К сожалению, замечаю какая путаница царит в типологии лагерей на примере реакции на слова президента Чехии о слежке за россиянами за границей. Петр Павел призвал посадить русских в концлагерь! - такие заголовки приходится встречать. Перед глазами сразу встают сцены изможденных узников Берген-Бельзена с хроники англичан весны 45, а кого-то возможно и знаменитые ворота Освенцима, который был и концентрационным лагерем и лагерем смерти, где людей сразу убивали.
Необходимо внести разъяснения (благо по долгу диссертации как раз занимаюсь лагерной типологией.)
Устоявшаяся типология разделяет лагеря интернирования (простая изоляция), концентрационные лагеря (принудительный труд, перевоспитание, возможное уничтожение голодом и трудом) и центры уничтожения (Треблинка, Собибор и прочие , все на территории оккупированной Польши). Проблему типологизации усложняет тот факт, что лагеря интернирования вплоть до Второй мировой называли концентрационными лагерями, как например, самые первые концентрационные лагеря на Кубе, в Южной Африке и Филиппинах, а также лагеря для военнопленных во время Первой мировой.
Лагеря для японцев и граждан США японского происхождения были лагерями интернирования. Это не делает их чем-то хорошим. Люди были лишены свободы, не совершив никакого преступления, просто на волне паники и ксенофобии, охватившей тогда США. Но это не были концлагеря.
Чешским президент довольно неуклюже выразил следующую идею. Россия утверждает, что воюет с нами, но мы никак не контролируем россиян живущих на Западе, то есть делаем вид, что они с нами не воюют. Тем временем, раньше поступали вот так - кстати он мог бы привести пример не Японии, а Первой мировой, когда во всех воюющих странах были интернированы иностранцы и появилось даже понятие "вражеский чужак". По сути, он всего-то указал систему координат - как может быть, но сделал это по генеральски неулюже и вышло, что он предлогает уже сейчас интернировать русских в лагерях, для чего отсутствуют все правовые основания - для начала и война официально не объявлена. В Германии уже взяли под контроль поддерживающих войну. Чтобы контроль охватил всех, потребуется а) официальное объявление войны и б) аналогичные меры со стороны России. В Подмосковье уже начато строительство деревни для "иностранцев из недружественных стран".

Жан Корделье, роман "Вышло в копеечку"
(Разговор немки-продавщицы и врача-француза в Лейпциге в 1943 году)
- Кажется один ваш сын сейчас во Франции?
- Да, в Париже, но переживаю я не меньше, чем если бы он был на фронте.
- Отчего же? Должно быть, воевать в Париже не так уж неприятно.
Не стоило говорить ей этого, ну да ладно! Они в Париже, а я-то здесь. Продавщица смотрит на него мигом, как бы растерянно, а затем будто приняв решение:
- А как же все эти теракты? - говорит она глухим голосом - Вы убиваете наших солдат прямо в центре Парижа, по ночам на пустынных улицах, пока они ничего не подозревают.
Ах так! Она затевает ссору? Будет ей ссора! Мне эти теракты всегда казались бестолковыми.
- А вы-то что, не расстреливаете французов в Париже? Вы не депортируете гражданских?
Морель разгневан. Весь разговор чудной какой-то; Вы, вы... Это не мы, а война!
- Это всё война, говорит женщина. Мы вынуждены защищаться; весь мир ополчился против нас.
- И почему же весь мир ополчился против вас? Кто хотел войны? Кто ведёт её таким варварским способом?
Вдова аж подпрыгнула.
- Мы не варвары! Мы сражаемся за жизнь! Вы хотели всех нас уничтожить!
Конечно, эта продавщица из Лейпцига не была варваром. Наверное даже полевые цветочки целовала иногда. Возможно она даже не одобряла расстрелы и депортации, как он был против терактов. Мы оба произносим дежурные слова. Но меняется ли что-то от уверенности, что Германия ведет себя по-варварски?
- Вы прекрасно знаете, что никто не хотел вас уничтожить, вновь заговорил он вкрадчиво, вас бы оставили в покое, если бы вы не начали всё хапать: Австрию, Чехословакию, Польшу. А Францию напоследок. Одной Германии вам видимо не хватало.
- Вы думаете, мне нравится война? (Женщина говорит еще тише, чем он.) Вы думаете я была в восторге, когда она началась? Я ничего не хапала - это вы на нас напали.
Самое чудовищное, что она говорит искренне. Она полагает войну необходимой. Она считает войну справедливой, потому что о н а ничего не хотела хапнуть. Сколько таких немцев, как она? Сколько не хотело войны? Но может она сейчас сама скажет...
- Я убежден, что война не доставляет вам никакого удовольствие, но может быть это оттого, что вы её проигрываете?
В конце концов он это произнес. Впрочем, чего теперь уже колебаться. Вдова гордо вскидывает голову.
- Мы её еще не проиграли. Мы будем до последнего сражаться с русскими и евреями, которые хотят нас уничтожить.
Я - ни русский, ни еврей, говорит Морель. Однако от всего сердца желаю Германии поражения. И оно, как вы прекрасно понимаете неминуемо.
Как им договориться, если ему, как сейчас приходится расстраивать её и сердить?
- Нам с вами не договориться. - говорит женщина - Вы хотите, чтобы я была несчастной!
Она не выглядит сердитой. Скорее обескураженной.
Я не хочу, чтобы вы были несчастны - протестует он - Я хочу, чтобы Германия проиграла войну.
Как растолковать ей, что он её не ненавидит. Не желает ей никакого зла, напротив, желал бы её утешить? Германия побеждена, она - счастлива, счастлива благодаря ему: возможно ли это?
- Это одно и то же, шепчет она печально - потому что я - немка.
Ничего не поделаешь, пропаганда всех их погубила. Они убеждены, что воюют, чтобы защититься. Морель махнул рукой.
- Вы просто не хотите понять! Воюющая Германия - это не вы. Это режим, который вам пришлось принять (говорить ей, что они его выбрали не надо) и который вы теперь терпите. Мы как раз и боремся с этим режимом.
- А на войне мои сыновья, произносит она твердо. Они рискуют жизнью, тратят свою юность. Именно их вы хотите убить. И вы хотите, чтобы их мать на это согласилась? Германия это не Геббельс. Это мои сыновья, это я сама. Зачем вы сказали, что я красивая, тогда как на самом деле вы меня ненавидите. Н а с ненавидите.
- Я вас не ненавижу - говорит он, делая шаг навстречу, - я...
Резкий звук звонка прервал его шаг. Он обернулся: вошли две женщины.
- Сколько вам салата? - спрашивает торговка.
- Два.
Как быстро она овладела собой! Наверное и не взволновал её весь этот разговор. Она меня разыграла. Француз берет салат, протягивает деньги, получает сдачу.
- Auf Wiedersehen! - Морель уходит не дождавшись ответа.
1953

Вчера дневнику стукнуло 18. Что ж, он теперь совершеннолетний и может броситься во все тяжкие.
Получается в моей жизни сейчас две половины - с дневником и без, так как я его завел в 18. (Первый, литтлредрустер, даже формально до 18-летия, но он все-таки не совсем считается. Пробный шар.)
И да, до сих пор волшебство от того, что можно что-то написать, и люди за тысячи и тысячи километров, незнакомые люди, прочитают, прокомментируют.
Еще через 18 мне будет 54. По нынешним временам не возраст. Вон дяде Саше под 60 уже, а он в Египет гоняет, дайвингом занимается. Здоровый, подтянутый. Правда это будет возраст, когда мама умерла, но тут уж как карта ляжет. В любом случае еще 18 лет это целая жизнь. У меня вообще нет такого впечатления, что я вчера будто дневник заводил. Нет, напротив, будто это был другой человек. Столько всего в эти 18 лет уместилось. Уму непостижимо!

В мае лазание по отвесным скалам без страховки продолжилось и обрело довольно отвязные черты. Тарзанщина, но такая будто еще в запасе пара сердечек и континиум. Наверное подсознательно я хочу разбиться, чтобы был легитимный повод выйти из игры. Я помню такое чувство в детстве, когда играл в денди или сегу и проходил очень далеко, до уровня, куда доселе не удавалось добраться. И на нем игралось очень спокойно, без нервяка, потому что уже дойти до него было большим достижением. Поэтому выскочки, пробившиеся в финал иногда играют лучше маститых чемпионов.
Уходя из дома в полном порядке, можно вечером не вернуться домой. Потерять всё. Игра может не задаться. Такое обычно бывает только в ранней юности. Пошел вечером с одногруппниками бухнуть, нажрался, ушел на дискач, там поссорился с рваньем и получил ножом в бок. В моем возрасте обычно ведут размеренную жизнь, опутанную страховочными ремнями и карабинами. А с меня последние ремни срезала. Видимо учит ползать по скалам. Эволюционировать в высшее существо. Принцип эволюции - сдохни или улучшайся.

Нейрончики бегут по накатанным дорожкам, кривым дорожкам. Их выпрямлять это та еще работенка. Представьте себе робота, который пытается сам себя перепрошить. Я с этим сейчас столкнулся. Я копнул глубоко и понял как много пошло не так в моем детстве. Что я в детстве выживал, а не закладывал потенциал под будущее. И дорожек накатало неправильных так много, что хоть в набат бей. Предстоит такая работа - точнее она уже идет, но это авгиевы конюшни. Приходится действовать наперекор собственным страхам. Идти в самое болезненное детское ощущение покинутости. Всё внутри рычит и говорит - забей, спрячься где-нибудь под одеялом, включи любимую музыку, пусть тебе снова станет хорошо! Но нет! Я пускаю нейроны по непаханому, они нехотя, со скипом прокладывают едва заметные тропинки новых синапсов. Но это как вырывать гвоздодером старые ржавые въевшиеся в мясо души гвозди.

Меняются актеры на сцене. Остается зола воспоминаний. Я был рядом. Мог спросить. Мог сказать. Не сказал. Не спросил, а что сказал и спросил, так лучше бы молчал. А это генеральная репетиция? Нет. Это мировая премьера. Здрастьте-приехали! Но суфлер запил, режиссер похоже наркоман с отвратительным вкусом и только художник, художник замечательный. А кто написал пьесу? Сколько уже было кульминаций! Это классическая пятиактовая трагедия? Нет. Это какое-то барокко. Или романтическая драма. Как у Гюго. Смешное и грустное вперемешку. Если бы мне сказали, если бы объяснили правила в самом начале! А учили какой-то фигне типа не ковыряться в носу!

Настроение сейчас - Если у вас есть настроение, значит что-то с вами не в порядке.

С тех пор, как я стал осознанно стремиться спать 8 часов, мне стало сниться много снов. Сны как бы стали второй жизнью, но мне никогда не снятся кошмары. Скорее наоборот. Бывают сны смелые, но пугающие? Нет. Первые минуты после пробуждения если поспал восемь-девять часов великолепны. Я еще не помню всех дел, всех проблем, всех несчастий. Я - просто я. Таким, каким бы хотел бы однажды стать. Просветление, если хотите использовать это затертое словечко.

Одна из любимейших песен Битлз как раз об этом чувстве между сном и бодрствованием:

When I wake up early in the morning
Lift my head, I'm still yawning
When I'm in the middle of a dream
Stay in bed, float up stream (float up stream)
Please, don't wake me
No, don't shake me
Leave me where I am
I'm only sleeping

Каждый вечер я благодарен судьбе за еще один день без страха, без трепета и чрезвычайного положения. За то, что скорость сползания в пустоту не увеличилась. А утром будет новый день с новыми-старыми волнениями, ветер сорвет и унесет прочь чешуйки старого меня, а на их месте отрастет свежий панцирь. Это постоянно меняющаяся жидкость в сосуде-душе, которую мы почему-то называем своим я. Стадион тот же, но зрители меняются. И я уже не тот я, который в апрельские дни 2005 года писал в дневнике о Стейнбеке и Кортасаре. Я использую его тело, а тот я обсыпался чешуйками где-то между Москвой, Дрезденом, Безансоном и Атлантой.

Чем больше я живу, тем больше убеждаюсь, что жизнь устроена по принципу из рассказа "Пропавшее письмо" Э. А. По. Там, как вы помните, письмо всё время висело на самом заметном месте. Так вот все мудрости давно известны и увековечены в романах, стихах, песнях, надписях на магнитах на холодильник, футболках, подушках, кружках, в ежедневниках, отрывных календарях. Мы читаем их, но даром бы, если бы не понимали! Нет, мы понимаем их дословный смысл. Иногда даже наша мысль способна увязать с этим смыслом некий опыт из собственной жизни или из виденного фильма. Но подлинное понимание приходит только тогда, когда ты сам доходишь до прописных истин. В этом подвох, потому что их нельзя привить. Им нельзя научить. Нельзя с их помощью натаскать на жизнь. А что можно? Да ничего. Можно только стимулировать в ребенке любопытство к жизни и надеяться, что он не свернет себе шею, набивая шишки в поисках формулы велосипеда.
Мы получаем в пользование Феррари, взгромоздившись на конечный продукт. Но проходить весь путь прогресса от палки копалки до Феррари времени жизни не хватит. Да и свернешь возможно где-то не туда, огрубеешь от неудач. Это неразрешимая проблема образования. Но образование может подстегнуть любопытство. В том, в ком оно немного гнездится изначально. Образование не только в школьном, но и в жизненном смысле.

Это цитата сообщения murashov_m Оригинальное сообщение

Всё очень очень плохо... 24.III. 2007

Иногда кажется, что солнце уже никогда не принесёт радость. Почему в сердце всегда остаётся пустота? Почему человек всегда оставляет после себя такую пустоту? Мне страшно об том думать. Страшно, потому что пустота эта ничем не восполняется. Ни другими людьми, ни новыми впечатлениями - только долгая череда ночей и дней, час за часом помогают свыкнутся, принять. Как тяжело это принять. Что мы лишь гости в этом мире. Что ничего нам не принадлежит, кроме души. А некоторые и в душу не верят. Значит вообще ничего. Просто был и всё. Строчка в статистике. И приходится принимать жизнь такой, какая она есть. И не радоваться ей просто невозможно. Вот эти строчки звучат у меня сегодня весь день в голове...
"О, как удел твой жалок, человек!
Одним законом сотворен, в другой – закован:
Зачат в грехе – но презираешь грех,
Рожден больным – но тщишься быть здоровым!"

Рождён больным, но тщишься быть здоровым... Потрясающе... Я буду здесь пока. Буду в этом мире. Пока так надо. И буду беречь свою душу. И души всех вас, по мере сил. Хотя бы тем, чем могу - словом, прекрасной музыкой...


Sanctus, sanctus, sanctus Dominus Deus Sabaoth! pleni sunt coeli et terra gloria tua.
Osanna in excelsis.

Очередная жемчужина, затерявшаяся на пыльных страницах справочников и сборников. Пересматривая сейчас лучшие фильмы 70-х из одного такого, я дошел до фильма режиссера Nicolas Roeg. Я воспринял его как один из самых эмоциональных и чувственных - наряду с Корридой любви, Кармен Легендой о Пауле и Пауле. Всё фильмы, которые будоражат, тревожат. После которых несколько дней ходишь как пьяный. При всём культурном пессимизме, он оставил по себе чувство легкости. Как после радостной, но неудачно завершившейся, скомканной встречи, после которой прокручиваешь всё в голове, злишься на себе, а все-таки благодаришь судьбу, что она была.

Это фильм о встрече двух судеб - молодой белой австралийки, (Дженни Эгаттер) и аборигена (Дэвид Галпилил), оказавшихся в пустыне по разным обстоятельствам - она, потому что её отец сошел с ума (жизнь, настоящая, дикая, страшная и взыскательная ворвалась в её окутанное радио, техникой и бетонными стенами существование), а он - потому что в архаичном мире такие столкновения с жизнью ритуализированны, для них не нужно сходить с ума - скорее наоборот; в этом глубокая мудрость цикличного мышления архаичного человека. Что-то вроде fly or die. Ну укусит тебя при инициации змея. Или сдохнешь от обезвоживания под палящим солнцем. Не велика потеря. Зато если вернешься из пустыни живым, то вернешься настоящим мужиком. Честно говоря, я не большой любитель философии не служил, не мужик. Не думаю, что такие катастрофы действительно стоит планировать заранее. Пусть жизнь накажет! Пусть жизнь научит! - это скорее мой опыт и мой принцип. Но надо признать, что создателям фильма удалось столкнуть лоб в лоб две эти идеологии и вышиблись такие искры, что мама не горюй.

Эгаттер настолько молода, настолько божественно прекрасна в этом фильме, что все порно-сайты мира не аккумулируют и десятой доли её привлекательности, её чувственности, её эротизма. Её великолепие то ли лазутчик в девственной, величавой (Кант сказал бы erhaben) красоте австралийской природы, в которой хозяйничает молодой абориген Дэвид, то ли органическое дополнение к ней. Финальная сцена купания оставляет надежду на второе, но общая трагическая концовка и особенно сцена на кухне с муженьком скорее указывают на первое. А счастье было так возможно... Так близко...

Я бы рекомендовал смотреть этот фильм в один вечер с "Диким ребенком" Трюффо - благо оба не очень длинные. Они хорошо дополняют друг друга. Подводят к интересным размышлениям. Может все-таки Руссо был прав и золотой век давно позади? Был ли Дэвид тем самым bon sauvage, благородным дикарем или же это просто добрая сказка. А настоящий Дэвид размозжил бы девушке голову булыжником и надругался? Может и правильно, что мы понастроили себе каменных джунглей, заперли аборигенов по резервациям или неблагополучным гетто и, слушая радио, режем мясо удобным ножом для чистых и скучных мужей?

Когда футболист заканчивает карьеру, он зачастую становится (играющим) тренером. Вот и звездный тенор Роландо Вийазон заделался нынче режиссером и ставит в наших саксонских краях один спектакль за другим на оперных сценах Дрездена и Лейпцига.
Мне его вчерашняя (премьера) "Сомнамбула" понравилась. Я не большой любитель режоперы, но и понимаю, что дзеффиреллиевская суперреалистическая детализация не всегда возможна, да и нужна. Поэтому важен принцип, лучше меньше, да лучше. Накрайняк тогда уж в концертном исполнении, чем когда все бегают голышом или на байках ни к селу, ни к городу.
Вийазон сделал очень умную постановку, показав уровень снов, призраков, мечтаний, любви и счастье поверху, а всё приземленное, человеческое, рациональное внизу, но соединив их зубчатым разломом вдоль всей комнаты. Логично вроде было показать столкновение просвещения в лице графа и темных предрассудков, но это было бы слишком предсказуемым ходом.

Интересно и цветовое решение - хор по традиции кальвинизма весь одет в черное, будто предвещает беллиниевских "Пуритан", но свадьба, сон, любовь показаны белым цветом платьев. Фактически все на сцене белое или черное. В конце трагического первого действия на кристально белой двери Амины, лунатичной несчастной невесты, рисуют черный крест. Эту тему можно было бы и продолжить, только не думаю, что это будет интересно не видевшим вчерашний спектакль.

В музыкальном плане "Сомнабула", которую я даже по записям не особо знал, оказалась типичной оперой бельканто - надо поймать волну, найти вайб и тогда кайфа с неё можно словить не меньше, чем с каких-нибудь "Паяцев" или "Тоски". И, конечно, длинные, длинные мелодии, про которые еще Верди философствовал. Красивые мелодии на предсказуемые гармонии, но за красотой мелодий забываешь, что гармонии все как один тоника-доминанта, иногда с таким божественно красивым уходом в минор. Да еще под флейты...

Пели вчера, кстати, так хорошо, как давно я не слышал в наших Палестинах. Emily Pogorelc - такую ми выдала, что мне аж страшно за неё стало. Спето было всё уверенно и прекрасно, в замечательном стиле, полном нюансировки и эмоций.
Эльвино - Максим Миронов поначалу испугал каким-то козлиным вибрато, весьма неприятным, но оно, вибрато, вскорости исчезло, и он запел весьма достойным, хоть и не очень большим россиниевским тенором с верхушечками и грацией, всё как полагается.
Георг Цеппенфельд - наш местный бас - отметился отменной дикцией, безукоризненной интонацией и актерским мастерством - совершенно по графски ухаживал за хозяюшкой. Кстати, мне кажется, что не только потому что "Сомнамбула" хэппиэндом кончается она считается semiseria - есть в образе графа нотки буффы, что-то от "Дон Паскуале" или "Эликсира любви". Может влюбленный "старик" всегда смешон, даже когда его чувства искренни? Кроме того в самой музыке столько радостной веселости, особенно в первом акте. Когда же Амину заносит в ночи перед свадьбой в комнату "к чужому мужику", всё действие берет трагический оборот. Драматически самая сильная сцена, когда Эльвино упрекает недавнюю невесту в неверности, однако по его тону мы слышим, что не хочет верить, не может верить в её предательство и буквально как тонущий за соломинку хватается за предположение мудрого графа о естественном объяснении невинных блужданий Амины по ночам. Таким образом любовь, ослепившая и бросившая его только что в колодец собственной ревности, помогла ему же освободиться. Все видят, как лунатка-Амина бредит во сне своей сорвавшейся свадьбой и женихом, и окончательно убеждаются в её невиновности. Вот такие они, суровые, кальвинисткие гельветы бог знает какого века. А могли бы бритвой по глазам, как говорится... Вот и сказке конец и Беллини, конечно, молодец.

А вообще удивительно как всё действие ложится на русскую присказку про "приехавшего и рассудившего всех барина". Действительно, в такие сказки хочется верить. А не в барина, приехавшего и перепортившего в баньке всех девок.

Вийазон, кстати, в апреле будет петь у нас - внезапно - Орфея в опере Монтеверди. Впрочем, многие тенора считают своим долгом по приколу попеть баритоновые партии. Обычно на старости лет. Но обычно это всякие ларго аль фактотум или "Пролог", а тут целый Орфей. Послушаем.
Fotos

Если я тебе не нужен, то моя потребность в тебе мертворожденна.


Пришло в голову сперва по-немецки: wenn du mich nicht brauchst, ist mein Bedürfnis nach dir totgeboren

Мне тут перепало с полсотни грампластинок, в том числе "Травиата", которую пока не слыхал.
Ну что могу сказать, не всё то золото, что блестит. Единственная, кто более-менее понравилась это Лоренгар. Как-то её голос ложится на роль. Арагалль - всё прокричал, без тревоги, без страсти в голосе. Самолюбование огромное в голосе. Кого бы туда лучше из той эпохи?Да хоть бы и Бергонци. Краус. Или Раймонди, с которым у меня тоже есть студийная Травиата, но на диске.

Ну, а Фишер-Дискау в итальянском репертуаре ну никак не заходит. Всё будто "Зимний путь" поет. Что Риголетто с ним, что папа Жермон. Это не Бастианини. Будто слушаешь жалобы булочника.
Вроде Маазель считается эталонным дирижером, но уже в который раз замечаю, что просто не лежит душа к его интерпретациям. И сделано-то вроде все без сучка, без задоринки, но волшебства нет. Волшебство есть в живой Травиате с Каллас на ютубе (не из Лиссабона 1958 года, там качество отвратное).

Ссылка

Если бы в неделе был дополнительный день, то я бы написал об отражении идей "красной таблетки" в мировой литературе и музыке.
Вот вам, кстати, вопрос: был ли Онегин альфой или сигмой и если да, то как он мог за несколько лет своего путешествия настолько "бетаизироваться", что начал ползать у Татьяны в ногах в совершенно унизительной (в опере) последней картине? Татьяна, нашедшая себе отличного бета-провайдера в лице Гремина, с удовольствием получает полное ведро онегинской валидации. "Позор. Тоска. О, жалкий жребий мой!" - Онегин стоит на коленях и рвет на себе волосы, и это конечная остановка. Но как он, не будучи всё это время женат, растерял все альфа-качества и стал... тем, кем стал? Ведь он когда-то всё понимал. Его ария "Вы мне писали... Когда бы жизнь домашним кругом..." красноречивее некуда об этом свидетельствует. То, что он вежливо , следуя кодексу дворянского поведения и общения пытался ей сказать это и есть идеология "рэд пилл" - брак не для него (домашний круг) - значит рыбку он хотел бы ловить ВНЕ этого круга, но ограничивать себя не хочет. Отцом, супругом тоже быть не желает - ясен пень! Только формулирует он это ну очень вежливо и элегантно. Ни один сегодняшний пикапер ничего подобного выдать не сможет - "когда б мне быть отцом, супругом ПРИЯТНЫЙ ЖРЕБИЙ ПОВЕЛЕЛ". Класс, да? Не хочу обременять себя семьей звучит намного прозаичнее. Дальше: если бы я был бета-провайдером, то тогда, конечно, выбрал бы тебя. Но я не буду, потому что не хочу себя ограничивать домашним кругом. Брак с альфой будет мукой для обоих. (Что он хочет сказать, это что это будет мукой ДЛЯ ТАТЬЯНЫ). Но вежливость, вежливость. И кодекс! Далее он повторяет слова из баллады Герцога в "Риголетто" - "постоянство - тиран сердца! Мы ненавидим эту жестокую болезнь!" "Привыкнув, разлюблю тотчас." - самая откровенная фраза во всем обращении. Только бедненькая Татьяна все равно наверняка не осознавала в ГОТОВНОСТИ К ЧЕМУ именно быстро привыкнуть сознается Онегин.
"Мечтам и годам нет возврата " - я хочу следовать своим желаниям. Цикличность семейной жизни не для меня. "Не изменю души моей" - был, есть и буду альфой (сигмой).
Про "любовью брата" - полное барахло. Чисто чтоб подсластить пилюлю. Какая нафиг братская любовь - во всяком случае в опере они и говорили во второй раз в жизни, первый раз три минуты.
Дальше следует напутствие - Онегин пытается привить молоденькой Татьяне немного от своего "менталитета изобилия". (Смысл в том, что альфа не парится, если какая-то конкретная женщина ему отказала, потому что в мире миллионы женщин, которые - альфа это знает - завтра скажут ему ДА) - но говорит он это опять супер вежливо - "сменит не раз младая дева мечтами легкие мечты" - так уже, конечно, никто не выражается. А красиво...
Что происходит дальше, тоже очень интересно. Думаю написать об этом, если будет время.

https://youtu.be/HuG_lDdJ9jE

Год.
Длиной
С язык дога.
Стадии позади.
Даже депрессия.
Все слова сказаны.
Гении процитированы.
Параллели обнаружены.
Несостыковки предъявлены.
К совести и императиву призвано.
Бог просклонён, умаслен, низвергнут.
Яд в душах растекся по всем клеточкам.
Где-то встретил сопротивление и отступил.
Где-то сломал все защиты и завладел, умертвил.
Мы стоим голенькие на ледяном ветру и просимся
Назад в тепло, в объятия друзей, которые ушли навсегда.
Мы потеряли девственность, но не все стали шлюхами и жиголо.
Я благодарен каждому, кто оказался человеком и не пустил в себя жало.
Вас могло бы быть больше, но вас могло бы быть меньше или не быть совсем.
Когда становится невыносимо плохо, я чувствую ваше тепло, вашу руку, ваш локоть.
И так мы выстоим на этом ледяном ветру истории, стоя вместе и вместе встретим весну.

Растет дерево. Растет годами. Уже молодое деревце. Вешней порой полное соков, позже - клейкой, заостренной, в складках листвой. К концу лета запыленное, но здоровое и даже зимой, под грубой корой живое. Каждый год оно растет, но вдруг его давит рухнувший сосед или срубает лесник, оставляя штырь пенька или попадает молния. Зачем тогда это дерево росло? Только человек спрашивает зачем. Зачем дождь стекает в водосточную трубу? Зачем лопается бутон? Пускает корни воткнутая в землю палка? Никогда не спрашивай. Жизнь человека это не сигарета, которую тушат о каблук или о плевок. Это дерево, которое росло, росло не спрашивая зачем. Frag nicht warum

Немецкой молодежи

Страшные тяготы и муки этнических немцев под властью Польши заставили немецкую молодежь Востока с самого начала столкнуться с серьезностью жизни и тяготами существования на Востоке. [...]

Германский Восток на протяжении тысячелетий был роковой землей немцев. Племена и народы неоднократно сталкивались здесь друг с другом, особенности этих народов неоднократно терлись друг о друга и взрывались в результате этого трения. Здесь всегда шла борьба за почву и ее образование, и снова и снова мы видим в этой борьбе, как немецкий человек утверждает себя, завоевывает землю мечом, чтобы сделать ее полезной для своего народа.

Там у нас на востоке достаточно места для закаленных в боях и волевых мальчишек и девчонок. А то, что этот высокий идеализм и воля к борьбе за жизнь особенно характерны для нынешнего поколения и нашей молодежи, доказывается многочисленными примерами, уже приведенными на германском востоке и особенно в Вартеланде в этот первый год войны. Прежде всего, я должен снова и снова подчеркнуть усилия немецких мужчин и женщин, мальчиков и девочек, которые жили в течение 20 лет под жестоким польским правлением и рабством. Немецкой молодежи в бывшей Польше было трудно честно и с гордостью заявить о своей немецкости, а также продемонстрировать эту приверженность внешнему миру. Не просто против них была какая-то партия, вроде коммунистической или социал-демократической. Нет, они имели против себя весь польский народ со всем своим политическим и государственным аппаратом власти и подвергались гонениям, издевательствам и избиениям. Ваших отцов, которые когда-то в старом рейхе [до 1918 года] исповедовали национал-социалистическую идею и Адольфа Гитлера, преследовали и притесняли , но у них была возможность отстаивать свои права в немецком государстве и перед немецкими властями. Отцов моих мальчишек из Гитлерюгенда и девочек в Вартеланде преследовали и лишали гражданских прав даже больше, чем ваших отцов. У них отняли имущество и выгнали из дома, но у них не было ни государства, ни судебного органа, где они могли бы обжаловать совершенную против них несправедливость. Все инстанции и все суды были польскими, все инстанции и все суды знали только один дух, которым дышал весь польский народ, ненависть ко всему немецкому.

Из: Вилле и Махт, лидер национал-социалистической молодежи, выпуск 6, 15 марта 1941 г., стр. 31.

Умри, Захар - лучше не напишешь!

Конечно, я всегда знал, что великая песня про стук в небесные врата из какого-то вестерна, но не представлял себе, что фильм этот окажется столь крутым и глубоким, разрывая рамки жанра пальбы и немногословных гнусавцев. Я вижу фильм в традиции американских фильмов конца 60-х начала 70-х - Бонни и Клайд, Беспечный ездок и некоторых других, которые радикально ставят вопрос о национальной идее Америки. Это не то чтобы антиамериканские фильмы, скорее даже наоборот. Но они ставят перед зрителем вопрос так ли верен путь, которым идет страна. Когда она свернула не туда (а может туда?)
Конечно, дикое состояние было состоянием дикой свободы. Гобсианская война всех против всех или же все-таки руссоистский золотой век? Билли-малыш - последний свободный человек Соединенных Штатов. За ним идут законники, как тот, который описан в другом, совершенно противоположном по духу вестерне "Мистер Кейб и миссис Миллер", 1971 - кто не смотрел, бегом ! Там как раз показаны опасности перегибов свободы для... свободы! Бойкого предпринимателя периода первоначального накопления капитала закошмарили бандюки. Тут как раз гобсианский "Левиафан" вовсе бы не помешал! А для Билли шерифство его старшего товарища Пэта - сравни предательству. Разве можно свободу измерить мерилом закона? Разве жизнь не сама все расставляет по своим местам? Как там у Высоцкого - жизнь сама таких накажет строго! Скажи, Серега! К тому же идущий в услужение слепой барышне с весами Гаррет методы использует вполне бандитские! Это такой Глеб Жеглов 1880х, раз уж мы вспомнили Высоцкого. Он особо не миндальничает.
Показательно отношение обоих к сексуальности. Билли - настоящий альфа-самец, или даже bad boy. Женщин влечёт его естественная аура живущего на грани, а к тому же он красив как бог. Сцена любви в самом конце на ранчо, где Билли застрелят одна из самых чувственных из всех в мировом кино. Казалось бы! Свирепый бандит, убийца, но очень быстро именно Билли начинаешь симпатизировать, а Пэт Гарретт кажется отталкивающим. Сцена его дебоша в борделе перед началом охоты на Билли будто подчеркивает его увечную сексуальность. Любовь женщины он может купить только за деньги (влияние), и хозяин дома терпимости посылает к нему в номер всех девушек заведения. Его неуклюжая игра с сиськой одной из шлюх буквально полная противоположность страстному слиянию двух существ в случае Билли и его женщины.
Пэт Гарретт никчемен еще и потому, что все свои подвиги совершает подставляя под пули подвернувшихся бедолаг, которые когда-то попали в его должники. Да, у Билли тоже банда, но он её естественный вожак. Его авторитет непререкаем.
Наконец, народ, глубинный народ симпатизирует бунтарству Билли, а вот Гарретта отвергает. Взять хотя бы хозяина забегаловки, в сцене убийства двух парней из банды Билли. Не зря ему Гарретт приказывает завязать глаза. Народ-фемида? Во всяком случае, он, обосравшись, проклинает Гарретта последними словами.
Отдельно стоит отметить персонаж Дилана, песни которого сопровождают весь фильм. Он добровольно-принудительно переходит с одной стороны на другую. Искусство над схваткой? Интересно, что в вышеупомянутой сцене в забегаловке Гаррет посылает за прилавок громко читать этикетки консервов, пока сам сводит счеты с противниками.
Кажется, идея "Пэта Гарретта и малыша Кида" - свободная Америка, которую мы потеряли - выродилась в полу-фашистские вестерны Клиента Иствуда вроде "Непрощенного", в котором защищает принцип самосуда, а творящий его главный герой стилизуется под последнего защитника подлинной свободы от неловкого, а порой и вредного вмешательства государства. Либертарианцы и фашисты встречаются на закате, куда уходит поживший по своей глупой воле (по Достоевскому) ковбой.

С удовольствие вчера ознакомился с этой относительно ранней оперой Верди - ранней, ибо еще до "Макбета", с которого для меня начинается Верди настоящий. Всё-таки при всем моем трепетном отношении к "Набукко" и теплым воспоминаниям о хождении на эту оперу в ГАБТ, я даже на считающихся хитами "Ломбардцах" и "Эрнани" засыпаю - хотя надо сказать, что эти последние знаю по записям.
В общем, "Аттилу" стоило послушать-посмотреть хотя бы чтобы лучше понять эволюцию Верди от "шарманщика" до истинно сложного мастера. Показателен тут пример третьей картины, начинающейся с бури в венецианской (в будущем) лагуне. В этой картине музыкально уже проглядывают две другие вердиевские бури - из третьего акта "Риголетто" и первого - "Отелло". Хоры, прославляющие Вотана, предвосхищают хоровые сцены из "Макбета" и "Трубадура". Есть по одной симпатичной арии у всех главных героев - баса (Аттила), баритона (Эцио) - которого неплохо спел частый гость в Дрездене поляк Анджей Доббер, меццо-сопрано (Одабелла) и тенора (Форесто). Впрочем, и на них висят стилистические вериги бельканто. Мелодии иногда кажутся набором нот из трезвучий, спетым рандомно. До вершин Верди-мелодиста тут еще далеко - а гармонии, в целом, тоже редко когда заставляют подпрыгнуть в кресле.
Сам герой Аттила - достаточно любопытный персонаж. Исторический прототип, гунн, вероятно бы зело удивился, услыхав как он распевает на странном языке, похожем на латынь, расхаживая по сцене. И вот эту чуждость, дикость Аттилы Верди удалось передать лишь на троечку. А какой у него спустя двадцать лет получится роскошный Амонасро!
Тем не менее, опера в свое время пользовалась успехом, удачно попав в конъюнктурку; ну как же, гунны - это дикие австрияки, поработители севера италийского полуострова. Они - варвары, разрушающие культуру, а римляне пятого века - последние, под чьей властью Италия была по-настоящему единой. И вот же поёт Эцио - "Возьми себе всю вселенную, а Италию оставь мне!". Вообще в операх Верди чрезвычайно много политики, политических хитросплетений. И много отрицательных героев, которым как-то начинаешь сопереживать. Таков граф Ди Луна в "Трубадуре", таков Дон Карлос де Варгас в "Силе судьбы", таков и Ренато в "Бале-маскараде" - и Аттила ту да же! Все против него интригуют, а он-то всего лишь хочет захватить Рим за три дня. Но тут как на грех дернул его Вотан связаться с гордой римлянкой. Тут он, конечно, проявил недопустимую для настоящего homme d'état слабину. Результат - кинжал в отместку за поруганную честь женщины и страны, единой в образе убиенного Аттилой отца Одабеллы.
Вот такая вот политагитка, довольно прозрачная для тогдашнего итальянца.
Для подлинного шедевра Аттиле не хватает мелодий, не хватает драматической убедительности, а с патриотическим пафосом какой-то явный перебор. В палитре Верди еще не было красок, способных отразить такого персонажа как Аттила - полную противоположность всего того, что символизировало италийское искусство и его поздний продукт - оперу. Возможно гораздо более сильным ходом было бы, если бы Аттила у Верди вообще был ролью без слов - как Иван Грозный в "Царской невесте".