушал эту удивительную певицу в Carmen в ГАБТе и уже стал поклонником этого удивительного насыщенного и крепкого на всём диапазон голоса. Настоящее меццо с потрясающими низами, пробирающими насквозь. И вот вчера уже с первой арии стало ясно, что моя оценка семилетней давности по прежнему адекватна уровню певицы. Про знаменитое O don fatale я молчу, чтобы не повторять, что такая вкуснотища бывает в Дрездене не часто. Поедем в Вену слушать Крастеву. Непременно поедем!
Marjorie Owens - Элизабетта - солистка ансамбля, местная рабочая лошадка. Слушаю её довольно часто и всегда её исполнение технически безупречно. Некоторая холодность и отсутствие нюансировки всё-таки свойственно её исполнению. Она включает свой крупно-помольный звук и рубит им всё подряд. Но в целом, повторюсь, она была вчера на уровне.
У мужчин начну с приятной неожиданности: если от Rene Pape, чьё имя у всех на слуху, я и ждал соответствующего исполнения, то Markus Werba, исполнивший маркиза ди Позу, меня просто приятно потряс. Везёт последнее время мне на классных баритонов - в апреле вот Вратонью открыл для себя, сейчас вот Вербу, отличного лирического баритона, прямо-таки созданного для партии Родриго. Придраться к его исполнению совершенно невозможно. Техника, тембр, культура - всё великолепно. А как он произнёс проникновенно Sospetti tu di me? D i m e? ...
Rene Pape - певщий Филиппа II, оправдал все ожидания. Певец в отличной форме, арию Ella giammai m'amo` спел на высочайшем уровне.
А вот Nicolai Schukoff-Карло - оказался самым слабым звеном ̶п̶р̶о̶щ̶а̶й̶т̶е̶. Арию первую - знаменитую io l'ho perduta - откровенно завалил. Потом однако немного распелся. Т.е. с двойки на тройку. Верх чрезвычайно неуверенный, с подсвистом, с подвыподвертом. А как славно пел Карлоса югослав, чьё имя я, к сожалению, позабыл!
Сама вещь, конечно, потрясла до глубины души. Как и в первое моё с ней знакомство два года назад, 3 часа 20 минут пролетели моментально. У Верди в этой музыке такое chiaroscuro, такая пронзительность в лирических моментах. Тема дружбы, лирический лейтмотив из Фонтенбло, удивительный по красоте и благородству.
Подумываю сходить и в субботу, вкусить ещё разок перед долгими летними каникулами.


***

Особенно рад, что удалось повидаться с московскими знакомыми, угостившими вином, как до и вовремя спектакля, так и опосля, в отеле. Между делом успели даже прогуляться по ночному Дрездену, который им почему-то показался недоподсвеченным. Не косметика делает женщину красавицей.