• Авторизация


О баттле 18-08-2017 11:13


Вчера поглядел успевший стать легендарным баттл Oxxxymiron и Гнойного. Хотя ce n'est pas ma tasse de thé, но хотелось, как говорится, быть в тренде.
Что ж, посмотреть стоило, чтобы составить впечатление. Такая интересная смесь между диспутами античных риторов, КВН'ом и бычкой за школой в восьмом классе. Особое действо, которое безусловно представляет определённый интерес.
Местами чрезмерная закодированность текстов там, где это не несёт никакой специально смысловой нагрузки. Объясню: когда кодируются отсылки, например, к Данте или Ночам Кабирии, то это прекрасно/замечательно. Потомки оценят. Когда кодируется (Procul este, profani) кто с кем когда подрался и кому дорогу перешёл и прочая бытовая, известная лишь узкой группе фанатов информация, то это цементирует группу, но одновременно и замыкает её. Всё потому, что большинство аллюзий, отсылок и намёков просто остаются нерасшифрованными. А любая закодированная, но непонятная информация порождает скуку.
Если Oxxxymiron выстраивал свои раунды композиционно, удивлял смелостью сравнений, почти не чернушничал, то второго парнишку можно было слушать только как матного частушечника — а какая ещё похабщина придёт ему в голову? Было ощущение, что всё десятилетиями носимое на языке одной средней школой вдруг сжалось до неимоверной концентрации в поток скабрезных, садистских стишков. Это действительно такой лингвистический гной, вышедший из самых низких прыщей русского мира, русского языка, где подворотня далеко не последний минус-уровень.
Его оппонент может быть своеобразный, но поэт. (Чего поэзия только не видела?) А вот этот самый гнойный — закусивший удила юморист, решивший ассамбляжем гнусностей и ходульных шуток с плакатными рифмами компенсировать отсутствие какой-либо глубины и любви к языку.
комментарии: 13 понравилось! вверх^ к полной версии
О ещё одной перекличке 15-08-2017 11:20


"Es ist daher folgerichtig, dass er in der Nachkriegszeit zunächst die in der deutschen Bevölkerung populäre These einer grundsätzlich guten, aber von ihren Führern - allen voran dem geistig verwirrten Adolf Hitler - verratenen "national-sozialistischen Idee" verteidigte. So meinte in einer Umfrage des Meinungsforschungs-Instituts Allensbach noch lange nach dem Zweiten Weltkrieg eine Mehrheit der Deutschen, dass der National-Sozialismus "eine gute Idee" gewesen sei, die "einfach nur schlecht ausgeführt" wurde."

Vadim Oswalt: "Nur ein "Schlachtruf des Ritts gen Osten"? "Volk ohne Raum" von Hans Grimm (1926)" in:Literatur, die Geschichte schrieb , hrsg. von Dirk van Laak, Göttingen (Vandenhoeck & Ruprecht) 2011, S.201.

Вот почему он [Гримм] первое время после войны поддерживал популярное среди немецкого населения мнение о в основе своей хорошей, но преданной вождями, прежде всего душевнобольным Адольфом Гитлером, национал-социалистической идее. Так по результатом опроса алленсбахского центра по изучению общественного мнения большинство немцев даже годы после войны полагали, что «национал-социализм был хорошей идеей», которая всего «лишь плохо была воплощена в жизнь».

Что-то мне напоминает. Хотя нет, нет и ещё раз нет. Эти вещи нельзя сравнивать. Потому что это совсем другое дело.
комментарии: 4 понравилось! вверх^ к полной версии

О книгах 13-08-2017 22:17


Я очень плохой советчик. Редко когда попадаю во вкус одаряемых мною книгами. Наверное, потому что дарю то, что понравилось мне. В расчёте, что и других впечатлит. Эх, это ж какая близость душ-то нужна, чтобы прицелиться и попасть? Была у меня когда-то с другом схожая внутренняя частота. Когда-то И. звонил мне, дочитав «Воскресенье» поделиться впечатлениями. Много ли сейчас так звонят? Посылают в мессенджер два-три ржущих колобка, получают колобка от хохота зарыдавшего — и поговорили.

Давно уже так получается, что кирпич, который у меня идеально ложится в башенку прочитанного, оказывается ни к селу ни к городу моим друзьям и знакомым.

Ладно, вот пресловутый список (без какой-либо градации внутри) десяти книг, которые я бы взял на необитаемый остров и читал до тех пор, пока не закончатся галеты:

Томас Манн «Волшебная гора»
Владимир Набоков «Дар»
Овидий «Метаморфозы»*
Шодерло де Лакло «Опасные связи»
Оноре де Бальзак «Лилия долины»
Марсель Пруст «В сторону Свана»
Лео Перуц «Шведский всадник»
Хулио Кортасар «Выигрыши»
Джон Стейнбек «Благостный четверг»
Лев Толстой «Анна Каренина»

* во французском прозаическом переводе. Уж очень он красив.

Заметно, что полно нафталинной классики. Впрочем, всё это книги (не хочется использовать похабный оборот Ильича) глубоко меня перекопавшие или же глубоко тронувшие, сыгравшие важную роль в моём формировании и в формировании моего вкуса.
Заметно, что нет совсем стихов. Но в том-то и дело, что нужные у меня в голове, а раз не в голове, то и на острове им делать нечего.

Нон-фикшена не хватает в списке — не хотел совсем уж мешать всё в кучу. Впрочем, если бы припёрло, то взял бы только Герцена.

Я — не Бернар Пивó, поэтому если какой-то гениальной с вашей точки зрения книги в списке нет, то это значит, что я её, вероятно, просто ещё не прочёл.
комментарии: 12 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "The Matrix" 13-08-2017 21:35


Зритель насмотрелся наидобрейшего мочилова уже к началу 90-х годов. Закат эры боевиков ознаменовал провал в прокате нескольких особо отвязных фильмов вроде третьего Рэмбо. Даже в абсолютной классике жанра, Commando (1985)* уже прослеживается переход из трагического в смешное — многократно повторяемое смертоубийство перешло из смыслового центра повествования, где оно царило в детективном жанре, на периферию, став атрибутом, как знакомство на танцульках в мелодраме. Одной из причин этого стала утрата веры людей в осмысленность приносимых на экранах в жертву сотен людей, переработанных пулемётами в компост и литры компота бутафорской крови. Враг уходящей эпохи, вьетконговец, коммунист, советский, чьё изрешёчивание ещё могло воодушевить и заставить болеть за «силы добра» особо патриотичных звёздно-полосатых смотрельцев в нач. 80-х, на новом витке «холодной войны», с началом пьерэстуойка утратило всякий смысл. И тогда на пост мишеней окончательно заступили роботы, зомби, терминаторы, инопланетная нечисть — словом, те, кого не жалко. Высшее проявление этого феномена — эстетизация выхолощенного насилия прошлого (от фильмов с Брюсом Ли до гангстерских картин вроде Славных парней) в «Матрице». Так шедевры ренессансной живописи, выполнявшие когда-то сакральную функцию по римским да флорентийским церквям, висят сегодня по музеям. Такое же отчуждение с насилием и в «Матрице». Хотя скорее, как и во многом в отношении этого фильма, следует говорить о констатации этого отчуждения, которое случилось задолго до 1999 года во всяких компьютерных играх вроде Doom.
В «Матрице» мочилово эстетизировалось (боюсь ошибиться, но по-моему, в отличие от рукопашного боя, стрельба-молотьба до тех пор была допустима разве что в контексте эстетики отвратительного — фашизм не успел снять фильмов, прославляющих массовые расстрелы), избавившись от шлейфа (само)иронии, сопровождавшего его до той поры в кино. На этом постмодернистском параде выкатили всё самое современное и броское оружие: философско-религиозную структуру, эстетику компьютерной игры, клиповость, попадание в нерв информационного общества с только-только выходящий в мировом масштабе интернет. В общем, козырнули всем тем, чем у нас уже не первое десятилетие кормится Пелевин. В промежутках между мочиловым зритель должен ломать голову в лучших традициях притчи о китайском философе и бабочке, в которую тот превратился во сне. В такой философской комнате смеха можно дневать и ночевать — скучно не станет. Тем более, что любители конспирологии сами обманываться рады. А маршрут взять палестинский двухтысячелетней давности. Вот оно, долгожданное воплощение мечты человечества о новозаветной легенде, но без ослов, пальм и сандалий!
Главный вопрос, который ставит Matrix — а есть в этом фильме хоть что-то оригинальное? Нет, всё нахватано, переупаковано и выдано аккурат к концу века. Чем богаты, тем и рады. Но мир содрогнулся. Мир любит компиляции, highlights, лучшее. А оригинальность скорее преграда на пути к ломящимся от лаве кассам. Человек встречает знакомое отдельно, но собранное вместе и расплывается в улыбке узнавания. Гениально! Для слышавших звон. А по гамбургскому счёту?
Imitatio artis и вовремя вытряхнуть из рукава такое кинцо всё же дорогого стоит. Я помню реакцию моего поколения на Matrix — обратись к поколению на его языке, возьми за основу извечное, реактуализируй древние притчи — и культовый статус у тебя в кармане. Особенно, если элегантно объявив видимый мир фикцией, обессмыслить великие нравственные вопросы, заманив и заменив их вторичной проблематикой взаимоотношения машин и людей.
Сбитый поездом, как сбитый грузовиком во втором Терминаторе полицейский-студень — злая машина и поделом ему! И никаких тебе угрызений совести. Клевота же! Я смотрел в оба, но никакой нравственной проблематики сравнимой с Blade Runner я не разглядел. Всё заслонил парад фокусов и, конечно, в белом венчике из роз... И всё же фильм попал в список по праву — наверное ничто так точно не иллюстрирует l'ère du vide**, которую мы проживаем.

* Главного героя которого тоже по совпадению звать Мэтрикс.
** «Эра пустоты» — название одной из главных работ французского философа Жиля Липовецки о постиндустриальном обществе.
[600x248]
К списку фильмов
комментарии: 3 понравилось! вверх^ к полной версии
Марк Солонин: «Две блокады» 11-08-2017 12:32
solonin.org/article_dve-blokadyi

Интересные и печальные размышления Марка Солонина об одной из самых трагических страниц нашей истории.
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии
Об актуальной статье Л. Н. Толстого 08-08-2017 10:39


На пике трагических событий трёхлетней давности во многих западных газетах стали появляться экспертные оценки, указывающие на внутреннее родство столь взбаламутившей мир внешней политики РФ «послесочинского» периода с представлениями и принципами в отношениях между странами в сер. XIX-нач. XX вв, когда страны предъявляли друг другу территориальные претензии, выдвигали своих претендентов на заманчивые престолы и келейно чертили новые границы для соседних, строптивых государств.
Из той эпохи, когда всерьёз обсуждалась война между двумя братскими народами — английским и американским — обращены к нам, нежданно столкнувшимся с рецидивом давно, казалось, обузданной болезни, эти мудрые размышления Льва Толстого:

Ослепление, в котором в наше время находятся народы, восхваляющие патриотизм, воспитывающие свои молодые поколения в суеверии патриотизма и, между тем, не желающие неизбежных последствий патриотизма — войны, дошло, как мне кажется, до той последней степени, при которой достаточно самого простого, просящегося на язык каждого непредубежденного человека, рассуждения, для того, чтобы люди увидали то вопиющее противоречие, в котором они находятся.
Часто, когда спрашиваешь у детей, что они выбирают из двух несовместимых вещей, но которых им обеих очень хочется, они отвечают: и того и другого. Что хочешь: ехать кататься или дома играть? И ехать кататься и дома играть.
Точно так же отвечают нам христианские народы на поставленный им жизнью вопрос: что они выбирают из двух: патриотизм или мир? Они отвечают: и патриотизм и мир, хотя соединить патриотизм и мир так же невозможно, как в одно и то же время ехать кататься и оставаться дома.

[700x475]
Продолжение
комментарии: 1 понравилось! вверх^ к полной версии
Вопрос на засыпку 07-08-2017 10:21


Чему посвящены данные плакаты, которые начали размещать на этой неделе в Дрездене?
[400x300]

На всякий случай даю перевод, хотя он особо к разгадке не приблизит — «Гладить идите в зоопарк, а не в Нойштадт [район Дрездена]».

UPD: 8.8.17

Теперь уже можно раскрыть тайну: Нойштадт — молодёжный и неформальный район, где кипит ночная жизнь. Кафе, бары и клубы работают практически круглосуточно. Поскольку эта часть Дрездена в войну мало пострадала, то здесь сохранилась старая застройка середины-конца XIX века, со сравнительно узкими улицами и тротуарами. Следовательно и трамваю приходится протискиваться, останавливаясь на порой довольно спартанских остановках. На одной из них, в самом эпицентре ночной жизни, молодёжь сидит развалясь на бордюре в метре от трамвайных путей и взяло моду трогать подъезжающие вагоны. Теперь город грозится совсем отменить этот трамвай в ночные часы, ибо из-за тесноты и неразберихи высок риск, что кому-нибудь переедет ножки, как в сказке про Айболита или голову при попытке погладить сие громоздкое и «многоочитое» транспортное средство.
комментарии: 16 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "Some like it hot" 06-08-2017 12:15


Не признать очевидное всё же нельзя — вряд ли отыщется человек, не смотревший «Some like it hot» и не предававшийся видимой беззаботности весёлого сюжета. Так смотрел его в детстве и я. А вот вчера пересмотрел в рамках, и понял, что фильм, при всей лихости юмора, «Квартире» уступает. И я даже не могу уловить в чём конкретно. Вроде бы, если мысленно убрать в сторону очень удачно возведённую во вторую степень чехарду с переодеваниями (во вторую, потому что удался сплав гангстерского и водевильного), то останется фильм о «великой депрессии» и ясно почему, несмотря на всю фривольность, фильм всё-таки пустили в СССР. Будто сошедший с советского плаката о капиталистическом мире музыкант, бредущий в тоненьком пальтишке в метель — ну как было такое не ухватить? Всё это смешно, да не очень — вон как живут творческие в цитадели капитализма. За всякую соломинку приходится хвататься. Даже бабами переодеваться. А участь женщины там? Не человека труда осчастливить, а найти миллионера. Хорошо, что хоть в финале дурочка делает выбор в пользу нуждающегося актёра, хоть и не целиком избавившегося от идеологических заблуждений. Ругавшие фильм за распущенность тогдашние критики в каком-то смысле были правы. Это вовсе не тот образ страны, который американцы в 1960-ые годы желали показать русским. Пик противостояния, а тут как раз картина о 1929 годе! Годе предколлективизационном! Годе кризисном! Т.е., когда впервые с революции снова так очевидно разошлись стрелки двух локомотивов — их и нашего. У нас назревал «Второй октябрь», «победа социализма в деревне», а у них капитализм на кризис — классовая борьба на фашизм. И если смотреть фильм Уайлдера с таких позиций, то начинаешь понимать, что перед нами идеологическая бомба, ещё более мощная, чем «Квартира». Думаю, что Уайлдеру повезло, что сенатор Маккарти уже не правил бал.
Музыкант — камертон общества. В том обществе, которое показано в фильме, всем заправляют мафиози, гангстеры. Они сами выясняют отношения между собой, вершат суд. Государство в лице полиции показано бессильным защитить музыкантов. Какой вывод должен был сделать советский человек, посмотрев картину, который, к тому же, чётко ассоциировал побег в женском платье с бегством Керенского из Петрограда в октябре 1917, кстати, в машине американского посольства (хотя вся эта история с Керенским и была выдумкой)? Правильно. Что простому человеку приходится прятаться, бежать, унижаться, чтобы спастись в капиталистических джунглях. Идти на поклон к богачам. Вся финальная сцена спасения могла читаться только в подобном ключе. Итого: в Америке только миллионерам живётся относительно безопасно. Принадлежи к господствующему классу или сдохни. Отправляясь к себе на завод утром после просмотренного накануне кина, простой фрезеровщик должен был подумать: «ну я-то ещё неплохо устроился!» В образе Sugar Kane воплотились представления о капиталистическом обществе, заманчивом, сладком, но дуримом эксплуататорами. Осталась бы семья Ковальчик в социалистической Польше или, что более соответствует времени действия фильма, перебралась бы в СССР, разве так бы сложилась жизнь юного музыканта? Нужды бы не знала, поступила бы в музыкальное училище или пела в самодеятельности, выступая с ансамблем народной песни (для академической музыки голосок маловат). Осчастливила бы простого парня, рабфаковца или даже работника органов. А так мечется между деклассированной богемой и бандитами с мечтой выгодным замужеством преодолеть классовые барьеры. И опять зритель должен был покидать кинозал с вожделением к красивому, но косному миру чистогана и растления, пройдя мимо картины как мимо падшей женщины, к которой испытываешь одновременно и влечение, и презрение, и жалость.
А все эти гендерные намёки, смелые вылазки против ханжеской морали его, вероятно, даже и не привели к задумчивости — всё шло по категории их нравы, никакой связи с повседневной жизнью людей, где все, кто охотно переодевался в женские платья, проходили стационарное лечение вдалеке от бодрой массы трудящихся. Поэтому американского консервативного критика фривольность в вопросах пола встревожила сильнее. В Штатах назревали 60-е, на вершине вулкана уже потряхивало и то насколько комфортно обоим парням в женских платьях, в женской шкуре не просто шутовской керенский, а предвестник серьёзного сдвига, сексуальной революции, которая пришла вместо столь ожидаемой коммунистами социальной. Очередной неправильный, немарксистский выбор, который должен был убедить товарищей в Москве, что глупый страждущий обыватель, даже встрепенувшись, никогда не сделает правильный выбор, не выбьет у эксплуататоров средства производства. Без руководящей роли партии этих дурачков не осчастливить. Иначе они так и будут мечтать о женихе-миллионере, прожигая молодость в компании тунеядцев.
Оба уайлдеровских шедевра образуют неплохой
Читать далее...
комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии
Эстафета народов 03-08-2017 23:25


Покажите мне того мифического негритянского писателя, учёного, лауреата Нобелевской премии. А таковых просто нет! И не надо сюда надутые щёки старины Луи приплетать с глазами-бильярдными шарами. Он-то может и молодец большой был и замечательно на трубе гудел, но статистика упрямая вещь — хоть кол на голове ей теши! А по ней негры объективно до обычного человека не дотягивают.

Совсем другое дело арабы. Арабы — арийцы Африки! Когда европейцы античными рукописями дырки по грязным землянкам затыкали, арабы бережно переписывали сочинения Аристотеля. В Европе кастрировали Абеляра, а арабы совершали открытия в астрономии и математике, похлопывая по караваеподобным бёдрам жгучих танцовщиц в своих шатрах. Да что там — алгебра, алкоголь — всё это арабские слова. Именно с ними связано влечение людей на загадочный и чувственный Восток. Тысяча и одна ночь, семьдесят девственниц, сорок разбойников. Всё это манит и даже малаец на тропических островах раскачивается в такт протяжному воплю хабиби.

А с другой стороны, арабы первые на роль подрывников. И от этого факта не отмахнуться! Женщина у них что-то навроде дорогих причиндал, типа породистой морской свинки. Впрочем хуже — после морской свинки всю ванную не моют водой из шланга. За тысячу лет ничего не изменилось — как были злобные фанатики головорезы, так и остались.

Взять лучше, например, цыган — они хотя бы христиане. Само их раздольное существование есть вызов другим народам: пока те лишь трезвонят о свободе, цыгане живут ей, не привязываясь ни к чему, кроме, разве что, языка. Вот откуда чёрная зависть к ним, открыто гонимым и ненавидимым, но в тайне же обожаемым. Широкая песня под гитару, неподражаемая удаль.

И всё-таки там, где скажут «цыган», жди беды! Будут наркотики. Будет воровство. Будет иное безобразие. Вечно грязные скитальцы по вокзалам, с охапкой чумазых детей одетых не по сезону, но всегда одинаково. Рука в чужом кармане, провод в чужом трансформаторе.

То ли дело евреи — эти скитальцы попусту песен не горланят, а если песня у них, то сразу Песней. Где евреев привечали, там сразу дела в гору шли, учёные новые элементы открывали, небоскрёбы до звезды доставали, а откуда гнали (Испания, Рос. Империя, «Третий Рейх») — то там вскорости огонь, труба и медный таз случались. Это ж надо — своего бога половине мира втюхать! Коммунисты вот попробовали, да чуть пупок себе не надорвали, а у евреев получилось. Это тот случай, когда список великих людей одного народа может превысить таковой же всех остальных племён на земле.

И всё-таки евреям одно дело мастерски удалось — дискредитировать оппонентов их спеси и притязаний! Скажи где в приличном обществе, что капитал-то мировой хоть башкой об стенку бейся, хоть что, а еврейский, так сразу пришпандорят клеймо антисемита, а с ним после Алоизыча ходить некомфортно. Не любить евреев запрещается — только пикни! Зато им превозносить себя в чувачков под боком у бога дозволяется. Теперича весь мир перед ними на цыпочках ходит, профит вышибают из любого дела. А за любым делом надувательство скрывается. Потому что заведено так у них — ростовщические деньги из воздуха, из него же у них всё остальное.

Вот русский народ — он работящий, доверчивый, но не доверчивостью лоха и идиота, а как наивное и прекраснодушное дитя, не расстающееся ни за что с верой в сказку. Русские всюду найдут выход, дырку в заборе, чтобы не платить за вход. А наши умельцы, для которых никакой запорожец не безнадёжен! Левши и Кулибины, которым вечно не до патента, отчего все лавры достаются изворотливым хитрулям-макарони! Чужой земли мы не хотим ни пяди — все сами напросились под угрозой истребления, а потом, мол, сами с усами. Русский долго запрягает — а до Лиссабона по оперативным планам едет две недели. Тронь нас хорошо — расцелуем в дёсны, а с какими неприглядными намерéниями — все косточки перемелем, мука будет.

И всё-таки русские... посмотрите на их деревни! Мужики пьют, старики еле ноги волочат, бабы в сорок уже колченогие старухи. Избы кривые, вросшие в землю, всюду гниль, внутри сырой кислятиной воняет. Крысы снуют ночами. А коту хоть бы хны — греется на солнце, падла, обязанностями своими прямыми пренебрегая. Знает, что миску объедков своих получит, вот и халтурит! Так и народ! Всюду очковтирательство, внешнее благолепие и начёс эрогенных зон геополитического влияния, за красивым фасадом трухлявые балки, протекающая крыша, кипятильник в ванной и аварийный аврал, авось и проводка на соплях. Народ-богоносец, рушивший храмы, а теперь выстраивающийся в очередь поклоняться фейковым мощам. Карта страны в сыпи закрытых заводов и бедствующих моногородов, а ему хоть бы хны — зато землицы не хватает. Да всё о братишках, томящихся в вашингтонском иге думает, о неграх в Париже, о турке в Италии думу думает. Музыка, литература, живопись — всё в Европе наворовано. Глинка, Гоголь, Брюллов в Европе дольше жили, чем в России. Остальные все — кого ни возьми, на русской службе. То бишь за царские деньги у двора на
Читать далее...
комментарии: 12 понравилось! вверх^ к полной версии
О двух мирах 01-08-2017 17:58


Есть мир запретов и мир нарушения запретов. Следование запретам и нарушение запретов одинаково приносят удовольствие. Одно из важных нарушений запретов это нарушение запрета на следование запретам. Многие этого не понимают и носятся даже сегодня с идеей запрета запретов. Отчего авторитарная кошка будет бесконечно кусать себя в хвост. Многие не отдают себе отчёта в том, что, наряду с удовольствием нарушения запрета, необходимо институционализированное удовольствие запрета. В идеале у каждого должен быть выбор какому пути следовать, как при выборе в других областях жизни: от категории на порно-сайте до фасона одежды и профессии. К этому идеалу стремятся прежде всего на Западе, хотя и там есть фракция запретов (упоротые традиционалисты католического, националистического или исламистского толка) и нарушения запретов (леваки, либертарианцы латынинского толка), которые не понимают, что попытка навязать свой выбор получения удовольствия другим нарвётся лишь на их сопротивление. Запретить запрещать и запретить — два равно соблазнительных полюса, к всякому дрейфу к которым любое правительство должно относиться крайне настороженно.
комментарии: 8 понравилось! вверх^ к полной версии
О трилогии Владимира Войновича "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина" 29-07-2017 00:30


[160x256]
[160x256]
[160x256]
Самый первый и, вероятно, важный вывод, который делаешь при чтении всей трилогии о Чонкине это то, насколько три её составляющих романа разнятся между собой, прежде всего, конечно, первые две книги и заключительная, написанная годы спустя часть трилогии. Пожалуй, разница в них едва ли не такова, что можно было бы подумать, что речь идёт о неавторских продолжениях — традиция заложенная ещё «Дон Кихотом» — романом, который «Чонкин» на свой манер переосмысляет и с гордостью напоминает. Столь же велика пропасть между миром, окружающим славного идальго с замусоренными рыцарскими романами мозгами и тем, в котором живет и выживает Чонкин. И из этой пропасти и проистекает удивительным образом всё смешное в романе. То смешное, что часто застилает при разговоре о книге Войновича все остальные её замечательные качества — невыкристаллизовавшееся ещё в силу малости времени, прошедшей с выхода книги. Ведь и «Дон Кихота» читали поначалу лишь как приключения двух блюющих друг на друга недотёп.
Первая и самая читаемая часть трилогии — самая легковесная, потому и популярная. Пресловутый роман-анекдот. Череда уморительно смешных, очень дон-кихотовских ситуаций, в которых здравый смысл скребётся по безузмию ̶р̶ы̶ц̶а̶р̶с̶к̶и̶х̶ ̶р̶о̶м̶а̶н̶о̶в̶ коммунистических писаний, воплощённых в жизнь на 25 году после после Октябрьской революции. Помнится, Набоков, говоря о князе Мышкине, иронично указывал на его далёкого внука — героя Зощенко — бодрого дебила, живущего на задворках полицейского тоталитарного государства, где слабоумие стало последним прибежищем человека. Неотмирасеговость прослеживается, конечно, во всех трёх случаях (тут же и смех), но, если Мышкин — Христос, то Чонкин, разумеется, языческий персонаж. Недаром эта его любвеобильность, кривоногость и любовь сытно поесть и крепко выпить. Настоящий сатир! Тут контраст с вечно перековывающей и квази-продолжающей «просвещенческий проект» по выведению человека будущего советской властью вышел сильнейший!
Ясно, что такой персонаж не может действовать ни в каком другом контексте, окромя сказочного, мифологического. Посему мне представляется вернее определить, хоть и вопреки мнению автора, «Чонкина» не как роман-анекдот, а как роман-сказку (или миф). Отсюда следования сказочному нарративу (например, когда нюрина слеза «оживляет» Чонкина или знаменитое «направо пойдёшь — коня потеряешь», выраженное в мыслях Чонкина, что, мол, что ни скажи на суде, что ни сделай, хоть то, хоть это, все в конце концов обернётся против тебя), многочисленные превращения и перевоплощения героев — метаморфоза Осоавиахима, вся целиком сталинская линия романа с заменой его на актёра Меловани, переход Чонкина из врага народа, для которого даже расстрел слишком мягкое наказание в героя, спасшего осенью 1941 года Москву от фашистов. Особенно ярко это сказочное начало в романе проявилось в сцене суда над главным героем в конце второй части, в которой прокурор, читающий речь, превращался поочередно то в крокодила, то в каркающего с ветки ворона. Венчает образ выдвинутое против подсудимого обвинение в стремлении стать царём не только потому, что попадает как в яблочко в нарратив об Иване-дураке и Иване-царевиче, но и потому что гениально высмеивает советскую идеологию, обещавшую как раз-таки таким как Чонкин, живущему теперь так, будто никакой революции не было, власть в стране, воцарившуюся силой своего бюрократического аппарата самой и теперь же ведущую против самозванного народа войну. (Самострельная линия романа — линия войны внутри народа и против народа. (Например, сцена рядом с сельпо после начала войны, бой отряда НКВД с Чонкиным и проч.) И до чего же великолепно, когда гениальный чёрт на суде сам вдруг мысленно восклицает: «И откуда здесь столько чертей!» И не потому ли товарищ Сталин, сам знатный козлоногий чёрт, так желает встретиться с Чонкиным, пьёт стоя (!) за его здоровье множество тостов — ведь действительно речь идёт о самозванстве одних чертей, совсем уж хтонических отморозков, над другими, более покладистыми и обвыкшимися на земле среди людей. (Вспомним, что и Чонкин этакий кентавр, лучше понимающий лошадей нежели людей, всюду передвигающийся на повозке. Которого даже без лошади никто себе в части не представляет.)
При всей уморительности книги, каскада восхитительных qui pro quo нельзя забывать на каком взрывоопасном материале всё блюдо приготовлено. И тут смех в очередной раз выступает
Читать далее...
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "The Maltese Falcon" 23-07-2017 16:55


Эстетически «Мальтийский сокол» чрезвычайно схож с более поздним «Большим сном» — настолько, что всё сказанное о том фильме с лёгкостью можно отнести и к этому. Тут, на мой скромный взгляд, составители списка в «Метцлеровском лексиконе 120-ти классических фильмов» дали маху, как уже было с Фасбиндером, когда наряду с абсолютными шедеврами одного режиссёра в список скопом попали и картины мало тянущие на место в списке. Тут вопрос, конечно, в критериях, но слишком уж много, по моему мнению, гениальных фильмов остались за бортом заветных 120.
В данном случае режиссёры, разумеется, разные — «Мальтийского сокола» снял Джон Хьюстон, но включать в список стоило либо один, либо другой фильм с Богартом. Вероятнее за пионерство именно тот, о котором речь в этой заметке.
Сам мальтийский сокол это, конечно, сам герой Богарта Сэм Спэйд, пиковый туз, бьющий все другие карты, включая шестёрку и уж, конечно, даму. Особенно даму. Вокруг него вращается весь фильм — он его избалованный ребёнок. И как ему, несут Сэму весь фильм леденцы и эскимо, если он вдруг закуксится. Он — сердцеед. Спит с женой компаньона по детективному агентству. Целует женщин ни с того ни с сего — те только в восторге. У любого бандита в миг отнимет пистолет. Даст по зубам любому верзиле. Худшее, что с ним может приключиться это обморок после выпитого виски с подсыпанным врагами туда снотворным. У него, будто предвосхищая эру мобильников, всегда под рукой телефонная трубка. Все на крючке и ко всем прямой провод. На устах циничное замечание. Он легко обводит вокруг пальца и сбрасывает досужий хвост. Он — идеальный чекист или особист на фронте, не знающая отдыха, слабины и пощады функция в человеческом обличье. Думается, что суровое предвоенное время породило именно такого героя, ведь предыдущие экранизации того же сценария не имели успеха, а тут вдруг тот же сюжет выстрелил.
Сюжет прост в общем, но при приближении чудовищно, по-барочному замысловат благодаря, в том числе, и каскаду диалогов. Бурных и буйных. В то время, как сам сыщик Сэм почти божественное, а потому невероятное, неправдоподобное воплощение всех доблестных и маскулинных черт характера, его визави наделены всего-навсего осколками цельного характера. Каждый по отдельности они символизируют одно из качеств злодея: тупую силу в лице телохранителя главного бандита, Уилмера, женственную хитрость в образе врушки О'Шоннесси, восточную коварность, скрывающуюся под слащавыми манерами в виде Каиро (уже знакомого нам убийцы из «M» ) и, наконец, разбойничью сметку и холодный расчёт Толстяка. Ясен пень, что Сэм любого пересилит, объегорит и обсчитает — хоть вместе, хоть по отдельности! И это отнимает у фильма часть интриги. Кино — договорной матч практически всегда, но футболисты должны создать иллюзию борьбы, симулировать игру случая. «Мальтийский сокол» по своей предсказуемости действо почти ритуальное с диалогами-заклинаниями. Им, этим диалогам, внимаешь с трепетом. В них оказывается сконцентрировано действие, которого в настоящем фильме не хватает. В первые пять минут происходят два загадочных убийства, которые и распутываются в течении последующих полутора часов. (Исключение составляет, пожалуй, лишь пожар на доставившем статуэтку в Сан-Франциско корабле.) В остальном, Сэм ходит, к нему ходят. Или он звонит. Или ждёт звонка. И так бежит действие подобно искре бикфордова шнура... Бежит до финала.
Финал же в целом драматургически разухабистого, развесистого и разлапистого фильма впечатляет — во взгляде мисс О'Шоннесси через решётку лифта с половину художественного веса всей картины. Неужели она убила? Может всё рассказанное ею очередная брехня и поклёп на себя? Она слишком добра. Совсем не типаж femme fatale, скорее образцовая ткачиха из советского пропагандистского кина.
Вторая половина — его техническое первенство. Первый нуар, уже предвосхищающий все поздние шедевры этого жанра, новаторская операторская техника. И всем этим и впрямь надо восхищаться, но фильм таков, что с него отлучиться на минуту в туалет — после не поймёшь кто в очередной раз соврал, расчехлился или зашифровался.
И всё же интересно, что всех надул русский генерал из Константинополя. Уж не Сельджуков ли напроказничал, состряпав... Ну да ладно, это уж совсем какое-то сумасшедшее предположение. Впрочем вполне в духе картины Хьюстона.

[700x428]

К списку фильмов
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
Узкоколейная железная дорога долины реки Вайзериц 19-07-2017 14:38

Смотреть видео в полной версии
Смотреть это видео



Узкоколейная железная дорога долины реки Вайзериц.
комментарии: 9 понравилось! вверх^ к полной версии
О фильме "M" 17-07-2017 22:06


В общем-то, раздумья о M. неплохо начать с констатации того факта, что картина Ланга считается лучшим немецким фильмом — шестое место в списке шедевров всех времён и народов по версии авторитетных Cahiers du cinéma. Впрочем, садясь смотреть этот фильм, я и не помышлял, что фильм будет настолько отпадный. Очень уж непримечательное название, за которым могла скрываться какая угодно история, не прельщало совершенно. Что за М.? Пожалуй, не припомню случая, чтобы я был затянут в водоворот действия так стремительно и бесповоротно. Вообще, первые пять минут M. кажутся мне уж точно претендующими на лучшее начало в мировом кино — это если стихийно продолжать разговор о рейтингах и регалиях. Какие мощные кадры для старинного фильма! Тень убийцы, наезжающая на объявление о собственном розыске. Мать, накрывающая на стол для вот-вот долженствующей вернуться домой из школы дочки. Летящий в кусты мячик. Путающийся в проводах воздушный шарик. Честно говоря, я немного выпал в осадок и подвинул стул поближе к экрану, забросив телефон, в котором я по инерции ковырялся, подальше.
Конечно, сам бог велел — ведь M. фильм вроде как детективный. А какой детектив обходится без завлекательного начала — но тут было и что-то иное. Как и все первые обретшие дар звука фильмы, картина Ланга ещё скупа на всё звуковое, а порой даже осознанно играет с новым измерением, как например в сцене с затыкающим уши слепым. Современные фильмы оглушительны, в них иногда звук многослойный, грохочет музыка, постоянно гудят ультра-низкие частоты, идут диалоги. M. же взвешивает каждый звук и тем ближе стройность его звуков к знакомому нам реальному миру. И это подкупает.
В Берлине орудует страшный душегуб, убивающий маленьких девочек. Город охвачен паникой — множатся доносы и попытки устроить самосуд над обычными прохожими, которые имели несчастье быть замеченными рядом с детьми на улице. Полиция делает всё возможное, чтобы напасть на след убийцы, но все её нечеловеческие усилия тщетны. Потуги служителей закона, разумеется, приходятся не по нраву миру криминала — как бы сейчас сказали, криминальные авторитеты собираются на сходку и постановляют найти исчадие ада, дабы полиция перестала мутить воду и устраивать облавы по злачным местам, то бишь мешать бизнесу. Одна из гениальнейших сцен всего фильма это одновременный, встык, показ совещания легавых и мафиози. Мрачный гротеск её совершенно самобытен. И так уж должно было случиться, что именно новорожденный звук послужил развязке всей интриги — с новым и в эстетике играться интереснее всего.
А всё то, что следует, очень напомнило Третьего человека (главные герои будто специально даже похожи) — вроде бы травят выродка, обидевшего малых сих, но травимый, кем бы он ни был, всегда вызывает наши если не симпатии, то во всяком случае сочувствие. И тут Ланг играет на всех регистрах, выжимает каждую каплю из парадокса человечьей охоты, когда мафия выслеживает убийцу, а затем захватывает офисное здание, где он скрылся. Кульминация всего — сцена судилища, когда лиходей предстаёт перед лиходеями. Тут то ли смеяться, то ли плакать. Вроде куда серьёзнее! Убийца детей! Но судит его тот, кого разыскивают по трём летальным эпизодам. Всё вроде бы сходится — раздавить гниду как клопа и всего делов. Но тут свою речь произносит импровизированный присяжный поверенный. А судьи кто? Взрыв негодования! Тра-ля-ля, мрази нет места среди нас, рядовых уголовников, живущих по бандитскому кодексу чести. Защитник переводит вопрос в теоретическую плоскость. Можно ли кого-то осуждать за что-то, на что он не имеет никакого влияния? Затем слово берёт и сам убийца с круглым, будто детским лицом — и как всякий великий художник Ланг тут ставит ребром вопрос о свободе воли. Не зря он всего лишь сокращённое М — функция, от Mörder, убийца. Кажется, что он реинкарнация сомнамбулы из Кабинета доктора Калигари. Именно функция, а не нечто раскольниковское или, как в данном случае хотелось бы добавить, ставрогинское. Каким-то невероятным чутьём Ланг предвосхитил атмосферу фашизма, дух грядущего времени, когда всю нездоровость исправляли ещё большим нездоровьем. В сцене судилища сквозит концовка Еврея Зюсса. Нацисты, придя к власти, почти сразу M. и запретили.
Главная фраза сказана обер-прокурором бандитов на суде: «Diese Bestie hat kein Recht zu existieren, die muss ausgerottet werden.» (Зверь не имеет права на существование — его нужно истребить) При этом примечательно, что ausrotten по мнению великого знатока языка фашизма Виктора Клемперера однозначно принадлежит словарю нацизма. Мы остаёмся в раздумьях перед моральной дилеммой — нагрянувшая полиция не даёт свершиться
Читать далее...
комментарии: 14 понравилось! вверх^ к полной версии
Abendlicher Musikgenuss. 17-07-2017 01:04


Не буду оригинален. Наш вид породил немало материальных и нематериальных памятников, многие из которых достойны быть запечатленными на скрижалях Вечности. Однако, бывают моменты, когда нет лет на подготовку послания для «Вояджера» — есть секунда, чтобы схватить с пожара то, что дорого. Что вмещает в себя всё. Думаю, что, если вдруг для человечества наступит такой миг, то хватать нужно вторую часть Седьмой Симфонии Бетховена. В ней всё. Все наши муки. Терзания. Радости. Беды. Сомнения. Вся наша невыраженная и канувшая в небытие страсть, наши не исполнившиеся надежды. Плач рвущих на себе волосы вдов. Игривое счастье новобрачных. Отчаяние сирот. Торжество победителя. Тупик побеждённого. Всё то, что выпестовано веками в этих без малого девяти минутах. Ощущая себя песочком, который на незначительное для Вселенной время собрался, подобно приливной волне, чтобы последовать и предшествовать, разбиться о берег в миллионе брызг, исчезнуть без следа, я всё же ощущаю гордость и радость за принадлежность к племени способных создать подобное. Будь моя воля, то я бы рассылал на космических кораблях и радиоволнах только эти без малого девять минут.
Впервые я осознанно услышал это в кинотеатре, на фильме Дипломатия, когда показывали разбомблённые в пух и прах немецкие города.
Если всё созданное людьми должно исчезнуть — пусть! Пускай лишь сохранится это:


комментарии: 2 понравилось! вверх^ к полной версии