• Авторизация


Cosí fan tutte Semperoper Dresden 25.11.2016 26-11-2016 16:37


Как славно побывал вчера на "Козях"! Три часа сплошного удовольствия, если вынести за скобки профнепригодного Феррандо. Собранный подвижный моцартовский оркестр, смотрибельная постановка, которая мне уже два года назад приглянулась. Впрочем в самом либретто столько смешного заложено, что режиссёру достаточно самоустраниться и не мешать.
Замечательная Фьиордилиджи-Николь Кар — слушать её было чистейшим наслаждением. Гильельмо и Дон Альфонсо тоже очень даже ничего — Мартин-Ян Нийхоф и Эван Хьюгс. Вообще думается, что Così fan tutte самое человечное и сладчайшее творение Моцарта. Глубже, смелее, ближе к основам бытия он сочинял. Но не человечнее и не слаще. Масонская концовочка безусловно дань эпохе.
Размышлял вчера же, что вот наверное самое доступное для человека приближение к блаженству. Что-то есть в самой ритмике этой оперы, в её сердцебиении структурирующее вечность. Совсем иной размах, уходящий за горизонт нашего видения. Музыка, которая будоражит. Но не ясно чего желает душа — не пуститься в пляс, не застыть в чувственной неге. Такая вот подвешенность души на орбите бесконечной гравитации. Чем не рай?
Великий Краус:
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "The grapes of wrath" 22-11-2016 17:01


Тяжёлые времена встряхивают художников — "Великая депрессия" была тяжёлым временем, но на своём излёте — к моменту выхода книги и фильма Америку уже несколько лет как ньюдилило — она породила американскую социальную драму тридцатых, во всяком случае в своём пафосе сравнимую с германской и советской. Появление такой книги и такой картины, конечно, весьма показательно — напиши нечто подобное Стейнбек в СССР, к примеру, про ужасы коллективизации, или Германии, и его бы ждала незавидная судьба тех художников, кто сгинул в лапах тоталитарного государства без следа или был стёрт в лагерную пыль. В США же, и фильм, и картина увидели свет, а премьера последней прошла, когда в Европе дивизии вермахта изготовились для броска на Францию и до вступления самой Америки в войну оставалось немногим менее двух лет. На чью мельницу лил воду Стейнбек? Думаю, что у многих звёздно-полосатых "патриотов" чесались руки расправиться над "Гроздьями гнева" и можно почитать за счастье, что этот документ эпохи дошёл до нас неискажённым, не растоптанным. Впрочем, сам автор, подаривший нам впоследствии такие сильные вещи как "Зима тревоги нашей", "Квартал Тортилья Флэт", "Благостный четверг", "К Востоку от Эдема", "О мышах и людях" сломлен государственной машиной не был.
Фильм "Гроздья гнева" своего рода роад-муви, скитание крестьянской семьи согнанной с насиженных мест бессердечными воротилами. Их мир — мир архаики. Мир видений, страшных предчувствий, наивной веры в простые решения сложных вопросов. Мотор архаики — семья. Старики умирают по дороге, неродившиеся младенцы вынашивают свой первородных грех в чреве матерей-скиталиц. Что до драмы, то по проблематике близкая картина ""On the Waterfront куда более компактная, оставляющая убеждённость в неминуемости конечного deus ex machina. "Гроздья гнева" сняты в более беспощадной манере. Единственное чудо — попадание в государственный лагерь для рабочих с душем и туалетом обставлено так, чтобы зритель не уверовал в расположение фортуны. Передышка — не более. Так при избиении иногда окатывают водой и дают утереть лицо. А потом по новой.
Путешествие по Америке из Оклахомы в Калифорнию весьма примечательная одиссея. Складывается впечатление, что Америка 30-х куда более разобщена, чем нынешняя Европа. Границы между штатами — настоящие пропускные пункты с досмотром и чуть ли не внутренней таможней. Поверить в это сейчас, когда из Франции в Германию въезжаешь по мосту через Рейн и единственное по чему можно распознать пересечение границы это дорожный знак, достаточно сложно. Отношение к оклахомцам в других штатах просто потрясло. У нас так даже гастарбайтерам из Средней Азии не относятся. При попытке прорваться на своём грузовичке в соседние калифорнийские города бродяг встречала вооружённая до зубов полиция с толпой разъярённой черни. Чужаки нам здесь не нужны! Ночёвка в городе? Можно забыть! А вот за городом есть бродяжничьи "джунгли". И даже этот совет получен от полицейского-земляка.
В самом лагере наверное самая страшная и балансирующая на грани безвкусицы сцена с детьми просящими поесть. Слишком в лоб, слишком давит на слезные железы, отсюда реакция от противного. Такой же эффект и от финального монолога матери семейства — вот уж действительно дивнейшая смесь революционно-разинского ужо тебе! и какой-то цереро-кибелской связи с матушкой-землицей, в которую уже был столь живописно отправлен дед. Земля, близость к земле вообще ключевой смысловой маркер картины. Наряду со свойственным кинематографу 30-50-ых в США библейскими аллюзиями. Интересен и типаж священников в двух схожих социальных драмах "В порту" и "Гроздья гнева" — этакая любопытнейшая веха, когда борьба за справедливость не обязательно означала принадлежность к левому политическому лагерю. Возможно сии капелланы рабочего класса в обеих картинах — антидот против большевизма, мыпойдёмдругимпутёма и классовой ненависти. Ньюдильная идиллия и рыщущий ночами в поисках правды поп-расстрига. Что-то дико-западное (и сгон с земли туда же, который потом подхватит Леоне в C'era una volta il West ) и дико западное в том, как легко руки тянутся к кобуре и бьются смертным боем шерифы. И финальный уход в ̶з̶а̶к̶а̶т̶ рассвет этого задумчивого ковбоя с длинными руками-плетьми, прозрачными очами и искажённым рефлексией ликом. Это начало борьбы или бегство затравленного? Отпустили-то из тюряги под честное слово... Мы не знаем. Ведь это пока только гроздья гнева. До чего конкретно дозрел Том нам неведомо. Контур борьбы выведен весьма условно — и к топору вроде бы оклахомского мужика никто не зовёт, но и другого рецепта нет. Ситуативное выживание, где наша не пропадала. Чёрной же краски набросано густо, порой через меру. Финальный монолог Мамы, чужие дети у котла с похлёбкой, свои в магазине на заправке с автоматом конфет. Все эти слабости пересоленного гражданского пафоса с лихвой компенсируются
Читать далее...
комментарии: 3 понравилось! вверх^ к полной версии

О фильме "Fontane Effi Briest" 16-11-2016 00:04


Не многовато ли Фасбиндрера? — именно такова была моя первая реакция, когда я узнал о том какой фильм мне предстоит смотреть. Впрочем, перевешивало любопытство. Очень уж хотелось узнать как немецкий режиссёр подойдёт к священной корове немецкой же литературы — роману, который в Германии ставится в один ряд с Мадам Бовари и Анной Карениной, а за её пределами — неизвестен почти никому. И фильм помогает разобраться почему.
Инштеттену далеко до глубины Каренина, Крампасу, несмотря на всё сходство, до упоения молодости Вронского, а сама Эффи — едва выпорхнувшее из гнезда существо, почти слабоумная, неспособная к страсти Эммы. Одним словом, крайне не выгодные стартовые позиции для режиссёра. И всё же Фасбиндер выжимает из первоисточника максимум для создания своей экранизации... По сути "Фонтане Эффи Брист" — видео-книга. Об этом свидетельствует уже само название. Отдельные сцены не отшлифовано подогнаны одна под другую, будто блоки текста громоздятся один на другой, засветление экрана-монтажный эффект имитирует переворачивание страницы, закадровый голос самого режиссёра зачитывает фрагменты текста.
Как и в двух других фильмах Фасбиндера из лексикона — Angst essen Seele auf и Die Ehe der Maria Braun — в "Эффи Брист" в центре тема противостояния человека и общества, но в означенных фильмах она буйней, ярче, непричесанней. Дистанции между зрителем и героями почти нет. Эта же карина совершенно иная. Наоборот, всё работает на увеличение отстранения, на ощущение искусственности происходящего. Кроме того всё тут подчинено правилам позапрошлого века, размеренностью жизни, страдания и даже смерти. Эта растянутость не сродни скуке, хотя тот или иной зритель уже должно быть сломал нижнюю челюсть при просмотре сей картины. Это просто такой темп, как в классической музыке. Andante. Полнозвучное анданте, которое надо уметь слушать. И видеть. За обыденной фразой у Фасбиндера обычно скрывается целая вселенная смыслов. И тут только держи ухо востро. Вот в диалоге перед дуэлью, когда друг Инштеттера, он же его секундант, уговаривает приятеля отказаться от вызова. После этих пяти минут у меня было ощущение хорошего наваристого чтива. Не этого ли стремился достичь Фасбиндер? Эксперимент-не эксперимент, но такой вот гимн cinéma impur по Базену.
Не многовато ли Фасбиндера? — это уже я вновь спросил себя после просмотра. Что, собственно, из увиденного происходит от режиссёрского таланта, а что от сильных и слабых сторон первоисточника? Расщепить этот атом с первого просмотра не удалось, а второго пока не будет, дабы не нарушать принципов написания нынешних записок. Однако, что-то в эстетике "Эффи Брист", в обхождении со Словом в фильме меня насторожило. Некая многословность и перегруженность каждого кадра не деталями, в этом как раз фильм очень строг, а цветом, образом, настроением. Уже первая сцена с качающейся на качелях Эффи выстрелила в памяти картиной Фрагонара, но до исступленья, изнеможения воображения. И так весь фильм. Это почти неуловимое ощущение всё-таки осталось. И, конечно, теперь ясно откуда к нам пришла "Das weiße Band". Значит эстетика такого Фасбиндера дала свои плоды. Хорошо это или плохо? Наверное хорошо, потому что ещё и поэтому столько Фасбиндера в списке классических фильмов, "Метцлеровском лексиконе".
[460x307]
К списку фильмов
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Frankenstein" 13-11-2016 22:48


Ещё не смотрев картины Уэйла, я видел мысленным взором именно увековеченный в нём образ "создания" — слушая радиоспектакли, знакомясь с аудиокнигой по роману Шелли. Уже само по себе достойно восхищения, что воплощённое на экране 85 лет назад самое романтическое из существ так укоренилось в сознании современников и потомков. Работа гримёра в Джека Пирса сродни произведению скульптора, а каждое движение Бориса Карлоффа приковывает взгляд, заставляя поверить в непредсказуемость и опасность этого свирепого, но во многом несчастного творения Просвещения.
Сначала немного поперемываем косточки этому неприкасаемому мастерпису.
В канве своей "Франкенштейн" очень близок"Кабинету доктора Калигари" Однако, надо сказать, что экспрессионистский шедевр Вине значительно ближе "чистому искусству", нежели рассчитанный на чисто поверхностное щекотание нервов и к тому же небезупречное драматургически действо "Франкенштейна". Ряд несуразностей, ставших в дальнейшем отличительной чертой всех голливудский фильмов ужасов, бросаются в глаза уже здесь, но тяжелее всего простить полностью редуцированные до идеи погони отношения творца и творения столь явственно и гениально выведенные в книге. Достойный Гайдая в его худшие годы ход с заменой мозга, которого не было у Шелли, но который зато невероятно сблизил фильм с опубликованной пятилетием ранее повестью Булгакова "Собачье сердце". В результате антипросвещенческий и мрачный пафос Шелли свёлся к какому-то чисто фабулообразующему qui pro quo. Впрочем, холодным летом 1816 смотреть пессимистичнее на науку было проще, чем к концу первой трети ознаменовавшегося бешеным техническим прогрессом двадцатого века. Отсюда, предполагаю, такой реверанс в сторону науки со стороны Уэйла и Булгакова выразившийся в снабжении обеих "говорящих собачек" таким вот "смягчающим обстоятельством" — ну, а что? Мозги-то взяли преступника! Вообще, тем, кто любит и знает книгу Шелли будет непросто обвыкнуться с визуальными и драматургическими решениями в фильме Уэйла. Перенос действия в условный fin de siиcle лишил легенду части своей магии. Какие "создания" могут ещё пугать, когда уже в небе в пору летать первым дирижабля, а по улицам — разъезжать первым машинам? Даром, что в немецком городке, в котором разворачивается действие жизнь будто бы застыла в неком условном средневековье. Возникающий контраст — кажется, режиссёрская дидаскалия имела целью впихнуть во внешний облик картины невпихаемое. Как результат — хронологическая рыхлость.
Теперь о сильных сторонах фильма, которые на мой взгляд-таки перевешивают слабости.
Динамично-готическое начало, оживление создания восхитительны. А вот вторая треть фильма теряет в динамике. Примерно с того момента, как операция по превращению монстра обратно в ведро потрохов заканчивается неудачей. Монстра ли? Бедолагу выводят жертвой среды. Вместо воспитания "новорождённого" подвергают всевозможным пыткам, сажают на цепь, обжигают огнём... Вообще, несмотря на всю свою внешнюю свирепость и несмотря на то, что лирическая линия отношений создания со слепым крестьянином из книги Шелли оказалась невостребованной авторами сценария картины, другими методами нежели в литературном первоисточнике, но монстр выведен существом достойным сострадания. Даже непредумышленное убийство маленькой девочки у пруда вызывает скорее ужас, чем гнев. Так гениально сконструирована эта сцена: сначала девочка бросает на воду цветки, а вслед за ней в игру включается и создание. Когда же цветков под рукой больше нет, то он швыряет в воду девочку. Ожидая, что и она останется на поверхности. Увидев, что она исчезла под водой, растяпа в ужасе убегает. Гневиться тут на него бессмысленно. Его физическая сила стоит в обратной пропорции с его умом. Сцена нападения на невесту Виктора полностью рубит образ. Без неё фильм бы выдался куда сильнее. Монстр в книге был одержим идеей найти и поквитаться с Виктором. А тут мы видим какого-то подопечного доктора Калигари. Сомнамбуличного душителя девушек. Финальная травля выводит фильм из этого пике. И мы снова вместе с монстром, загнанным, звериным, но в таком ужасе от окружающего его огня в подожженной мельнице, что хватаешься за сердце. Рождён не по своей воле, травим, растоптан. Побочный продукт чьего-то пари. Аутодафе в финале — гениальная метафора. Особенно огромный крест остановившихся лопастей ветряной мельницы. Чудовище в толпе разъярённой черни, охотящейся за Виктором. Это был бы наверное более сильный финал. Более булгаковский. Однако и в своей окончательной форме "Франкенштейн" — веское и глубокое высказывание, развитие топоса, прежде всего огромный вклад в его визуальные формы. Усталые, с поволокой глаза Бориса Карлоффа над искромсанным лбом будут жить до тех пор, пока жив миф о Викторе Франкенштейне и его несчастном творении. А пока существует наука, будет существовать и этот конгениальный ей антинаучный миф.


Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О выборах в США 09-11-2016 11:48


Я сел в лужу, списав Трампа после пары радикальных высказываний.
Я думал, что центристка Клинтон имеет более удачные карты, чем маргинал даже в своей партии Трамп.
Я был убеждён, что та Америка, которую я видел ровно 7 лет назад и которая два раз к ряду выбирала Обаму не прельстится примитивными заманухами миллиардера, строящего из себя борца за маленького человека будучи какой-то неудачной карикатурой из журнала "Крокодил" 50-ых годов про США управляемые пузатыми и самодовольными денежными мешками.
Я судил по тем американцам, которых знал лично. Любопытным. Открытым миру. Интересующимся.
Я исходил из примата рациональности перед эмоциями, логоса перед хаосом, самоподзаряжающейся инерции истории.
Я писал последние несколько лет о правом повороте. Ещё тогда, когда это не было мейнстримом. Но я не думал, что всё повалится так быстро. Напоминает мир конца 30-ых, в котором Муссолини, Гитлер, Франко и их клевреты в центральной Европе росли как грибы после дождя. Повсюду к власти приходят правые. А значит будет оскудение, изоляция, конфликты внутри и вовне, а может даже и война. Глобализация, при всех её очевидных минусах, связывала ведущие страны невидимыми нитями взаимоподдержки и торговли. Идентитарный мир сегодняшнего дня куда более непредсказуем и опасен. Это итог снаружи. А внутри. А вот внутри как раз разницы большой взбунтовавшиеся против элит белые пролетарии, одураченные наскоро сколоченными теориями заговора и прошедшие самую опасную половину пути до истины, не почувствуют. Скорее даже наоборот. Именно этот класс будет нести издержки внешних выкрутасов и потрясений на рынках, экономических пертурбаций. Богатые будут богатеть, а бедные — беднеть. Чтобы через 5,10,20 лет броситься в объятия какой-нибудь иной утопии. Например, левой. Проголосовавшие же за демократов жители университетских оазисов и просветлённых городов будут закрывать лицо руками при просмотре новостей, как уже делали при Дабл-Ю-Джуниоре и ворчать на бесконечных семинарах. В остальном в их жизни мало что изменится.

Говорил до выборов с отцом. Он тоже не верил в победу Трампа, но считал, что власть президента ограничена столькими институтами и системой сдержек и противовесов, что наломать дров ему не дадут.
Посмотрим. Думаю, что многое в ходе предвыборной кампании было сказано Трампом, что называется, "для красного словца" и пущего ада. В любом случае, узнаем его по делам.
комментарии: 24 понравилось! вверх^ к полной версии
О Десси 04-11-2016 11:44


Так уж получилось, что большинство оперных новостей я узнаю от своего московского приятеля, с которым вижусь раз в полгода. Вот почему уход из жизни певицы Даниэлы Десси в конца лета прошёл мимо меня. Это известие повергло меня в расстройство ещё и потому, что в июне я ещё переслушивал сборник дуэтов Десси и её спутника жизни Фабио Армильято в рамках подготовки к реферату о Умберто Джордано на курсе итальянского. Переслушивал и восхищался, что в нашем грешном мире ещё есть такие голоса. Una malattia breve, terribile e incomprensibile — короткая, ужасная и непонятная болезнь — по словам Армилиато стала причиной смерти этой незаурядной певицы, весь талант которой безусловно оценят по достоинству наши потомки. Оценят, когда пройдёт мода на раскрученные студиями звукозаписи голоса, годные бы в былые времена разве что на карьеру в мюзиклах или оперетте. Десси, обладательница настоящего полнозвучного soprano assoluto (если кто-то из певиц и мог после Каллас претендовать на сию корону, то определённо Десси), была в равной степени убедительна и в интерпретации как вердиевских героинь, так и в операх веристов.

Навсегда в моей памяти останется концерт пары Десси и Армилиато в Москве в 2008 году.

Свой июньский доклад я закончил под эту запись дуэта Шенье и Маддалены Vicino a te. Жаль, что в наше время смерть вместе возможна исключительно на сцене...



Requiescat in pace...
комментарии: 6 понравилось! вверх^ к полной версии
О прогулке 01-11-2016 20:31


Вчера утром впервые за долгие недели выглянуло солнышко. Чем не повод прогуляться с семьёй? Тем более, что я уже давно хотел пройти к памятнику Моро на Рекницких высотах. Путь наш лежал через кампус, по знакомым за пять лет улицам, мимо когда-то важных для меня корпусов. Не доходя до Южных высот поворот налево, а оттуда уже видна массивная колонна/башня Бисмарка.

Памятник поставленный при содействии Николая Репнина-Волконского, военного губернатора Саксонии, расположен на месте смертельного ранения генерала Жана-Виктора Моро, предпочевшего изгнание в США карьере наполеоновского генерала, а в 1813 году перешедшего на русскую службу по приглашению Александра I и ставшего его генерал-адьютантом. В то время, когда Моро беседовал с царём в ходе знаменитой битвы при Дрездене 27 августа 1813 разрыв пушечного ядра раздробил генералу ноги. Несмотря на проведённую ампутацию, генерал Моро скончался в Богемии 2 сентября. Ноги его покоятся под памятником, а тело — в Санкт-Петербурге.
несколько картинок
комментарии: 5 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Rear window" 01-11-2016 13:06


Так должно было случиться, что в силу расположения статей в Метцлеровском лексиконе 120-ти классических фильмов, Blow up оказался в начале списка, а Rear window ближе к середине. В таком порядке я и посмотрел эти картины, к которым по одному смысловому пласту я бы ещё добавил "Контракт рисовальщика". Безусловно, тема видимого и субъективного, как я уже неоднократно писал в настоящих заметках, перекочевала в кинематограф по линии родства из живописи и хичкововский шедевр безусловно не первый, в котором творцы для "волшебного фонаря" всерьёз над нею задумались. Уже в Андалузском псе намечены основные линии сей проблематики. Вспоминаются и некоторые более ранние примеры. В чём, однако, безусловно новаторство Хичкока и определённая связующая нить с картинами Антониони и Гринуэя это привязка вопроса об объективности и субъективности пойманного камерой-кистью художника с детективным сюжетом. Нить очевидна — на примере загадки, преступления в качестве состояния отличного от нормы, чётче проявляется наивное доверие человека своему далеко не совершенному зрению. Во всех трёх фильмах ставится своего рода эксперимент над способностью разума анализировать поступающую в мозг визуальную информацию. Неудивительно, что герои всех трёх фильмов профессионально заняты запечатлением действительности — у Хичкока и Антониони это фотографы, а у Гринуэя — художник. При этом эксперимент Хичкока имеет все признаки лабораторного. Для этого в специальной студии отстроили один в один целый двор с отмебелированными квартирами, искусственным освещением и кипящей в них жизнью. Фотограф-кочевник Джефрис, привыкший к длительным экспедициям и опасным путешествиям, по причине перелома ноги, привязавшего его на долгие недели к кровати, вынужден обратить свой взгляд во двор и в происходящее в квартирах напротив, окна которых из-за небывалой жары раскрыты настежь. У Джефриса за время проведённое у окна вырисовываются ясные представления о быте соседей и их взаимоотношениях. Все эти маленькие трагические истории мало его забавляют, и он определённо раздосадован, когда позвонивший ему шеф по недоразумению поздравил его со снятием гипса. Нет, гипс снимут только через неделю. Спасибо за напоминание... Звонок этот показан неслучайно. Именно после него в одной из квартир начинают разворачиваться события, призванные приковать к себе всё внимание главного героя. Наблюдая за происходящим за окном взором Джефриса, зритель всегда чуть впереди его выводов — ход очень льстящий, и одновременно достаточно усложняющий восприятие картины. Ведь было бы намного проще, если бы внимание смотрящего немедленно переключалось режиссёром только на релевантные события. В "Окне во двор" они разбросаны россыпью и нужно наклоняться и искать, анализировать, связывать имеющее значение от вторичного и второстепенного. Или дожидаться, пока сам Джефрис не осознает их значимость.
Когда-то Шерлок Холмс хвастался перед Ватсоном, что может раскрывать дела не покидая Бейкер-стрит, да что там, не покидая кресла за одну трубку. Привязанный к креслу Джефрис получает такую возможность и сначала неясно имеем ли мы дело с домыслами скучающего и склонного к поиску интересного материала журналиста или же действительно в одной из квартире напротив происходит нечто загадочное. Хотя уверенность приходит сравнительно быстро, наверное потому, что очень уж нагло и самоуверенно отрицает всякую возможность неладного военный друг Джефриса, частный детектив, которого он попросил о помощи. На мой вкус, можно было бы подольше соблюсти интригу, набросать фактов, свидетельствовавших бы о невиновности подозреваемого. Больше, чем это было сделано. Но и так детективная линия безусловно увлекает, просто мы в большей степени становимся на сторону главного героя. Развязка же прописана в классических формах хичкоковского саспенса, причём символические вспышки, призванные ослепить крадущегося убийцу, конечно, крайне сильны. Своего рода вся картина в миниатюре, гениальное chiaroscuro.
Интересна и полифоничность сюжетов в этом фильме. Маленькие трагедии, разворачивающиеся в каждой из наблюдаемых Джефрисом квартир, будут доведены до конца, иногда, как, например, с историей мисс Лонлихартс, даже пересекаясь с основной линией. Мастерство рассказчика — что тут скажешь? Объективно-субъективно запечатленная жизнь двора в своей эстетике напомнила уже знаменитую сцену в кафе в малевском "Feu follet" — недаром "Окно во двор" так взахлёб хвалили во Франции в наступающую пору "новой волны".
Помимо своих композиционных и концептуальных достоинств, фильм "Окно во двор" ещё и украшен любовной темой. Главный посыл звучит примерно так: ради чего в себе мы готовы отказаться ради любви. Тема эта, конечно, радикальнее всего представлена в отношениях двух главных пар картины, но и во всех остальных рассказанных "на полях" историях. Радикальнее всего, потому что в первой паре она
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
Tosca, Semperoper Dresden 26.10.2016 27-10-2016 23:27


Во второй раз пойти на минималистичную и блёклую дрезденскую "Тоску" меня заставило имя весьма уважаемого и почитаемого мною тенора Хосе Куры. Обилетился я загодя, причём с выбором места не прогадал. Купив за сущие гроши местечко в углу, т.н. хёрплац, я тем не менее оказался в первом ряду ложи, потому что сразу по обосновании моём в удобном креслице я был окликнут барышней желавшей в течение музыкально-театрального действа ощущать рядом мужественную длань своего кавалера, которого судьба волею суровой кассирши занесла как раз ко мне по соседству. Сначала я даже не поверил своим ушам, но с радостью махнулся с влюблёнными. Быть хорошим приятно. Особенно, когда хорошесть ещё и немедленно вознаграждается сторицей.
Однако, даже если бы я весь спектакль просидел в углу наблюдая только самый дальний краешек сцены, то повода рвать на себе волосы это бы не дало. Смотреть там было нечего — чай не Дзеффирелли. Конечно, это не укуренный режоперский угар, где поджарые мужчинки носятся, сверкая ягодицами, вокруг трёх колченогих табуреток, периодически мастурбируя и изображая полный катарсис. Впрочем, само по себе отсутствие откровенного изничтожения подведомственного произведения режиссёром ещё не повод петь ему осанну. В случае с режиссурой Иоганна Шафа я бы сказал, что и на том спасибо. Ибо лёгкую склонность к дешёвым спецэффектам, а также понуканию зрителем и склонению его к абстрактности и образности восприятия им увиденного господин Шаф всё-таки имеет и остаётся только благодарить оперную фортуну, что означенный работник сцены не дал ходу этим вредоносным для здравого музыкально-театрального наслаждения, но имеющемся в его художественном инструментарии задаткам в своей "Тоске".
Какая пышность богатых римских церквей с их красками так славно подмеченными в классическом фильме-опере с Доминго и Кабайванской (1976) — у Шафа три унылые серые плиты, похожие на глыбы в реке в период ледохода поставленные на попа, и шаткие, и валкие строительные леса, уродливо зарешёченый любопытный погребец, долженствующий обозначать капеллу Аттаванти. Единственное, что приглянулось это хрестоматийная фреска и статуя Мадонны. Но это такие альфа и омега, без которых "Тоску" видимо не поставить уж совсем никак. No go. Занимательная геометрия тем более занимательна, что костюмы-то более чем классические. В результате возникал некий странный диссонанс. С другой стороны, может кому-то такая комбинация и показалась удачной, мне не особо.
Чудовищна инсценировка второго акта. Какой-то советский потёртый стол, стулья будто из комиссионного магазина, жалкая селёдка под шубой и красный лимонад в бокалах. Про третий акт я уже писал в прошлой рецензии. Мальчишка-чистильщик обуви вместо пастушка ход скудный. И до боли вторичный. Расстрел, прыжок Тоски всё очень символично и незрелищно. Падающая вслед за Тоской через всю сцену белая занавеска промелькнула красиво, но с таким же успехом можно было бы выпустить сизого голубка или отпустить вверх гелиевый шарик.
В музыкальном отношении спектакль выдался на редкость сумбурный и неровный. Оркестр не слажал только в моментах, где слажать было невозможно. Говоря о "Тоске" это всего несколько фрагментов первого акта и любовный дуэт в третьем. Sapienti sat. Спокойные, в ритмическом плане равномерные куски отыграны были нормально, но как только сердце этого обожаемого нами животного по имени "Тоска" начинало бешено и с перебоями колотиться, срываться на тахикардию, немедленно начинался расколбас. Причём и певцы расходились с оркестром, и внутри оркестра особенно духовые играли какой-то свой грустный концерт.
Как ожидалось, единственным светлым пятном в касте оказался Хосе Кура. Особо не утруждаясь и не рвя ̶н̶а̶ ̶с̶е̶б̶е̶ глотку он спел партию на классе, отоварив все верхушки, наполняя зал своим полнозвучным спинто. Все вкусняшки Каварадосси были на месте: яростное La vita mi costasse vi salverò, взрывная и действительно выстраданная Vittoria! и эталонно спетые обе арии.
Но оперный спектакль не сольный концерт, и один пускай даже очень одарённый исполнитель не способен спеть за всех. И "Тоска" без Тоски тоска. Уже простите мне сей банальный каламбур. Аманда Эчалаз хоть симпотная и милая в общении дама, но пела она откровенно говоря сквернёхонько. Только зная итальянский оригинал мне иногда удавалось распознать о чём она там ̶ч̶р̶е̶в̶о̶вещала. Ладно, критиковать её не будем — автограф-то я всё равно у неё подмахнул.=)
Анджей Доббер улизнул первым, прокричав в тёмном околоземперовском переулке какой-то бабульке Tosca, finalemente mia! Я правда подумал, что это там злой клоун безобразничает. Впрочем, клоунада как раз в его стиле. Никакого благородства барона Скарпиа на сцене не наблюдалось. А мельтешил какой-то жалкий кучер в людской,
Читать далее...
комментарии: 7 понравилось! вверх^ к полной версии
О романе "Die dritte Kugel" Лео Перуца 25-10-2016 09:33


Прочитав сперва абсолютные перуцевские шедевры (раз, два и три), перешёл на основанное на хронологическом принципе знакомство с его прочими романами. "Третья пуля", роман отметивший совсем недавно столетний юбилей первого издания, уже безусловно заварен на знакомых с творчеством венского математика ингредиентах: синкопированное действие на исторический развивающийся по принципу шахматной задачи (мат в три хода) сюжет, блестящие стилизованные под язык той эпохи диалоги, ныне избитый, а тогда чрезвычайно новый приём флэшбэка, лёгкий, не до приторности, налёт мистики. В идеальной аптекарской пропорции.
Формально мы имеем дело с приключенческим романом о покорении конкистадорами Ацтекской империи. Несколько конфликтующих сторон, сокровище, предательство, несчастная любовь, заколдованные дьяволом, как в "Вольном стрелке" пули. Казалось бы, литература для ранней юности, даже отрочества. Как же Перуцу удаётся оживить эти к тому времени изрядно поистрепавшиеся повествовательные topoi? Первое, благодаря удивительному свойству его прозы — незаметности автора за историей. Тухольски очень верно подметил это в своей рецензии на роман. Достигается этот эффект отсечением всего лишнего — лирических отступлений, размышлений, пейзажей. Автор всегда не Перуц, а некий рассказчик, который повествует как бы сидя рядом с нами так, как будто история им рассказываемая не выдумка, плод бессонных ночей писателя, а бесспорно бывшее, теперь должное выйти на свет. Многие при этом маскировали свои сочинения под рукопись найдённую в бутылке. Однако, не все были такими одарёнными рассказчиками, каким был Лео Перуц.
Второе, игра автором в кошки-мышки с читателем. С середины книги мы знаем кого по проклятию должны поразить заветные три пули. И начинаем строить догадки. Наши домыслы обмануты — нам представляется банальный несчастный случай, осечка. Но у Перуца всё хитроумней. В "Маркизе Де Болибаре" он разовьёт искусство с предзаданным в начале романа финалом дальше, в "Шведском всаднике" — до совершенства. Читатель знакомится с финалом в самом начале, а в дальнейшем раскручивает клубок в обратную сторону, не теряя ни толики интереса. Этюд к этому жонглированию, к фокусам с читателем и представляет из себя "Третья пуля". Этюд весьма удачный.
По сравнению со зрелыми вещами, первенец Перуца разряженней, напряжение натягивается до струны, до невозможности отложить книгу лишь временами. Действие кажется временами разухабистым, грозящим выйти из под контроля своего творца. И всё же столкновение воль и электрические разряды, располосовавшие небо Мексики, выписано с точностью хрониста. Это напряжение воль в конфликте протестантизма и католицизма, руссоистской дикости и наивности индейцев с движимыми имперскими амбициями, показанными тоталитарной ордой испанцами, их внутреннего конфликта сребролюбия с долгом совести, наконец, судьба рейнского дикого графа Грумбаха и его нежных видений заснеженной Германии, стонущей под пятой Charles Quint, честного солдата сломленного любовью к хрупкой индианке — всё это и представляет главный нерв книги.
Перуц взял чужие игрушки. Взял поиграться. Но построил из них лучшее из возможного. В конечном счёте, это и есть искусство.
[393x626]
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О путешествии в Наумбург 24-10-2016 12:31


Кто такой "наумбургский мастер" мне было неведомо до тех пор, пока я не открыл для себя приписываемые ему скульптуры Адельгейды Бургундской и Отто Великого в Майсенском соборе. Тогда-то, начав знакомство с таинственным творцом с его "лебединой песни", я и размотал клубок обратно — от Майсена до Наумбурга, от Эльбы до Заале — тысячу лет назад колонизация языческого Востока населённого славянскими племенами, шла в сторону противоположную.
Ныне городок Наумбург — глубокая заксенанхальтская провинция, затерянная между тремя федеральными землями на примерно равном удалении от Лейпцига, Халле и Эрфурта. Регион, скажем прямо, не из благополучных, с социально-экономическими реалиями скорее восточноевропейскими. Впрочем, Наумбург, возможно благодаря недурным поступлениям от туризма, в центре своём достаточно прилизан. До нездорового гёрлицкого марафета ему, конечно, далековато, однако большинство зданий в центре приведены в божеский вид, мостовые регулярно подновляются и даже закладываются наново, фахверковые старцы не ощетиниваются прогнившими балками. Впрочем, неблагополучие скорее в снующем люде: что не абориген, то оборванец, панк или деклассированный тип. От таких гештальтов я в сытом и щегольском Дрездене отвык, да и в Москве они были скорее редкостью. Исхудавшие донельзя наркозависимые в балахонах и с вездесущим велосипедом с толстенными покрышками, вечно куда-то спешащие, объезжающие тебя в толпе с наглой скоростью и с не менее наглым равнодушием. Слушающие с телефона вызывающую рвотные позывы музыку драные тёлки с гнилыми зубами и колтунной паклей на голове. Мутные дядьки с отрешённым взглядом, будто раздумывающие где бы спрятать труп, спешащие вдоль улиц, спрятав руки в отвислые как уши спаниеля карманы выцветшей куртки. Многодетные семьи, моментальное фото одной из которых выглядело бы примерно так: отец чертыхаясь пытается открыть о глазную кость пивную бутылку, мать с сигаретой в углу рта толкает беременным животом коляску с малым, а двое-трое других карапузов уже завернули за угол переулка, спеша на помощь упавшему с велосипеда в лужу четвёртому.
Сказать нельзя, будто Наумбург стонет от туристов. Большинство их немцы-пенсионеры. Я же рад, что узнал о Наумбурге немного раньше этого возраста. В выходные дни — а я был в соборе в оба этих дня — мне ни разу не повстречалось сколько-нибудь крупной группы, не было ощущения толчеи. В знаменитом западном хоре мне бывало оставаться минутами в совершенном одиночестве, не говоря уже про мрачную романскую крипту. Последнее время меня чрезвычайно влечёт этот до-готический стиль, стиль романский. Не столько своей седой древностью, но и некоей непосредственностью выражения, камерностью, дикостью. Романские распятья так напоминают мне некоторые скульптуры индейцев Южной Америки, статуэтки Африки. Возможно ещё массивность, эти постоянные миниатюрные колонны, за неспособностью создать колонны исполинские, совершенно особые, грубые и какие-то ориентальные своды... Сравнивая распятие раннеготическое резца "наумбургского мастера" и столетием ранее созданное распятие в крипте осознаёшь какой сдвиг в понимании природы и человека был сделан за столетие между 1150 и 1250 годами. 700-летний ров отделявший мир от образцов античного искусства оказался преодолён, и прыжок сей должен был потрясти современников "наумбургского мастера", видевших его работы.
О донатроских фигурах, красоте Уты и улыбке Реглинды, предшественницы Адельгейды, сказано и написано много. Зачастую шарлатанских фантазий и сладчайших размусоливаний. И это кажется самым удивительным — творение столь древнее и безымянное будоражит ошарашенных зрителей спустя почти 8 веков после его создания. Подумать только, что резчик анонимного скульптора врезался в камень в то время, как орды Батыя громили Киевскую Русь! Утекшие века усложнили понимание. И вот наши современники пишут о скульптурах — тот обжора, этот мямля, а эта изменяла мужу. Искусство — коды, почти всегда, а в аллегоричном Средневековье так и без почти. Несмотря на всю живость и жизненность скульптур в западном хоре, на наше кажущееся родство с ними, мы стоим перед посланием, чьи портретные элементы всего лишь функция, инструмент, язык. Улыбка не "зелёные свет" потаскухи, а символ освобождённой от бремени греха радости от лицезрения Творца. Гримаса страха, боли или сосредоточенности — знак внутренней борьбы с тяготеющим над человеком грузом несовершенства. И даже меч — не столько всесильный атрибут светской власти, как на саркофаге Генриха Льва в Брауншвейгском соборе, а скорее символ апостола Павла, непременный элемент торжествующего в языческом окружении Слова Божьего. Надо думать, что даже иерархи, собиравшиеся на богослужения за лекторием, отделявшим их от плебса, в западном хоре тёрли от удивления глаза внимая игре света, проникающего в храм через магические витражи, и в ту пору живо расписанных скульптур, элементов внутреннего убранства, фризов и рельефов. Такое 3D-кино тогда могла
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Fitzcarraldo" 19-10-2016 12:46


С фильмами как с людьми: иногда пробежит искра — и образуется магически-магнетическое отношение, связь, принятие правил игры. Это одна из самых удивительных загадок жизни и не думаю, что она когда-либо будет до конца разгадана. А бывает, что сколько ни чиркай спичкой, сколько ни трись друг о друга в поисках заветной искры, а не контачит, почтительное расстояние, холод, раскланивание и покашливание. Таковы мои впечатления от "Фицкарральдо", картины, которой я умом отдавал должное, а сердцем принять не мог и так и не смог. Эти заметки своеобразный анализ причин этого недоразумения.
Почему недоразумения? Не всё же должно обязательно нравиться. Однако тут дело не обо всём. Тут картина с подводными течениями, символами, силой доходящей до пафоса, в котором я ничего плохого не вижу. Теперь одним словом — что же такое "Фицкарральдо"? Фильм о соприкосновении цивилизации и дикости, напористости западного мира начала века и архаики.
Фильм начинается как пастиш приключенческого кино, бум которого как раз пришёлся на конец 70-ых и начало 80-ых. Взбалмошный бизнесмен со своим эксцентричным планом возвести в непроходимых лесах Амазонии оперный театр и пригласить петь на открытии Карузо. Ну это как наши олигархи, приглашающие Дженнифер Лопес петь за полярным кругом. Хотя сравнение хромает, ибо опера для Фитцджеральда (как на самом деле зовут промышленника) — некая квинтэссенция цивилизации, её высшая ступень, вооружённая ещё с недавних пор граммофоном. Этакое переносное оружие. И, к слову, как оружие граммофон и будет использован во время путешествия по реке к купленному Фитцджеральдом участку земли по соседству с дикими племенами индейцев, убивающими всех путешественников, осмелившихся отправиться в их края. Амбициозный план держится в секрете и от зрителя, хотя уже при разработке плана экспедиции становится понятно, что именно задумал промышленник. И тут самое, пожалуй, привлекательное во всей картине — зритель начинает сомневаться, взвешивать аргументы, прикидывать. Неужели это возможно? Неужели правда? В самом ли деле он задумал перетащить тяжеленный пароход по горам к другому притоку Амазонки? Сама экспедиция определённо перекликается с копполовским "Apocalypse, now" Те же кадры плывущего в неизвестность корабля, окружённого тесными и плотными берегами, таящими в себе неизвестную и оттого ещё более леденящую душу опасность. Контакт с диким племенем — начало непосредственно главной части картины, а дальнейшее её кульминация. Индейцы принимают корабль Фитцджеральда за "белого бога", который отведёт их в в обитель дальную трудов и чистых нег. Несчастные индейцы в конечном итоге и перетаскивают злосчастный корабль через гору. И это показано со скрупулезной дотошностью. Меня же как раз вот эта забота о достоверности и аутентичности насторожила. Попахивает фетишем, самоцелью формы... План бизнесмена разбивается на рифах архаики. Амбициозный проект провалился. Всё напряжение с перетягиванием парохода по холмам, по долам оказалось служило только индейцам. Они расколдовали ̶т̶а̶н̶к̶о̶о̶п̶а̶с̶н̶ы̶й̶ аварийный участок реки пароходом, который сей ритуал едва пережил, впрочем как и его команда. Фицджеральд продаёт пароход прежнему владельцу и на вырученные деньги устраивает утешительные гастроли оперного театра, приплывшего издалека, чтобы спеть для мечтателя великих "Пуритан", последнее детище Винченцо Беллини. Тоже своего рода рухнувшая мечта, на сей раз музыкальная. Отсутствие хеппи-энда сперва озадачивает, но абсолютно логично. Ведь именно в начале XX века начала трескаться идея колониализма. Мечта о цивилизаторской миссии Запада в отношении дикарей, совместного труда, в котором аборигены становятся рабочей силой для новых фараонов — не зря вся картина волока корабля так напоминает реконструкции строительства пирамид и возведения обелисков в Древнем Египте. Фильм обвиняли в фашизоидности, но мне кажется это обвинение не совсем правомерным, хотя и небезосновательным. Есть в духе картины определённый культурный скептицизм, но фашизм был бы, если бы дело Фицджеральда выгорело и несчастных индейцев загнали на фабрики по добыванию каучука. Сам же хозяин внимал бы Карузо, пока его работники потели на тяжёлых работах. А так вышло, что всё прожектёрство разбилось о реальность разности цивилизации и дикости. Оказалось, что цивилизация словно голос Карузо из граммофона — её можно привезти и осветить её как фонарём небольшой участок дикости, но в форсированном состязании, стремящимся силою мечт ускорить её отступление ничего не светит. Дикость скукоживается в своём темпе. Она окутывает свет волшебного фонаря — и он гаснет. Как-то так я понял этот разухабистый фильм, которому нельзя отказать в атмосферности и орудовании грандиозными метафорами, но в интонации которого чего-то определённо не хватает. Несмотря на бешено вращающего глазами Кински. Несмотря обольстительные ножки Клаудии
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии