Таких фильмов уже не снимают. Чтобы зритель таращился в каждый кадр как в картину, подставляя сознание под её мощное воздействие. Чтобы существо актёра настолько растворялось в персонаже. Пятичасовая махина, внутри поделённая на главы-песни, но всё же требующая при просмотре особой усидчивости, от которой 45-минутные порции сериалов зрителя отучили.
Что удивляет в произведениях Ланга? У него без обиняков и пустяков о главном в человеке. Нет праздного эстетства, всё бьёт в яблочко. И если первая часть, «Зигфрид», ещё не лишена возни с внешним, с эффектами вместо аффектов, например, в сцене с милейшим дракошей, то вторая часть идёт вперёд зубодробительно, беспощадно и безжалостно. Из-за конвенциональности языка первого фильма многие вероятно до второй части, «Месть Кримхильды», так и не дошли. А зря. Ведь именно этот двухчасовой блокбастер мог бы посоперничать в крутизне с любым современным голливудским боевиком.
Наряду с
«Рождением нации» Гриффита, «Нибелунги» фильм о выковке национальной идеи. Только один снят в преддверии Первой Мировой войны, а другой — после её завершения. Но оба фильма связывает желание дать нации скрепляющий национальный миф перед лицом туманного и пугающего будущего. Думаю, что именно это и привлекло Ланга — широта задачи и желание помериться с Гриффитом силами. Если Гриффит снял разухабистую фреску, оставляющую широкое поле для трактовки, то Лангу удалось более строгое произведение искусства. Заточенное под нужды времени и скорее эксклюзивное нежели инклюзивное. Цель была выполнена, а нечто извечно национальное найдено.
Все народы так или иначе прославляют ратные подвиги или возведённые в их ранг полусобытия-полулегенды прошлого, а неудачи, поражения стараются вытеснять (пожалуй, лишь полякам удалось создать национальный нарратив красивого поражения). Зигфрид в первой части предстаёт всего лишь перепевкой геройского топоса, Георгом, очаровавшим почти всю средневековую Европу. Герой как правило наделён сверхвозможностями, поэтому смерть его как правило результат подлости, хитрости, измены. Убийство Зигфрида первая отсылка к животрепещущей действительности. Герой повержен благодаря предательству.
Удар кинжалом в спину?
Но все эти размышлизмы меркнут перед ясностью второй части. Это уже не расслышанное, почудившееся, уловленное и не наверно, не наверняка, тонко и призрачно, а не оставляющая места для сомнений уверенность. Чёрно-белая живопись.
Что делает настоящая тевтонка, если муж её пал? Ясен пень, нос свой не суёт в обстоятельства его кончины. Дети, церковь, кухня. А лучше всего сразу в монастырь. Так нет же! Эта дурында Кримхильда сор из избы несёт, что-то там лопочет брату про предательство. Не её бабье дело рассуждать — так было
надо, гос.интерес. Необходимость.
Так она ведь ещё с кочевым племенем связалась, с предателями германскости начала водиться. Второй раз замуж за какого-то
печенега, чудо-юдо из кибитки пошла. А всё из низкого чувства мести! Не может она это своё эгоистически бабье побороть — подавай ей убийцу мужа! А он, между тем, важный человек. Иметь таких отвязных головорезов при дворе как Хаген из Тронье просто необходимо. И можно им поболее, чем другим. А Кримхильда хоть и сестра родная, но с Рейна выдачи нет. Вот тут в сети Лангу что-то поистине важное попало. Свойство немецкое стоять даже за пропащее дело раз уж решено. Наша честь называется верность ведь оттуда. Да, среди нас безбашенный мясник, перерезающий горло младенцам, как целлофановый узелок в цепочке сосисок, но мы своих не сдаём. Извиняюсь, и вроде бы Кримхильду-то и сценаристка, и режиссёр хотели тварью конченной выдать, но ей симпатизируешь до конца и смерть её в конце отказываешься принимать. Если ты стал покрывать отморозка и убийцу, то сам как бы берёшь часть его злодеяний на свою совесть. И какая разница идёт ли речь о брате, свате, родине или чём-то ещё? Конечно, Кримхильда с точки зрения всех патриотов всегда будет отпетой тварью — связалась с иностранцами, чтобы поквитаться с родиной за какие-то свои личные обиды. У нас ведь до сих пор синдром сына Чикатило не изжит. Преступления родины релятивируются, забалтываются или попросту отрицаются. Борцам за восстановление исторической справедливости приписывается меркантильная или личная мотивация. (Вспомните сакраментальное жириковское «У нас был один мудак, отомстил за брата, блядь — и рухнула великая Российская империя. И другой чудак был, за своего дедушку отомстил — и рухнул Советский Союз.») Сейчас нам тоже навязывают новых Хагенов, беспринципных подонков, чавкающих человеческим мясом во имя национальных интересов. Это куда отвратительнее казалось бы мелкого чувства мести, которым движима Кримхильда.
В итоге Хаген (причём в прямом смысле) пошёл за Гитлером и сгинул в фольксштурме под Берлином, останавливая
гуннские танки, Нибелунги сгорели под англоамериканскими бомбами, оставаясь верными подонкам и мясникам. Кримхильдский взгляд оказался
Читать далее...