• Авторизация


Шендерович в Дрездене, 11.02.2018 13-02-2018 13:02


Позавчера в главном зале еврейской общины Дрездена состоялась встреча с Виктором Шендеровичем. В самом культурном центре рядом с синагогой я ещё не бывал. Оказалось, что еврейская сплошь русскоязычная община довольно велика. Лиц, которые были бы мне знакомы по другим точкам притяжения русскоязычных я почти не видел. Думал, что на встрече будет человек десять, но оказалось, что просторный зал был заполнен на три-четверти. Странновато было оттого, что все друг друга знают. Такой междусобойчик, на котором я себя чувствовал немного белой вороной. Ну да ладно. Теперь о самой встрече.
Выйдя на сцену Шендерович сразу оговорился, что в первом отделении собирается отвечать на вопросы, а не говорить о политике, о которой и так каждый четверг бесплатно вещает на «Эхе» в программе «Особое мнение». А потом вдруг повёл речь откуда есть пошла земля Русская. Кажется, что в публике он встретил не только одобрение. Многие пришли послушать именно сатирика, к тому же ничего нового для следящих за публичными выступлениями Шендеровича он не сказал. После продолжительно-пространного монолога были зачитаны некоторые миниатюры, из которых парочка была мне неизвестна.
После перерыва, ознаменовавшегося спорами в почтеннейшей публике может ли кофе за 1€ быть настоящим, а не растворимым, В. А. отвечал на довольно скудоумные вопросы на записки из зала. Отвечал как мог, стараясь не особо стебаться над их авторами. А потом читал из «Изюма из булки». Если бы я не смотрел многие видео с выступлениями Шендеровича в интернете и не читал отрывками саму книгу, то улыбался бы чаще. Всё-таки, когда знаешь пуанту, то даже самому удивительному рассказчику сложно тебя подчас убедить.

[394x700]
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
«Илиада». Песнь одиннадцатая. 20-12-2017 19:35


В встречу враждебным / Станьте, друзья, за Аякса героя, за славу данаев! ̶З̶а̶ ̶Р̶о̶д̶и̶н̶у̶!̶ ̶З̶а̶ ̶С̶т̶а̶л̶и̶н̶а̶!̶
Одиннадцатая песнь «Илиады» утолит жажду кровищи, насытит алчущих мяса. «Подвиги Агамемнона» озаглавлена она. Сам надёжа-царь рубится в первых рядах — никаких фсошников. Всё по-чесноку. Сейчас за доблесть великую почитается и народ интернетный дивится, если государь али наиперший министер какой единым самолётом с третьим сословием странствует да среди черни по улицам расхаживает. А если и посещает он точку горячую, то с такой помпой, с такими мерами немереными, что муха к нему не подлетит, ни пылинка на китель не сядет.
Ночь миновала, а с ней и время вылазок одиночек. Отныне и до заката троянцы попытаются прорваться во вражеский лагерь, чтобы пожечь корабли. Песня точно бы не продлилась так долго, если бы в начале Агамемнон не геройствовал. Вообще он пока не произвёл впечатление храбреца. Чуть что рвал на себе волосы, Кац предлагает сдаться.
Начинается всё очень аппетитно:
И в чело устремленного острым копьем Агамемнон
Грянул, копья не сдержал ни шелом его меднотяжелый:
Быстро сквозь медь и сквозь кость пролетело и, в череп ворвавшись,
С кровью смесило весь мозг и смирило его в нападенье.


В разные стороны летят конечности и головы — направо-налево усердствует Агамемнон, и вот уже троянцы, позабыв о наступательных планах, опрокинуты и обращены в бегство. В планы Зевса это, разумеется, совсем не входило. Поэтому он наводит Гектора на мысль укрыться за боевыми порядками своих товарищей, чтобы вступить в игру, когда Агамемнона ранят. Спустя пару проткнутых у сосца троянцев, некоему Ифидамасу удаётся ткнуть венценосного Рембо копьём перед тем, как сам он сложил буйну головушку. Причём почти сразу на трупе этого самого Ифидамаса отсекают кочан его брату. Любит Гомер такую жестокость. Ранение у Агамемнона пустяковое, но продолжать матч он не может. Улучив момент, Гектор пускается в пляс. Классическое боевиковое туда-сюда — за кого бы мы ни болели, а поволноваться придётся. Вышедшие на замену вместо травмированного Агамемнона Одиссей и Диомед снова качнули чаши весов в пользу ахейцев. Диомеду даже удаётся ранить Гектора, за которого в свою очередь решается отомстить трусишка Парис. Правда радость его кажется чрезмерно большой, когда он поражает из засады Диомеда в стопу из своего лука. Тем не менее тому приходится отправиться вслед за капитаном команды за бровку, точнее к кораблям, где оказывается помощь всем раненым. Всё идёт зевесовым чередом. Тут и Одиссея окружили, ранили, почти убили. Насилу Менелай и Аякс Т. его вызволили. В общем, тоже на больничный, а притесняют теперь уже самого Аякса.
Жуткая картина. Хлещет кровища, колесницы утрамбовывают трупы (доспехи и оружие с них оперативно снимают).

[Achilles] appelle d'une voix forte Patrocle, son compagnon fidèle, qui sort de sa tente (depuis ce moment commencèrent tous ses malheurs ).

Начинаются все несчастья. Во французском переводе явно имеются ввиду несчастья Патрокла, хотя у Гнедича безличное и было то горя началом. Для кого? Сложно говорить о несчастьях, когда каждый день в мясорубке и так гибнет с полсотни одних видных бойцов. Сравнивать переводы всегда интересно.
Ахиллес с корабля смотрит на битву.
[352x242]
Величественное зрелище. Он, ещё недавно собиравшийся свинтить с войны, видит, как провозят на колеснице раненого и просит Патрокла, своего друга (любовника) сходить узнать что мутится. Патроклу же Нестор всё как есть и выкладывает. Мол, труба нам. Всех военачальников ранило, некому военачалить. Самое время ему, Патроклу, воздействовать на друга. Или вот такая стратагема: переодеться в ахиллесовы доспехи, чтобы напугать троянцев. Ну, как раньше муляжи танков делали, чтобы бошей пугать.
Кажется странным, что Патрокл только из дружеской солидарности не воюет. Дуется Ахиллес, а вот Патрокл как бы за компанию примазался. Теперь он, глубоко поражённый положением дел на фронте, спешит к другу, чтобы испросить разрешения на военную игру с переодеванием. А троянцы тем временем подступают почти к самым кораблям... Эх, не было у Приама засадного полка или дивизий сибиряков на лыжах. Тут бы бросить резервы в бой, пожечь корабли. Но всё равно матч договорной. Зевс играет на стороне Ахиллеса, Аполлон, Артемида и Афродита, поддерживающие троянцев боги слабые, а все остальные против них. Метауровень богов вообще очень крут. Прибегая к нему, можно объяснить любое, даже самое противоречивое и запутанное событие.
Вот так то, что начиналось подвигами царя завершилось всеобщим авралом, паникой и разбродом.
комментарии: 3 понравилось! вверх^ к полной версии

О фильме "Paisà" 18-12-2017 22:56


Национальные культуры как правило столь перегружены ношей собственного горя, что обременяться горем чужим решительно не желают. Каждый оплакивает своих мучеников, стилизуя заветный акт страдания под финальную битву добра со злом. Да какая там у атолла Мидуэй могла быть битва! Что за кукольное сопротивление во Франции! Какая война в Италии! Война наша — руки прочь из наших ран! И таков взгляд каждой культуры. Свой хитон Геракла ближе к телу. Однако вне всех подбитых танков и количества смертей на квадратный метр существует ещё и взгляд на историю, в том числе на войну, ad hominem, с колокольни отдельного человека. И именно этот взгляд доминирует в фильме Роберто Росселлини Paisà. Если быть точным, то перед нами 6 минифильмов, объединённых общей эстетикой и связанных хронологически и тематически — освобождение Италии от фашизма (и немцев) от Неаполя до долины По.
Каждую из шести частей предваряют несколько минут кинохроники, чтобы как раз набросать этот самый исторический фон грохочущих танковых соединений, векторов толстеющих к основанию стрелок на карте, показывающих движение войск. Потом сквозь кадры кинохроники будто проступают первые движения реальных людей, захваченных в водоворот событий. Событий на второстепенном театре военных действий, скажет кто-то. Но фильм, несмотря на сознательную привязку к глобальной повестке, выбирает драму человеческого сердца, а не ведёт счёт дивизиям.
Каждую из шести частей можно рассматривать как отдельный фильм, а герои не появляются вновь. Коротко мгновение зума, стремительно время. И мы на новой сцене столкновения человеческих воль.
Сложно сказать какой язык звучит в Paisà чаще — английский или итальянский. И если немецкий сразу выделен врагам, а английский освободителям, то итальянский выступает почти вытиснутым из фильма, вытолкнутым (буквально, как сицилианка на скалы в конце первой части), для которого(ой) не находится иного места в битве двух сил: одной теряющей господство и другой его заполучающей.
В каждой из шести частей мы перелетаем зумом на момент контакта, соприкосновения американцев, немцев и итальянцев. Вырванных из привычной среды американцев, озлобленных отступлением немцев и в большинстве своём распластанных годами диктатуры, редуцированных до простейших жизненных импульсов итальянцев — выживания (как неаполитанский мальчишка, укравший обувь у американского солдата), любви (как римлянка, приютившая американца-красавчика в момент эйфории освобождения «Вечного города», который обречён не узнать её, встретив вновь уже раздавленным горьким опытом римской дольче виты). Борются смельчаки-партизаны. Для немцев они бандиты, и пленных их просто сталкивают в реку с завязанными руками. Кажется, что риск никак не связан с отдельной ролью, а скорее обусловлен личными порывами, как в четвёртой части, где американская медсестра ставит на карту свою жизнь и жизнь своего проводника пробираясь через весь охваченный боями город, чтобы повидаться с раненым возлюбленным, по совместительству главой партизанского отряда. Когда она наконец добирается до позиций его отряда, то узнаёт, что тот умер от ран.
Из всех шести частей меня больше всего потрясла пятая, в которой три капеллана американской армии ищут приюта в монастыре. Жизнь в нём течёт будто бы испокон века своим размеренным чередом. Война? Не, не слышали...
Потом выясняется, что один из капелланов иудей, а другой протестант. Монахи шокированы и убеждают католического капеллана вправить своим коллегам мозги. Тот, взращенный с идеей веротерпимости, просто не в силах их понять. Даже, когда те отказываются от совместной трапезы, едва терпят присутствие иноверцев в своей среде, тот продолжает восхищаться их спиритуальностью и глубиной веры. Старая Европа, всё ещё несущая в себе следы былых распрей и зёрна будущей ненависти at its best.
Расхоже указывают, что Paisà классика неореализма. И впрямь отказ от студийных съёмок, импровизация, осознанный документализм очевидны, но нарративная изысканность рассказанных историй вовсе не так уж реалистична. Первая история прямо оперная. Какое робкое, чудное сближение американского солдата с сицилианской девушкой на развалинах средневековой крепости! И какое стремительное уханье в смерть и грубую реальность войны. Указав американцам расположение противника эта вырванная из своей молодой жизни девушка совершает подвиг, который никто кроме зрителя не оценит. Освободители посчитают, что она завела их в западню и повинна в гибели их товарища. Кажется, что каждая история сочетает в себе мастерство итальянской новеллы с потребностью захватить по горячим следам эхо минувшей совсем недавно войны. Именно это сочетание и очаровывает в Paisà больше всего.
[700x393]
К списку фильмов
комментарии: 0 понравилось! вверх^ к полной версии
«Илиада». Песнь десятая. 14-12-2017 22:59


Слышится плеск морских волн, перекликаются часовые, фыркают лошади. Ночью на войне военачальники не смыкают глаз в думах о положении на фронте, пересекая который рыщут туда-сюда разведчики/шпионы. Вот и Агамемнон рвёт на себе волосы при виде бесчисленных огней в стане троянцев, которые расположились сразу у недавно возведённой ахейской крепостишки. Посовещавшись с Менелаем, он решает созвать очередной военный совет, а на нём решить кого отправить на разведку.
Классно в «Илиаде», что цельное религиозное мировоззрение её героев позволяет им во всём видеть волю богов.
Однако, и читатель может за подчас пространными рассуждениями о вмешательстве богов распознать суеверие, приправленное бесспорно красивой поэзией.
Пока ахейские вожди собрались на свой совет, ох и много же строк утекло! Гомер описывает всё с дотошностью хроникёра — кто за кем послал, кто куда явился. Это кажется почти столь же наглым по отношению к читательским привычкам как перечисление кораблей. Впрочем, снова вторая часть своим экшеном искупает медленное раскочегаривание первой. В вылазку собираются Диомед и Одиссей. В то же время и троянцы посылают своего разведчика к кораблям ахейцев. Бедолага Долон, незавидна твоя судьба! Прямо в руки Диомеду и Одиссею несёт нечистая ни о чём не подозревающего тебя! Современные читатели, чьё нравственное воображение «обезображено» такими химерами, как «милость к падшим», «женевская конвенция», «гуманизм» будут немало шокированы всем дальнейшим. Долона выжимают, как лимон на предмет задания, с которым он был послан, а затем, надсмехаясь над его причитаниями и мольбами, просто отрубают бошку, быстро, ещё с говорящего скатывающуюся затем на землю. Но настоящая жесть ожидает нас дальше. Пометив обезглавленное тело для грабежа, парочка головорезов прокрадывается в лагерь к фракийцам, союзникам Трои и устраивают там кровавую баню, вырезая спящих людей.

Начал рубить он кругом; поднялися ужасные стоны.
Воев, мечом поражаемых, кровью земля закраснела.
Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц.
Ночью набредши и гибель замысля, бросается быстрый,
— Так на фракийских мужей Диомед бросался могучий;
Он их двенадцать убил.

[347x203]
Какой подвиг! Нет, я серьёзно. Сосед по даче рассказывал мне про выступление в их школе ветерана, который когда-то прокрался ночью в казарму к гитлеровцам и вязальной спицей в нос убил человек сто. Причём никто не проснулся! Стояла, простите за двусмысленность, гробовая тишина. Ну так то гитлеровцы! Особой гуманностью, как ни крути, не отличавшиеся. Да и сработано всё-таки чисто. Так чисто, что холодок по спине. А в этой сцене «Илиады» нам явно не хватает благородной ярости к союзникам троянцев, да и сама поэтизация бойни как-то не вяжется с современным пониманием войны, когда её хоть и признают неизбежным злом, но всё-таки мало кому, разве что в самый разгар противостояния, придёт в голову восторгаться ею, восхваляя резню. Война нечто отвратительное, как поход к дантисту или работа мясника. Если и берутся за неё художники, да поэта, то чтобы показать её жестокость и отвратительность. А вот Гомер явно с наслаждением описует мочилово и всю физиологию войны. Подвизавшись на ниве конокрадства оба героя с триумфом возвращаются в свой лагерь, где наскоро смывают с себя в море кровищу, пыль и прочую грязь и садятся преспокойно за пир. М-да. Ладно ещё Одиссей, но Диомед только что прикончил тринадцать человек, не из автомата, не из пушки или приведя в действие на удалении мину, а мечом, а после та-ак, что у нас там на ужин? И всё это с санкции богов, точнее богини Афины. Пока «Илиада» напоминает какой-то фильм про мафию: грабёж, хитросплетения дипломатии (кто кого не уважил, кто кому дорогу перебежал), бескомпромиссное мочилово, но без прожженного цинизма таких фильмов, а скорее с каким-то воодушевлением. Меня нисколько не удивляет, что в классическую эпоху мальчики, которых воспитывали на «Илиаде» бредили войной, мечтали поскорее на неё попасть и как можно красивее там погибнуть.
[360x278]
комментарии: 7 понравилось! вверх^ к полной версии