Мои твиты
lj_paslen
02-12-2017 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Амстердам до снега. Фотографии из осени
lj_paslen
01-12-2017 13:01
Центр чужой столицы похож на кукольный дом - аккуратный, опрятный и будто бы ненастоящий - поскольку я скользил по поверхности, не участвуя в его жизни и не преследуя в нём собственных интересов, Амстердам был городом-экспонатом, словно бы задвинутым за невидимое стекло.
Так бывает почти всегда, если попал внутрь чужой эпистемы - католической, протестантской или, тем более, буддистской. Носишь в себе, точно тикающую мину, собственную идентичность, не позволяющую слиться. Да и нужно ли сливаться? Всего ведь всё равно не унесешь.
Сначала были сумерки, потом выпал снег и всё опять изменилось. Получается, что фотографировал я собственное непопадание, плывущее вдоль каналов куда-то в сторону. Думаешь, что снимаешь красоту, а оказывается, что - план скольжения.
Непосредственные впечатления от города, записанные ещё в Амстердаме: https://paslen.livejournal.com/2220413.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Центр чужой столицы похож на кукольный дом - аккуратный, опрятный и будто бы ненастоящий - поскольку я скользил по поверхности, не участвуя в его жизни и не преследуя в нём собственных интересов, Амстердам был городом-экспонатом, словно бы задвинутым за невидимое стекло.
Так бывает почти всегда, если попал внутрь чужой эпистемы - католической, протестантской или, тем более, буддистской. Носишь в себе, точно тикающую мину, собственную идентичность, не позволяющую слиться. Да и нужно ли сливаться? Всего ведь всё равно не унесешь.
Сначала были сумерки, потом выпал снег и всё опять изменилось. Получается, что фотографировал я собственное непопадание, плывущее вдоль каналов куда-то в сторону. Думаешь, что снимаешь красоту, а оказывается, что - план скольжения.
Непосредственные впечатления от города, записанные ещё в Амстердаме: https://paslen.livejournal.com/2220413.html
Амстердам до снега. Фотографии из осени
lj_paslen
01-12-2017 13:01
Центр чужой столицы похож на кукольный дом - аккуратный, опрятный и будто бы ненастоящий - поскольку я скользил по поверхности, не участвуя в его жизни и не преследуя в нём собственных интересов, Амстердам был городом-экспонатом, словно бы задвинутым за невидимое стекло.
Так бывает почти всегда, если попал внутрь чужой эпистемы - католической, протестантской или, тем более, буддистской. Носишь в себе, точно тикающую мину, собственную идентичность, не позволяющую слиться. Да и нужно ли сливаться? Всего ведь всё равно не унесешь.
Сначала были сумерки, потом выпал снег и всё опять изменилось. Получается, что фотографировал я собственное непопадание, плывущее вдоль каналов куда-то в сторону. Думаешь, что снимаешь красоту, а оказывается, что - план скольжения.
Непосредственные впечатления от города, записанные ещё в Амстердаме: https://paslen.livejournal.com/2220413.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Центр чужой столицы похож на кукольный дом - аккуратный, опрятный и будто бы ненастоящий - поскольку я скользил по поверхности, не участвуя в его жизни и не преследуя в нём собственных интересов, Амстердам был городом-экспонатом, словно бы задвинутым за невидимое стекло.
Так бывает почти всегда, если попал внутрь чужой эпистемы - католической, протестантской или, тем более, буддистской. Носишь в себе, точно тикающую мину, собственную идентичность, не позволяющую слиться. Да и нужно ли сливаться? Всего ведь всё равно не унесешь.
Сначала были сумерки, потом выпал снег и всё опять изменилось. Получается, что фотографировал я собственное непопадание, плывущее вдоль каналов куда-то в сторону. Думаешь, что снимаешь красоту, а оказывается, что - план скольжения.
Непосредственные впечатления от города, записанные ещё в Амстердаме: https://paslen.livejournal.com/2220413.html
Мои твиты этой зимы
lj_paslen
01-12-2017 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 01:29: Ещё одна зима пришла. Зима нужна, зима всему придаёт смысл. Вот, например, теперь мы соберём все силы и будем стараться дожить до весны. А там и до лета недалеко.
Мои твиты этой зимы
lj_paslen
01-12-2017 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 01:29: Ещё одна зима пришла. Зима нужна, зима всему придаёт смысл. Вот, например, теперь мы соберём все силы и будем стараться дожить до весны. А там и до лета недалеко.
Фотографии из Рейксмузеума в Амстердаме. Часть первая
lj_paslen
30-11-2017 15:43
Большие музеи оставляют нас в растерянности. В подавленности.
Оцепенелые, уставшие люди, блуждающие по лабиринтам выставочных залов - главная примета таких монстров, наваливающихся на восприятие своими бездонными коллекциями, плющащих сознание многократным преувеличением.
В памяти остается, как правило, самое начало экскурсии - именно поэтому его надо выбирать с особенным тщанием.
И очень правильно, что Рейксмузеум начинает именно с Возрождения, лучше всего остающегося в голове, так как далее начинается мельтешня разных жанров и эпох, похожая на пьяную свадьбу.
Ну, как же не показать тысячи вееров или десятки старинных моделей парусников, а еще, уважающему себя музею, просто необходимы выставки современного искусства, окончательно расхолаживающие экспозиционный хронотоп, как и закутки с восточными буддами. Тем более, если для них теперь выстроен особый павильон.
Большие музеи немилосердны, особенно с приезжими, понимающими, что непонятно когда они окажутся в этом поле несоизмеримых возможностей в следующий раз.
Ответственный человек должен посмотреть, хотя бы бегло, все закутки и музейные площади, ведь кто знает, может быть, за следующим поворотом ему откроется самое важное, способное перевернуть судьбу?
Мне кажется, большие музеи должны разделить представительские (экспозиционные) и хранительские функции.
Главное свойство большого музея - большие коллекции не должны мешать самоощущению посетителя, которое имеет четкие границы (кстати, постоянно съёживающиеся под напором постоянной аудиовизуальной агрессии).
Причем делить эти функции следует не в режиме временных выставок, но как основополагающий принцип построения основной экспозиции.
И, кстати, в Рейксмузеуме к этому сделан первый шаг - самые знаменитые картины самых знаменитых художников собраны здесь на третьем этаже в "Галерее славы", открывающейся "Ночным дозором".
Другое дело, что к этому апофеозу коллекций нужно же еще добраться, проштурмовав несколько этажей, максимально забитых всевозможными сокровищами, когда на долю апофеоза остаётся гулькин нос внимания и сил.
Впечатлений (и, соответственно) фоток так много, что даже мне, снимавшему крайне избирательно) приходится разделить их на две части.
Вот, кстати, первое, самое что ни на есть непосредственное, впечатление от визита Рейксмузеума после фундаментальной реконструкции (всего-то пару недель назад): https://paslen.livejournal.com/2221052.html
И вот та самая "Галерея славы" под облаками:
Павильон восточного искусства
И снова к классике
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Большие музеи оставляют нас в растерянности. В подавленности.
Оцепенелые, уставшие люди, блуждающие по лабиринтам выставочных залов - главная примета таких монстров, наваливающихся на восприятие своими бездонными коллекциями, плющащих сознание многократным преувеличением.
В памяти остается, как правило, самое начало экскурсии - именно поэтому его надо выбирать с особенным тщанием.
И очень правильно, что Рейксмузеум начинает именно с Возрождения, лучше всего остающегося в голове, так как далее начинается мельтешня разных жанров и эпох, похожая на пьяную свадьбу.
Ну, как же не показать тысячи вееров или десятки старинных моделей парусников, а еще, уважающему себя музею, просто необходимы выставки современного искусства, окончательно расхолаживающие экспозиционный хронотоп, как и закутки с восточными буддами. Тем более, если для них теперь выстроен особый павильон.
Большие музеи немилосердны, особенно с приезжими, понимающими, что непонятно когда они окажутся в этом поле несоизмеримых возможностей в следующий раз.
Ответственный человек должен посмотреть, хотя бы бегло, все закутки и музейные площади, ведь кто знает, может быть, за следующим поворотом ему откроется самое важное, способное перевернуть судьбу?
Мне кажется, большие музеи должны разделить представительские (экспозиционные) и хранительские функции.
Главное свойство большого музея - большие коллекции не должны мешать самоощущению посетителя, которое имеет четкие границы (кстати, постоянно съёживающиеся под напором постоянной аудиовизуальной агрессии).
Причем делить эти функции следует не в режиме временных выставок, но как основополагающий принцип построения основной экспозиции.
И, кстати, в Рейксмузеуме к этому сделан первый шаг - самые знаменитые картины самых знаменитых художников собраны здесь на третьем этаже в "Галерее славы", открывающейся "Ночным дозором".
Другое дело, что к этому апофеозу коллекций нужно же еще добраться, проштурмовав несколько этажей, максимально забитых всевозможными сокровищами, когда на долю апофеоза остаётся гулькин нос внимания и сил.
Впечатлений (и, соответственно) фоток так много, что даже мне, снимавшему крайне избирательно) приходится разделить их на две части.
Вот, кстати, первое, самое что ни на есть непосредственное, впечатление от визита Рейксмузеума после фундаментальной реконструкции (всего-то пару недель назад): https://paslen.livejournal.com/2221052.html
И вот та самая "Галерея славы" под облаками:
Павильон восточного искусства
И снова к классике
97. Окно в ноябрь. Москва
lj_paslen
29-11-2017 17:30
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
97. Окно в ноябрь. Москва
lj_paslen
29-11-2017 17:30
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
97. Окно в ноябрь. Москва
lj_paslen
29-11-2017 17:30
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
97. Окно в ноябрь. Москва
lj_paslen
29-11-2017 17:30
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Часть месяца я провел в Италии, но, так как я там всё время скакал из города в город, постоянных видов из окна не наработал, да и не было их, этих видов, если честно: в туристических странах это какая-то отдельная опция, недоступная моему бюджету.
Из-за длительных разъездов я пропустил все переходы и ликования, приехав к самому что ни на есть факту зимы-на-носу. Вскоре, из игры в приближение зима стала единственной реальностью. Засыпаем.
Предыдущий месяц стабильных наблюдений, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2204752.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за ноябрь 2016 года (он был явно теплее и ярче, нынешний ноябрь кажется мне окончательно зимним) можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрьские наблюдения за восемь лет:
Ноябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2113053.html
Ноябрь 2015 года: http://paslen.livejournal.com/1999042.html
Ноябрь 2014 года: http://paslen.livejournal.com/1877307.html
Ноябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1756659.html
Ноябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Ноябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1238968.html
Ноябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/986529.html
Ноябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/1573006.html
Мои твиты
lj_paslen
29-11-2017 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 14:18: Выпал свет. Снег лёг (впрочем, и сейчас продолжает идти) и в Москве стало на несколько градусов светлее. Словно рес… https://t.co/YjECw7Yq30
- Ср, 02:03: Романы (худлит, беллетристику, фикшн) читают, в основном, чтобы забыться, оторваться от действительности, а нон-фик… https://t.co/bTdNa7Lpei
Мои твиты
lj_paslen
29-11-2017 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 14:18: Выпал свет. Снег лёг (впрочем, и сейчас продолжает идти) и в Москве стало на несколько градусов светлее. Словно рес… https://t.co/YjECw7Yq30
- Ср, 02:03: Романы (худлит, беллетристику, фикшн) читают, в основном, чтобы забыться, оторваться от действительности, а нон-фик… https://t.co/bTdNa7Lpei
О свойствах настоящего или поезд-беглец через лагуну
lj_paslen
22-11-2017 20:27
Важно зафиксировать двойное, если не тройное, вещество отчуждения, возникающее в аэропорту Марко Поло, как по приезду в город, так и когда его покидаешь.
Оно схожее в обоих случаях, только порядок меняется, а вот феноменологическая острота остаётся.
Я всегда наблюдаю за людьми на пристани и на кораблике, везущем туристов в Венецию. Мне важен первый глоток.
Я научился растягивать его, как и любое настоящее, на длительное время, может быть, на час – пока его не сменит, не смоет, не накроет вал другого агрегатного состояния – после прибытия, встав на сушу, важно как можно скорее найти место постоя, чтобы бросить чемоданы и отправиться на свидание.
Это умение – растягивать настоящее – пришло стихийно из-за симфонических концертов. После них важно было как можно дольше не расплескать впечатление.
Именно поэтому я не аплодирую музыкантам (искажается акустическое послевкусие), избегаю бисов и разговоров в фойе.
Правильные люди идут после концертов выпивать или догоняться в ресторанах, мне же нужно, как можно скорее, нырнуть в метро и остаться в одиночестве.
Это, кстати, совершенно не значит, что исполнение вышло потрясающим или что, как фетишист, я обязательно уволоку послевкусие от концерта в коллекцию к другим, более ранним событиям, нет же, мне просто кажется, что это нормальная работа по адаптации концерта, который всё равно очень скоро забудется, сотрётся из памяти, как в частностях, так и в целом.
Лучшие концерты, между прочим, стираются из библиотеки быстрее плохих, так как помнишь собственные судорожные попытки вписаться в его ход, а не то, как оно звучало на самом деле.
Так, по крайней мере, устроена именно моя слушательская память.
Я пытаюсь довести эхо концерта до дома, где возникают дополнительные возможности для его консервации, пока запись окончательно не стирает всё из внутренних резонаторов.
Раньше я не догадывался, что, таким образом, тренирую возможность растягивания текущего временного момента, который базируется на определенной логике события и заканчивается, как только возникает другое событие (мысль, забота, действие).
Потом был роман Питера Надаша «Книга воспоминаний», написанный с лёгкой оглядкой на Пруста, в котором умение раздвигать мгновение оказывалось важнейшим свойством замедления времени.
Ещё чуть позже, в «Распалась связь времён?», книге Алейды Ассман, я прочёл важное: «Настоящее может длиться значительно дольше, чем содержательное время «здесь и сейчас», занимая десятилетия и даже столетия. Чтобы убедиться в этом, достаточно всего лишь заменить слово «настоящее» словом «современность»…»
И ещё: «Для нас настоящее структурируется преимущественно чредой различных действий: время принимать душ, время утреннего кофе, поездки на автобусе, время сигареты, совещания, беседы, ужина, время для игры в карты и для бутылки вина. День складывается из чреды отрезков настоящего, протяжённость которых измеряется совершающимися в них действиями и состоит из них. Время – это действие, а действие – это время; так мы движемся во времени от одного отрезка настоящего к другому. Пока длится действие, длится и настоящее; когда оно миновало, нужно готовиться к следующему отрезку настоящего. Большинство этих действий повторяется, они рутинны и шаблонны, поэтому время таких действий несёт в себе вариации известного и предсказуемого».
Ассман считает, что время лучше всего замедляется, когда становится содержательным и ценным. Проще всего это объяснить на примере взаимоотношении человека с искусством: «Совокупность рутинных действий прямо-таки уничтожает содержательность настоящего. Об этом же писал Виктор Шкловский в 1916 году в своей знаменитой статье «Искусство как приём», где говорится о негативном влиянии автоматизации на восприятие времени: «Так пропадает, вменяясь в ничто, жизнь. Автоматизация съедает вещи, платье, мебель, жену и страх войны». По мнению Шкловского, поэтика деавтоматизации, художественный приём остранения призваны по-новому стимулировать внимание за счёт затруднения формы восприятия. Именно в этом и состоит для Шкловского задача искусства: создать и продлить содержательное настоящее. (…) Джеймс Джойс говорит об «эпифаниях», моментах интенсивного переживания, которые вместе с тем приносят неожиданное прозрение, ибо они открывают окно в реальность и подлинность жизни.
В отличие от «эпифаний» содержательного настоящего, которые не монут носить плановый характер, содержательное время эстетического переживания хронометрировано и чётко организовано. Мы вступаем в эстетическое настоящее не посредством действия, аЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Важно зафиксировать двойное, если не тройное, вещество отчуждения, возникающее в аэропорту Марко Поло, как по приезду в город, так и когда его покидаешь.
Оно схожее в обоих случаях, только порядок меняется, а вот феноменологическая острота остаётся.
Я всегда наблюдаю за людьми на пристани и на кораблике, везущем туристов в Венецию. Мне важен первый глоток.
Я научился растягивать его, как и любое настоящее, на длительное время, может быть, на час – пока его не сменит, не смоет, не накроет вал другого агрегатного состояния – после прибытия, встав на сушу, важно как можно скорее найти место постоя, чтобы бросить чемоданы и отправиться на свидание.
Это умение – растягивать настоящее – пришло стихийно из-за симфонических концертов. После них важно было как можно дольше не расплескать впечатление.
Именно поэтому я не аплодирую музыкантам (искажается акустическое послевкусие), избегаю бисов и разговоров в фойе.
Правильные люди идут после концертов выпивать или догоняться в ресторанах, мне же нужно, как можно скорее, нырнуть в метро и остаться в одиночестве.
Это, кстати, совершенно не значит, что исполнение вышло потрясающим или что, как фетишист, я обязательно уволоку послевкусие от концерта в коллекцию к другим, более ранним событиям, нет же, мне просто кажется, что это нормальная работа по адаптации концерта, который всё равно очень скоро забудется, сотрётся из памяти, как в частностях, так и в целом.
Лучшие концерты, между прочим, стираются из библиотеки быстрее плохих, так как помнишь собственные судорожные попытки вписаться в его ход, а не то, как оно звучало на самом деле.
Так, по крайней мере, устроена именно моя слушательская память.
Я пытаюсь довести эхо концерта до дома, где возникают дополнительные возможности для его консервации, пока запись окончательно не стирает всё из внутренних резонаторов.
Раньше я не догадывался, что, таким образом, тренирую возможность растягивания текущего временного момента, который базируется на определенной логике события и заканчивается, как только возникает другое событие (мысль, забота, действие).
Потом был роман Питера Надаша «Книга воспоминаний», написанный с лёгкой оглядкой на Пруста, в котором умение раздвигать мгновение оказывалось важнейшим свойством замедления времени.
Ещё чуть позже, в «Распалась связь времён?», книге Алейды Ассман, я прочёл важное: «Настоящее может длиться значительно дольше, чем содержательное время «здесь и сейчас», занимая десятилетия и даже столетия. Чтобы убедиться в этом, достаточно всего лишь заменить слово «настоящее» словом «современность»…»
И ещё: «Для нас настоящее структурируется преимущественно чредой различных действий: время принимать душ, время утреннего кофе, поездки на автобусе, время сигареты, совещания, беседы, ужина, время для игры в карты и для бутылки вина. День складывается из чреды отрезков настоящего, протяжённость которых измеряется совершающимися в них действиями и состоит из них. Время – это действие, а действие – это время; так мы движемся во времени от одного отрезка настоящего к другому. Пока длится действие, длится и настоящее; когда оно миновало, нужно готовиться к следующему отрезку настоящего. Большинство этих действий повторяется, они рутинны и шаблонны, поэтому время таких действий несёт в себе вариации известного и предсказуемого».
Ассман считает, что время лучше всего замедляется, когда становится содержательным и ценным. Проще всего это объяснить на примере взаимоотношении человека с искусством: «Совокупность рутинных действий прямо-таки уничтожает содержательность настоящего. Об этом же писал Виктор Шкловский в 1916 году в своей знаменитой статье «Искусство как приём», где говорится о негативном влиянии автоматизации на восприятие времени: «Так пропадает, вменяясь в ничто, жизнь. Автоматизация съедает вещи, платье, мебель, жену и страх войны». По мнению Шкловского, поэтика деавтоматизации, художественный приём остранения призваны по-новому стимулировать внимание за счёт затруднения формы восприятия. Именно в этом и состоит для Шкловского задача искусства: создать и продлить содержательное настоящее. (…) Джеймс Джойс говорит об «эпифаниях», моментах интенсивного переживания, которые вместе с тем приносят неожиданное прозрение, ибо они открывают окно в реальность и подлинность жизни.
В отличие от «эпифаний» содержательного настоящего, которые не монут носить плановый характер, содержательное время эстетического переживания хронометрировано и чётко организовано. Мы вступаем в эстетическое настоящее не посредством действия, а
Московские твиты
lj_paslen
22-11-2017 12:00
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 11:34: Сначала в метропоезде на кольцевой я увидел овчарку, растянувшуюся на сиденьях, а уже затем ее хозяина, сидевшего рядом - коротко стриженного парня в модной (чистой и современной) одежде, который назидательно молился и одновременно вязал крючком кружевную салфетку.
Собака, под которую парень постелил покрывало, чтобы она не запачкала мест для пассажиров с детьми и инвалидов, чувствовала себя крайне комфортно. Она спокойно лежала на мешках с нитками и казалось, будто хозяин вытягивает сырье для своего вязания прямо из ее головы.
Глядя в пол, парень этот постоянно бубнил себе под нос, но так, чтоб всем было слышно: Иже еси на небесех! А потом объяснял, что молиться нужно с чистой душой и открытым сердцем.
Это было похоже на перформенс. На войну нервов. На демонстративную акцию. Вокруг парня стояла, покачиваясь на стыках и поворотах, угрюмая московская толпа.
В вагоне, вообще-то, было тесно, но возле странной парочки, занявшей практически весь пролёт кресел от двери до двери, образовалась пустота - люди опасались приблизиться к псу и, тем более, к его господину.
На Киевской, как назло, в вагон ввалилась преувеличенная партия пассажиров (на Киевской-кольцевой всегда самый большой пассажиропоток) и проповедника с псом окружили мамочки с маленькими детьми, но никто не решился ни посадить младенчиков рядом с длинным собачьим хвостом, ни даже приблизиться к свободной зоне.
Так мы и ехали, покачиваясь на стыках осеннего обострения - парень назидательно учил паству правильно молиться, не уставая вязать, паства ехала молча, украдкой поглядывая на странное существо, живущее поверх бытовых и общественных обстоятельств.
Сначала мне захотелось сфотографировать уникальную мизансцену, но уже скоро стало противно. Очень уж демонстративным было это незамечание женщин и детей, которых верующий лишил возможности сесть.
Ну, и в лице этого пассажира было что-то отталкивающее, липкое. Хотелось отвернуться и не принимать его в расчет. Вот я и отвернулся. - Ср, 13:46: "И мы верили, что солнце - только вымысел японца": настроение как в песне группы "Квартал" (помнит ли ещё кто-то такую?), как с изнанки кармана, где всегда темно.
Солнца в Москве нет и кажется, что уже не будет, из-за чего эти дни ни о чём, ни про что. Точнее так: когда пасмурно и природа никаких акцентуаций не создаёт (зацепиться не за что, даже на туман сил не хватает) почти автоматически включается мета-рефлексия - этот день о себе самом, разве что, о промежутке, стоящем одной ногой в осени, другой - уже в зиме, которая не близко, но настала.
Хотя редкий снег, похожий на каракульчу, лёг ещё неокончательно, а вылазка в супермаркет превращается в главное событие среды.
Это не оттого, что позавчера - теплая Италия и Амстердам (у группы "Квартал" есть песенка "Моя любовь осталась в Амстердаме и я готов подписаться в ней под каждым словом) и, вроде как, после такого длительного приключения в пространстве необходимо, после возвращения впасть в уныние (деятельным людям депрессия не свойственна), просто в ноябре всегда так.
Ноябрь напоминает мне человека с обожженным лицом - к нему не приглядеться, на него не взглянешь. Внутри каждого месяца обязательно живёт какая-нибудь пустота. Что-то вроде геометрически неправильного объекта, висящего посреди Усиевича или Печерской.
В каждом месяце она про разное и из разного состоит.
Ноябрьская пустота состряпана из терпения и безнадёги, тусклого квартирного тепла ("квартирника") и серых оконных стекол, за которыми обязательно (даже если двор застроен типовыми многоэтажками) открывается слага заштрихованный безнадзорный простор. И это при том, что небо отсутствует, вместо него разлита амальгама, потускневшая от времени; кажется, что мы дышим этой ртутью с утра и до ночи, когда её прикрывают голым электричеством.
В ноябре пустоты гораздо больше, чем в сентябре и даже в октябре, нужно уметь заполнять ее чтением, фруктами, горячими ванными, многосезвонными сериалами, теплым пледом (колени ноют), иначе она пожрёт остатки кислорода в гостиной для того, чтобы в снах меня душили, душили, да недодушили.
Но ведь именно в ноябре я, порой, испытываю приступы головокружительной лёгкости, точно я - пушинка без одежды и лечу куда-то.
Никакой другой месяц таких спазмов лёгкости не приносит. - Ср, 17:56: Интересно, а вы тоже отдаёте себе отчёт в том, что пересматриваете "Смерть в Венеции", в том числе и для того, чтобы лишний раз послушать малеровское "Аджиетто" из Пятой симфонии?
- Ср,
Выставочный проект "Интуиция" Алекса Верворда в венецианском Палаццо Фортуни
lj_paslen
20-11-2017 14:22
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Выставочный проект "Интуиция" Алекса Верворда в венецианском Палаццо Фортуни
lj_paslen
20-11-2017 14:22
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Почему второй раз важнее, чем первый. Мемуар о Дворце Дожей
lj_paslen
19-11-2017 12:29
Перед тем, как идти сдаваться внутрь, перечитал свои заметки об экскурсии в Дворец Дожей четырёхлетней давности, главное в которых – ощущение от обвала оформительскими излишествами, скоро выбивающего пробки – так, что большую часть помещений смотришь на автомате.
Как прилежный турист, поначалу я тоже подходил к экспликациям, в каждом зале показывающим какой фрагмент росписей потолка или стен принадлежат тому или иному художнику.
Поймав себя на том, что у этих схем я провожу времени больше, чем смотрю по сторонам, я решил ужать эту просветительскую опцию, доступную в других местах (книги и интернет), однако, помогло это не слишком.
В Дворце Дожей устроен такой апофеоз изобразительного искусства (приравненный к мощи и славе Венецианской республики на суше и на море, не только выражающий их, но и принимающий активное участие в их вос-создании), что восприятие его возможно только через привыкание.
То есть, через многократное повторение впечатлений, какое производят каждый из этих залов, полностью заполненных яркой живописью.
Все стены помещений дворца, небольших комнат и громадных залов, записаны многосоставными фрагментами, подогнанными друг к другу по принципу шпалерной развески, а над всем этим нависают ещё и особенно роскошные потолки, где оформительского декора в разы больше, чем на стенах (резные деревянные перекрытия, покрытые узорами и гирляндами, стукковые фигурки и затейливые арабески вокруг), не говоря уже о живописи в кругах и овалах по краям, в угловых и центральных плафонах, которые сколько не разглядывай, всё никак не наглядишься – венецианское ускользание проявляет себя здесь в максимальном, концентрированном виде.
Причём, осматривая любой из парадных залов, видишь в дверных проёмах соседние, ещё более величественные и торжественные помещения, которым, кажется, нет ни конца, ни края.
Словно бы Дворец Дожей, геометрически понятный со стороны Пьяцетты и набережных, внезапно расширился, подобно нехорошей квартире, подтащив под себя дополнительные измерения из параллельных миров, растёкся многоцветной живописной патокой, не зная ни границ, ни ограничений.
То, что я пришёл сюда во второй раз, разумеется, помогало настроиться на более конкретное количество ожиданий и коридоров (конечно же, Дворец Дожей, а, тем более, экскурсия по его этажам, конечна и я примерно знаю, что мне ждать от очередного поворота в очередную анфиладу – забывается конкретика, но не логика движения), распределить своё внимание, обычно перегорающее от насыщения уже в первых хоромах, на большую территорию.
Хотя от внимания к экспликациям себя всё равно не спасти – должно же быть какое-то предохранительное средство от визуального избытка, уткнувшись в которое, можно переждать приступ очередного эстетического бешенства.
Я пришёл сюда, можно сказать, для тренинга восприятия, для битвы за сохранение осмысленности, базирующейся на долгом периоде пост-рефлексии: четыре года я работал со своими воспоминаниями о той экскурсии, унёсшей меня куда-то в сторону, в бок, потому что в Дворце Дожей, главном месте хранения вещества венецианскости, можно легко позабыть где ты, на самом деле, находишься. Парадные покои его спорят, в том числе, и с самой Венецией, которую воплощают и которой противостоят.
Это увлекательный и полезный трип, хотя детали опять центробежно разбегаются в разные стороны, их невозможно охватить умом - и это первый признак эмоциональной перегрузки, полностью заполняющей восприятие. Безоружное перед эпохальной громадой, оно только и может называться здесь «непосредственным».
Такое зависание жесткого диска к концу поездки, набитой первоочередными сокровищами архитектуры и искусства, становится не только привычным, но и едва ли не привычкой, каждый раз заставляющей уточнять очное впечатление постфактум, в условиях, приближённых к лабораторным. Всё обязательнее нужен зазор между визитом и «вспомогательной литературой», помогающей выработать правильное воспоминание.
Первоначально я столкнулся с этим синдромом невозможного охвата уже достаточно давно – на примере барочных картин и, особенно, интерьеров, заставляющих глаз скользить в бесконечном слаломе, уводящем зрачок все дальше от центра в какие-то параллельные измерения изменённого вестибуляра. Делёз, посвятивший описанию логики барочных складок и сгибов (le pli) одну из самых своих вдохновенных книг («Складка. Лейбниц и барокко») объяснял эту внезапно вскипающую рассеянность включением в логику чужого изгиба.
Если по Делезу, тоЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Перед тем, как идти сдаваться внутрь, перечитал свои заметки об экскурсии в Дворец Дожей четырёхлетней давности, главное в которых – ощущение от обвала оформительскими излишествами, скоро выбивающего пробки – так, что большую часть помещений смотришь на автомате.
Как прилежный турист, поначалу я тоже подходил к экспликациям, в каждом зале показывающим какой фрагмент росписей потолка или стен принадлежат тому или иному художнику.
Поймав себя на том, что у этих схем я провожу времени больше, чем смотрю по сторонам, я решил ужать эту просветительскую опцию, доступную в других местах (книги и интернет), однако, помогло это не слишком.
В Дворце Дожей устроен такой апофеоз изобразительного искусства (приравненный к мощи и славе Венецианской республики на суше и на море, не только выражающий их, но и принимающий активное участие в их вос-создании), что восприятие его возможно только через привыкание.
То есть, через многократное повторение впечатлений, какое производят каждый из этих залов, полностью заполненных яркой живописью.
Все стены помещений дворца, небольших комнат и громадных залов, записаны многосоставными фрагментами, подогнанными друг к другу по принципу шпалерной развески, а над всем этим нависают ещё и особенно роскошные потолки, где оформительского декора в разы больше, чем на стенах (резные деревянные перекрытия, покрытые узорами и гирляндами, стукковые фигурки и затейливые арабески вокруг), не говоря уже о живописи в кругах и овалах по краям, в угловых и центральных плафонах, которые сколько не разглядывай, всё никак не наглядишься – венецианское ускользание проявляет себя здесь в максимальном, концентрированном виде.
Причём, осматривая любой из парадных залов, видишь в дверных проёмах соседние, ещё более величественные и торжественные помещения, которым, кажется, нет ни конца, ни края.
Словно бы Дворец Дожей, геометрически понятный со стороны Пьяцетты и набережных, внезапно расширился, подобно нехорошей квартире, подтащив под себя дополнительные измерения из параллельных миров, растёкся многоцветной живописной патокой, не зная ни границ, ни ограничений.
То, что я пришёл сюда во второй раз, разумеется, помогало настроиться на более конкретное количество ожиданий и коридоров (конечно же, Дворец Дожей, а, тем более, экскурсия по его этажам, конечна и я примерно знаю, что мне ждать от очередного поворота в очередную анфиладу – забывается конкретика, но не логика движения), распределить своё внимание, обычно перегорающее от насыщения уже в первых хоромах, на большую территорию.
Хотя от внимания к экспликациям себя всё равно не спасти – должно же быть какое-то предохранительное средство от визуального избытка, уткнувшись в которое, можно переждать приступ очередного эстетического бешенства.
Я пришёл сюда, можно сказать, для тренинга восприятия, для битвы за сохранение осмысленности, базирующейся на долгом периоде пост-рефлексии: четыре года я работал со своими воспоминаниями о той экскурсии, унёсшей меня куда-то в сторону, в бок, потому что в Дворце Дожей, главном месте хранения вещества венецианскости, можно легко позабыть где ты, на самом деле, находишься. Парадные покои его спорят, в том числе, и с самой Венецией, которую воплощают и которой противостоят.
Это увлекательный и полезный трип, хотя детали опять центробежно разбегаются в разные стороны, их невозможно охватить умом - и это первый признак эмоциональной перегрузки, полностью заполняющей восприятие. Безоружное перед эпохальной громадой, оно только и может называться здесь «непосредственным».
Такое зависание жесткого диска к концу поездки, набитой первоочередными сокровищами архитектуры и искусства, становится не только привычным, но и едва ли не привычкой, каждый раз заставляющей уточнять очное впечатление постфактум, в условиях, приближённых к лабораторным. Всё обязательнее нужен зазор между визитом и «вспомогательной литературой», помогающей выработать правильное воспоминание.
Первоначально я столкнулся с этим синдромом невозможного охвата уже достаточно давно – на примере барочных картин и, особенно, интерьеров, заставляющих глаз скользить в бесконечном слаломе, уводящем зрачок все дальше от центра в какие-то параллельные измерения изменённого вестибуляра. Делёз, посвятивший описанию логики барочных складок и сгибов (le pli) одну из самых своих вдохновенных книг («Складка. Лейбниц и барокко») объяснял эту внезапно вскипающую рассеянность включением в логику чужого изгиба.
Если по Делезу, то
Почему второй раз важнее, чем первый. Мемуар о Дворце Дожей
lj_paslen
19-11-2017 12:29
Перед тем, как идти сдаваться внутрь, перечитал свои заметки об экскурсии в Дворец Дожей четырёхлетней давности, главное в которых – ощущение от обвала оформительскими излишествами, скоро выбивающего пробки – так, что большую часть помещений смотришь на автомате.
Как прилежный турист, поначалу я тоже подходил к экспликациям, в каждом зале показывающим какой фрагмент росписей потолка или стен принадлежат тому или иному художнику.
Поймав себя на том, что у этих схем я провожу времени больше, чем смотрю по сторонам, я решил ужать эту просветительскую опцию, доступную в других местах (книги и интернет), однако, помогло это не слишком.
В Дворце Дожей устроен такой апофеоз изобразительного искусства (приравненный к мощи и славе Венецианской республики на суше и на море, не только выражающий их, но и принимающий активное участие в их вос-создании), что восприятие его возможно только через привыкание.
То есть, через многократное повторение впечатлений, какое производят каждый из этих залов, полностью заполненных яркой живописью.
Все стены помещений дворца, небольших комнат и громадных залов, записаны многосоставными фрагментами, подогнанными друг к другу по принципу шпалерной развески, а над всем этим нависают ещё и особенно роскошные потолки, где оформительского декора в разы больше, чем на стенах (резные деревянные перекрытия, покрытые узорами и гирляндами, стукковые фигурки и затейливые арабески вокруг), не говоря уже о живописи в кругах и овалах по краям, в угловых и центральных плафонах, которые сколько не разглядывай, всё никак не наглядишься – венецианское ускользание проявляет себя здесь в максимальном, концентрированном виде.
Причём, осматривая любой из парадных залов, видишь в дверных проёмах соседние, ещё более величественные и торжественные помещения, которым, кажется, нет ни конца, ни края.
Словно бы Дворец Дожей, геометрически понятный со стороны Пьяцетты и набережных, внезапно расширился, подобно нехорошей квартире, подтащив под себя дополнительные измерения из параллельных миров, растёкся многоцветной живописной патокой, не зная ни границ, ни ограничений.
То, что я пришёл сюда во второй раз, разумеется, помогало настроиться на более конкретное количество ожиданий и коридоров (конечно же, Дворец Дожей, а, тем более, экскурсия по его этажам, конечна и я примерно знаю, что мне ждать от очередного поворота в очередную анфиладу – забывается конкретика, но не логика движения), распределить своё внимание, обычно перегорающее от насыщения уже в первых хоромах, на большую территорию.
Хотя от внимания к экспликациям себя всё равно не спасти – должно же быть какое-то предохранительное средство от визуального избытка, уткнувшись в которое, можно переждать приступ очередного эстетического бешенства.
Я пришёл сюда, можно сказать, для тренинга восприятия, для битвы за сохранение осмысленности, базирующейся на долгом периоде пост-рефлексии: четыре года я работал со своими воспоминаниями о той экскурсии, унёсшей меня куда-то в сторону, в бок, потому что в Дворце Дожей, главном месте хранения вещества венецианскости, можно легко позабыть где ты, на самом деле, находишься. Парадные покои его спорят, в том числе, и с самой Венецией, которую воплощают и которой противостоят.
Это увлекательный и полезный трип, хотя детали опять центробежно разбегаются в разные стороны, их невозможно охватить умом - и это первый признак эмоциональной перегрузки, полностью заполняющей восприятие. Безоружное перед эпохальной громадой, оно только и может называться здесь «непосредственным».
Такое зависание жесткого диска к концу поездки, набитой первоочередными сокровищами архитектуры и искусства, становится не только привычным, но и едва ли не привычкой, каждый раз заставляющей уточнять очное впечатление постфактум, в условиях, приближённых к лабораторным. Всё обязательнее нужен зазор между визитом и «вспомогательной литературой», помогающей выработать правильное воспоминание.
Первоначально я столкнулся с этим синдромом невозможного охвата уже достаточно давно – на примере барочных картин и, особенно, интерьеров, заставляющих глаз скользить в бесконечном слаломе, уводящем зрачок все дальше от центра в какие-то параллельные измерения изменённого вестибуляра. Делёз, посвятивший описанию логики барочных складок и сгибов (le pli) одну из самых своих вдохновенных книг («Складка. Лейбниц и барокко») объяснял эту внезапно вскипающую рассеянность включением в логику чужого изгиба.
Если по Делезу, тоЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Перед тем, как идти сдаваться внутрь, перечитал свои заметки об экскурсии в Дворец Дожей четырёхлетней давности, главное в которых – ощущение от обвала оформительскими излишествами, скоро выбивающего пробки – так, что большую часть помещений смотришь на автомате.
Как прилежный турист, поначалу я тоже подходил к экспликациям, в каждом зале показывающим какой фрагмент росписей потолка или стен принадлежат тому или иному художнику.
Поймав себя на том, что у этих схем я провожу времени больше, чем смотрю по сторонам, я решил ужать эту просветительскую опцию, доступную в других местах (книги и интернет), однако, помогло это не слишком.
В Дворце Дожей устроен такой апофеоз изобразительного искусства (приравненный к мощи и славе Венецианской республики на суше и на море, не только выражающий их, но и принимающий активное участие в их вос-создании), что восприятие его возможно только через привыкание.
То есть, через многократное повторение впечатлений, какое производят каждый из этих залов, полностью заполненных яркой живописью.
Все стены помещений дворца, небольших комнат и громадных залов, записаны многосоставными фрагментами, подогнанными друг к другу по принципу шпалерной развески, а над всем этим нависают ещё и особенно роскошные потолки, где оформительского декора в разы больше, чем на стенах (резные деревянные перекрытия, покрытые узорами и гирляндами, стукковые фигурки и затейливые арабески вокруг), не говоря уже о живописи в кругах и овалах по краям, в угловых и центральных плафонах, которые сколько не разглядывай, всё никак не наглядишься – венецианское ускользание проявляет себя здесь в максимальном, концентрированном виде.
Причём, осматривая любой из парадных залов, видишь в дверных проёмах соседние, ещё более величественные и торжественные помещения, которым, кажется, нет ни конца, ни края.
Словно бы Дворец Дожей, геометрически понятный со стороны Пьяцетты и набережных, внезапно расширился, подобно нехорошей квартире, подтащив под себя дополнительные измерения из параллельных миров, растёкся многоцветной живописной патокой, не зная ни границ, ни ограничений.
То, что я пришёл сюда во второй раз, разумеется, помогало настроиться на более конкретное количество ожиданий и коридоров (конечно же, Дворец Дожей, а, тем более, экскурсия по его этажам, конечна и я примерно знаю, что мне ждать от очередного поворота в очередную анфиладу – забывается конкретика, но не логика движения), распределить своё внимание, обычно перегорающее от насыщения уже в первых хоромах, на большую территорию.
Хотя от внимания к экспликациям себя всё равно не спасти – должно же быть какое-то предохранительное средство от визуального избытка, уткнувшись в которое, можно переждать приступ очередного эстетического бешенства.
Я пришёл сюда, можно сказать, для тренинга восприятия, для битвы за сохранение осмысленности, базирующейся на долгом периоде пост-рефлексии: четыре года я работал со своими воспоминаниями о той экскурсии, унёсшей меня куда-то в сторону, в бок, потому что в Дворце Дожей, главном месте хранения вещества венецианскости, можно легко позабыть где ты, на самом деле, находишься. Парадные покои его спорят, в том числе, и с самой Венецией, которую воплощают и которой противостоят.
Это увлекательный и полезный трип, хотя детали опять центробежно разбегаются в разные стороны, их невозможно охватить умом - и это первый признак эмоциональной перегрузки, полностью заполняющей восприятие. Безоружное перед эпохальной громадой, оно только и может называться здесь «непосредственным».
Такое зависание жесткого диска к концу поездки, набитой первоочередными сокровищами архитектуры и искусства, становится не только привычным, но и едва ли не привычкой, каждый раз заставляющей уточнять очное впечатление постфактум, в условиях, приближённых к лабораторным. Всё обязательнее нужен зазор между визитом и «вспомогательной литературой», помогающей выработать правильное воспоминание.
Первоначально я столкнулся с этим синдромом невозможного охвата уже достаточно давно – на примере барочных картин и, особенно, интерьеров, заставляющих глаз скользить в бесконечном слаломе, уводящем зрачок все дальше от центра в какие-то параллельные измерения изменённого вестибуляра. Делёз, посвятивший описанию логики барочных складок и сгибов (le pli) одну из самых своих вдохновенных книг («Складка. Лейбниц и барокко») объяснял эту внезапно вскипающую рассеянность включением в логику чужого изгиба.
Если по Делезу, то
Почему второй раз важнее, чем первый. Мемуар о Дворце Дожей
lj_paslen
19-11-2017 12:29
Перед тем, как идти сдаваться внутрь, перечитал свои заметки об экскурсии в Дворец Дожей четырёхлетней давности, главное в которых – ощущение от обвала оформительскими излишествами, скоро выбивающего пробки – так, что большую часть помещений смотришь на автомате.
Как прилежный турист, поначалу я тоже подходил к экспликациям, в каждом зале показывающим какой фрагмент росписей потолка или стен принадлежат тому или иному художнику.
Поймав себя на том, что у этих схем я провожу времени больше, чем смотрю по сторонам, я решил ужать эту просветительскую опцию, доступную в других местах (книги и интернет), однако, помогло это не слишком.
В Дворце Дожей устроен такой апофеоз изобразительного искусства (приравненный к мощи и славе Венецианской республики на суше и на море, не только выражающий их, но и принимающий активное участие в их вос-создании), что восприятие его возможно только через привыкание.
То есть, через многократное повторение впечатлений, какое производят каждый из этих залов, полностью заполненных яркой живописью.
Все стены помещений дворца, небольших комнат и громадных залов, записаны многосоставными фрагментами, подогнанными друг к другу по принципу шпалерной развески, а над всем этим нависают ещё и особенно роскошные потолки, где оформительского декора в разы больше, чем на стенах (резные деревянные перекрытия, покрытые узорами и гирляндами, стукковые фигурки и затейливые арабески вокруг), не говоря уже о живописи в кругах и овалах по краям, в угловых и центральных плафонах, которые сколько не разглядывай, всё никак не наглядишься – венецианское ускользание проявляет себя здесь в максимальном, концентрированном виде.
Причём, осматривая любой из парадных залов, видишь в дверных проёмах соседние, ещё более величественные и торжественные помещения, которым, кажется, нет ни конца, ни края.
Словно бы Дворец Дожей, геометрически понятный со стороны Пьяцетты и набережных, внезапно расширился, подобно нехорошей квартире, подтащив под себя дополнительные измерения из параллельных миров, растёкся многоцветной живописной патокой, не зная ни границ, ни ограничений.
То, что я пришёл сюда во второй раз, разумеется, помогало настроиться на более конкретное количество ожиданий и коридоров (конечно же, Дворец Дожей, а, тем более, экскурсия по его этажам, конечна и я примерно знаю, что мне ждать от очередного поворота в очередную анфиладу – забывается конкретика, но не логика движения), распределить своё внимание, обычно перегорающее от насыщения уже в первых хоромах, на большую территорию.
Хотя от внимания к экспликациям себя всё равно не спасти – должно же быть какое-то предохранительное средство от визуального избытка, уткнувшись в которое, можно переждать приступ очередного эстетического бешенства.
Я пришёл сюда, можно сказать, для тренинга восприятия, для битвы за сохранение осмысленности, базирующейся на долгом периоде пост-рефлексии: четыре года я работал со своими воспоминаниями о той экскурсии, унёсшей меня куда-то в сторону, в бок, потому что в Дворце Дожей, главном месте хранения вещества венецианскости, можно легко позабыть где ты, на самом деле, находишься. Парадные покои его спорят, в том числе, и с самой Венецией, которую воплощают и которой противостоят.
Это увлекательный и полезный трип, хотя детали опять центробежно разбегаются в разные стороны, их невозможно охватить умом - и это первый признак эмоциональной перегрузки, полностью заполняющей восприятие. Безоружное перед эпохальной громадой, оно только и может называться здесь «непосредственным».
Такое зависание жесткого диска к концу поездки, набитой первоочередными сокровищами архитектуры и искусства, становится не только привычным, но и едва ли не привычкой, каждый раз заставляющей уточнять очное впечатление постфактум, в условиях, приближённых к лабораторным. Всё обязательнее зазор между визитом и «вспомогательной литературой», помогающей выработать правильное воспоминание.
Первоначально я столкнулся с этим синдромом невозможного охвата уже достаточно давно – на примере барочных картин и, особенно, интерьеров, заставляющих глаз скользить в бесконечном слаломе, уводящем зрачок все дальше от центра в какие-то параллельные измерения изменённого вестибуляра. Делёз, посвятивший описанию логики барочных складок и сгибов (le pli) одну из самых своих вдохновенных книг («Складка. Лейбниц и барокко») объяснял эту внезапно вскипающую рассеянность включением в логику чужого изгиба.
Если по Делезу, тоЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Перед тем, как идти сдаваться внутрь, перечитал свои заметки об экскурсии в Дворец Дожей четырёхлетней давности, главное в которых – ощущение от обвала оформительскими излишествами, скоро выбивающего пробки – так, что большую часть помещений смотришь на автомате.
Как прилежный турист, поначалу я тоже подходил к экспликациям, в каждом зале показывающим какой фрагмент росписей потолка или стен принадлежат тому или иному художнику.
Поймав себя на том, что у этих схем я провожу времени больше, чем смотрю по сторонам, я решил ужать эту просветительскую опцию, доступную в других местах (книги и интернет), однако, помогло это не слишком.
В Дворце Дожей устроен такой апофеоз изобразительного искусства (приравненный к мощи и славе Венецианской республики на суше и на море, не только выражающий их, но и принимающий активное участие в их вос-создании), что восприятие его возможно только через привыкание.
То есть, через многократное повторение впечатлений, какое производят каждый из этих залов, полностью заполненных яркой живописью.
Все стены помещений дворца, небольших комнат и громадных залов, записаны многосоставными фрагментами, подогнанными друг к другу по принципу шпалерной развески, а над всем этим нависают ещё и особенно роскошные потолки, где оформительского декора в разы больше, чем на стенах (резные деревянные перекрытия, покрытые узорами и гирляндами, стукковые фигурки и затейливые арабески вокруг), не говоря уже о живописи в кругах и овалах по краям, в угловых и центральных плафонах, которые сколько не разглядывай, всё никак не наглядишься – венецианское ускользание проявляет себя здесь в максимальном, концентрированном виде.
Причём, осматривая любой из парадных залов, видишь в дверных проёмах соседние, ещё более величественные и торжественные помещения, которым, кажется, нет ни конца, ни края.
Словно бы Дворец Дожей, геометрически понятный со стороны Пьяцетты и набережных, внезапно расширился, подобно нехорошей квартире, подтащив под себя дополнительные измерения из параллельных миров, растёкся многоцветной живописной патокой, не зная ни границ, ни ограничений.
То, что я пришёл сюда во второй раз, разумеется, помогало настроиться на более конкретное количество ожиданий и коридоров (конечно же, Дворец Дожей, а, тем более, экскурсия по его этажам, конечна и я примерно знаю, что мне ждать от очередного поворота в очередную анфиладу – забывается конкретика, но не логика движения), распределить своё внимание, обычно перегорающее от насыщения уже в первых хоромах, на большую территорию.
Хотя от внимания к экспликациям себя всё равно не спасти – должно же быть какое-то предохранительное средство от визуального избытка, уткнувшись в которое, можно переждать приступ очередного эстетического бешенства.
Я пришёл сюда, можно сказать, для тренинга восприятия, для битвы за сохранение осмысленности, базирующейся на долгом периоде пост-рефлексии: четыре года я работал со своими воспоминаниями о той экскурсии, унёсшей меня куда-то в сторону, в бок, потому что в Дворце Дожей, главном месте хранения вещества венецианскости, можно легко позабыть где ты, на самом деле, находишься. Парадные покои его спорят, в том числе, и с самой Венецией, которую воплощают и которой противостоят.
Это увлекательный и полезный трип, хотя детали опять центробежно разбегаются в разные стороны, их невозможно охватить умом - и это первый признак эмоциональной перегрузки, полностью заполняющей восприятие. Безоружное перед эпохальной громадой, оно только и может называться здесь «непосредственным».
Такое зависание жесткого диска к концу поездки, набитой первоочередными сокровищами архитектуры и искусства, становится не только привычным, но и едва ли не привычкой, каждый раз заставляющей уточнять очное впечатление постфактум, в условиях, приближённых к лабораторным. Всё обязательнее зазор между визитом и «вспомогательной литературой», помогающей выработать правильное воспоминание.
Первоначально я столкнулся с этим синдромом невозможного охвата уже достаточно давно – на примере барочных картин и, особенно, интерьеров, заставляющих глаз скользить в бесконечном слаломе, уводящем зрачок все дальше от центра в какие-то параллельные измерения изменённого вестибуляра. Делёз, посвятивший описанию логики барочных складок и сгибов (le pli) одну из самых своих вдохновенных книг («Складка. Лейбниц и барокко») объяснял эту внезапно вскипающую рассеянность включением в логику чужого изгиба.
Если по Делезу, то
Мои твиты
lj_paslen
18-11-2017 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 12:13: Сколько раз замечал эту неперешибаемую харизму московского метро - спустишься в него и путешествия словно бы и не б… https://t.co/gJfBpg6D58