В штауб-квартиру
По адресу: An der Kneipe 12, Elbflorenz

Оповещение о постановлении

Приступить к осуществлению операции под кодовым названием Masterarbeit. Задание выполнить в кратчайшие сроки и так, чтобы не было стыдно за протёртые на студенческой скамье брюки.

Тема: Предположительно Гений и Наполеончик.

В случае удачного завершения операции представить всех причастных к награде. В случае провала — в лацкане пиджака пипетка с мёртвой водой для закапывания в уши, глаза и рот.

За дело, господа, за книги!

Мало замеченной в мировых СМИ, но достаточно широко освещённой в Германии прошла на минувшей неделе новость о пресс-конференции, которую организовал и провёл Гюнтер Лубиц, отец пилота Germanwings, намеренно, по итогам расследования, направившего самолёт в землю 24 марта 2015 года. Тогда, напомню, погибло 150 человек. Среди них группа школьников и несколько оперных певцов Дюссельдорфской оперы.
Отец пилота на пресс-конференции, на которую, кстати, не допустили родственников погибших, предъявил общественности некий отчёт одного авиаэксперта, «опровергающий» выводы комиссии по расследованию авиакатастрофы над Альпами. Дата была выбрана специально — двухлетняя годовщина трагедии. Сделано это было несмотря на крайне негативную реакцию родных и близких погибших в той катастрофе.
Какие же аргументы предъявил граду и миру Гюнтер Лубиц?
Да никакие! Типичная галиматья, которую выдают на-гора любители теорий заговора. Андреас, дескать, от депрессии излечился, а его доброе имя изваляли в грязи подлые медиа. Отчёт следователей не в хронологическом порядке. Пара несостыковок. А главное — одна бабка сказала, что в небе в тот день была страшная турбулентность... Вот тут-то собака порылась! И всё в таком духе...
Типично для теории заговора, что её сторонники, вместо того, чтобы опровергать основные аргументы официальной версии, находят какой-нибудь 126-й по важности пункт и начинают его мурыжить. И тень там неправильно падает, и то не так, и это сомнительно. Тем самым должно как бы возникнуть сомнение и в остальных 125 пунктах.
Тут всё ясно. Я хотел бы о другом.
Я часто упоминаю в историческом контексте синдром сына Чикатило — это когда голова отказывается принять факт преступления совершённого твоей страной. Будь то холокост или катынский расстрел. Преступления вермахта на оккупированных территориях или убийства мирных жителей в сотнях локальных конфликтов нашего века. ССЧ — универсальный механизм. Случай Гюнтера Лубица иллюстрирует его как нельзя лучше.

Говоря о Jaws и невероятном коммерческом успехе этой картины, невозможно не сказать несколько слов о феномене Стивена Спилберга. Переняв эстафету у Хичкока, Спилберг одним из первых понял, что грамотно выстроенная игра с ожиданиями зрителя непременный залог успеха. Восходящий ещё к Аристотелю принцип — змея в шаге от человека ужасает, а змея за стеклом, где она не представляет вреда — завораживает и восхищает. Принцип Аристотеля в Jaws доведён почти до избыточности, до приедания. Но он железно работает.
Второе это маленький человек в роли героя. Ну разве похож шеф полиции Эмити, терзаемый водобоязнью трусливый очкарик-паникёр на героя? Нет, но он отражает зрительские чаяния — именно таков средний зритель. И этот принцип прослеживается и в других картинах Спилберга. Своего рода лесть зрителю.
Третье это весьма конвенциональный киноязык — хронологически последовательное повествование — никаких флэшбэков, снов, мечтаний, параллельно ведомых нескольких сюжетных линий. Нет длиннот, контемплативное согнано на окраину действия. Jaws будто роман, который написан одними простыми предложениями с минимум художественных средств. Все метафоры просты и наглядны, образы героев, ну что там скрывать, статичны почти как в пьесах эпохи классицизма. Благодаря этой простоте, картины Спилберга доступны всем и каждому. Это яркая обёртка, глазурь, которая позволяет автору донести до зрителя внутренний посыл фильма максимально безболезненно.
Сюжетно сначала идёт социально-критическая драма. Мэр Эмити напомнил злодеев из первых двух Рэмб: полицейского, шиканившего бродягу Джон Джея и того дженерала, непрестанно жующего жвачку, который в шкурных интересах отказался от спасения из вьетконговского плена американских солдат.
Однако не начало, а отправка на «рыбалку» с сильной отсылкой к «Старику и морю», вероятно смысловой центр картины. Все три человека на борту представляют три разных мира: капитан-китобой из мира архаики, учёный-океанолог — из мира науки, а шериф этакий простой парень посерёдке. Именно он своей смекалкой и победил акулу. Вот так всё незамысловато.
Великая борьба человека со стихией, каковой она представлена в притче старика Хэма, избавлена Спилбергом от излишних подробностей так, как «Гулливер», «Робинзон Крузо» и другие взрослые книги адаптированы для детей. Добавлено немного щекочущего нервы трэша, разгрызенных пополам туловищ, откусанных рук и сожранных внутренностей из папье-маше. Даже сложно сказать насколько «Jaws» ярмарочная развлекуха, а на сколько художественное произведение. По сути мы присутствуем при ярмарочном представлении уродцев, где помимо самой акулы — ну она прямо Человек-слон — в кордебалете ещё и людишки с их чувствами и эмоциями пританцовывают. Вот, например, сцена с матерью, потерявшей сына из-за бездействия властей. Её монолог достаточно красноречив, но использован до боли просто: шериф получает по мордасам от мадам, хотя виноват-то в случившемся гнида-мэр, из меркантильных соображений не запретивший купание в зоне своей ответственности. Сей факт делает шерифа ещё симпатичнее в глазах зрителя. А он ещё даже не оправдывается! Растяпа, даже узла завязать не может, таблеток от морской болезни набрал с собой, ещё и дезертир — хотел по радио помощь вызвать. Однако, когда прижало, проявил смекалку. Таким, именно таким хочет себя видеть зритель. Да, я трусоват, ни разу не супермен, у меня пивной живот и пучок фобий, но в нужный момент я не подведу. Спилберг и проигрывает перед обывателем эти ключевые моменты их неподведения — и какая разница, если таковой в реальной жизни никогда не наступит?
При всём при этом, когда в пробоине в днище лодки появляется синюшная голова без глаза или когда акула зажёвывает морского волка, как стручок фасоли, испытываешь описанное Аристотелем чувство — ужаса, интереса и заворожённости. Спилберг лихо оседлал аристотелев принцип. И в этом сила «Jaws». И залог принадлежности их к классике мирового кино.
[700x301]
К списку фильмов

Проще всего говорить на языке, когда только начинаешь его учить. Используешь простейшие грамматические формы, словарный запас обозримый, психологического барьера почти нет — ведь никто не удивится, если человек, который только начал изучать язык, сделает ошибку. Все рады любому мизеру, который он выдаст. Его самого новизна подстёгивает, окрыляет — вчера ещё ни бельмеса, а тут вдруг что-то даже балакаешь. Это ни с чем не сравнимое чувство.
Чем дольше учишь язык, тем сложнее становится изъясняться на нём. В это сложно поверить, но это так.
С одной стороны, появляется потребность выражать сложные мысли, а чем сложнее мысль, тем выше риск, что, облекая её в слова, напортачишь. Тут, как во всём — с усложнением возрастает риск ошибки. Поэтому новичка могут понять там, где изучающий язык годы может столкнуться с не(до)пониманием — новичок скажет по-простецки, а спец завернёт загогулину с десятью сложноподчинёнными предложениями и с каким-нибудь редким перевранным фразеологизмом.
С другой стороны, над спецом ещё его ипостась знатока языка довлеет — если новичок радуется любой вставленной к месту банальности, давно изучающий язык будет из кожи вон лезть, чтобы подтвердить своё реноме и планку удержать. И тут неминуемы разочарования...

.
[700x480]

«I don't think there's one word that can describe a man's life.» Citizen Kane.

Воспоминание, к которому я возвращаюсь вновь и вновь. Прихожая однушки. Дедушка Толя стоит опершись слегка локтём о косяк кухонной двери. Мы зашли совсем ненадолго, буквально заглянули, поэтому всё и происходит в прихожей. Дедушка приболел. Ничего странного — он болел. Уже не мальчик. Как никак дело к семидесяти. К тому же дедушка всегда болел незаметнее кошки: придёт хмурый на кухню, заглотнёт таблеточное крошево, запив водой, снова погрузится в кресло, в котором он и здоровый любил сидеть, смотря телек. Так что, если сам он не скажет, что недомогает, то и догадаться бывало достаточно сложно. А уж под лавиной одеял лежащего влёжку я своего дедушку не видел никогда.
В семье часто говорили, что у дедушки больное сердце. Что его однажды даже чуть не сняли с соревнований по бегу, когда врач заявил, что ответственности за его жизнь никто на себя не брать не хочет. Тем не менее, рассказы про дедушкино больное сердце я слушал вполуха. И не только потому, что дедушка, занимавшийся в молодости спортивной гимнастикой и даже участвовавший в соревнованиях в разных городах СССР, в 60 лет на даче родственников крутил обороты так, что рассохшиеся от времени деревянные столбы турника ходили ходуном, но и потому что в семье всегда был перед глазами пример человека с действительно больным сердцем — тётя Валя, бабушкина сестра, перенесшая когда-то на излёте молодости сложнейшую операцию на сердце и ставшая с той поры практически инвалидом. Дедушка же производил на всех впечатление своей удалью, подтянутостью. Стариком он стать так и не успел, а бабушкину сестру пережил всего лишь на неполные два месяца.
Читать далее...

Постоянные читатели моих кинорецензий о 120-ти классических фильмах наверное заметили, что подавляющее большинство фильмов я расхваливаю. Анализирую, но в весьма лестных тонах. Возможно у кого-то сложилось даже впечатление, что мне внятна любая картина, если уж её включили в какие-то там лексиконы и списки. Не признать же собственное невежество, не рассмотрев в сервированном в лавровых листах фильме шедевр?
И вот второй из списка фильм Вендерса и, как уже было с «Himmel über Berlin», сильное неприятие фильма — три часа насилия над собой, чтобы формально видеть всё, слышать всё, дать безнадёжному шанс.
Уже с пролога становится ясно, что Im Lauf der Zeit фильм о кино. И кино единственная тема, которая действительно раскрыта: загибающиеся кинотеатры в глубинке, вынужденные показывать третьесортную порнуху, смешение ремесла и искусства, коммерциализация последнего. Если Велимира Хлебникова называли «поэтом для поэтов», то Вендерс безусловно режиссёр для режиссёров. Суть его — попытка захватить в тенета стиля грубые, необработанные шмотки жизни и дать их не приукрашивая, но компонуя их подчиняясь общей затее, вектору, направлению картины. Отсюда натурализм (справляющий большую нужду по-деревенски главный герой, мелькнувшая зачем-то в начале картины пиписька, мастурбирующий кинщик), невнятная речь персонажей, которых понять довольно сложно, которая очень контрастирует с её же искусственностью. Претенциозность диалогов в Im Lauf der Zeit ещё невыносимей, чем в «Небе над Берлином». От неё портится впечатление даже от казалось бы сильных в драматургическом плане сцен, например, — свидания с отцом. Нагоняется поминутно жизненность, но она подана грубо и без свойственной тому же Фасбиндеру иронии. В итоге, Im Lauf der Zeit досматривал я с огромным трудом — фильм длится почти три часа, ч/б, в центре внимания пустыри и закоулки. Сюжета как такового нет. Одной слайд-гитары и хитов 70 недостаточно. Не представляю как этот фильм мог стать культовым road movie — Easy Rider'у он, на мой непосвященный взгляд, сильно уступает. Конечно, размашисто зачерпнув жизни камерой, Вендерс поймал и парочку золотых рыбок. Например, сошедший с креста и воспаривший Христос. Вообще, эффект реалистичности в некоторых сценах достигал пронзительной силы, но это грубый алмаз в безобразной оправе.
Не сложилось у меня с Вендерсом. Уже второй его фильм из списка досматриваю насилу, с трудом. И всё же, для своего времени картина важная, хоть и несмотрибельная. Это настоящее антикино.
[700x494]

К списку фильмов

Взяв небольшую паузу в просмотре фильмов из списка 120, посмотрел вчера «Человека-слона» (1980) Линча. Когда-то эту картину очень рекомендовал в своих передачах на Эхе Дмитрий Быков, а к его советам я прислушиваюсь — именно благодаря Быкову я открыл для себя Лео Перуца, о котором до того слыхом не слыхивал.
Жестокая ирония и прозрачность метафор в The Elephant Man, пожалуй, главное, на что я обратил бы внимание. То, что ярмарочные уродцы, карлики и великаны оказываются человечнее толпы, а толпа-чернь, в свою очередь, мало чем отличается от толпы-высшего общества — для обеих толп Джон Меррик всего лишь аттракцион. Чернь даже симпатичнее в естественности переживания своих низменных чувств. Интерес у обеих групп нездоровый — и тут как позитивным расизмом (оставим эту скобку открытой).
Мне показалось, что Бортко для своего «Собачьего сердца» взял много из эстетики «Человека-слона»: сначала в голову приходит то, что оба фильма сняты в ч/б, снабжены запоминающейся музыкой, объединены общей темой — что есть человек? Где он начинается и заканчивается? Там и там в центре фигура врача. Представляющего своё открытие. Ставшего благодаря ему ещё более модным. И терзаемого моральными сомнениями. Наконец, общий дедушка — шедевр Мэри Шелли. И ещё одна родовая черта — скепсис по отношению к науке и прогрессу.
Удивительно как ловко фильм переходит из жанра ужасов, которому следует в самом начале со всеми этими таинственными переулками, тревожной музыкой, неизвестностью таящейся за занавеской, в трагедию, которая, в свою очередь, переливается в нечто иное, более верное — смерть с чувством выполненного перед матерью долга. Главный герой прожил максимально достойную в его положении жизнь. И от этого и у зрителя теплеет на сердце. Такую смерть зритель желал бы и себе.
Пьяная толпа, заявившаяся к Джону Меррику, очень напомнила картины Джеймса Энсора. И одну из моих любимых картин Дрезденской галереи — Диогена кисти Йорданса. Те же искажённые пороком морды людей, умные лица животных, твёрдая поступь разума и хитринка в глазах знающего.
«Человека-слона» упрекали в излишней сентиментальности. И этот упрёк отчасти верен, но эта сентиментальность как-то так ловко упакована, настолько к месту, не чета сентиментальности дешёвых мелодрам, что просто диву даёшься. Впрочем, и в «Синем бархате» клише дружно танцуют под дудку Линча, но так что глаз не оторвёшь. И это, судя по всему, почерк мастера.
[700x466]

В недалёком будущем, когда всё человеческое знание и удовольствие переместятся в трёхмерные эмпиреи, появится у наших пресыщенных искусственностью окружающего их виртуального мира потомков мода на старинные блоги. Несмотря на их странный порою совершенно невнятный язык, люди будущего будут читать блоги столетней или двухсотлетней давности, чтобы проникнуться атмосферой эпохи. Бесспорно, что и до нас велись дневники, но только с появлением блогов это явление стало поистине массовым. Кто раньше вёл дневник? Дворянин, университетский профессор, эстетствующий мещанин и его экзальтированная дочь. Всё ценное из оставленного ими уже оприходовали историки, а остальное пошло на растопку у их детей или сгнило в мусорной яме, а может и в нужнике. Нет. С нами другое. Как посланная в космос радиоволна, всё попавшее в интернет обречено если не на бессмертие, то во всяком случае на сон Белоснежки. И настанет день, когда прекрасный принц, устав от искусственных пейзажей и трущего ухо ремешка шлема виртуальной реальности, зевнув пробежит глазами подборку результатов поиска за 2017 год и своим поцелуем вернёт к жизни давно застывшее в частоколе букв в самых паутинистых углах интернета. Не глянуть ли что было ровно 150 лет назад? О чём думалось людям? Плоский формат картинки будет странно смотреться на многогранной и объёмной голограмме. Странной будет казаться и орфография, старомодный шрифт, использование некоторых предлогов (а не «юз нектры придлогз», к примеру). Но сквозь толщу лет даже самая незначительная песчинка будет видеться увеличенной, как обычный когда-то автомобиль спустя определённое количество лет неминуемо становится олдтаймером.
Будут защищаться докторские диссертации, писаться романы, сниматься гало-3D-виртуально-реальные артхаусные фильмы и в основе всего этого будут лежать написанные из тщеславия перед знакомыми, во исполнение подспудных или открытых пороков, ради заработка, скуки или самоинсценировки блоги. И первый всполох истерии случится тогда, когда в относительно почтенном возрасте умрёт первый человек, который был в социальных сетях и вёл там блог всю свою сознательную жизнь.

Немного онтологии с утреца. ФМД отвергал социализм, заявляя устами одного из своих героев, что каким бы продуманным и правильным ни был рай на земле, человек по своей глупой воле захочет пожить. Ergo все эти попытки человека обучить и обтесать обречены в конечном итоге на поражение в виду изначального грехопадения и т.д. Море примеров из литературы: от «Собачьего сердца» Булгакова до «Выигрышей» Кортасара большинство за право «пожить по своей глупой воле» и против натаскивания и обтесывания человека. Вот и сегодня любая критика условно «левых» инициатив зиждется на этом постулате (в большинстве своём без грехопадучих заморочек) о необучаемости человека: леваки нас лечат, чтобы мы больше тофу ели, свет по-пустому не жгли, на работу, растрясая целлюлитные ляжки и пивные животы, на велосипеде, на крайняк на трамвае, а если уж припрёт на машине, то только вчетвером дабы оправдать выбросы в атмосферу CO2. Тут машут друг другу ручкой либерал и левый, объединённые только общим врагом — скрепами. Только либерал желает освободить человека от вериг традиции, чтобы он действительно мог по своей глупой воле пожить (глупость тут надо понимать именно как несоответствие каким-либо навязанным нормам и табу), а левый — чтобы заместо или, в умеренном варианте, помимо традиций патриархальных навязать — давайте называть вещи своими именами — именно навязать ему правила иные: минимум морковка в день, сознательность в выборе стиральной машины, добровольный отказ от ненужных перелётов, налоговая солидарность с аутсайдерами общества и проч. Безусловно крайне редки чистые типы — в человеке запросто могут совмещаться различные элементы обеих систем ценностей. Всё это чрезвычайно подвержено эмоциональным и иным воздействиям. Но в целом вырисовывается именно такая картина.

Я являюсь приверженцем идеи о том, что попыток воспитания человека оставлять всё же нельзя, однако делать это нужно очень тактично, постепенно, не опуская рук из-за неудач. Хотя некоторые наблюдения ставят меня в тупик.

Например, есть светофоры. По идее то, что люди даже зная, что переходить дорогу на красный опасно, всё равно так поступают говорит нам о необучаемости человека как вида. Мне возразят, что как раз об обучаемости такое поведение и говорит — ведь переходящий дорогу на красный человек научился оценивать риски и просто принимает в расчёт риски отличные от минимальных значений. Решает по фактической погоде, как говорят в других случаях. (Если бы у меня был выбор единственного навыка, который усвоят мои дети, то я бы выбрал именно навык объективно оценивать риски. Но это к слову). Мне же кажется, что тут самое время привести слова Шерлока Холмса, что исключения рано или поздно ведут к тому, что правило больше не действует. Значит, сама идея светофора утрачивает свой смысл раз такая существенная часть людей его игнорирует. Побеждает принцип «по своей глупой воле» — не оценил верно риски, был сбит так, что ботинки слетели, ну и сам виноват. Естественный отбор. Зато торжествует свобода. Это такое ультралиберальное толкование, но да будет оно мне тут позволено в пылу полемики.

Или ещё пример. Писсуары с функцией автоматического слива. Естественно их внедрили лишь потому, что люди просто ленились спускать воду в писсуаре, а возможно и брезговали прикасаться к кнопке — ведь все её трогавшие только что держали в руках своё хозяйство. Так или иначе, наличие писсуаров со сливом ещё один пример того, что даже перед самыми элементарными правилами человек пасует. Причём пасует не какое-то тупое и необучаемое меньшинство, а существенная, едва ли не большая часть общества. Когда-то Хрущёв бросил молодым художникам, что, мол, вашу мазню мы с собой в коммунизм не потащим. Необучаемую массу же не только в коммунизм, но и в социализм вряд ли дотащишь, раз обыватель не в состоянии спустить воду в писсуаре или побороть свою голубую кровь, взяв в руки ёршик. Шах и мат, господа левые!

Таким навязываемым, но регулярно попираемым правилам несть числа, и напрасно кто-то думает, что в Европе с обучаемостью людей дела обстоят как-то существенно лучше. Правила, успевшие за века застыть в традицию выполняются более или менее последовательно, а новые, внедряемые с острия нынешних представлений о нашей планете, устройстве человека, организации человеческого общежития, саботируются за моё моё.

И снова, исключения рано или поздно ведут к тому, что правило больше не действует — будь то раздельный сбор мусора или же ограничение скорости на автостраде — это всегда верно. В итоге, имеем своего рода перетягивание каната между идеалом свободы, в том числе и правом пустить свою и чужие жизни под откос и идеалом сделать мир уютнее, безопаснее, справедливее. По моему мнению, миру лучше, если ни одна из команд не получает решающего преимущества и канат в своём равнонапряжении и равнорастяжении практически недвижим. До большего я пока своим умом не добрёл и извините, что был тут столь сумбурен и разухабист.

Раньше так бывало, что наткнёшься на хороший фильм по телевизору. В XXI веке на хорошие фильмы натыкаешь просматривая бескрайние сайты вроде Amazon Video или же смотришь насоветованное друзьями. "Датскую девушку" я взялся смотреть с некоторым предубеждением, пообещав поделиться своим мнением с Л. Не то, чтобы я не доверял её вкусу — просто очень уж жарено-сенсационно звучало описание картины в её устах. Фильм о первом транссексуале, решившемся на операцию по перемене пола? Да ещё и снятый частично в Дрездене? Минут двадцать картине Тома Хупера я всё же был обязан дать.

И тут сперва повествовательный стиль. Он стар и добр, как в то время, когда ещё никто никуда не спешил, переводя во время лирических моментов глаза с большого экрана на экран смартфона. Неспешно раскачивающееся действие, которое переваливает с одной сцены в другую. Почти сериальная линейность, никаких флэшбеков, сновидений, сложной символики. Экранизация статьи в Википедии. Точка.

И всё же фильм при всей своей обыкновенности трогает. А трогает он тем, что пальпирует с нарастающей к занавесу энергией зрительскую идентичность. То первое, что мы ещё полуосознанно напяливаем едва начав просыпаться утром и то последнее, что мы отпускаем от себя проваливаясь в сон. И надо сказать, что это ощущение чужих пальцев на собственной идентичности весьма до головокружения болезненно. Конечно, существование транссексуалов — общеизвестный факт, но путь из дядь в тёти для большинства только умозрителен. В "Датской девушке", следуя за героем, мы этот путь проходим. И терзаемся теми же вопросами, которыми терзались она ещё будучи им, его жена, его друг. Имеем ли дело с психическим расстройством? Почти уверен, что даже те, кто твёрдо в этом убеждён вздохнут с облегчением, когда Лили удастся сбежать от пославшего за санитарами доктора, к которому она обратилась за помощью. "Не так!" — мысленно решит даже самый консервативный зритель. Тут мы стоим перед загадкой искусства способного простым воспроизведением существования пробуждать эмпатию. Поэтому картина всё-таки не совсем пустяшная.

Величайшая чуткость, с которой режиссёр и сценаристы подошли к проявлениям сексуальности, избегнув отпугивающей натуралистичности, но и не сгладив углов обжигающего, острого, бьющего наповал. Отвращение, порицание, пристыженность — через все эти стадии проходит зритель, прикипая одновременно к стремительно меняющему образ Айнару. И слёзы подступают к глазам, когда в отчаянии перед силой превращения Лили бросает жене: "Я хотел бы быть им, но его осталось так мало!".

Дрезден в картине дан пунктирно — видом Каналетто при пересечении паровозом, привозящим Лили во "Флоренцию на Эльбе", моста Марии и самой клиникой, которая по сценарию располагается в одном из "эльбских замков" (Лингнершлоссе?) Выбор места показался мне примечательным, хотя не думаю, что создатели фильма знали об истории воды для полоскания рта "Одол" и музее гигиены, организованном на средства Лингнера.

Финал с улетевшим в небеса шарфиком показался мне каким-то совсем уж наивным и попсовым, но предшествовавшая ему сцена смерти, возможно за счёт проникновенной актёрской игры, стала прекрасным заключительным аккордом этой странной, будоражащей, но при этом столь простецки поведанной истории.
[700x454]

Это цитата сообщения televators Оригинальное сообщение

03 Buch (Кухня дьявола)

Сэйити Моримура - Кухня дьявола (1981)

(Seiichi Morimura -  Akuma no Hoshoku, англ. The Devil's Gluttony)

[показать]

Как вы думаете, чем может заниматься организация с названием "Главное управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии"? "Отряд 731" вам о чем-нибудь говорит? Там, например, производили фильтры по очистке воды. А еще проводили опыты на людях.

Об этой книге я узнал давно и в каком-то несерьезном контексте, поэтому считал ее чем-то вроде страшилок в духе "Ликов смерти". Но недавно я вспомнил о ней, решил выяснить, о чем же именно идет речь и, погрузившись в материал, открыл для себя новые глубины человеческой жестокости.

Хотя о жестокости говорить даже как-то неудобно. Вся деятельность отряда была настолько организованной и научно обоснованной, что там не было места для жестокости, был только холодный расчет и тяжелая работа.

Добились этого банальным расчеловечиванием подопытных. Это были не китайцы, русские, корейцы и американцы, это были даже не люди, это были "маруто". Или просто - "бревна". А опыты проводились во славу Империи. Никаких моральных трудностей.

Сэйити Моримура, известный японский писатель (его, кстати, можно найти даже в твиттере), провел огромное расследование, несколько лет собирал материалы, путешествовал, встречался со свидетелями тех событий и опубликовал в 1981 году эту книгу, описывающую деятельность "отряда 731" с конца 30-х годов и его дальнейшую судьбу в послевоенное время.

Человека, знакомого с историей 20-го века, сложно удивить происходившими на протяжение этого столетия ужасами, зверствами и дегуманизацией. Но "отряду 731" это удается.

Автор не смакует подробности проводимых опытов, но и краткого их описания достаточно для желания немедленно отложить книгу. Заражение всевозможными болезнями, отравление ядами, опыты по обморожению конечностей, замена крови на лошадиную, вскрытие живого человека, бомбардировка бактериологическим оружием на полигоне, ампутации, обезвоживание. Этот чудовищный перечень можно продолжать долго.

Отдельно стоит упомянуть главного "дьявола", вдохновителя и руководителя этой системы, Сиро Исии. Карьерист, изобретатель (он создает качественные фильтры для очистки воды, а во время работы в отряде - уникальные керамические бомбы), врач по образованию, милитарист и коррупционер (он даже был отстранен от работы в отряде, но возвращен в 1945-м году). Он имел неограниченную власть и силу убеждения. Даже после его смерти он оставался непререкаемым авторитетом для бывших участников "отряда 731".

Книга читается не очень легко и не только по очевидным причинам. Автор прямо говорит, что эта книга для сохранения памяти. Это сказывается на тексте. Он больше напоминает расследование. Вы узнаете имена руководящего состава, их звания, примерное количество, хронологию событий, расположение корпусов и так далее. Это важный документ, это закрашивание белых пятен на карте истории. Автор добирается даже до протокола допроса Сиро Исии американскими военными.

Книга разделена на две части. Первая часть посвящена истории отряда, злодеяниям, происходившим в нем. Эта первая часть была даже экранизирована китайским режиссером в 1988 году ("Man behind the sun" - Китай, Гонконг, 1988 г.). Я не могу советовать смотреть этот фильм. Потому что... ну как можно советовать посмотреть фильм, в котором реальные патологоанатомы вскрывают ребенка. Но если вы по какой-то причине решили разобраться в этих событиях до конца и ощутить атмосферу того ада, то фильм может заменить первую часть книги, поскольку снят он буквально дословно. Особенно хорошо удалось передать рутинность процесса. Утром на работу, потравили газом маму с дочкой, сравнили время их смерти с голубиным от

Читать далее...

Это цитата сообщения murashov_m Оригинальное сообщение

Un amore cosI`grande - Mario del Monaco - с 8 марта!

Un amore cosI`grande - Mario del Monaco - с праздником 8 марта!

Un silenzio breve e poi
In fondo agli occhi tuoi
Bruciano i miei

Пока ещё есть мужчины, полагающие в разных контекстах женщине здесь не место или не женское это дело, празднику сему быть!

Ещё несколько соответствующих дню песен на разных языках:Читать далее...

Я всегда с сочувствием относился к Николаю II. Внушаемой жертве кликушествующих проходимцев, проправившей в анабиозе и навлёкшей горе на себя и своих домочадцев. Лучшая фотография его — с царицей в одеяниях XVII века, сделанная, кажется, в 1913-м, юбилейном для Романовых году. В ней чувствуется, что августейшая чета осталась в России довеском от каких-то далёких времён. Всё очень красиво, но совершенно пусто. У тебя крестьянский вопрос не решён, а ты каким-то костюмированным фотошутингом занимаешься. И так почти всё у последнего — ему от старухи Клио всякое лыко в строку.

С другой стороны, когда ППП брался высмеивать кровавого Николашку, меня брала оторопь. Если у Николая II руки по локоть в крови, то как обстоят дела у Сталина с Лениным?

Но вот чего последний самодержец российский совсем не заслужил, так это прилюдной экстатической любви Поклонской и всего театра абсурда вокруг этого вневременного романа.
То Поклонская выходит с портретом своего хабиби на акцию "Бессмертный полк".
То Поклонская защищает своего хабиби от клеветнических измышлений режиссёра Учителя.
Теперь вот вообще какой-то Пелевин пошёл: фраза у депутатки бюст замироточил наверняка останется в веках символом сегодняшнего сюрреального времени. Когда начинает представляться, что весь сыр-бор только для того, чтобы было что обсуждать Белковскому и Невзорову в "Паноптикуме" на ///.

И ведь понятно почему в России нет больше сатирического шоу нормального. Раньше были "Куклы", "Итого", потом уже в эпоху интернета проекты вроде "Бремени новостей", а потом вдруг разом штиль. Чтобы шутить требуется пространство для утрирования, место гиперболе вытянуться в полный рост. А когда возможно абсолютно всё, любой трэш, любой угар, любая комбинация случайных элементов и всё доведено до абсурда, то какие уж тут шутки. Сама жизнь замещает шутку. Вот можно было бы пошутить над Поклонской, нарисовав карикатуру, как она получает сообщение, что замироточил бюст Николая и срывается с заседания Думы в аэропорт. Но это была бы карикатура в... другой стране. А тут что может карикатурист? Телесатирик? Его обогнали не догнав.
[250x350]