• Авторизация


О поездке номер N. 11-01-2016 16:30


С Рождества понеслось снежным комом: застолья сменялись застольями, встречи, гости, мы в гости.

Магазины игр растут как грибы после тёплого дождика. Даже в метро в переходах подземных, например, на Пушкинской. Удивительно. Когда мы в 2009-м начинали с друзьями играть приходилось ездить за новыми играми в Мосигру где-то на задворках м. Белорусская.

Воздух в центре всё так же ядовит и ядрён, но снег, он чистюля. Всему придал ухоженный вид. Рождественские рыночки всюду, с Базелем бы не перепутать. Это уже не Бомбей 90-ых и начала 2000-ых, когда мы радовались каждому работающему фонарю, но и не платоновская идея Москвы. Флигелёк в переулке с табличкой во имя куковавших в нём бедных родственников князей таких-то. Нарубленное квадратами, словно куличик делали, эти постройки, в которых в наше время гнездится средний бизнес, последнее напоминание о старом образе, пока в него не вмешались стилисты-сталинисты-ельцинисты. Ловить его отсветы и отблески, бредя в толпе матерящихся провинциалов, увлекательно. Как перебирать старые фотокарточки.

Побывать дома - как закутаться в старое одеяло на даче - тепло, до безобразия приятно, но и где-то ждёт повседневная и полнозвучная жизнь.

Теперь жизнь.

Дни оставшиеся.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О "Le chiendent" Queneau 07-01-2016 12:14


Пожалуй, прекращаю читать эту графоманскую галиматью. Изредка попадаются интересные стилистически пассажи, но в целом и общем - нищета. Писать эту вещь было, предположу, захватывающе интересно, но для читателя этот роман-сорняк настоящее испытание.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии

О поездке номер N. 06-01-2016 14:01


Над высоткой у метро саженными буквами - ОТРАДНОЕ - О, Т, Р, А и Е горят оранжевым, а в центре ...ДНО... -красным. Идеологическая диверсия или Его Величество Случай?

Двухэтажный поезд, а значит купешки оказались совсем крошечные. На верхней полке - как в рассказе По "Преждевременные похороны". Утром будят музыкой из "Крёстного отца". Выхожу с дочкой из туалета, навстречу женщина. "Получилось?", спрашивает меня. Как всегда подходящий ответ пришёл в голову опосля. А что, собственно, могло не получиться?

В предшествующий раз в Петербурге я был почти шесть лет назад. Перед самым переездом в Германию. Дела... Доковыляли кое-как до и. квартиры. И. уехал на работу, а я, чуть отдышавшись, поехал за ним на метро, чтобы потом закупаться к столу. Попали, разумеется, в замес. Накупив на 15 тыщ, вышли из гипермаркета как из тюряги. Про качество купленного умолчу. Заместили красивые упаковки. Старый-добрый пошехонский теперь в 30-ти формах. И английский, и голландский. Пошехонская старина, мать её за ногу.

31-ого долбанул лютейший мороз. По пути от квартиры до Таврического сада, где мы выгуливали детей, я уже совсем замёрз и не помышлял ни о чём другом, как о возвращении домой. Зато моим снежок явно пришёлся по вкусу. Беготню за подарками опущу. Оченно прилично прошвырнулись, однако и денег потратили немало. Я правда всё в евро переводил и выходили сущие безделицы. Самые, конечно, необычные ощущения - в кондовом хозяйственном за пять часов до Нового года среди тазиков, с советскими продавщицами, покупая блюдо под селёдку под шубой, которую я даже не люблю.

Встретили в и. хоромах. Словно партийные бонзы пятидесятых. Славно, без киркоровыхгалкиныхпугачих, с яствами отменными, с музыкой, для которой даже перетащили пианино (электронное) в гостиную. Дед Мороз отыграл замечательно, дети в восторге. Пустынные улицы очень удивили. Ясно, что плотность застройки центра Питера нельзя сравнить со спальным районом Москвы, где в каждую лужайку втыкнута 16-этажная башня. И всё же странно было бродить почти что в одиночестве - редкие компании молодёжи прошмыгивали навстречу, кидаясь друг в друга петардами.

1-ого неудачная попытка съездить проветриться на Дворцовую. На Невском попали в сплошной поток зомби, прущих прямиком на детскую коляску. Мороз жесточайший. Даже двое штанов не спасают. Отмерзает нос, тяжело дышать. Ноги скованы льдом что твой Папанин. Не дождавшись пресловутого лазерного шоу двинули назад. В последующие дни в основном проводили время за настольными играми, периодически устраивая вылазки на улицу. Под конец выбрались в пару музеев, помёрзнув в очередях. Особенно музей воды определённо стоит потраченных на вход 250 р. Правда я не понял что там такого ценного, что посетители не могут осматривать его без занудно тараторящего экскурсовода.
В корпусе Бенуа посмотрел-таки XX век. Десяток лекций и семинаров по искусствоведению не прошли даром. Получил огромное удовольствие от картин, мимо которых прошёл бы раньше не останавливаясь. В гардеробе бабулька безнадёжно не справляющаяся с химчисточной системой подачи пальто. Очередь 40 минут. С шутками, да прибаутками. В Германии в театрах польты раскидывают на посетителей без всяких прибауток - всем ясно, что это в интересах общего дела.

Криминала хоть отбавляй. Порывался испортить нам настроение. Попрошайки, карманники... Неужели в центре Москвы с таким же упоением режут сумки? Лоск нагнан только в местах скопления туристов. Чуть в сторону - и аварийное состояние, уже даже не красивая дряхлость итальянской старины. Рядом с квартирой - дом у башни, "в котором собирался цвет русской культуры". Того и гляди отвалится кусок лепнины и пришибёт. Куда идёт лаве, которое оставляют в городе миллионы туристов? На подсветку? На остановке, как стародавние времена, газета за стеклом. "Наш город уверенно преодолевает кризис". Интервью с Полтавченко. Уверенно, только водичку в душе отрегулировать нельзя. Холодной воды хватает на намыливание причиндал, потом - кипяток. В бытовом плане - труба. Подтверждённая словами И., который живёт там уже почти два года. Это тем более обидно, что в остальном перербургское житьё ближе всего к стандартам, к которым может стремиться всякий вменяемый человек. Более чистый, чем в Москве воздух, больше пространства, концентрация людей на квадратный метр вполне себе отвечает нормам европейского города. В центре давка, да, но ведь ясно, что праздники и полно понаехавших на них. Не думаю, что на Унтер-ден-Линден иначе. Там ещё и арабы девок за титьки тискают. Вернуться вчера вечером в вонючее загазованное, застроенное, перенаселённое Отрадное было офигительным контрастом. Ещё и за четыре часа всего. ICE Петербург-Москва. Странное смешение европейского сервиса и русских понтов. По-английски объявления дублирует какой-то рэпак. В телике фильм про Керченский мост - которого ещё нет. А фильм есть. Внезапно вместо бесогонного кина - какая-то тупая французская комедия. Вот неожиданно! Под конец вообще документалка про Александра Второго и Авраама
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
! 01-01-2016 02:18


Bonne anne'e, bonne sante'!
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии
О поездке номер N. 29-12-2015 20:04


Быть дома - странное чувство. Перемотки фильма на любимый момент.

На улице указатели, как на Бродвее. Библиотека номер . 200 м., ДЕЗ - столько-то. Никогда не воспринимал Бестужевых в этом контексте. Улица города, на которой может заплутать иностранец по-кротовьи тычась в карту.

Спустившись в магазин наткнулся на знакомого. Впервые за три дня. В исхоженных зонах скитаются во тьме давно забытые тени прошлого.

Путешествие в путешествии.

День третий.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О поездке номер N. 28-12-2015 23:20


Кафе на Каргопольской - "Волчье логово" (!).

Второй раз за два дня мне рассказывают про редиску из Израиля. Хочется уж воочию убедиться в существовании на рынке этого заезжего корнеплода.

В Книжном на Декабристов огромный стенд исторической литературы. Сталин, Сталин, Сталин. Путин затесавшийся... Мединские мифы и снова Сталин... Купил "Тихий Дон" в одном томе за 840 р. Пересчитал на свои - 12 евро. Смешные деньги за книгу хоть и без комментариев и вступительной статьи, но в твёрдом переплёте и на белоснежной бумаге. На кассе же мне ещё и подарок всучили за покупку - набор конфет. По пути бабульки торгуют чесночком, грибочками и зеленюшкой. Как в детстве.

День второй.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О поездке номер N. 27-12-2015 17:50


Шенефельд - берлинский Внуково. Тот же стиль - сарай возведённый в ранг аэропорта.

Что случилось с таксистами? Осенние мухи. Раньше кидались - такси, такси, нежелаететакси - вчера же через минуту подошёл-таки один - вежливо спросил, получив отказ, не стал настаивать и отпрянул. Пресыщение или апатия, вызванная отчаянием?

Не быв дома год притираешься к оставленным 49 недель назад предметам. Всё (или почти всё) на месте. Пропущенное сжимается в брикет огромной плотности и пропускается через нутро. До головокружения. Вне нас есть другое время, отличное от нашего. Это будоражит.

В Шереметьево склока таксистов с водилами подбирающими прилетевших гостей столицы. Баулы забрасываются в багажник чуть ли не на ходу. Не всякий, перекрыв полосу, даже снисходит до включения аварийных огней. Всё это молча, стоически. Вся коммуникация лишь гудками. Покидая здание терминала аэропорта оказываешься в каком-то ледяном Бомбее, где вместо рикш и коричневых телес, машины и тяжёлый выхлопный воздух. Царство глубоководных рыб.

У дома давно канувшие было в лету временные пущенные поверху трубы теплотрассы. Ледяной ветер. Подъезд за год прошедший после ремонта возвращается на всех парах к дотворному состоянию.

Надпись на припаркованном у соседней девятиэтажки микрогрузовичке - "...сосите хуй солдаты НАТО..." и рядом - "люблю жену и детей". Напечатано красивым шрифтом, который обычно используют для грамот школьникам, победившим на олимпиаде по математике.

В "Новом книжном" беседуют пожилые продавцы в отделе русской фантастики. Пузатенький седовласый старичок похожий лицом на попа с картины Перова объясняет коллеге: "Надо было сразу их отсечь. Зачем мы их кормили? На Украине недобитки маршируют. Ну их, прибалтов грёбаных. Отсечь - и всё! Наш царь полякам конституцию дал. Они под Наполеона легли. Всегда под кого-то ложились. А потом - бац - и как повернулось. А царь им конституцию, а они восстания против России. Вот Финляндия вообще свободная была. Конституция. Всё что хошь делай." Весьма показательный краткий курс истории ВКП(б). Коли б не подоспевший вопрос покупательницы, то наверняка перемывание косточек соседям a la Nicolas Starikoff шло бы верной дорогой, товарищи, дальше.

День первый.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Blue Velvet" 22-12-2015 14:21


Я частенько злоупотребляю словечком chiaroscuro, но к фильму "Blue Velvet" оно подходит как нельзя лучше. Искусство вообще живо контрастами, подчас шокирующими. Однотонное томит, ровное усыпляет. "Что за странный мир!" - вторят друг другу Джефри и Сэнди. Что за странный мир, в котором ничто не прочно, всё в постоянном изменении, ничего не на поверхности и даже тонкая плёнка нормальности на ней хрупка и скрывает вырывающиеся наружу всполохи хаоса из бурлящего в глубине океана анормальности. Да и ещё большой вопрос в том что есть норма. Возможно норма - это всего лишь хит на радио. Коронованный лицемерным обществом, возведённый в эталон неживой истукан. Во всяком случае Дэвид Линч разоблачая как норму, так и анормальность оставляет за ними, низверженными, большой знак вопроса - каков тогда мир, если и норма лжива и баснословно приукрашена, и ненормальность влачит жалкое существование на задворках (на всяких заброшенных фабриках и последних этажах доходных домов) жизни? Возможно это единение обеих форм символизируемое малиновкой-символом Логоса, о котором как о торжестве Добра говорила Сэнди, малиновкой с жуком в клюве - насекомые же символизируют в фильме хтонические силы, силы хаоса и разложения. Не зря в самом начале фильма камера устремляется в землю с червями, покинув идиллическую картину маленького американского городка. Контрасты в фильме ярки и многочисленны. Картина начинается, как рассказ Конан-Дойля The Cardboard Box - только в том рассказе ухо было не одно, а два и пришли они не сном, не духом женщине по почте. Джеффри же находит их в леске по пути из больницы, где он навещал отца. (О довольно интересном фрейдистском прочтении "The blue Velvet" см. статью в англоязычной википедии) Увлечённый расследованием, парень выходит на след банде, похитившей мужа и сына одной певички. Есть и продажный коп, и фантомас, и кейс с наркотиками. Здесь Линч берёт на вооружение классические элементы детектива-триллера, но ставит их в совершенно чумовое соотношение друг к другу. Вдруг неожиданно в той сцене, где Джеффри в отсутствии хозяйки посещает квартиру Дороти, прошляпивает условный сигнал с шухера и вынужден прятаться в шкафу, триллерное напряжение достигает апогея. Зрителя щекочут. Вот-вот она подойдёт к шкафу и откроет его, чтобы надеть пижаму... Но нет... Вроде бы она идёт в душ. Чёрта-с два... Всё-таки назад в спальню. И тут пик - Джеффри неосторожно повёл себя в шкафу, уронив что-то и вот она - кульминация. Хоть под стол забирайся. Но триллер переходит тут в эротику, чтобы ухнуть в водевиль с приходом истязателя Дороти - психопата Фрэнка. Горе-любовник вынужден снова занять своё место в шкафу. Франк найдёт его там же в самом конце фильма и получит оттуда пулю в лоб. Скобка закроется только здесь. И такие лиги в кино тоже искусство.
Отдельно хочется поразмышлять о Фрэнке. Этот исступленно-эксцентричный тип - очевидно дионисический персонаж, этакий сатир одержимый совокуплением, насилием и большой любитель музыки. Это, конечно, тоже совершенно гениальный штрих в его портрете. Чаще всего из его уст изрыгается слово fuck в различных его формах - в свою стихию он втянул и Дороти, чьих мужа и сына он похитил. Это не простое развращение. Будучи певицей, Дороти уже несла в себе зерно хаотического, зерно дурманящих мистерий полных насилия и первертивного секса. Семья - обруч державший её, был сорван, и несмотря на тягу к семье (фотография бережно хранимая под диваном), она оказалась влекома к Фрэнку. Если бы не Сэнди - воплощение Логоса, правил, формы, апполонического, Джеффри бы тоже сгинул в этой противоположности - стихия охватила его: он бил, его били. Символичен безумный поцелуй, которым одарил его Фрэнк прежде чем избить. Каков контраст с целомудренным поцелуем Сэнди в машине. Граница между полюсами проходит и в любви.
Фрэнк явление нездоровое. Нам об этом говорит кислородная маска, к которой он то и дело прибегает. Что в этой маске? Кислород ли? Наркотик? Скорее второе - именно подышав в маску Фрэнк решительно озверевает. Но сама постановка вопроса о здоровье и нездоровье кажется неуместной в этом фильме. В самом человеке сосуществует оба. Отгородиться от них можно лишь аккуратным заборчиком уютного пригорода. Внутри границы нет. Боль, болезнь - она врывается в фильм в самом начале, вместе с ударом, постигшим отца Джеффри. Сон ли всё случившееся, привидевшийся Джеффри от усталости и потрясения после посещения хворого родителя в больнице? То, как силы зла испарились в конце фильма, будто от них отмахнулись, как от ночного кошмара делает эту версию во всяком случае имеющей право на существование. Джеффри идёт навстречу хаосу не моргая, безбоязненно. Словно зная, что во сне ничего дурного с ним не случится. Во сне и сумасшедшего главаря банды насильников можно ударить кулаком в нос. Сон разума породил чудовищ. С этим объяснением жить дальше проще, чем приняв "The blue velvet" за эпатажную социальную драму.
Осталось разгадать загадку названия - что это за "синий бархат"? Символ дуалистичности
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О Star wars 20-12-2015 21:08


Сходил вчера за компанию со знакомыми.
В кино теперь реклама идёт час. Форменное безобразие.
Судя по рекламе фильмов - кинематограф топчется на месте: крутятся в воздухе вылетающие с трассы машины, спецагенты вставляют обойму в пистолет перед решающей перестрелкой, престарелые дивы девяностых прижимают в камеру не потерявшие былой упругости и привлекательности груди, бьёт при переключении кадров утробный бас долбёжки. Скучно.

По самому фильму: в общем-то неплохо, но фильм для детей начальной школы+2 года. Лет до 12. Не считаю, кстати, что это какой-то недостаток. Хороший детский фильм ещё нужно постараться снять.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О Voyage au bout de la nuit 20-12-2015 20:57


О языке

"Ca a débuté comme ça" - Всё началось так. - Именно в passé composé вместо традиционного passé simple. Трудно объяснить это различие русскоязычному читателю, ещё труднее перевести. До Селина passé composé писатели использовали только изредка для придания живости диалогам, а passé simple - форма прошедшего времени, используемая только на письме, доминировала в литературе. Селин сходу смачно плюёт на казавшееся незыблемым правило. Да ещё и закольцованное использование местоимения ça, тоже подчёркнуто разговорного. И на уровне лексики, и на уровне синтаксиса роман Селина крепкий орешек даже для тех, кто весьма сносно читает по-французски. А всё потому, что стиль Селина - это не просто, впрочем, невозможное принятие разговорного языка в произведение, а ядрёная смесь, гибрид. Вся его манера письма в "Путешествии" своеобразна в смешении арго, просторечных оборотов, стилизации под живую речь, но и элементов безусловно почерпнутых у писателей классической школы. Опускание личных местоимений в романе соседствует с использованием Subjonctif passé.

О композиции
Композиционное сходство с Кандидом всегда сильно преувеличивают. Мне кажется, что намного прослеживается композиционная связь с эпопей. Путешествие - огромная симфония, стремящаяся охватить весь регистр чувств и явлений современного ей мира. Бардамю не спускается в самые глубины ужаса, в ночь, в девятый круг ада, а скорее путешествует между различными воплощениями одного и того же ужаса, ужаса смерти, гниения, разложения. На войне, на заводах Форда в США, в Африке, в парижском банльё - всюду изначальные элементы жизни собираются в монстра, в ненавидящее человека чудовище, а Бардамю судорожно бежит их к некоей стартовой позиции, самому основанию пирамиду Маслоу. Есть тому много примеров. Вот один: "J'en demandais plus davantage au faund, la cruôte assurée et du temps à moi." На самом деле я не просил большего, чем быть обеспеченным жрачкой и свободным временем." "La sotte et divine tranquilité" "Глупое и божественное спокойствие." Но любая попытка начать всё сначала обречена на поражение - да и попыткой назвать сложно то, как Бардамю болтается как дерьмо в проруби. По сути единственное волевое решение, которое он принимает это решение отправиться на войну в первой главе.
Фигура Робинзона для меня всё же весьма загадочна. Ясно, что он двойник Бардамю, идущий во многом до конца там, где Бардамю отшатываясь отступает. Хотя Селин и не называет Достоевского среди авторов повлиявших на него во время написания "Путешествия", но проглядеть параллели невозможно. Робинзон решается убить старушку, чтобы решить свои финансовые проблемы. Впрочем он делит отвественность с семейной парой Андрей. В Бебере тоже много от мальчиков Достоевского, хотя он и существенно младше. И, конечно, сама эта идея двойничества.
О символах
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О газете 17-12-2015 23:47


Лучше всего, когда множество дел, другого чтива, в нагрузку и тревога, угрызения, терзания, червь сомнения - тогда читаешь ускоренным методом только то, что действительно грузит, тревожит, грызёт и терзает.

Хуже всего, когда празден и ничего другого под рукой нет - тогда читаешь от корки до корки, пытаясь убедить себя, что министерская чехарда в Уругвае или недород в Конго действительно тревожат и терзают.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О рождественском рынке 16-12-2015 11:59


Дни прокручиваются, что твои фото на компьютере в поиске искомой. Осень всё никак не перейдёт в зиму, чиркая крыльями о нулевую отметку и вновь устремляясь к температурам середины октября. Благородные формы Лилиенштайна давно уже не видно из окна - один туман, то ли облачность низковата. Порой охватывает отчаяние от мысли, что день-некрасавец со всеми его тяготами, скукой и местечковыми радостями без стыка перетекает в другой - и не исправить его, не пережить. Он прожит и место ему в корзине на рабочем столе из которой его окончательно снесёт мозг-крепкий хозяйственник дабы очистить место для новой входящей информации. И бывай! День едва забрезжив так по-чесноку и не начинается, только высунет нос где-то между одиннадцатью и двумя за занавес, а в три уже медленно, но верно приглушают свет, как в театре перед тем, как начать спектакль. Загораются огни рождественских украшений в окнах, незадачливый Вайнахтсман лезет по вечной верёвочной лестнице к кому-то на балкон, у кого-то столько гирлянд и мигающей бижутерии, что кажется, что в квартире той бордель. Традиция. Не хуже, не лучше других. Свет в окне должен свидетельствовать, что у жильцов тоже праздник. Мелким я смотрел на ёлки в окнах девятиэтажки торцом - все они горели, блестели, искрились, переливались, мерцали, поблескивали и рифмовались с предновогодней версией рекламы в телевизоре в перерывах долгожданного фильма.

Едва убраны хеллуинские причиндалы с прилавков, все эти зубастые тыквы с оплывшей воском свечой в глазницах и пластмассовые кровоподтеки, как уже выставляют всюду армии шоколадных вайнахтсманнов и кряхтят духовыми рождественские песни в записях 50-х в магазинах. Пройдут эти праздники, а за небольшой передышкой поджидает на складе пасхальный заяц. Так проходит год, так проходит жизнь.
В центре метастазами распластался восхитительный паук - рождественский рынок, в центральной своей части носящий имя Штрицельмаркт. Вожделенное место толкотни и покупок для всякого туриста. Впрочем, в Базеле, Нюрнберге, Страсбурге - одно и тоже. Глинтвейн, дряхлые готические великаны, развлекуха для всех возрастов, любезные продавцы в передничках, потирающие руки на холодке. Все как бы игрушечное, доступное, снисходительное кругом. Протяни руку - и твое. Игра во что-то важное, ведь к чему еще идти на рождественский рынок как не поиграть. Купить ведь сегодня можно почти все и почти везде.
От жареных шампиньонов с луком в бумажной тарелочке хорошеет на душе, глинтвейн согревает бренное нутро. Навязанная радость парка развлечений и моменты созерцательной благости. Километры схомяченных сосисок, вёдра кетчупа и горчицы. Если не жаль трёшки залога, то можно умыкнуть красивую чашку. Даже не щербатую. В чаще будок - пекарня, в которой детвора под присмотром профессионалов приготовляет и печёт рождественское печенье. Вкруг носится поездок для самых маленьких - место у паровоза особенно вожделенно - сидя там можно остервенело лупить в колокол. В толпе вам наступят на ногу, толкнут, пихнут плечом, припечатают жиром жареной сосиски или наижирнейшим венгерским лангошом, просто минутами не пустят дальше - иногда встречный поток не иссякает. Тогда можно порассматривать диковинные вещицы на лотках: вязаные сумки, пряники-сердца с аляповатыми признаниями в любви нанесёнными мощной глазурью, забавных шерстяных кукол одеваемых на пальцы, прелюбопытную утварь, плоды ремесла резчиков по дереву из Восточных Рудных гор - деревянные пирамиды, вращающие лопастями в силу горящих снизу свечей, трёхмерные арки с пешеходами в шляпах на переднем плане и церковью Богородицы на заднем, увенчанные россыпью лампочек сверху, большие и малые деревянные фигуры с ароматической свечкой внутри. Тлеет она себе, а пузатый картёжник с трубкой в округлом рту испускает струйкой дым. И он часть веселья.
После часа топтания, чертыхания, согревания, великого стояния хочется вырваться и скакать пустынным вечерним переулком до автобусной остановки домой. Рады бы, да брюхо, как волково в сказке - полное камней. Ковыляешь назад и даёшь себе зарок - до следующего года - ни за что! А 25-ого, когда снуя между осыпавшейся хвоей, окурками и прокетчупными салфетками работяги неспешно начинают демонтаж всего и вся, а самые шустрые торговцы уже отчаливают со своими будками-прицепами восвояси, становится грустно и жалеешь, что не был чаще и невыносимо долгим кажется время до первого Адвента.
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О романе Marques de Bolibar Лео Перуца 13-12-2015 20:21


Давеча закончил читать разрекламированный Быковым роман Лео Перуца "Маркиз де Болибар". Роман за вполне традиционным и обстоятельным стилем, местами даже тяжеловатым, скрывает просто удивительную игру с уровнями восприятия и представляет сразу несколько прочтений на выбор читателя: мистическое, рациональное, иррациональное. Как и в жизни у одного и того же события может быть бесчисленное множество объяснений, подчас взаимоисключающих. Скрученный в бараний рог сюжет, а в конце взаправду холодок по спине на последних страницах, когда метемпсихоз явлен во всей своей красе. Искусная вещица!
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Der blaue Engel" 10-12-2015 15:38


1929 год. Звуковое кино появляется, нащупывая свой путь - "великий немой" вдруг обрёл дар слуха и всё в его новой вселенной обретает новые краски. Человеку слышащему с рождения не понять этой метаморфозы. Именно поэтому в звуковая атмосфера в "Der blaue Engel" удивительно разряжённая. Не под стать перенасыщенным звуком, ультра-звуком и супернизкими частотами сегодняшним фильмам, в которых не оставлен в покое ни один отрезок длиной более трёх секунд. В собранности и трезвости звуков коренится художественная сила фильма Штернберга. Простота сюжета ничуть не умаляют этой силы. Кажется, что помимо манновского романа сценаристы (помимо автора первоисточника) вдохновлялись "Кармен" и "Паяцами". И Лола поёт "Ich bin von Kopf bis Fuß auf Liebe eingestellt", в то время, как Кармен "L'amour est un oiseau rebelle". Профессор же даёт безмолвно волочить себя на сцену, на которой потом остервенело кукарекает, Канио же вопрошает: "Recitar! Mentre preso dal delirio, non so più quel che dico, e quel che faccio!", а в конце достаёт нож и убивает жену с её хахалем. Эту в известной степени вторичность имел вероятно ввиду Генрих Манн критикуя вторую часть фильма за отклонение от книги. Ему вторили критики, отмечая, что социо-критические нотки были сведены до минимума в угоду оперной мелодраматичности. Я не был бы столь категоричен в оценках. В конце концов сюжеты и мотивы кочуют из произведения в произведение и ничто не ново в подлунном мире. Фильм показал то, что был в силах показать. А именно в череде ярких и запоминающихся картин отразить дьявольскую силу женского, простите, мяса на любой, даже тикающий с размеренностью и точностью башенных часов мужской организм. Каковы же эти картины? Мёртвая птичка, кремированная в печи. (Le feu d'amour... L'oiseau rebelle...) Взгляд украдкой на фотографии Лолы, выпавшие из стопки книг ботаника. ("Dies Bildnis ist bezaubernd schön" из Волшебной флейты). Затем первое появление профессора в "Голубом ангеле", метания по гримёркам ещё в старом, буржуазно-ролевом своём обличии. Исподнее Лолы, подсунутое профессору шаловливым студентом и которое дало ему легитимный предлог вновь отправиться в заведение. Наконец, совершенно удивительны эллипсы, т.е. пропуски-лакуны в повествовании. Вот ещё профессор Рат обещает, что пока зарабатывает хоть пфенниг, то открытки с Лолой продаваться не будут, а в следующий момент он уже выперт с работы. Само их сближение - та же лакуна. Зрителю явлено утро и только по косвенным признакам он догадывается, что профессор провёл ночь не один. А затем, когда зритель уже догадался появляется и Лола, зовя любовника завтракать. Гениально показано постепенное вовлечение профессора Рата в вещный мир Лолы. Сначала это всего лишь оставленная в гримёрке шляпа и прихваченные по злой воле школоты труселя, затем низведение его до уровня этой самой школоты, когда они все вместе прячутся от полицейского в подполе, потом будут и шампанское, и подтягивание чулков, кусочки сахара, заботливо брошенные в кофе Лолой. Наконец - чудовищный эффект - низведение профессора до паяца, чья роль состоит в том, чтобы кукарекать, когда об его репу нелепый фокусник разбивает яйца. А ещё совсем недавно этот фокусник показывал это фокус уважаемому профессору, чтобы показать, что и он ловкач, и он чего-то да умеет в этом мире.
Критика общественных укладов всё-таки во многом зрима. Взять хотя бы метафору с часами, которые зритель видит регулярно. Обегающие полукруг статуэтки святых на городской башне. Конечно, это представляет заранее положенное отправление общественных ролей и функций. Учитель учит, полицейский патрулирует, танцовщица танцует. Попытка вырваться из этих орбит приводят не к восхождению в орбиту более высокую, а в падение, икарово падение - что самое интересное, как раз не того, кто хотел, а кто летел выше. Почему так происходит? Потому что роли держатся в своих орбитах ненавистью. Ученики ненавидят учителя, переиначивая его фамилию - Rath в Unrat, что значит "отброс", "мусор" - уже с этого начинается давление ненависти в поляризованном обществе "золотых двадцатых". Кто покидает свой пост в круговерти статуэток вернётся на него, как герой профессора, только умирать.
Что могли написать ученики профессора в сочинении "Что было бы, если бы Марк Антоний не произнёс свою знаменитую надгрогбную речь?" Случай ли или система то, что профессор оказался в "Голубом ангеле"? Штернберг не поучает, его интересуют только красивые оперные страсти.
[500x376]
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Blade Runner" 05-12-2015 23:32


Я не безоговорочный любитель жанра фантастики, во многом потому, что фантазии авторов зачастую хватает лишь на патиссонообразную голову инопланетянина в просторной тунике и всегда бунтует Сириус. Поэтому потребовалось минут двадцать, чтобы фильм Blade Runner втянул меня в свою - воспользуемся уж астрономической терминологией - орбиту. Этот фильм я, пожалуй, без преувеличения назвал бы шедевром. Мозги он выкручивает наизнанку и уже в конце не знаешь что думать о своём бренном огоньке сознания, теплящемся и таком требовательном.
Как и в многих других фантастических фильмах, в Blade Runner переоценены технические достижения будущего человечества. Это, в общем-то и неважно - Жюль Верн тоже предсказывал для первой трети века XX то, что было достигнуто лишь к его концу. К 2019 году в городе ангелов есть и летающие машины, и неотличимые от людей андроиды - репликанты. Они-то и бунтуют в своём богоборчестве восстав против своего творца - человека, наделившего их всего четырьмя годами жизни. А нас в среднем 70-ю. Недоумевает репликантша, обращаясь к главному герою - cogito ergo sum. И ведь она права - или не прав Декарт. Главный герой - человек - холодный как собачий нос американский детектив в человечности явно проигрывает совершенным, похожим на жителей древнегреческого полиса репликантам. Которые, кстати, чуть ли не единственные вступились за справедливость в отношении себе подобных - про человеческий разношёрстный этнически и расово люмпен-пролетариат, гнездящийся в самом буквально низу городов агрессивной и механической толпой такого никак сказать нельзя. Бунт репликантов - социальный ли, онтологический ли - против ограниченности жизни, катастрофы небытия, ожидающей репликантов, а - кто скажет с уверенностью - может и нас всех, только один примечательный и замечательный элемент фильма. Я бы отметил необычайно насыщенную палитру, густые холодные цвета, сумерки, туман, барочное обилие деталей, продуманную архитектуру кадров. Несмотря на предсказуемость развития сюжета, следующего классическим уровням детективной истории и весьма банальной love story все эти особенности делают картину, снятую Ридли Скоттом действительно достойной просмотра.
Говоря о богатом языке фильма необходимо упомянуть и его в основном библейскую символику. Это и женщина-танцовщица со змеёй (Ева), и шип в ладони Роя (крестная смерть Христа). Хотя эта аналогия мне не очень понятна - ведь Рой скорее богоборец и, в отличие, от Христа участь свою принял только порядочно накуролесив и убив папашу.
Наблюдая за скоттовскими репликантами, мы узнаём в них себя. И это, помимо красоты фильма и его философской глубины, одна из радостей, но и горестей фильма Blade Runner.
[700x393]
комментарии: 1 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "The Birth of a Nation" 03-12-2015 11:58


Столетие спустя после выхода фильма "The birth of a nation" все новшества, первооткрывателем которых в кинематографе был Гриффит, растворились в бесчисленных повторениях, в их канонизации, стали общим местом, мало того - от них иные режиссёры давно уже бегут в поисках новых выразительных форм киноязыка. Поэтому непредвзятому современному зрителю довольно сложно оценить всю новизну гриффитовского фильма - тем более, что в этой разухабистой трёхчасовой фреске довольно много длиннот, к которым сегодняшний человек совершенно не привык. Да и эстетика немого кино накладывает свой отпечаток, в особенности в том, что касается вычурной барочности мимики и жестов. В первой же части фильма постоянные пояснительные тексты регулярно прерывают течение действия и начинает казаться, что смотришь нарезку разнородных роликов едва объединённых общей тематикой. Вообще первая часть в драматическом плане не столь открыто реакционна, расизм в ней подспуден, зато батальные сцены, а также инсценировка убийства президента Линкольна однозначно удались Гриффиту, без скидок на почтенный возраст картины. Впрочем, когда мы говорим о возрасте, то нужно, конечно, помнить, что кинематограф тогда пребывал в пелёнках, однако ни в коей мере в них не пребывало драматическое искусство.
Классический американский эпос - две семьи - южане и северяне. Гражданская война сталкивает их - сообщения о смерти сыновей настигают обе семьи в перекрёстном порядке. После завершения победой северных штатов гражданской войны, Гриффит рисует весьма гротескную картину господства вчерашних рабов и их белых прихлебателей на поверженном Юге. Если во времена Шекспира женские роли в театре исполняли юноши, то у Гриффита в роли чернокожих и мулатов выступают загримированные белые - при этом гуталина на всех явно не хватило. Всё это придаёт какую-то безбашенную экстравагантность всем сценам второй части фильма. Всё как бы вопит о неправдоподобности происходящего. При этом в то время, как первая часть может показаться кому-то скучноватой, то вторая ничуть не уступит современным блокбастерам и смотрится на одном дыхании. Постоянные погони. Стрельба. Поднятые на дыбы лошади. Динамичный монтаж - спасение вот-вот придёт. В современных фильмах обычно бесчинствуют зомби, накрайняк инопланетная нечисть - у Гриффита в этом качестве условные негры. Как меч, в который в достославном советском мультике превращается войско засадного полка в разгар Куликовской битвы, несутся куклуксклановцы, спешат на помощь осаждённым тёмной массой раздухарившейся чёрной солдатни белым братьям. Не знаю видел ли "The birth of a nation" В. И. Ульянов (Ленин) (думаю, что вряд ли), но его слова об архиважности кино после фильма Гриффита можно смело низводить до произнесённой самоочевидности. Как минимум с премьеры гриффитовского экшена стало ясно - любая история грамотно рассказанная посредством кинематографа становится правдоподобной. Ирония истории однако в том, что грандиозно-новое зародилось из исторически обветшалого - эпопеи-оды расизму, подчёркнуто предвзятого, упрощённого до карикатуры взгляда на сравнительно недавние на момент создания фильма события. Драматически интересная картина, перегруженная однако историческими и псевдоисторическими реалиями, чуть не загублена какой-то уж совсем лубочной концовкой, в которой появляется приветствующий бодрые массы праведников Иисус. В этом, при желании, можно увидеть как безвкусицу, так и искренность пропагандистского порыва - и умилиться ею.
Не совсем понятно какая именно нация родилась по Гриффиту, если он полностью и всецело встал на сторону поверженных южных штатов и локальная победа над негритянской милицией в отдельно взятом городе всё же едва перевешивает главный политический итог Гражданской войны - отмену рабства и доминирование Севера. Стоунмены и Кэмероны сведены вместе искусственно. Впрочем, дальнейшая история США подтвердила несвоевременность выбранного Гриффитом громкого названия. Всё же посмотреть "The birth of a nation" стоит - не только из-за его технического блеска, но и чтобы воочию увидеть с какими "тараканами в голове", с каким багажом "проклятого прошлого" Америка вступила в эру своего восхождения к доминированию в мире - пока Гриффит снимал свой фильм, в Европе убивали эрцгерцога - начиналась война, которая ознаменует вступление Америки в число мировых держав.
[624x351]
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии