• Авторизация


О Бальзаке и импортозамещении 13-08-2015 10:39


В Le medecin de campagne Бальзак пишет: La vraie politique d'un pays doit tendre a l'affranchir de tout tribut envers l'etranger, mais sans le secours honteux des douanes et des prohibitions. L'industrie ne peut-etre sauvee que par elle-meme, la concurrence est sa vie. Protegee, elle s'endort ; elle meurt par le monopole comme sous le tarif.* 1833.

*Тут правильная политика должна быть устремлена на то, чтобы страна не зависела от иностранных держав, но без постыдного барьера таможен и запретительных систем. Промышленность можно спасти только при ее же помощи: конкуренция — это жизнь ее. Покровительственные меры ее усыпляют; монополия и заградительные тарифы — для нее смерть. 1833.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О Вагнере и революции 12-08-2015 16:07


Из письма Вагнера Девриенту по горячим следам Майского восстания в Дрездене в 1849 году: (о чём речь в том числе и в сообщении об "Исповеди" Бакунина)

Hier habe ich ersehen, daß wir alle keine revolütionäre sind und ich am wenigsten: wir wollen die revolution um schnell auf ihr etwas gutes aufbauen zu können, - und diese rücksicht läßt uns vollkommen verkennen: der echte, siegreiche revolutionär kann nur zerstören wollen, und seine einzige kraft wird der haß, nicht die liebe sein, die uns leitet. -

Здесь я понял, что все мы вовсе не революционеры, а я меньше всех: мы желаем революцию, чтобы быстро получить возможность создать с её помощью что-то хорошее - и эта мысль совершенно не даёт нам понять: настоящий, торжествующий революционер может хотеть одного лишь разрушения, и его сила - это ненависть, а не любовь, которой следуем мы.
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии

Об "Исповеди" Михаила Бакунина 09-08-2015 15:57


[200x311]
Взялся читать "Исповедь" я с достаточно ясной целью разузнать из первоисточника о дрезденском "майском восстании" 1849 года чьим мотором Бакунин являлся и разнообразить полученными сведениями экскурсии, которые я время от времени провожу. Вагнеру и Земперу, как известно, удалось улизнуть, а вот Бакунина взяли за жабры и отправили в крепость Кёнигштайн, а затем, после двухлетних мытарств по реакционным застенкам передали русскому правительству. Находясь в одиночном заключении в Петропавловской крепости, Бакунин и написал т.н. "Исповедь." Так называемую, потому что написанное Бакуниным для Николая I лишено того главного, что характеризует исповедь - искренности. Бакунинский текст имел чисто прикладной характер. Добиться от царя снисхождения, сказав одновременно как можно меньше, напустив красивой и эффектной литературщины dans le bon gout francais. В тоже время, Бакунин пытается закосить под несносного сумасброда и хаотического простака и мономана, сбив императора с толку то обезоруживающей искренностью, то вычурным подхалимажем, а порой такой серьёзностью в изложении своих взглядов, будто он пишет не наихристианнейшему монарху, а собрату-революционеру.
Красной нитью через всё повествование проходит идея о мыслепреступлении Бакунина, сопровождавшемся однако преступными делами, по Бакуину, лишь в тех случаях, когда следственная комиссия в Саксонии уже непреложно доказала их факт и отрицать которые значило ставить под сомнение в глазах царя искренность всей "Исповеди". Где только может Бакунин твердит, что грешил против царя и отечества мыслью, но не делом. Почему? Не было денег, не было времени. Так, резюмируя своё положение после решения остаться в Западной Европе, Бакунин характеризует себя "Без связей, без средств, один с своими замыслами посреди чужой толпы", зато с верой в грядущую русскую революцию, сиречь с мыслепреступлением. Ниже Бакунин кается перед Николаем в "преступлениях, замышленных... против [царя] и России", утверждая, что "преступления сии были только преступления в мысли, в намерении и никогда не переходили в действие". Говоря о своей деятельности в канун "Майского восстания", Бакунин сожалеет, что "не мог послать [соратникам] ни денег и никакой другой помощи, кроме советов и поощрений." Вагнер в письме певцу Эдуарду Девриенту по горячим следам своего побега из Дрездена, тоже открещивается от всяких активных действий: "Nirgends bin ich aber taetig gewesen!"* Оба были заинтересованы в максимальном снятии или ослаблении предъявленных им обвинений, а для Бакунина речь шла и о вероятном и желаемом смягчении его участи. Поэтому и в день выборов "Временного правительства" восставшими деятельность Бакунина по его словам "ограничилась советами."

В этом же ключе Бакунин описывает и свои контакты в тогдашнем чрезвычайно разношёрстном либерально-революционном движении в Европе: того видел мельком, с этим обменялся едва парой слов и с тех пор больше не видел, а тех, с кем был накоротке и след давно простыл. Очисти весь бакунинский рассказ от шелухи видимой лести - и останется лишь уже известное жандармам по данным саксонской следственной комиссии, а также неприкрытый стёб над простофилей-царём. Не будь царь простофилей, приказал бы тут же вздёрнуть Бакунина, прочитав, к примеру это: "что может быть уже, жальче, смешнее немецкого профессора, да и немецкого человека вообще" (Это он пишет немцу) или слова о том, что сам царь в миллион раз лучше знает о пороках России, которые Бакунин описывает с не потерявшей за более чем полвека актуальность, остротой. Здесь читатель обнаружит немало занятных размышлений.
"Западная Европа потому иногда кажется хуже, что в ней всякое зло выходит наружу, мало что остаётся тайным." Или это: "В России трудно и почти невозможно чиновнику быть не вором" , а особенно животрепещет, что "если кто и вздумает остаться честным человеком, то и товарищи, и начальники его возненавидят; сначала прокричат его чудаком, диким, необщественным человеком, а если не исправится, так, пожалуй, и либералом, опасным вольнодумцем, а тогда уж не успокоятся, прежде чем его совсем не задавят и не сотрут его с лица земли." Судьба Алексея Навального нарисована в этом отрывке достаточно красноречиво.
Кажется, только в этой, идейной части "Исповеди" Бакунин дерзко искренен. В остальном же следует читать его памятуя об обстоятельствах, в которых он был в то время. Так, зная о том, что автор пишет из каземата, становятся понятными средства, какими он пользуется для оформления своего рассказа. Ярчайший пример - антифраза. [I]"Наконец, государь, даже и в самое последнее время наперекор всем демократическим понятиям и как бы против воли я глубоко, глубоко почитал Вас! Не я один, множество других, поляков и европейцев вообще, сознавали со мною, что между всеми
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О "сырной" войне 08-08-2015 13:48


Вокруг закона об уничтожении еды, кажется, впервые 86% раскололись и более радикальным и ортодоксальным среди них приходится со всей силой присущей фанатичному убеждению разъяснять недостаточно идейным соотечественникам, в прочих вопросах с ними во всём согласным, почему сыру гореть. Ни война с соседней страной, ни отчуждение со всем миром таких споров и такого раскола не вызывали. Сужу по своему почти совершенно пропутинскому Фейсбуку. (Пропутинскому в своей российской части.) А в друзьях у меня там не шариковы, а очень интеллигентные люди - журналисты, музыканты или музыкальные журналисты. Либералов они не любят, Крым - их, Барак Хуссейнович- чмо, но вот с едой они юмора не поняли. Вот многие говорят - Блокада, то, сё. А мне кажется дело в следующем: помните у Барто "Собака не наша. Такой у нас нет!" Так вот эта еда, как собака из того стихотворения, не наша, вражеская, наймитско-гейропская. И разговор с ней короткий. Вот, как мне кажется, какое здесь соображение у властей. К тому же я предполагаю, что контрабанду намеренно приняли в расчёт, чтобы перекантоваться первый антисанкционный год. Объявить - да, в чём-то соблюдать - да, но чтобы переход на автаркию и резиновые узбекские помидоры не был столь шокирующим для населения положились на первое время на по левому ввезённые товары. А сейчас, когда контракты со всеми заключили, можно и начать выполнять закон.

А все блокадные сантименты они наверняка считают просто интеллигентскими соплями. От сжигания продуктов в печах, конечно, вся история приобретает налёт ритуальности. Делали бы это келейно, в специально отведённых для этих целей полигонах, без прессы, может быть и прошло бы незамеченным. Кричат, что, мол, мировая практика, что и раньше контрабанду уничтожали. Во-первых, речь о количествах и никогда в таких количествах еду не уничтожали. Во-вторых, раньше - не знаю как сейчас - в Москве был магазин конфиската. Совершенно официально, не какой-то черный рынок. Значит это, что законодательная база-то существует и дело вовсе не в сертификации, а в желании продемонстрировать свою решимость идти в конфликте с ЕС до конца. Всё это мне напоминает какую-то склоку в коммунальной квартире, когда соседи топают ножками, кричат и плюют друг другу в суп.
И, конечно, страшно смотреть на эти кадры, абстрагируясь от конфликта между Россией и ЕС, зная, что во многих странах дети голодают и умирают от голода. Мне представляется чудовищным, что тонны некупленных продуктов подобным, правда скрытным образом уничтожаются в Германии, хотя срок годности истёк только на один день. А тут продукты, которым даже не дали шанса быть купленными. Надеюсь всякая контрабанда продуктов в Россию в ближайшее время совершенно приостановится и россияне, ликуя, перейдут на розовые узбекские помидоры. И я тоже возликую.
комментарии: 8 понравилось! вверх^ к полной версии
О 20-ти письмах к другу С. Аллилуевой 06-08-2015 16:01


[194x320]
Ты уже устал, наверное, друг мой, от бесконечных смертей, о которых я тебе рассказываю... Действительно, была ли хоть одна, благополучная судьба? Вокруг отца как будто очерчен черный круг, - все, попадающие в его пределы, гибнут, разрушаются, исчезают из жизни...

Так начинает Светлана Аллилуева (alias Лана Питерс) 20-е, последнее письмо, адресованное неизвестному другу. Этот же пассаж может служить кратчайшим резюме всей книги. Разве что относительно благополучная судьба няни, описанная в самом конце последнего письма, вырывается из общего контекста "кровавых костей в колесе". Современного читателя удивят, возможно, некая отстраненность и сдержанность в оценках отца, которых Светлана, впрочем, старается на протяжении всей книги избегать. Казалось бы, Сталин человек - сгубивший прямо или косвенно её мать, брата, тёток и даже первую любовь, любимого человека. При этом она не находит для него ни единого слова прямого осуждения, но и оправдывать его не спешит. Сталин в 20-ти письмах подобен гигантскому малышу из старинной комедии "Дорогая, я увеличил детей" - он сеет кругом себя разрушения, но что же с него взять? В основном негатив списывается на тлетворное влияние Лаврентия Берия, который предстаёт в книге этаким злым гением, сменившим рядом со Сталиным доброго ангела, мать Надежду. Вообще, записки Светланы похожи на романтическую сказку - в ней есть или добрые, умнейшие, честнейшие, кристальной души* люди, либо коварные и низкие злодеи. И только отец ни ангел, ни демон, а некое слепое орудие в руках внешних сил. Если и прослеживается в тексте какая-то оценка вождя, так она столь близка к тогдашней послесъездовско-официальной (письма написаны в 1963 году), что невольно начинаешь сомневаться в её искренности: восхищение первыми до- и послереволюционными большевиками, оплакивание недостатка подлинной партийной демократии тех лет, критика неограниченной власти Берия - старый добрый хрущевский набор! Но нам ли осуждать её за это, ведь положение, в котором она прожила всю жизнь совершенно уникально в истории. В конце концов, никто не в праве требовать от неё задним числом того, на что не способны были пойти люди несвязанные со Сталиным семейными узами. В трансе пребывала вся страна.
Однако не общие оценки режима тех страшных лет делают "20 писем к другу" интересным документом. И даже не описания её взаимоотношений с отцом, ведь в 30-ые годы она была ещё совсем мала, а в 40-ые произошло отчуждение вызванное как войной, так и историей с её первой влюблённостью. В конце концов любой член ЦК видел Сталина в последнее десятилетие несоизмеримо чаще, нежели Светлана. Чрезвычайно интересны прежде всего описания быта сталинской дочери, столь похожего - а возможно сознательно описанного в подобной стилистике - на жизнь сказочных принцесс. Для Светлана столь подробные описания очевидно дань счастливому - во всяком случае до гибели матери - детству. Маленькая принцесса, которую окружают добрые феи, прекрасные цветущие замки, добрые книги и яркие праздники. Вина за разрушение этой идиллии возлагается на Берия, но даже дальнейшая жизнь Светланы, описанная как постылая и несвободная, символом чего, наверное, является агент МГБ, приставленный для охраны и сопровождавший её всюду, кажется тем более сытой и счастливой, чем больше сама Светлана описывает ужасы обрушившиеся на её семью. А сколько ещё было таких семей!
Чего в письмах к другу нет совершенно так это "синдрома сына Чикатило"*. Светлана временами уклоняется от оценок, порой прямо защищает отца, но делает это аргументированно и не стремясь оболгать других, как это делают нынешние сталинисты.
Воспоминания эти, написанные "по горячим следам", всего лишь 10 лет после смерти Сталина, ценны также этой относительной свежестью впечатлений - кажется Светлана сохранила их и в более позднее время, потому что в позднейших интервью буквально дословно цитировала свои письма.
Она почти не согрешила против принципа, объявленного ей самой в первых письмах - писать лишь о том, что она видела собственными глазами. Эти описания, очищенные предварительно от романтической, какой-то стендалевской глазури, которой Светлана - большой знаток литературы - их украсила, послужат богатой пищей для размышлений о судьбах людей по своему угодивших в страшное колесо истории ХХ века.


* и даже красивые: Тебе не странно, что я все время говорю обо всех "красивый", "красивая"?.. Может быть, тебе покажется, что выдумываю? Нет, правда! Это был какой-то век, когда все были красивые. Посмотри на лица старых русских революционеров, -- выразительные глаза, высокие, умные лбы, твердые губы; в лицах не было ни скепсиса, ни сомнений, ни злобы...
* папенька не виноват, его оговорили.
комментарии: 1 понравилось! вверх^ к полной версии
О трибунале по Хиросиме 06-08-2015 10:30


Нарышкин в последнее время, видимо от горя, что его не пускают в приличное общество, троллит достаточно толсто. То комиссию по расследованию происков коварных немцев в канун Красного октября предлагает затеять, то, намедни - трибунал по Хиросиме. Ясно, что это он на трибунал по боингу огрызается. Троллинг троллингом, тем более, когда тебя уже забанили. Но всё-таки председателю нижней палаты номер шесть следовало бы объяснить нам, грешным:
с какого количества жертв среди мирного населения (или процентного соотношения между гражданскими и военными) военная операция считается преступлением и должна преследоваться международным судом? Чем, например, бомбардировка Дрездена так отличается от бомбардировки Хиросимы? Только тем, что вместо одной бомбы ухнули 650 тысяч. А Кёльн, Любек, Гамбург, Берлин бомбить было можно? Уффф... Слава богу эту неблагодарную работу взяли на себя ненавидимые ныне всеми фибрами души союзники. Стоп. А Хельсинки? Конечно, там счёт шёл не на тысячи жизней. Читаем в Википедии: " На Тегеранской конференции 1943 Сталин получил одобрение от представителей США и Великобритании на массированные бомбардировки, чтобы сломить её желание сражаться на стороне Германии и принудить Финляндию к миру на условиях СССР. " Ну, это белофинны. Их кто считает. Спросим себя ещё что называется по чесноку - будь у Сталина году в 42 атомная бомба долго ли он, человек ставивший цели государства выше жизни отдельных людей (это ещё весьма дипломатично сформулировано), размышлял прежде, чем отдать приказ на бомбёжку немецких городов? Кроме того, поднимая вопрос о трибунале, Нарышкин невольно занимается тем, что вроде бы как в России делать строжайше запрещено - пересматривать решения Нюрнбергского суда. Тогда совершенно осознанно решили закрыть глаза на действия союзников. А то ведь и "наши западные партнёры" могут напомнить Нарышкину про поведение "армии-освободительницы" в Центральной и Восточной Европе. Что уж тут говорить, если в одной Югославии по воспоминаниям близкого к Тито коммуниста Джиласа, в Югославии, только малую часть которой освобождала Красная армия, были изнасилованы и убиты 119 женщин. Так что если табу на осуждение действий союзников во Второй Мировой войне будет снято, то РФ, как наследнице СССР первой поступят предложения явиться в трибунал. Поэтому лучше скорбно молчать.

То была зверская и антигуманная война. Целью её был прежде всего человек. Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки просто финальная иллюстрация той войны, её абсолютный апогей и воплотившаяся идея. Никто в те годы не сохранил белую рубашку. Разве что какая-нибудь Новая Зеландия. Та война сопровождалась массовыми депортациями и заключением в концлагерь с последующим уничтожением целых народов (как с той, так и с другой стороны), массовыми военными преступлениями (как с той, так и с другой стороны), всеобщим и обоюдным озверением и расчеловечиванием. При этом Германия и Япония, как инициаторы войны, понесли моральную и уголовную ответственность за её ход и бесславное завершение. Как говорил Шерлок Холмс, если из одного преступления в дальнейшем проистекает второе, то виновник того, первого преступления, в той же степени ответственен и за второе.
Лучше делать всё, чтобы война не повторилась, а не чесать языком попусту, как это делает Нарышкин.
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии
Об издадельских акулах. Воспоминания Н. Я. Мандельштам 04-08-2015 15:45


Скажу вам честно - обычно последняя вещь, которая меня интересует в книге - это издание. Конечно, идеально, когда книга опрятно издана, на не туалетной, а белой, хрустящей при перелистывании бумаге, не разваливается после первого прочтения на тетрадки по 32 страницы в каждой и не обсыпается золочёной пыльцой на пальцах, которой так любят баловаться книгоиздатели, считая по всей видимости, что читатели, подобно сорокам, летят на то, что блестит. Бывало уже, что даже в копеечнейших изданиях в мультяшной обложке, с невидимым почти шрифтом, без ни вступительной статьи, ни комментариев читал я книгу и радовался счастью её найти. Так что я не книжный чистюля и привереда. Однако встреча с "продуктом" - иное слово просто не подходит - "Мой муж - Осип Мандельштам", чьё название, разумеется, дело рук издательства, потому что уже с первых страниц становится ясно, что автор не могла так безвкусно назвать свои воспоминания, заставляет меня сказать несколько слов о чистоплотности, точнее её полном отсутствии наших издательств. Книга издана в Москве в издательстве АСТ в 2013 г. Почему я её приобрёл, спросите, возможно, вы? Слоняясь в новогодние дни по отрадненскому Новому книжному (не помню как по-настоящему называется этот магазин - то ли Читай-Город, то ли Изба-читальня - для меня он остаётся Новым книжным) я набрёл на стенд с мемуарами. Мемуарам я доверяю больше, чем это по обыкновению принято. В мемуарах жажда наживы издателей всё же ограничена первоисточником. В недобросовестной биографии можно врать в три короба, это пожалуйста, а вот в канонический текст мемуаров, несмотря на всю их субъективность, при всём желании невозможно добавить ничего своего. Поэтому я и приобрёл воспоминания Н.Я. Мандельштам, зная об их исторической и культурной ценности. Теперь я их прочитал
и вот мои претензии к издателям:
комментарии: 3 понравилось! вверх^ к полной версии
О повторяемости всего 03-08-2015 14:25


Главенствующая вот уже на протяжении двух веков идея прогресса разумеется вступает в серьёзное противоречие с повторяемостью природы, которая очевидна всякому, кто жил на свете больше года. Природа обожает повторяться. Неповторяема и неповторима она лишь в вариантах повторяемого. Это видно и в генетике, и в ботанике, и сложно сказать, где этого нет. Взять, к примеру, повторяемость как внешних, так и внутренних черт человека. Столь распространенные в искусстве аллегории бьют точно в "яблочко". В принципе, прочитав "слепого грека", или "носатого римлянина", все типажи и характеры с их подноготной становятся видны, как на ладони. Всё остальное - бесконечные коктейли и смеси, делающие фигуры действительно более приближенными к реальной жизни, добавляя им, например, интеллигентских метаний, но лишающие их при этом галерейной целостности. Повторяемость, к слову, вовсе не ведёт к восприятию жизни, как вторичной, предсказуемой и скучной. Видимо, чувственное переживание действительно важнейшая составляющая любого, в том числе эстетического опыта. (Иначе какой смысл был бы читать книгу, которую до тебя читали миллиарды или посещать город, в котором кто только не побывал до тебя). Это мне было ещё не ясно пять лет назад, когда я писал свои размышления о туризме.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О злосчастном 02-08-2015 12:33


Вот что говорит Митя Карамазов:
"За «дитё» и пойду. Потому что все за всех виноваты. За всех «дитё», потому что есть малые дети и большие дети. Все – «дитё». За всех и пойду, потому что надобно же кому-нибудь и за всех пойти. Я не убил отца, но мне надо пойти. Принимаю! "


А тут "дорогие россияне" набросились на музыкального критика Турову за её желание лично извиниться перед жертвами катастрофы. И как-то само собой вспомнилось...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О дискуссии Кашина и Шендеровича на Медузе 28-07-2015 10:48


Восхитительные полтора часа. Обычно я включаю такие видео и параллельно навожу порядок, убираю со стола, вы- и загружаю посудомойку. Включив же запись дискуссии Кашина и Шендеровича я сразу был притянут к экрану, как магнитом. В отличие от детсадовского уровня дискутантов в передаче "Три мудреца", Кашин, конечно, несмотря на некоторую эпатажность и постоянное желание ̶п̶о̶д̶ъ̶е̶б̶н̶у̶т̶ь̶ подколоть Шендеровича, оппонент куда значительнее, нежели гости той программы. Во многом потому, что он, в отличие от них, рефлексировал во время передачи, а не до неё. По пунктам я бы отдал победу Шендеровичу, кроме тех пунктов, где оба в общем-то были и так согласны. В одном случае Кашин даже послал Виктора Анатольевича в интеллектуальный нокаут, заговорив о первородном "грехе 93 года" и расстреле демократического парламента. Шендерович не нашёл ничего лучше, как начать мямлить капитулянтское и беспомощное оправдание про то, "кто первый начал." Корни же лежат не в детонаторе, а в причинах конфликта и целях сторон. И вот о них и следовало говорить. Почему Шендерович выбросил белое полотенце заговорив о том, кто первый начал стрелять я не понял.



комментарии: 5 понравилось! вверх^ к полной версии
О "Лилии в долине" 24-07-2015 15:31


Вот ради таких фраз я и читаю Бальзака. Они, как жемчуг в пучине неправдоподобного, искусственно-ходульного, полного условностей, общих мест и ложного мудрствования. Как вершины покорённые и тут же покинутые его неугомонной и всеядной мыслью. За них Бальзаку прощаешь всё - отсутствие стиля, чувства меры и пространные рассуждения годные разве что для второсортного блога.

Les jouissances que donne la passion sont horriblement orageuses, payees par d'enervantes inquietudes qui brisent les ressorts de l'ame.

Je sentis combien il est difficile de devenir l'ami d'une femme longtemps desiree.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О детях 21-07-2015 12:54


Каждый раз сталкиваюсь с подобной реакцией, когда мои сверстники или люди чуть моложе узнают о наличии у меня детей - брови ползут вверх, образуя на лице помноженную надвое траекторию полёта прыгуна с шестом, глазные яблоки начинают слегка выпирать из орбит, как при лёгком удушении, поток несвязных междометий, перемежающихся с выражениями сомнений в достоверности и признания абсолютной крутизны сего факта. Некоторые, отойдя, признаются, что не представляют себе жизни с детьми.

Я, наверное, тоже не представлял. Хотя скорее представлял совершенно иначе, чем оказалось на самом деле. Дети - это прежде всего занятие и как всякое занятие это требует много времени, таит в себе трудности и радости. Причём радостей несравнимо более разнообразных и неожиданных, чем те радости холостяцкой жизни, за которые большинство так держится. Дети растут очень быстро и становятся интересными собеседниками и компаньонами в различнейших начинаниях. Уже к двум годам (если к этому стремиться) дети становятся в большой степени самостоятельны и не требуют неусыпного контроля и ухода. А до двух лет - они спят по 14-15 часов в сутки, что оставляет родителям достаточно много свободного времени, которые и ценится тогда иначе. Поэтому я всегда выслушиваю охи и ахи по поводу своего отцовства с блуждающей на устах ехидной улыбкой.
комментарии: 6 понравилось! вверх^ к полной версии
О "Трёх мудрецах" 15-07-2015 11:07






Приветствую замечательную инициативу "Открытой России" - такие дискуссии важны и нужны, при условии, что они не превратятся в междусобойчик и действительно объединят людей самых широких "приемлемых" взглядов. Впрячь "коня и трепетную лань" даже и пытаться не стоит, но своего рода "антиимперская" платформа, которая объединила бы интеллектуалов от умеренно-националистических до социалистических взглядов необходима, как воздух. Только такая платформа была бы в состоянии создавать альтернативную повестку, готовить взращенные в недрах русскоязычного культурного пространства ответы на доминирующие реакционные вызовы современных российских властей.

К сожалению, надо признать, что дельная идея оказалась пока что чрезвычайно слабо воплощена в жизнь. Во-первых, идея с тремя обезьянками интерпретирована весьма скользко. Если не слышащую и не видящую зла обезьянку действительно можно справедливо обвинить в желании устраниться от мира в башне из слоновой кости и противопоставить им героев передачи, вступивших со злом в схватку, то обезьянка не говорящая зла совершенно выпадает из концепции. На этом месте не обойтись без заковыристого толкования, дабы вписать-таки примата в концепцию - например, не говорю о зле. В таком случае бичующего язвы общества и постоянно говорящего о зле Шендеровича можно трактовать, как противовес такой обезьяне. В любом случае, сравнение с обезьянами весьма неудачно и может приклеиться к здравой в общем-то затее. Обезьяны в сознании большинства животные хоть и умные, но шебутные и блещущие скорее не сходством с человеком, а своим отличием от него. Кроме того есть всегда элемент пародийности, когда речь заходит об обезьянах. Не зря говорят - обезьянничать. Зачем было давать такую богатую пищу для желающих подтрунить по политическим мотивам над передачей непонятно. Ведь можно было оформить её по-спартански, без всех этих легенд и туманных аллегорий.

Если уж говорить о мудрецах, то только сказанное Шендеровичем можно отнести к разряду мудростей. Два других гостя, особенно архитектор - чистейшие пикейные жилеты. Чтобы получилась интересная дискуссия гости должны хотя бы примерно соответствовать друг другу интеллектуально. Перекатывание туда-сюда трюизмов и известное любому образованному человеку кувыркание с одной ступеньки логической лестницы на другую - результат того, что и "секс-символ" (зачем ведущий так выбил гостя из передачи, как Клинт Иствуд своего врага-ковбоя из седла?) и архитектор пришли на передачу с одной-двумя идеями и в процессе передачи не родили ни одной мало-мальски пригодной для дальнейшей дискуссии и интересной для зрителей мысли. Поэтому самым интересным оказались достаточно остроумные ответы Шендеровича на это переливание из пустого в порожнее. Окажись напротив Шендеровича какой-нибудь человек с философским образованием или хотя бы историк, могла бы получиться интересная беседа.

Наконец, замечание по ведущему. То, что такая передача появилась - хорошо и прекрасно, но пусть зрители сами придут к этому выводу. Не нужно без конца твердить об этом с самодовольной улыбкой и подводить к этому выводу своих гостей. Больше деловитости и скромности не помешало бы. Тем более, что успех (см. выше) достаточно умеренный.

Всё же хочется пожелать новой передаче всех благ и плодотворной работы над ошибками. Первый блин всегда комом!
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии