Новая эпоха движется практически незаметно, как садящееся солнце для глаза. Вчера же произошёл чуть более заметный толчок. Какова эта эпоха? Это эпоха доминирования на континенте правых, завершающая почти семилетний умеренно левый период. Страны Восточной Европы уже вступили в неё, Западной - готовятся. Сильно "полевевший" за последнее десятилетие ХДС вынужден будет или дать вправо, или же освободить политическую сцену, расколовшись, для АфД и ХСС. Во Франции после вчерашнего теракта всё идёт к триумфальному возвращению в Елисейский дворец Николя Саркози по путинским лекалам 99 года. Поюзав риторику FN и грамотно воспользовавшись ошибками социалистов, ему наверняка удастся сплотить самый широкий право-консервативный электорат. У Вальса были неплохие шансы, но слишком уж мало успехов он может предъявить обществу. Только правильные, но выхолощенные слова. Последней крупной европейской страной с левыми у власти останется Италия, но не думаю, что Ренци удастся долго противостоять всеобщему тренду. Либо он и его кабинет сами поправеют, либо их сметут правые популисты или, что похуже, Лига Севера. Что вся эта нудная политота означает на практике? Нивелирование ЕС до чисто экономического проекта, по сути до ЕЭС, ограничение многих свобод под разговоры про необходимость наведения порядка, гуантанамы и тотальная прослушка, усиление партии войны, в том числе и конфронтации с Россией (ошибкой было бы предполагать, что доминирующими силами станут путинские друзья-правые радикалы. Они тоже, разумеется, усилятся, но на самостоятельные роли всё равно вряд ли выйдут - во всяком случае в крупных странах. В лучшем случае их будет ждать роль младших партнёров по правительственным коалициям). Отдельной строкой пойдут возможные неоколониальные авантюры на Ближнем Востоке. Такое вот движение в сторону мира по Латыниной. Крайне некомфортному, социал-дарвинистскому миру. Хочется верить, что эта эпоха не будет долгой.

Читая первую треть книги я порывался поставить её обратно на полку. Первая треть книги произвела впечатление какой-то всесторонней вторичности, а автор её представлялся жалким эпигоном Достоевского, жалко под него косящим. Впрочем, надо отдать должное Достоевскому, мало того, что он первый стал так писать, так ещё и какой-никакой фабулой интересовался. У Гессе же переливание из пустого в порожнее, б/у философия в стиле позднего Пелевина и полная и горькая нарративная нищета. Однако где-то со второй трети романа, после встречи с Херминой, завертелось. Действие ожило во многом благодаря иронии, философия в пилюле, став прикладной глазурью, глоталась легче. В заключительно трети все нити сошлись, хотя разухабистая сцена в "волшебном театре" оставила странное впечатление разыгранной по нотам импровизации. Нашёл, кроме прочего, сходство с "Семейным портретом" Висконти, вплоть до цитат. Вот у Гессе:
"Ach, gestand ich, ich weiß es selber nicht mehr. Ich habe studiert, Musik gemacht, Bücher gelesen, Bücher geschrieben, Reißen gemacht."

И профессор у Висконти:
"Ho studiato, ho viaggiato, ho fatto la guerra, mi sono sposato... è andata male."

Мы имеем обыкновение считать мир состоянием без прошлого и будущего, полагая, что элементы его составляющие таковы в силу их природы. Хрестоматийный немногословный гнусавец, вырубающий одной левой прихвостней коварного злодея как раз из таких элементов. Сколько их в нашей памяти! Джон Джеи, коммандосы, сигалы. А ведь этот топос тоже когда-то в кино зародился, ничто не берётся из ничего. И почему никогда не по кочану и ещё реже по капусте. Фильм The big sleep явил миру этого героя во всей его красе, смесь Шерлока Холмса и мальчишки из его бейкерстритской ватаги. Холмс, конечно, тоже не чурался ползать по помойкам с увеличительным стеклом, в отличие от брата Майкрофта, но уж точно не был ни вульгарен, ни сентиментален сверх меры. Филип Марлоу, герой Богарда, вовсе не клише - он как раз оригинал. Немного упрощая можно даже сказать, что весь чрезвычайно запутанный сюжет фильма, мотор которого смена диалогов и неожиданный и опасных действий, зиждется на нём самом. Всё вращается вокруг него, как в орбите капризного ребёнка - сонм femmes fatales, злодеи и их прихвостни, недотёпы полицейские годные разве что на то, чтобы быть оповещёнными о случившейся кровавой бане. ("Арнольд, ты нам что-нибудь оставил?" "Только трупы!" - это тоже, в общем-то отсюда!) Марлоу настолько успешен, что ему даже не нужно открывать рта и если бы не торчащая в углу рта папироса понять его было бы невозможно. Ему и не надо коммуницировать с миром. Все и так пляшут под его дудку, он - главный режиссёр и когда на него наставляют пистолет или бьют кулаками по почкам и скулам, то угрозы эти всерьёз принять никак нельзя. Все тумаки ему на пользу, пистолет же обязательно даст осечку или будет выбит как только негодяй отвлечётся на посторонний звук. Крутизна крута, но и прескучна. Впрочем ею вполне можно любоваться, как скупостью мольеровского скупого, например. Такой герой должен бы стыдиться попав в фильм. Однако каким-то чудом закрепился в нём намертво. Миллионы мужчин восторгаются Марлоу, примеряя на себя его неотразимую харизму. Миллионы женщин невольно представляют себя рядом с таким маскулинным защитником.
Интересно было бы знать в какой степени Фолкнер поучаствовал в написании сценария, который по запутанности может посостязаться с любой пьесой эпохи классицизма. Кто кого за что убил и чем шантажировал перестаёшь отслеживать минут через десять после начала фильма. Но это неважно, ведь главное в нём это атмосфера и крутизна Марлоу.
[680x478]

Только начинаешь верить в то, что эта консервная банка с болтами и улыбчивыми раздатчицами сэндвичей надёжна и безопасна, как вдруг такое. Сбили, лётчик-псих или ж где-то между Конго и Чадом, набитый повстанцами и гаубицами заводящийся после трёхэтажных матюгов драндулет - всё это я могу понять. Сейчас многие пишут, что у аэробуса мог из-за неправильного ремонта отвалиться хвост. Если окажется, что было так, то как после этого летать? Ведь без доверия сесть в самолёт невозможно.

Под статьёй о всемирном дне веганства комментарий. Смысл таков: почему вегетарианцы и прочие веганы покупают продукты имитирующие мясные? Мы вот, всеядные, же не делаем себе из фарша лист салата.
Вопрос, конечно, в высшей степени идиотский. Во-первых, потому что и такое существует. Из мяса чего только не делают - и весёлых медвежат, и имитацию овощей и фруктов. Во-вторых, омнивор не отказывается от чего бы то ни было. Следовательно над ним не довлеет сила привычки. Силу привычки преодолеть сложно, как силу тяжести. Она действует. Поэтому тем, кто только решается отказаться от мяса требуется вегетарианская сосиска или шницель. Как жвачка для курильщика. К тому же надо учитывать коллективный фактор. Если все едят шашлыки или сосиски с гриля, а вегетарианец жуёт свою морковку, то это может быть воспринято как афронт и вызвать нудные споры. А когда под рукой сосиска из сои, то это чудачество не так бросается в глаза. Со временем вегетарианец (или веган) научится готовить без мяса, а также обходиться без его симуляторов. Вот и вся коллизия.

Лет пятнадцать назад я был ярым битломаном и каждую неделю внимал радиопередаче "Битловский час" на Эхо Москвы. Пописывал туда письма и ужасно радовался, когда мою музыкальную заявку выполняли. Задавал вопросы, которые в наше время интернета даже сложно себе вообразить. В эфире на весь мир зачитывали мой адрес в целях нахождения друзей по переписке. И мне писали. На бумаге. Некоторые распечатывали свои письма на принтере. Поскольку Битлз - тема совершенно неисчерпаемая почти как борода императора, то переписка угасала только по причине лени одного из корреспондентов или по оплошности Почты России, терявшей письма. Была у меня тогда корреспондентка (псевдоним она себе взяла по одной из самых современных битловских песен с Белого альбома), которая смачивала свои письма в благовониях так, что весь ящик, в которых я складывал все письма пах её духами. Проходили годы, а ящик, выпотрошенный и поломанный, всё благоухал. Но было в его слегка подсохшем окислившемся аромате нечто от смерти. Как в кладбищенских поблекших венках. Уже моя битломания успела состариться и мумифицироваться, а их записи, за исключением ранней бесшабашной мелодической чепухи вроде Thank you girl или I'll get you и погони за мимолётным духом времени в психоделических вещах второй половины 60-ых живы, живы без всяких скидок! Творящие моду они были бессмертны, следующие же за модой - заведомо обречёнными на скорое разложение. Именно поэтому многие песни Битлз звучат новее и полнозвучнее, чем почти всё т.н. сольное творчество битлов по отдельности. Очарованные музыкой своего детства, они стремились её повторить, вернуть ушедшее время. Поэтому сейчас альбомы вроде ленноновского Rock'n'roll, почти всего Маккартни (тот же рокэнрол, да чего стоит хотя бы его одержимости старыми добрыми деньками в альбомах начала 80-х и спорадические попытки показать молодняку, что и он может всё - от электронной музыки до репа.) Если Макка консервативен на 90% процентов, то Ринго Старр - на все сто. Его сольное творчество - такой капустник для прожженных фанатов в центре которых старина старина старина. Пожалуй, только лишь Джордж Харрисон, за исключением откровенно попсового и малопримечательного Cloud Nine и нескольких поп-альбомов конца 70-х нач. 80-х старался искать свои пути - другое дело, что музыка была ему вообще интересна постольку-поскольку. Как лишь одна из форм духовного поиска, которым этот примечательный поэт и композитор был занят почти всю свою жизнь. Жаль, что подлинной зрелости он достиг уже после фактического распада Fab four к концу 1968 года. Его подлинные шедевры - диски All things must pass и Living in the material world свидетельствуют о том, кто из четырёх унаследовал желание и силы идти в искусстве новыми путями. Леннон что-то такое подозревал, пригласив его поучаствовать в записи соло для How do you sleep, но разница характеров всё-таки была слишком чудовищной. Сам Леннон так и не устоял на грани поиска своего пути и после Imagine, политического активизма и запоев вообще прекратил выпускать диски, запутавшись к тому же в своих азиатских женщинах. Только в Double Fantasy просвечивает ещё его неповторимый и смелый юмор, сила высказывания, композиторская неординарность. И в ней же примитивнейшая попса, избитые до полусмерти гармонии, слащавые мелодии. Что ж, наверное поэтому фантазия-то двойная. И ещё. Лучше бы трое не накладывали на фонограмму Free as a bird в 1994 году модное музыкальное сопровождение с упругим басом и скрежетащим соло, хлёстким ударом по ведущему и стилизованным под "битлов" бэквокалом. В ленноновской фонограмме как раз и хранится то зерно, эликсир вечной молодости, который уже более 50 лет поражает нас в лучших их записях. В новые меха нужно лить только новое вино. А старые оставить в покое.
Об этом напомнил мне аромат, напомнившей мне коробку с письмами одной из слушательниц передачи для полуночников, начинавшейся с громового раската Magical Mystery tour.

В Zauberberg (1925) Томаса Манна Madame Chauchat, точнее её глаза, напоминают главному герою, Хансу Кастропу его одноклассника из детства Прибислава Хиппе.
В Steppenwolf (1927) Гессе Гермина, девушка, которую в критический момент встречает Халлер напоминает ему друга детства по имени Герман и "einen Augenblick schien sie ganz in diesen Hermann verwandelt."

Было бы интересно отыскать ещё такие примеры в литературе. Но тут удивительно и время, и среда написания романов. Может быть у Гессе эта фраза отсылка к произведению современника?

У нашего маленького человека, Акакия Акакиевича, была шинель. Была, да сплыла. А у американского маленького человека, Си Си Бакстера (дублирование имени, пусть и в инициалах, скорее всего совпадение), отобрали самое важное после жизни - крышу над головой. Отобрали, конечно, не прям чтобы отобрали - тогда бы это была дешёвая агитка про тяжкую долю труженика в "цитадели капитализма", а просто повадились вышестоящие начальствующие задницы водить туда своих любовниц для совместного времяпрепровождения, в то время как наш герой вынужден был скитаться по улицам. Жил терпила (schnook, как характеризует своего подчинённого один из начальников) один, поэтому оказался лёгкой добычей для юзания жилплощади. Такой едкой, да при всём при том попахивающей марксизмом (овеществление труда) сатиры я, признаться, не ожидал от фильма конца пятидесятых. Но не только политическая ангажированность выделяет этот фильм на фоне многих голливудских фильмов. Я бы отметил удивительную камерность - помимо самой квартиры, действие, а точнее изумительно продуманные и изящные диалоги, происходят на рабочем месте - огромном офисном здании - в баре и ресторане. Морковка хэппи-энда висит, покачиваясь, у самого носа зрителя. С нею даже дозволительно поигрывать, когда по сценарию оба главных героя едва не гибнут - если в первом случае, когда мисс Кубелик принимает сверхдозу снотворного, угроза весьма серьёзна и в фильм хлынет холодный поток нешуточной драмы, то во втором, в самом финале - громкий хлопок вовсе не самоубийство - это главный герой открывает шампанское начиная новый год хуже некуда. Без работы, без квартиры, без любви. Едко, сильно, мощно сыграно! Браво, маэстро! И, разумеется, невероятно, что вместе с драмой в фильме разразился такой неслыханный реализм - битые полчаса выхаживают наглотавшуюся таблеток мисс. В большинстве известных мне фильмов, режиссёры бы всего лишь наметили выздоровление добротной рвотой. В конце концов и хеппи-энд очень условный. Двое несчастных, окружённых бытовыми проблемами людей. Она его ведь как не любила, так и не любит. Что их ждёт? Финал - такой занавес по-быренькому - пока не стало хуже.
Из очевидных влияний - одинокий рождественский ужин главного героя - отсылка к "Золотой лихорадке", да и в главном герое достаточно от Шарло.
В самом сюжете что-то от мольеровской комедии. От корнелевской трагедии. Он любит её. Она любит другого. Другой любит... Любит ли кого-то этот другой?
Единственный момент, когда мелодраматизм грозит рухнуть в слащавость сцена с родственником-таксистом и удар по зубам. Но и она находит своё место, потому что мисс Кубелик не бежит к своему защитнику с платочком, а послушно следует за грубияном.
"Квартира" - фильм с понятными метафорами и насыщенным языком - ещё и реплика об успехе в обществе, об игре по правилам. О навязанных нам социальных ролях. Подняться на один этаж выше или остаться на десятилетия мелким писарем? Поиграв в Растиньяка, Си Си Бакстер вновь становится Акакием Акакиевичем. Повстречав на своём пути Варвару Добросёлову.
[700x392]

У меня было огромное предубеждение в отношении Селина (не актёра, сыгравшего Дукалиса, а французского писателя с ударением в фамилии на последний слог) из-за его пресловутой одержимости антисемитизмом и симпатий к правым. Ежели надобно читать книгу для университета, то ничего не поделаешь, пришлось взяться и за Селина. Немного пугает мелкий, необычный для folio classique шрифт, но сам роман производит пока глубочайшее впечатление. Пожалуй, по своеобразию стиля могу сравнить его только с писавшим примерно в тоже время Платоновым. Эти первые страницы - лучшее, что я пока читал о войне. С удовольствием читаю дальше.

Мы положимся на слова самого режиссёра - снимать этот фильм Луи Маль решил прочитав купленный на вокзале детектив. Забавно полное соответствие реальности и закреплённого в языке выражения - "вокзальная литература" - во французском - лёгкое чтиво. И казалось бы, что сама фабула фильма мало чем примечательна - единственно интересное в ней это, пожалуй, параллельное развитие двух сюжетных линий - сидящий в лифте Тавернье и парочка, угнавшая его автомобиль и наломавшая в дальнейшем дров. Фильм Маля обвиняли чуть ли не в фашизме, однако в этом обвинение верно лишь восхищение современностью и устремление в будущее. В "L'ascenceur pour l'échafaud" показан ещё не существующий Париж, ещё не существующие мотели, не существующие стеклянные бюро. И убитый оружейник, и убийца в недавнем прошлом коммандос, даны лишь пунктиром, как и почти все образы в фильме. Тавернье не тянет на Раскольникова хотя бы потому, что почти весь фильм молчит, а его Порфирий Петрович лишён полутонов, прост и прямолинеен. Очарование фильма лежит не в его порывистой и условной сюжетной линии полной односложной эффектности - мчащиеся по шоссе мерседесы, погоня, остановленный в нескольких метра от пола лифт, грозящий расплющить героя. Скитающаяся под элегантнейший джазец сквозь косой ливень по ночному Парижу горе-леди Макбет-Жан Моро, конечно, вольность, которую ни один современный режиссёр себе позволить не мог бы. Что-то пошло не так и вся патетика их слащавого вступительного диалога повисла в воздухе. На назначенное после устранения постылого мужа свидание любовник не явился, а его машина просвистела мимо кафе, где нетерпеливо ждала жена не дав разглядеть что-то кроме увлеченной угонщиком с собой цветочницы (привет Чаплину). Тут-то и начинается самое интересное. Молодой бунтарь - согласен, карикатура на французскую молодёжь за десятилетие до мая 68 года как бы двойник Тавернье - не зря он даже выдаёт себя за него в мотеле. Сам же крутой парень мыкается в застрявшем лифте, лишённый возможности действовать. По сути, молодой бунтарь украл у него не только алиби, не только машину и влюблённую в него (что мне кажется очевидным) цветочницу, но и его место в фильме. Его же любовница оказывается тоже выкинутой из фильма - ей остаётся неприкаянно бродить под дождём и расспрашивать о любовнике по его любимым пивнушкам.
И как же актуален финал, когда на проявленной фотографом плёнке оказывается запечатлён не только молодой бунтарь вместе со своей будущей жертвой, но и обнимающеюся парочка Тавернье и Карала. Что же говорить о сегодняшнем дне, когда социальные сети ретранслируют в мир едва ли не каждый наш пук. Человек воняет уликами и преступление века даже не стоит начинать планировать - оно будет тотчас раскрыто по оставленным в Фейсбуке или пр. следам.
Образ фильма может и не фашистский, но жуткий. Ни преступление продуманное, ни преступление спонтанное не имеют в нём никаких шансов - техника замечательным образом которой в фильме служит лифт ломает любой план, но какой ценой! Маль заглянул в наш мир. В мир скоростей, мгновенной обработки информации, её передачи. В мир огромных офисных зданий и автоматических точилок карандашей, заглушающих роковой выстрел. Он снял жуткий, но правдивый фильм, несмотря на некоторую дань гангстерщине и неровность образов.
[700x467]

Эксперимент «Алмаз-Антея» полностью опроверг выводы голландских экспертов, сообщает RT.
Эксперимент доктора Менгеле полностью опроверг выводы Нюрнбергского трибунала, сообщает Фёлькишер Беобахтер

На дворе XXI век, а кажется, что между Россией и Европой новости передаются неспешными почтовыми дилижансами.
Вот новость в Sächsische Zeitung сегодня: Пегида стагнирует на высоком уровне Стагнирует, потому что как и неделю назад пришло около 9 тыс. человек. По сравнению с прошлым годом, когда к концу ноября на акции собиралось 30 тыс. человек цифра небольшая.
А вот пишет "Медуза" - В Дрездене прошёл многотысячный митинг против иммигрантов. Здрасьте, приехали! А митинги неделю назад или две недели назад (тоже многочисленные) сообщения не стоили, а именно сейчас, когда "движение" в очередной раз достигло своего потолка нужно об этом написать? Ну, нет в Дрездене и сопредельных регионах больше пары тысяч убеждённых национал-социалистов. Хоть тресни. Все любопытные отходили уже в прошлом году и убедились, что идти за Бахманом, который будучи осуждённым условно, скрывался в Южной Африке от немецкой полиции, могут только совсем дезориентированные люди или отпетые нацисты. А нацитуризм, как прошлой поздней осенью и зимой, когда на сборища Пегиды специально приезжали ультра-правые чуть ли не со всей Европы, пока не возобновился. Если возобновится, возможно число демонстрантов подрастёт ещё на пару тысяч. Но удивительно, почему "Медуза", а не какая-нибудь Раша-Тудэй пишет о Пегиде тогда, когда местные СМИ констатируют остановку роста числа участников "понедельничных хождений".

Не подгадывал, но спустя практически ровно 10 лет пересмотрел фильм Apocalypse Now в его режиссёрской версии на сей раз в рамках просмотра 120 классических фильмов из Метцлеровского лексикона.
Не претендуя здесь на развёрнутую рецензию отмечу несколько аспектов, которые кажутся мне примечательными.
Каноническое прочтение - фильм об ужасах войны, расчеловечивание, "банальность зла". Судя по отзывам на Амазоне находятся те, кто начинает смотреть фильм в ожидании наидобрейшего "мочилова", и режиссёр поначалу играет с этими ожиданиями. Но Apocalypse Now военный фильм ровно в той степени, в которой Коррида любви фильм порнографический. Внешняя жанровая канва, о которой через пару веков никто и не вспомнит. Ведь La Divina Commedia не считается научной фантастикой. Вольная экранизация "Сердца тьмы" - скорее основа фильма.
Для начала надо, конечно, перестать смотреть эту картину Копполы, как реалистическое кино о войне. Всё в нём аллегория, которая мимикрирует под суровую документалистику - форма должна подсластить пилюлю содержания и привлечь очереди к кассам кинотеатров. С точки зрения реализма разве что первые кадры фильма выдерживают критику правдоподобности. Само путешествие по реке - от ужасной с бытовой точки зрения войны (тут кусочек вкусной документалистики для широкого зрителя) в сердце тьмы. То самое сердце человека, за чьё владение Бог и дьявол борются по Достоевскому. У Копполы-то вопрос о том кто победил решён. Крещендо нарастающей тьмы нарушено в режиссёрской версии сценами с девушками и эпизодом на французской плантации. С точки зрения драматургии их включение в фильм большая ошибка, но как дополнительный материал они могут представлять интерес.
Общество построенное Курцом - типичная восточная деспотия. По Гегелю - это первая стадия в развитии свободы - в деспотии свободен только сам деспот. Свобода же становится невыносимым грузом и ведёт Курца, как Кириллова из "Бесов" к фактическому самоубийству. Почему это ритуальное убийство должен был совершить Уиллард мне не совсем понятно. Видимо, будучи во власти сил архаики он должен был играть по её правилам. Ведь Уиллард подчеркнуто усреднённый персонаж. Обезличенный. И эта обезличенность подчёркивается на протяжении всего фильма. Он - наши глаза по пути к сердцу тьмы. Его "уставшими глазами солдата", как сказала в не попавшем в финальную версию диалоге вдова-француженка мы видим. Его ушами мы слышим: Ужас, ужас! (Последние слова Курца). Жизнь - ужас. Человек - зверь. Чтобы убедиться в этом надо просто иметь глаза и уши. Это тот самый тихий апокалипсис, который происходит сейчас в десятках точках земли, и о котором мы прочитаем в возмущённой передовице между прогнозом погоды и биржевыми индексами.
Мой совет - смотрите оригинальную версию фильма, а не выпущенную в начале 2000-х режиссёрскую. И помните о сердце тьмы. Это и ваше сердце!
[201x299]

Как и многие другие церкви Дрездена, Анненкирхе была построена дабы отвечать потребностям возросшего числа прихожан - дрезденские предместья росли в 16 веке как на дрожжах. Анненкирхе, церковь Св. Анны, получила своё название в честь супруги курфюрста Августа, которую в народе называли “мать Анна”. Она считалась властной и активной женщиной, вмешивалась в государственные дела, лично содержала хозяйство своего мужа с которым прожила неразлучно 35 долгих лет. Памятник ей до сих пор украшает площадь перед церковью. Предшественница нынешней Анненкирхе стояла на этом месте с 1578 года вплоть до Семилетней войны. Входе этого военного конфликта Дрезден был осаждён войсками Фридриха II, а прусская артиллерия безжалостно обстреливала Вильсдрофское предместье. Анненкирхе в числе многих других построек, была разрушена.
Дрезденский архитектор и ученик Георга Бера, зодчего Церкви Богородицы, Иоганн Георг Шмидт создал проект сегодняшней церкви, которая была освящена в 1769 году. Колокольня, исполненная в стиле классицизма, появилась лишь в 1824 году,
В начале XX века Анненкирхе была значительно реконструирована, прежде всего её внутренняя часть. Внутренняя отделку выполнили в стиле модерн. Церковь получила и новый орган.
Трагическую ночь 13 февраля, несмотря на полностью выгоревшую крышу, здесь чудом пережила тысяча дрезденцев о чём до сих пор напоминает памятная доска на церкви. Восстановительные работы в церкви завершились уже в начале 50-ых годов, однако лишь в 1997 году над Анненкирхе, наконец, был восстановлен купол колокольни, а в новом тысячелетии прошли работы по облагораживанию прилегающей к храму территории.

(Моя статья для Википедии.)
[700x393]

[305x499]
Писатели раскрываются в своих провальных вещах. Именно в них они будто нисходят до нас, открывают нам секреты своей творческой "кухни", являют свои язвы, умело сокрытые от посторонних глаз в их лучших книгах. Начни я знакомство с Бальзаком с романа "Тридцатилетняя женщина", то наверное я бы поставил его обратно на полку не дочитав даже до середины. Здесь ещё один урок - начинать читать писателей с их успехов. Успевать с ними подружиться или уж раз и навсегда рассориться. Тогда дружба, как и в настоящей жизни, поможет сдюжить возникшие трения. Единственный минус, когда идёшь от хитов - волей-неволей начинаешь разочаровываться ослабевающей силой каждого последующего произведения. Le Père Goriot, Illusions perdues - всё это были глыбы. В них уже необузданность, лоскутность, несоразмерность, но и величие, широта, умение затормозить почти в кювете разогнавшуюся махину. В "Тридцатилетней женщине" - крупица уже почти что "каренинского" замысла, но до того несуразно реализованного, что я теперь пребываю в растерянности. Я предчувствовал, что когда-то наступит тот неловкий момент в чтении "La comédie humaine", когда сильные вещи подойдут к концу и начнётся тягомотина, за которую Бальзаку так доставалось и достаётся от критики. И вот, после восьми романов девятый оказался за гранью "болевого" порога так, что я его насилу дочитал и если бы не приключенческая пятая часть, то и решительно не дочитал бы. Но обо всём по порядку.
"Тридцатилетняя женщина" - плод многочисленных "пластических операций" над текстами конца 1820-нач. 1830-х гг., сотканными из разных рассказов и наскоро интегрированными в общий блок "La comédie humaine" путём добавления нескольких "гиперссылок". По сегодняшним меркам - подход чрезвычайно модернистский, но сам материал с которым работает Бальзак слишком уж слаб и на сей раз не смел. Если в "Le médecin de campagne" комбинация склеенных частей (Наполеон, социальная утопия, лишние люди) столь дерзка, что невольно вызывает уважение, а швы между ними не так заметны, поскольку роман создавался как единое целое, то в "Тридцатилетней женщине" пласты тем однообразны, а швы вопиющи. В целом, это даже никакой не роман, а сборник рассказов. Их шесть. Первый: молодая девушка, её отец и жених девушки, гарцующий на последнем параде Наполеона. (Привет "Сельскому врачу"). Отец пророчествует дочери несчастье в браке с пустышкой-офицером. Дщерь естественно плюёт на предостережения отца, который окажется прав. Она действительно несчастна в браке с мужем, к которому она холодна. И тут Бальзак пишет наверное самые блестящие страницы всего романа - письмо новоиспечённой супруги подруге отрочества. Затем следуют так прекрасно поддающиеся перу Бальзака платонические отношения (см.Le Lys dans la valée), нелепейшая водевильная гибель любовника (простудился, простояв всю ночь на карнизе окна). Вторая часть: страдания в уединённом замке, разговор со священником потерявшим на войне троих сыновей - романтический флер, но в диалогах доктринёрство и поза. Третья: в ней героине как раз 30 лет. У неё с мужем нечто вроде мирного договора, но рана от потери платонического любовника-англичанина на пороге торжества плоти не зажила. Тут средь шумного бала, случайно её знакомят с молодым франтом, перспективным дипломатом. Тут многое предвосхищает будущие гениальные страницы Флобера и Толстого, но в диалогах мало жизни. Разыграно по нотам, а хотелось бы дикой импровизации. Слабый рассказ Бальзак завершает интересным финалом - вместо обладания - обладание отложенное. Входит муж и обрывает первый целомудренный поцелуй. Всё, что так животрепещит случается между третьей и четвёртой частью. Частью, как мне кажется, самой слабой. Всё в ней ходульно. Даже название - "перст Божий". Разумеется порочная страсть наказана - обделённая любовью дочь от нелюбимого мужа сталкивает в реку маленького брата прижитого матерью с молодым любовником и даже названным в его честь Шарлем. Вот прямо так в лоб. Вообще, Бальзак во всём романе достаточно жесток с детьми - их погибнет ещё немало. Беспомощный фабульный ход не спасает даже весьма живописное вступление-пейзаж и элегантное появление самого автора, якобы наблюдавшего всю сцену лично. Часть пятая - сентиментально-приключенческая часть, благодаря которой разрозненный роман получает инъекцию адреналина и добегает до финиша. Здесь есть всё: окровавленный душегуб в бегах, заморские страны, пираты, случайные встречи на постоялых дворах. Судьба повзрослевшей дочери печальна - недостаток материнской любви (об этом говорит, кажется, сам автор) толкает её на побег из отчего дома с разыскиваемым полицией убийцей. Через несколько лет разорившийся было отец возвращается во Францию из Южной Америки везя с собой целое состояние и Читать далее...

[470x700]
В силуэте Südvorstadt Lukaskirche - громоздкий обрубок, похожий то ли на донжон средневековой крепости, то ли на водокачку. Только вблизи удаётся разглядеть утопающую в зелени обезглавленную церковь. Вот уже 70 лет стоит она, казнённая, полнясь порой божественными звуками музыки играющих внутри концерты оркестров. А история её такова. В связи с тем, что Кройцкирхе (Церковь Креста) - главная лютеранская церковь Дрездена - перестала вмещать в себя все 100 тыс. верующих прихода, в конце XIX века возникла потребность в воздвижении целого ряда храмов, среди которых и Лукаскирхе (Церковь Св. Луки, которому мы в частности обязаны евангельской рождественской историей. Кроме того Св. Лука считался покровителем живописцев, так как первым по преданию написал портрет Богородицы на доске.) Церковь была воздвигнута между 1899 и 1903 годами по проекту лейпцигского архитектора Георга Вайденбаха. Снаружи главенствует исчезающий в ту эпоху стиль неоренессанса, а во внутреннем убранстве уже заявляет о себе югендстиль (модерн). Первым пастором храма стал Иоганнес Кесслер, воспитатель наследника императора Вильгельма II. В годы национал-социалистической диктатуры пасторы церкви Св. Луки разделились на разделивших установки фашистского режима и оказавшихся в оппозиции к нему.

В роковую ночь 13 февраля Лукаскирхе не миновала горькая участь многих примечательных сооружений и застройки Зюдфорштадт (Южное предместье). Особенно пострадала башня и алтарная стена. Дополнительные разрушения причинило само время, поскольку церковь простояла в полуразрушенном состоянии больше десятилетия. Дожди, зной, холода дорушили побережённое огнём. Так орган, который пережил пожар бомбёжки вскорости перестал звучать. Число прихожан значительно снизилось из-за тягот послевоенной жизни и проводимой руководством ГДР политики весьма скептической по отношению к церкви, рассматривавшейся, как подозрительный оплот реакции и пережиток господства буржуазных классов.
Только переоборудование Лукаскирхе в студию грамзаписи вдохнуло в неё новую жизнь. С 1964 по 1972 длились работы. Благодаря своему расположению в тихом и уютном, однако близком к центру районе, а также замечательной акустике Лукаскирхе привлекала для работы с оркестрами многих прославленных музыкантов. В их числе и знаменитый дирижёр Герберт фон Караян.

В настоящее время церковь Св. Луки служит и действующим храмом, местом проведения концертов классической музыки.
Группа активистов при церкви собирает средства на реконструкцию башни церкви, бывшей когда-то одним из знаковых элементов панорамы Южного предместья.

Лукаскирхе сегодня