И снова о том, что кино потеряло, когда обрело голос... Чудовищная выразительность лиц, галерея портретов — вот исчезнувшее в дальнейшем развитии кинематографа, а остальное, новаторское, было подхвачено и развито, но в основе своей "Броненосец Потёмкин" уже в гораздо большей степени нежели гриффитовский "The Birth of a nation" фильм жанра action, восхитительно жонглирующий с напряжением и спокойствием. Портреты — удивительная смесь античной монументальности в лицах матросов и босховского ярмарочного уродства. Почерневшее будто старый образ, полу-мощи-лицо корабельного священника, ничуть не уступающие в гнилости испорченному мясу лицо врача. Его бородёнка прямо кишит опарышами. Во всяком случае именно такое впечатление создаётся от частой смены кадров с одного на другое. Врач, поп, капитан — живые трупы. Уже гниющий, но по-прежнему опасный, слепо заражающий всё кругом смертью. Не случайно нам видны почти только ноги стреляющих по толпе солдат, а их лица лишь крупным планом. И слепо, не глядя в глаза накрытым бунтовщикам, должна убивать расстрельная команда.
Отдельно о геометрии. Сам общий план палубы корабля гениален — он следует не только линии орудий, но и магистральному движению истории. Тем самым вся сцена поднимается от частного случая до уровня глубочайшей метафоры. Всё прямое — символ порядка, охранительства смерти. Прямые линии: раскачивающиеся лавки с едой, орудия, лестница, мачта с показавшимися там было повешанными, даже распятье, вонзившееся в пол, матросы-в-строю, солдаты-в-шеренге. А народ, он подчёркнуто непрямой. Смотрите как извивается очередь людей идущих поклониться павшему Вакуленчуку. Скинуть оторопь, скинуть смерть. Переняв инструменты порядка. Наполнив их новым содержанием. Восстание — не гимн анархии. Фильм глубоко марксистский. Отобрать у власти топор и начать им уничтожать попов, врачей, капитанов. Год-то 1905, поэтому "Потёмкин" уходит в Румынию. В 1917 матросы поднимут на штыки Духонина, убьют в больнице Шингарёва и Кокошкина. Расстреляют в Петрограде в январе 1918 демонстрацию за Учредительное собрание. У истории свои рифмы.
Ничто не сравнится со сценой с коляской. Но, право, что за жизнь ожидала этого малыша пятого года рождения? Даже, если он выжил, вся его жизнь была бы падением под пулями: войн, голодов, чисток, расчеловечивания.
Эффектно снятое свирепое расчеловечивание с языческим культом геройской смерти. [700x525]
Экранизация должна быть на орбите первоисточника. Приблизится слишком близко - получится, как у Бортко в длинном и скучном "Идиоте", в котором режиссёр отказался от какого-либо самостоятельного сценария, а просто слепо следовал роману. Такие переносы на плёнку имеют свою эстетическую ценность, но она подобна аудио-книге. Голос чтеца, музыкальные номера в паузах. Не самостоятельное произведение. Если же создатели экранизации удалятся слишком далеко от оригинала, то может оборваться живительная смысловая связь с ним - плодотворная для восприятия. Фильм отрывается от книги и живёт уже своей жизнью.
Фильм Фолкера Шлёндорфа - попал точно на орбиту, оба произведения равноудалены, не теряя при этом связи. "Жестяной барабан" я прочитал 12 лет назад, но многие сцены книги всплывали в памяти с кристальной чёткостью. Удивительно до чего махина книги сложнее, эпичнее, чем бьющий калейдоскопом нескольких картин фильм. Ярчайшая эксцентрика ещё за десятилетия до "Амели", умные, но читаемые образы; попроще - с заменой Бетховена на Гитлера и обратно (Напомнило мне нашего директора, который заменил Ленина в своём кабинете на Пушкина, оставаясь ярым коммунистом.) Посложнее с картой - на дне рождении брата Оскара отец гордо показывает по ней гостям победоносное продвижение вермахта, а уже через четыре года видно как скукожились клещи германский дивизий, приведя за собой удавку фронтов со всех германских сторон.
А как чудесно показан предвоенный Гданьск, весь этот Данцигнаш - мускулистый и напористый. И - какое свинство! - в исконно тевтонском городе - пошта. Огромная дуга перекинута от прятавшихся в подвале поляков до знаменитой "сцены с калмыком". А между ними - безумный пикник на берегу Нормандии. Там, куда вот-вот нагрянет война.
Что за чудесная метафора с барабаном! Искусство с его силой непосредственности? (Как Оскархен превращает митинг нацистов в венские танцульки!) Просто человеческое сердце с его дробью? В любом случае, мне кажется барабан нельзя рассматривать отдельно от крика. Штеблер написал целую симфонию для четырёх крикунов. Крик и барабан в принципе самые мощные выразительные средства в музыке - вспоминается Тоска - крик Каварадосси и дробь означающая смену караула перед расстрелом, перед началом Vissi d'arte.
Эта метафора мира - суп из мочи и жаб, которым Оскархена накормили злые соседские дети... Но я всё же себя спрашиваю - почему Оскар не ушёл из жизни? Почему просто перестал расти, сделав себе ещё слабее в этом мире? Какой-то Троцкий выходит - то бишь - ни мира, ни войны... с миром. Видимо, пришло время перечитать махину Грасса.
Задворки тоталитарного государства. Ведь так Набоков отзывался о герое Зощенко - только бодрый дебил может, мол, на них выжить. Не только. Поиск спасения от кричащего ужаса мира - под юбкой - ближайшее состояние к тому, добытийному. Разведённый слюной порошок - эрзац близости.
И что интересно - лошадиная голова, похоже, вторая после "Крёстного отца" в кинематографе 70-ых. [700x294]
O Charlie (по мотивам дискуссии на семинаре)03-02-2016 16:54
[209x221]
Несколько размышлений общего характера, которые вчера посетили меня на семинаре "Культура спора во Франции".
Атака на Charlie Hebdo - столкновение радикального либерализма (поэтому вовсе не очевидная близость журнала к левым во Франции - всё менее очевидная с конца 80-ых) и радикального консерватизма в форме исламизма. К столкновению привело именно расстояние между двумя этими концепциями. Между можно всё и можно только то, что написано здесь пропасть. Неудивительно, что заискрило именно там.
Представим себе, что журнал "Крокодил" году этак в 38-м выходит с карикатурой на Сталина - подчёркнуто рябого и сношающего Платошу Каратаева с хитрой ухмылкой. Журнал бы немедленно запретили к продаже, а всю редакцию - во всяком случае редакторов и художников - в кратчайшие сроки осудили по тяжёлым "террористическим" статьям и перешлёпали.
Это — террор государственный. Параллельные системы со своими законами, конечно, существовали (баптисты, блатари), но влачили жалкое существование под пятой тоталитарного государства.
В пост-модернистском же обществе такие системы несравнимо более автономны и крепки. При этом они не претендуют на замещение собою государства, не стремятся к всеобщему контролю, во всяком случае не в той мере, в которой к этому стремились тоталитарные системы прошлого, а скорее сосуществуют и с государством, и с другими подобными системами. Сосуществуют параллельно. Мафии, секты, байкеры, салафиты, "красные бригады" и пр. Не имея широких возможностей карательной системы всесильного государства эти группы вершат в той или иной мере свой собственный суд. Вот тебе прокурор, вот адвокат, а вот суд присяжных. Поэтому леваки могут "приговорить" к смерти и похитить "буржуазного министра", а радикальные исламисты "отомстить неверным маракам за Пророка". У мафии же свои ритуалы - ноги в тазик с бетоном и вперёд исследовать подводный мир без команды Кусто. С победой интернета параллельных систем стало невероятно много, а структура их носит различный характер - от аморфного до строжайше-сетевого. Все они по сути конкуренты государства представляющие для него разную степень опасности. Сложность распознавания социальных групп и отдельных индивидуумов, руководствующихся в своих действиях описанной схемой с разной частотой и интенсивностью приводит к страшной и опасной путанице. Мусульманина боятся, потому что принимают за исламиста. Человека левых взглядов - за левака. Любителя покататься на мотоцикле - за члена банды байкеров. (Для России не очень актуально, но кровавые разборки между клубами байкеров в Германии и постоянные облавы полиции в них решительно определяют образ этой группы в глазах обывателей.)
Я тащусь от вас, дорогие соотечественники! Откуда такой гигантский комплекс неполноценности перед Западом, доходящий в своих проявлениях вплоть до того, что любая пьяная драка в метро Лондона или Парижа попадает в топ новостей в России. Что какой-то паренёк, тараторящий зады российского официоза, усвоенные благодаря "Russia Today Deutschland", вдруг становится хитом рунета и все дружно хотят пожать ему руку! Представьте себе на одну секундочку, что подросток в Челябинске или Уфе записал видео, где хвалит Меркель и рассуждает как всё клёво в Европе, какой уровень жизни, какой гуманизм и т.д. И что потом это видео переведут на немецкий, оно переведённое соберёт два миллиона просмотров и простые бюргеры будут пИсать кипятком от радости и писАть комментарии о поднимающейся из тьмы авторитаризма России и о желании расцеловать смышлёного отрока в дёсны. Ребята, что-то не так. Ну произошло сейчас расхождение между Европой и Россией. На многие вещи правительства смотрят иначе. Но это же не повод россиянам полностью терять уверенность в себе и искать утешение вот в таких вот роликах на российскую публику и рассчитанных. Здесь вообще нет монолитного общественного мнения, каждый сходит с ума как может. Кто-то правый, кто-то левый, кто-то любит Обаму, кто-то Путина, а кто-то Роберта Мугабе. Большинству же политика вообще до фонаря. Люди, как и в России ходят на службу, зарабатывают деньги и смотрят приколы в интернете. Таких видео как с этим парнем можно наснимать миллион. Только зачем? Парень, если это вообще не актёр - уж больно складно звонит, как продавец магазина на диване - молодец, что старается смотреть на вещи в своей стране критическим взглядом. Осталось только научиться смотреть критически и на саму эту критику, льющуюся из других источников. Действительно два канала ЦДФ и АРД государственные, кондовые, мутные, но остальные-то нет! А как на уровне федеральных СМИ со свободой в России? Сколько там независимых каналов с альтернативной точкой зрения? Так что всё познаётся в сравнении. К тому же сравнение аннексии Крыма и членства ряда стран в НАТО совершенно не корректно. НАТО - военный блок, а не страна. Отдача части суверенитета в военной сфере ещё не равна присоединению к какой-либо державе. Мы же не будем утверждать, что Таджикистан часть России только на основании того, что обе страны члены ОДКБ. Так что, вещи сложнее, чем их иногда подают пропагандисты в неокрепшие вьюношеские головы. В какой бы стране они ни жили. И прекращайте с этим низкопоклонством перед частным мнением распоследней западной кухарки. Всё-таки, как там Ельцин говорил - "Россия - ядерная держава."))
О "Путешествии из Петербурга в Москву" (Заметки на полях)30-01-2016 22:39
Заметки по Радищеву:
Да, художественная рыхлость, язык безнадёжно устаревший, и кажется уже бывший таким к моменту написания. У Карамзина вы не встретите "паки". И при этом местами восхитительно точно и мерою самой строгой русского языка. Виноват ли Радищев, что умер на пороге его преображения? Крестьянские главы сильны, в них уже нечто толстовское проглядывает. Во многом же страшный путаник.
Композиционно - аморфно. Если вообще можно говорить о композиции. Не дидеротов Фаталист, что сказать! В историях рассказанных - много интересного с зачатком драматического - рекрут-слуга, которому была обещана свобода, рекрут-француз. Напомнило Дон Кихота с его закапсельными историями. Но многое - (с чем сравниваем? с современными немецкими и французскими романами, Вертер, Жак-Фаталист) - в "Путешествии" композиционное однообразие. Топос начала - он подходит к толпе, ему что-то рассказывают или же встречает знакомого. Всё "Путешествие" можно было написать не покидая великосветских гостиных. Конец - мысль всегда возвращается нелепым каламбуром или шуткой к почтовым лошадям, дороге. Пушкин прав низко оценивая радищевскую книгу. Её сила - в смелости. Ещё в том, что читатель теперь, спустя века как бы смотрит на описываемый мир глазами автора-современника нам по взглядам. Много ли сейчас в России найдётся сторонников крепостного права опричь госпожи Елисеевой? Рабство занимало Радищева чрезвычайно и именно о нём написаны самые читабельные даже сквозь паутину обвешанного гирями архаизмов русского языка докарамзинской поры. Гениально предвидит он и отмену кр. пр. и даже русскую кровавую революцию. Его взгляд достаёт даже до ужасов коллективизации, через века к столь чтившему его Ленину обращены эти острые слова: "Варвар! Не достоин ты носить имя гражданина. Какая польза государству, что несколько тысяч четвертей в год более родится хлеба, если те, кои его производят, считаются наравне с волом, определенным тяжкую вздирати борозду? Или блаженство граждан в том почитаем, чтоб полны были хлеба наши житницы, а желудки пусты? чтобы один благословлял правительство, а не тысячи? Богатство сего кровопийца ему не принадлежит. Оно нажито грабежом и заслуживает строгого в законе наказания. И суть люди, которые, взирая на утучненные нивы сего палача, ставят его в пример усовершенствования в земледелии. И вы хотите называться мягкосердыми, и вы носите имена попечителей о благе общем. Вместо вашего поощрения к таковому насилию, которое вы источником государственного богатства почитаете, прострите на сего общественного злодея ваше человеколюбивое мщение. Сокрушите орудия его земледелия; сожгите его риги, овины, житницы и развейте пепл по нивам, на них же совершалося его мучительство, ознаменуйте его яко общественного татя , дабы всяк, его видя, не только его гнушался, но убегал бы его приближения, дабы не заразиться его примером." Значит уже Екатерина была предупреждена! Реакционеры сразу тычат гильотиной, но разве виноват врач, предупредивший пациента за годы до смерти от сжигания свечи с двух концов, что ему надо менять образ жизни? Отмени крепостное право ещё Александр I, то никакой кровавой революции бы не было. Прогрессивное офицерство носило бы его на руках, а у дворянства было бы полвека, чтобы приспособиться кто как может к новым экономическим условиям. Разорения же всяких Плюшкиных никто бы и не заметил - они бы просто растворились в бодрой массе служащих как произошло в других странах. Власть сама доводит ситуацию до ручки, а потом сваливает всё на либерально-демократическую тусовку. Так вот, Романовы правили Россией 300 лет, а в кровавой большевистской революции, по мнению некоторых историков, повинны Радищев, Рылеев и Герцен. То бишь не дебоши больного, а лекаря, прожужжавшие уши советами.
Впечатление от "Путешествия из Петербурга в Москву" - некоторые тексты, составляющие книгу весьма увлекательны и замечательно написаны, но некоторые скучны, откровенно скверны. Полное отсутствие представлений о композиции. Уровень среднего блога. Страниц 30-40 нужно прочитать чтобы привыкнуть к стилю и языку: прилагательные после существительного, глаголы на немецкий манер в конце предложения, слова вроде паки, убо и т.д. Удивительно, что завуалированность нападок на правительство - перенос в древность, в другие страны - соседствует с оплеухами (богатая несуразностями царская голова). Погибать так с музыкой. Вот так рубанул! А главное - пророчески - восхитился первенством Ломоносова в последней главе - не важно, мол, как далеко он шагнул - главное, что он бы первым. Опубликовал бы в Амстердаме на французском - знать бы сегодня никто не знал этого имени. Бифштекс литературы у нас всегда с кровью.
Биография А. Радищева пера госпожи Елисеевой очень напомнила соколовскую биографию маршала Жукова. Прежде всего ̶п̶о̶г̶р̶о̶м̶н̶ы̶м̶ программным характером заключающимся в желании развенчать своего героя, не соответствующего политическим взглядам автора. Даром, что политические позиции Елисеевой и Бориса Соколова прямо противоположны. Но ведь и реакционные памфлеты против "героев демократического лагеря" читать не скучно разве только тем, кто сам прочно врос в свои охранительные окопы. Что же, ЖЗЛ — не серия монографий. Научно-популярные и даже авторизованные жизнеописания в ней не редкость. И всё же идеальной представляется биография, которая хотя бы из уважения перед читателем иных воззрений стремится соблюсти объективность, избегая авторских оценок публицистического порядка. Характерная черта — Бастилия у Елисеевой не взята, а пала. (Встречается несколько раз) Sapienti sat. К интересным выводам относится и вот этот — "от римских республиканских традиций до гильотины оказывается один шаг". В этом абсурдном, без нужды полемически заострённом утверждении всю книгу видно. Не мало в "Радищеве" и совершеннейшего вздора. Вот, к примеру: "Человек говорит, пишет и думает на том языке, на котором читает." Это мог бы полагать человек радищевской эпохи, но никак не современный нам учёный-филолог!
В конечном счёте эта биография Радищева имеет и своё очарование. Оно в той одержимости, с которой автор тщится низвергнуть и обличить своего (анти)героя от первой до последней страницы. За этот, так сказать, нерв книги даю одну звезду. Вторую - за неоспоримую эрудицию и бесспорное знание истории XVIII столетия с её внутренними связями и необозримым количеством источников. Жаль только, что такой массив источников оказался привлечён для написания биографии Радищева, "графомана трудной судьбы", который даже с собой покончил из модного фатовства. Так по Елисеевой кончается "поучительная история, лишённая романтического ореола". Грешник наказан. Занавес. Две звезды.
Всё расшатано и продолжает шататься. Левые и правые - и где-то между этими полюсами мечется старичок-здравый смысл. Я недоумеваю. С левыми спорю с правых позиций. С правыми с левых. Одна точка зрения меня не устраивает. В каждой почти вижу упрощение действительности.
Взять, к примеру, позицию левых. Gutmenschen, как гласит анти-слово 2015 в Германии. Запад виновен в войнах, которые ведутся в мире. Продаёт оружие всяким диктаторским режимам, которые перепродают его потом всяким террористическим группировкам. Кроме того, через структуры вроде мирового банка участвует в экономической опеке стран Африки и Азии, которая выливается в некую новую форму эксплуатации. (Пресловутые предписания что производить, а что нет в аграрном секторе, например). Посему, нечего удивляться, что люди больше не хотят гнить до скончания дней своих где-то в коррумпированной и отсталой стране от Марокко до Бангладеш - особливо теперь, когда картинки сладкой жизни доступны всем благодаря повсеместному проникновению интернета. Миллионы пришли в движение. Можно рвать на себе волосы, а можно подумать как встроить их в будущее общежитие с минимизировав при этом трения и конфликты. Всё остальное далеко от реальности. Границы не остановят людей, как не останавливали их на протяжении всей истории. Бросив армию на беженцев Европа совершила бы моральное самоубийство. Все эти разговоры - просто для успокоения электората - на самом деле никакую границу восстановить невозможно, не предав моральные принципы на которых зиждется европейская цивилизация. Богатства распределены очень несправедливо. Государство должно перераспределить ресурсы - и прибытие мигрантов отличный повод для этого - в гуманитарные сферы. Вот примерно такой дискурс. Есть в нём нечто большевистское. Этакая опора на энтузиазм масс всегда готовых ринутся в колхозы. Бедолаги просто должны быть в курсе, что наступила новая общественно-политическая формация. И да, всё так. В эпоху, когда путь из Сиднея в Берлин занимает меньше суток население Земли будет всё активнее смешиваться, несмотря на культурно обусловленные табу и политические границы. Обратная сторона мобильности современного мира, непохожего на тот, где Гёте требовалось три дня, чтобы добраться из Женевы в Лозанну. И да, Арабская весна сбросила коррумпированных диктаторов, которые силою удерживали своих подданных от эмиграции, получая от этого немалые деньги от западных правительств и в образовавшуюся щель хлынуло всё способное к движению. И да, поставить пулемёт и топить всё что плывёт в сторону Европы просто невозможно. Но есть несколько больших НО в этом дискурсе, которые я всегда критикую. Во-первых, естественность явления ещё не означает, что с ним не надо бороться. Землетрясение тоже явление вполне естественное, но люди научились в какой-то мере ему противостоять, строя сейсмоустойчивые дома и т.д. Техническая способность людей перемещаться вступили в явное противоречие с культурной и экономической кастовостью, наследием мира прошлого. Смешение, видимое уже в современных мегаполисах и крупных городах, непременно охватит через пару веков весь мир. Однако его нельзя объявить декретом уже сейчас. Любая революция в этом вопросе вызовет лишь контр революцию. Вот почему - и это во-вторых, левые упускают из виду, что волны революционных изменений, подобные нынешнему миграционному кризису неминуемо ведут к возникновению мощного ответного течения, которое чревато уничтожением того, что было создано Европой с момента легендарного рукопожатия Аденауэра и Де Голля в 1963 году. И никакая гуманистическая казуистика не способна убедить меня в том, что открытые на пару лет границы стоят границ закрытых на ближайшие десятилетия, разброд европейских стран по национальным квартирам и уход части их в новый ультра-правый блок-перевёртыш стран Варшавского договора.
Дискурс правый, хотя зачастую точен в описаниях тех трений и конфликтов переселения, склонен к такой апокалиптической панике и демонизированию ислама, что порой становится нелеп в своих обобщениях. В своём жалком порыве выискивать и смаковать преступления - настоящие и мнимые - совершённые неевропейцами. Саксонская газета неплохо потроллила намедни, поместив сводку об онанировавшем в бассейне местном старикашке. Открывшие было новость-то собирались прочитать об очередном бесчинстве беженцев...
Сентябрьский жест был красив, ничего не скажешь. Искупил ли он Освенцим? Не думаю. Великодушным всё же может быть только сильный. Германия совершила поступок достойный сильной страны. К сожалению, её жест не стал примером для других стран попросту отказавшихся принимать беженцев. (Речь прежде всего идёт именно о бежавших от войны и преследований) под всякими предлогами годными всегда, когда человек не желает поступать милосердно и великодушно. Дать милостыню? Зачем? Всё равно пропьёт. Пусть лучше работу поищет. Сейчас пенсии высокие. Всё равно сыну алкашу отдаст. Они все сейчас липовые. Ты знаешь сколько место тут стоит? Это всё идёт чеченцам и т.д. Раз решение на общеевропейском
Узнаваемо, узнаваемо... Распускающийся бутон образа к концу фразы, наполняющий воображение до краёв, до головокружения. Дотошное внимание к пьянящим мелочам, в последний момент до их вещного вечного небытия отлитые в слове, тут во французском.
О цветных карандашах - умилительно. Gdié? как русское архислово - глубоко.
Всё это задолго до "Других берегов", пятая глава которых вроде бы совпадает с рассказом. Однако даже при беглом сравнении бросаются в глаза содержательные и композиционные отличия.
Но вот не думал, что у Набоковых детей лупили. Или Набоков присочинил? Вот это "quelle fessée" сказанное мамзелью... Что-то не припомню, чтобы ВВН где-то упоминал, что их с братом пороли...
Боязнь нарваться на дрянную постановку и профнепригодных певцов всегда сопровождает меня по пути на оперный спектакль. Слишком уж прихотливо моё воображение и требовательно до невозможного в поисках настоящих эмоций. Откуда берутся эти сильные настоящие эмоции, которые мне приходилось с такой мощью испытывать разве что только в музыкальном театре? Об этом поразмышляю в другой раз.
Cavalleria rusticana. Каждый раз слушаю её, а потом забываю какая это на самом деле непосредственная, молодая, чистая музыка. Откуда двадцатишестилетний Масканьи мог так чувствовать коллизии брака, страсть внесемейную и благочинное течение жизни внутри? Для меня загадка. Это какой-то феномен раннего взросления или даже прозрения. Так вышло, что каст был посильнее на Cavalleria - Туридду (Theodor Ilincai) скорее тенор лирический, поэтому местами звучал весьма жидковато, но в целом в партии не разочаровал. Сантуцца (Sonia Ganassi), конечно, не обладает всепробивающим меццо той же Д´Интино. Спела она аккуратненько, без чрезмерных всхлипов, даже я бы сказал, отстранённо. Была на сцене той несчастной женщиной, терзаемой ревностью, маленьким человеком в поисках самоутверждения даже в том незавидном положении брошенной женщины, в котором она оказалась.
Баритон знакомого мне ещё Скарпиа в БТ в стародавние теперь уже времена Сергея Мурзаева как нельзя лучше подошёл для партий узколобого мужлана Альфио и подленького Тонио. В этот вечер он был едва ли не лучшим на сцене. Спел действительно классно, особенно фермата в конце пролога "Паяцев" вышла мощно. Его Альфио по задумке режиссёров этакий погонщик должников - мафиози, выбивающий то ли долги, то ли дань с неугодных. Тем безумнее казалось, что Туридду связался с таким авторитетным громилой.
В режиссуре Филиппа Стёцеля отчётливо прослеживалось его киношное происхождение: впрочем все эти экраны, деление сцены на четыре сектрора-квадрата уже было. Сотовый принцип дабы сымитировать монтаж. В "Cavalleria" этот приём усиленный элементами кинематографа неореализма, показался мне удачным, а вот в "Паяцах", увы, вторичным. Столько уже таких постановок было - всех и не упомнить. Конечно, сам сюжет, повествующий об актёрах, подталкивает режиссёрскую мысль в направлении переноса в мир кино, но избитость приёма всё же подпортила общее скорее позитивное впечатление от режиссуры.
Галузин-Канио - феномен природы, бесспорно. Помню как лет 9 назад в "Пиковой даме" он сразу сразил меня своим "я сАм не знаю что со мной..." И даже несмотря на то, что петь он уже почти не может и с оркестром расходится по-страшному, прорывается качка, отсутствует даже намёк на кантиленность, а пропетое напоминает своею нестабильностью попёрдывания старогол жигулёнка - всё равно такого Галузина на закате карьеры слушать интереснее и приятнее, чем всех этих безголосых тенорков, без данных, без школы. А какой актёр. Без преувеличения - опера это не только красивое пение. Ход, где Канио после ариозо грустно смотрит в камеру - крупный план на весь экран-четвертушку сцены, работает только с таким актёром. Я уверен. Тут тонкое дело - от общего места до искусства один шажок.
Что до капеллы, то "Паяцы" явно выделялись в положительную сторону по сравнению с "Сельской честью", где оркестр порою звучал неровно, грозясь расползтись - ритмически опера Масканьи значительно сложнее и многопластовее.
О Der Meister des Jungsten Tages Лео Перуца19-01-2016 12:27
Магия романов Перуца вовсе не в их захватывающем сюжете - он лишь потрясает внешним совершенством и завершённостью. Умение удивить читателя на последнем повороте перед финишем книги и оставить его офигевать проскочив последние строчки - вот литературная вкуснотень самого высокого класса. Перуц как бы неспешно ведёт с читателем шахматную партию, подразумевая - да, ты, читатель, может и умён и просчитываешь мои ходы на три хода вперёд. Я же пишу-то всерьёз четвёртый ход. Пятый ход. Шестой ход и седьмой. Здесь и кроется атомный реактор романа. В конце концов, читатель, возможно ладья, которую твоя пешка с таким упоением слямзала, освободила поле для комбинации, суть которой ты поймёшь лишь кладя от отчаяния короля.
"Мастер страшного суда" начинается как самый обыкновенный криминальный роман. Герой, закончив рукопись, бросает взгляд на прошедшее и ужасается тому, что всё описанное действительно произошло. И уже в этот момент читатель попадает на крючок - он волей-неволей должен довериться повествователю, становясь третьим в этой партии. Несмотря на то, что повествователь сам раскрывает свои карты, в череде захватывающих событий читатель, во всяком случае среднестатистический, не придаёт признанию сему особого значения, попросту упуская его из виду, гонясь за ловким зайцем-фабулой. Лишь в заключительных замечаниях издателя всё встаёт на свои места. Встаёт ли?
Как отчётливо видно то, что отличает настоящую литературу от литературы развлекательной. Два автора - два сюжета. "Дьяволова нога" Конан-Дойля и "Мастер Страшного суда" Перуца. Глубина уже в том, что... впрочем не будем портить удовольствие тем, кому ещё предстоит прочитать этот триллер-перевёртыш. [218x346]
Прочтите это - получите удовольствие. С одной стороны повеяло какими-то глухими 30-ми, а вот с другой я скажу... Кто писал такие статьи году этак в 34-35? Товарищ Пятаков писал. Товарищ Радек. Товарищи-неразлучники Каменев да Зиновьев. Утром в "Известиях" статья про необходимость нещадно давить "шакалью стаю" оппозиции, а вечером чистосердечное признание в том, что науськивал террористов подбрасывать гайки в суп рабочим. (См. материалы Московских процессов.) М-да. И хоть по всей видимости позиции Кадырова сейчас куда прочнее, но кто же с уверенностью скажет, что страстный призыв давить "врагов народа" не признак какой-то нам неведомой аппаратной слабости человека в удобных тренировочных штанах.
Вчера пришёл долгожданный исчерпывающий сборник набоковских рассказов необходимый мне для небольшого реферата о Селине через десять дней. Нужна мне была только "Весна в Фиалте" с василиском-Фердинандом, но заодно в моём распоряжении оказалось прекрасное издание с отличной подробнейшей биографией и свидетельствами современников (к примеру, воспоминания Бернара Пиво о знаменитом выпуске Апострофов с Набоковым 30 мая 1975 года. Оказывается это не ведущий подливал в чайничек вискарь, а сам мэтр настоял на выборе и марке напитка.) Однако моя главная радость - Mademoiselle O - единственный рассказ Набокова не переведённый под его чутким контролем, а написанный по-французски во время недолгого парижского интермеццо. Горит в руках, хочется немедля приняться за чтение, но есть недобитый Перуц на столике у изголовья. Впрочем, совершенно замечательный. Вот уж кого не обвинишь в затянутости - он обогнал не догоняя всех представителей детективного жанра. Сименон, Кристи, Конан-Дойль в сравнении с ним - уровень песочницы. Пожалуй, только Пессоа в своём недописанном детективе "Дело Варгаса" приближается к Перуцу по основательности проработки подводной части айсберга сюжета, но не по масштабу. А холодком каким от некоторых страниц веет! И без дешёвой эффектности, как у некоторых гуру... Так что сначала Перуц.
Мне может объяснить кто-нибудь из шарящих в экономике?
Вот Путин говорил, что падение курса рубля выгодно для бюджета. Помните, "раньше продав нефть на доллар мы получали 30 р., а сейчас 45 - доходы бюджета увеличились". Понятно, что это объяснение для телезрителя, но зачем же сейчас берутся секвестировать бюджет в этой логике? Значит всё-таки существует обесценивание рубля не в отношении к другим валютам, а к себе самому? Является ли инфляция единственным выражением этого обесценивания?
Помнится у Конан-Дойля в рассказе "Архитектор из Норвуда" этот самый архитектор инсценирует своё убийство молодым адвокатом, а на подозрения наводит Холмса окончательно жирным отпечатком большого пальца парня, намеренно оставленным на самом видном месте стены. Желание сделать очевидное ещё более очевидным его и погубило. Холмс помнил, что за день до этого никакого отпечатка на стене не было.
События в Кёльне напоминают в своей логике ход этого рассказа: чтобы атаки действительно вышли впечатляющими, они должны были быть повсеместными, а будучи повсеместными, они сразу являют свой заведомо организованный характер. Тягой к эффектности и простой предпосылкой, что общественное мнение - не Шерлок Холмс были движимы те, кто спланировал и организовал нападения в новогоднюю ночь. Само это знание безусловно не снимает ответственности с тех, кто принял в них непосредственное участие. Понять не всегда значит простить. Вовсе нет. Давайте же разбираться кто мог бы стоять за атаками.
Возвращаясь к Холмсу, поищем мотив.
А в мотивах недостатка не наблюдается: посеять беспорядки, дискредитировать политику правительства, ускорить консервативный поворот в политике ХДС вплоть до раскола с ХСС, разделаться с позитивным имиджем Германии как страны принявшей в абсолютных числах самое большое число беженцев с Ближнего Востока и Африки. Если большинство этих целей легко коррелируется с задачами радикальных исламистов как в Европе, так и в проблемных регионах, то это не значит, что частично, во внутренне-политическом аспекте удивительное бездействие полиции не может быть объяснено тактическим совпадением целей правых и исламистов. Смена курса в интересах и тех, и других. Отсюда то ликование правоты, охватившее консервативные и ультра-консервативные круги в Германии после Кёльна. Принцип "чем хуже, тем лучше" в действии. Впрочем, это именно та дестабилизация со стороны правых внутри страны, которую, как мне кажется, Ангела Меркель совершенно не учла или учла недостаточно в ходе нынешнего миграционного кризиса.
С другой стороны радикального спектра тоже всё более-менее ясно: запрещённое в России ИГ имеет обширную агентуру среди беженцев. Спланировать и провести такие нападения ничего бы ему не стоило, тем более, что пьющие алкоголь и встречающие Новый год по летоисчислению от Р.Х. послужили бросовым материалом, по сути - живой взрывчаткой, должной подорвать миграционную политику Германии. В этом я согласен с Латыниной - нелетальный теракт это был. Для которого было достаточно, чтобы один Махмуд ненароком обронил - "А давайте-ка отметим на привокзальной площади!" Смешавшись с толпой эти небольшие группы послужили своего рода катализатором её вырождения в агрессивную банду насильников. Так и на всякой демонстрации порой достаточно кучки провокаторов, начавшей кидать камни в полицию, чтобы ситуация вышла из под контроля. И вот уже готов жареный факт - вся демонстрация представляется толпой хулиганов и бандитов - всё похерено и растоптано. Это непосредственная механика печальных новогодних событий, но есть в этой истории и ещё кое-что. Дело в том, что вместе с большинством мирных и законопослушных беженцев в Европу попало энное, в процентном соотношении небольшое, но в реальных цифрах тревожное количество шпаны и всякого криминального элемента. И как в анекдоте про бочку мёда, ставшую бочкой дерьма после одной ложечки этого вещества, именно по этой шпане будут судить о беженцах в целом. Так уже бывало в истории не раз, например, после убийства президента Франции русским эмигрантом, усилившее антирусские настроения в Третье республике. Сейчас мы являемся свидетелями того, как карта шпаны успешно юзается сторонами в чьи интересы не входит мирное сожительство людей разного происхождения на европейском континенте. Как после амнистии, когда полиция вынуждена сызнова отлавливать тех, кто злоупотребил вновь обретённой свободой, эффект шпаны должен быть купирован, дабы никакая тень не падала на священный институт убежища. Если этого не будет сделано по причине саботажа или же отсутствия политической воли, то, боюсь, пострадать может не только он. Маятник ринется в обратную сторону, а Германия окажется страной, из которой бегут. Вот почему цена ошибки в этой партии огромна.