Мартовские твиты. Чердачинск
lj_paslen
01-03-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 23:27: "Я пишу это в Париже - парадоксальной Голландии. Сегодня, 1 марта 1946 года, снег идёт гуще, чем мне доводилось когда-либо видеть в Париже. А снежный плащ подобен живописи. Он упрощает, он заставляет сверкать самые грязные вещи, нищету делает чистой и роскошной. Хотя этот поздний снег - бедствие..."
Арагон "Анри Матисс, роман" ((1, 187) - Чт, 23:56: Читая «Декамерон», придумал клевый романный ход: было бы остроумно показать, как три юноши и семь женщин, рассказывающих новеллы, проводят время за кадром, чем занимаются друг с другом и как эти закулисные отношения влияют на их рассказы, собранные Боккаччо в книгу, публично комментируя и намекая своим интересантам на всяческие тайные обстоятельства.
- Сб, 19:24: Только у меня гаджеты неожиданно стали на письме злоупотреблять заглавными буквами даже в самых нейтральных случаях? Ладно бы "бог" или "родина", но вот, пишу в чате "папа" или "мама", "газета" или "город", так айфон-макбук начинают автоматическую правку и непонятно как ее отменить. Кто-нибудь знает? Никогда такого не было, и вот опять. Ибо бесит ужасно, постоянно втыкаясь, снижая скорость письма...
- Сб, 20:31: И, кстати, ещё про айфон, мне кажется, что замороченность его и тоталитаризм установок всё сильнее и сильнее входят в противоречие с духом свободного потребления.
Классика "корпоративного фашизма", как он есть.
То, что ранее, ещё буквально пару лет назад, воспринималось милой игрой ныне напрягает вплоть до готовности отказаться от услуг Apple. Разве прогресс и эволюция предметов, ради выигрыша конкурентных битв, не должны идти по пути вешнего упрощения?
Интересно, конечно, понимают ли в компании, вроде бы, постоянно держащей нос по ветру, и тем нам особенно ценной, что им нужно как можно скорее менять модель взаимоотношений с потребителями и что этот источник извлечения прибыли далеко не бесконечен, а конкуренция слишком высока?
Роман Джейн Остин "Доводы рассудка" в переводе Елены Суриц
lj_paslen
28-02-2018 22:40
Условное викторианство (как ментальная, а не как историческая эпоха) интересно тотальной прописанностью ролей и сценариев, внутри которых каждый знает что такое хорошо и как следует поступать благородному (или не благородному) человеку.
Знаменитые «диккенсовские типы» (точно также, как нравы японского средневекового двора у Сей-Сенагон или же версальские нравы эпохи правления Людовика XIV, описанные Сен-Симоном) именно из этого семиотического террора и возникли.
Чёткая и строгая иерархия, транслируемая сверху вниз призвана оберегать статус и нивелировать бытовые неловкости на всех уровнях сразу – джентльмен никому не сделает плохо, так как слишком уважает самого себя.
Века такой дрессировки и постоянного уточнения (детализации) ритуала и его производных приводят к запредельно повышенной степени социального (а потом уже и личного) трепета, порождающего толпы чудаков и фриков, декадентов и денди.
Остин – это и есть самый разгар подобной поведенческой стабильности, застывшей на десятилетия со стеклянным оскалом, когда до разложения структуры ещё совсем далеко.
Английские чопорность и невозмутимость – одна из важнейших тем Э. М. Форстера, особенно наглядные по контрасту с нравами на материковой части Европы, куда многочисленные паломники устремляются за изучением и созерцанием произведений искусства.
Героиня фильма «Комната с видом», снятая по мотивам одноимённого его романа, написанного по следам флорентийской части Гран-Тура прямо говорит, что итальянцы – дикари (разумеется, в сравнении с островитянами, имеющими более высокий цивилизационный уровень), непонятно почему обладающие несчетными сокровищами культуры и искусства.
Тотальная иерархия и строгость правил на все случаи жизни (романы Остин же, помимо прочего, можно вполне использовать как учебник хороших манер) сильно сужает интеллектуальные горизонты интересантов, каждый из которых должен сидеть и сидит на своём шестке и принципиально не смотрит по сторонам.
Поэтому и становится странным почему именно на итальянцев внезапно свалились такие музейные сокровища…
Герои Остин (данные в своей естественной среде обитания, уже без возможности сравнения с другими европейскими народами) будут всегда устроены проще и схематичнее, чем её современные читатели, живущие среди порушенных иерархий и семиотических систем.
Кроме этого ведь есть ещё и вполне закономерное превосходство живых людей над мёртвыми узниками закончившихся эпох, а так же типическое высокомерие более поздно живущих, которые пришли позже и, тем самым, как бы более оснащёнными.
Тем более, если развитие цивилизации воспринимается (как это ещё до недавнего времени было) как история постоянно нарастающего (читай: линейного) прогресса и постоянной эмансипации.
Плюс, конечно, совсем другие жизненные (ну, и, соответственно, нарративные) скорости, не говоря уже об эстетических особенностях (как строения самой прозы, так и кроя кринолинов у её персонажей), подернутых патиной и автоматически выглядящих тускло, но благородно.
Я всё пытаюсь понять из-за чего романы Остин (как и до этого романы сестёр Бронте, например) вызывают у меня ощущение повышенной комфортности – словно бы погружаешься в тёплую ароматическую ванну или же укрываешься от всего прочего мира в уютном купе, обитом бархатом.
Кажется, нет ничего более противоположного нашему политизированному и обездоленному (задёрганному) мироощущению людей низкого происхождения без покоя и корней (а также старых денег и антиквариата), чем атмосфера личных переживаний молодой, но рано подурневшей девушки из обедневшего аристократического рода, чей отец, тем не менее, не утратил ни чванства, свойственного богатею, ни привычек тратить больше, чем имеешь…
…тем не менее, книги от Остин воздействуют на меня совершенно терапевтически, словно бы заражая уверенностью, что всё будет хорошо не только в тексте, но и в реальности тоже – разум восторжествует, а порок (даже весьма изощрённый и замаскированный) будет наказан.
Есть, разумеется, и чёткое ощущение архетипа, который гарантирует счастливый финал, из-за чего чтение оказывается ещё и совершенно безопасным – хеппи-энд, сквозь строки, начинает маячить уже с самых первых строк.
Особенно когда хотя бы немного знаешь авторскую биографию (стараяЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Условное викторианство (как ментальная, а не как историческая эпоха) интересно тотальной прописанностью ролей и сценариев, внутри которых каждый знает что такое хорошо и как следует поступать благородному (или не благородному) человеку.
Знаменитые «диккенсовские типы» (точно также, как нравы японского средневекового двора у Сей-Сенагон или же версальские нравы эпохи правления Людовика XIV, описанные Сен-Симоном) именно из этого семиотического террора и возникли.
Чёткая и строгая иерархия, транслируемая сверху вниз призвана оберегать статус и нивелировать бытовые неловкости на всех уровнях сразу – джентльмен никому не сделает плохо, так как слишком уважает самого себя.
Века такой дрессировки и постоянного уточнения (детализации) ритуала и его производных приводят к запредельно повышенной степени социального (а потом уже и личного) трепета, порождающего толпы чудаков и фриков, декадентов и денди.
Остин – это и есть самый разгар подобной поведенческой стабильности, застывшей на десятилетия со стеклянным оскалом, когда до разложения структуры ещё совсем далеко.
Английские чопорность и невозмутимость – одна из важнейших тем Э. М. Форстера, особенно наглядные по контрасту с нравами на материковой части Европы, куда многочисленные паломники устремляются за изучением и созерцанием произведений искусства.
Героиня фильма «Комната с видом», снятая по мотивам одноимённого его романа, написанного по следам флорентийской части Гран-Тура прямо говорит, что итальянцы – дикари (разумеется, в сравнении с островитянами, имеющими более высокий цивилизационный уровень), непонятно почему обладающие несчетными сокровищами культуры и искусства.
Тотальная иерархия и строгость правил на все случаи жизни (романы Остин же, помимо прочего, можно вполне использовать как учебник хороших манер) сильно сужает интеллектуальные горизонты интересантов, каждый из которых должен сидеть и сидит на своём шестке и принципиально не смотрит по сторонам.
Поэтому и становится странным почему именно на итальянцев внезапно свалились такие музейные сокровища…
Герои Остин (данные в своей естественной среде обитания, уже без возможности сравнения с другими европейскими народами) будут всегда устроены проще и схематичнее, чем её современные читатели, живущие среди порушенных иерархий и семиотических систем.
Кроме этого ведь есть ещё и вполне закономерное превосходство живых людей над мёртвыми узниками закончившихся эпох, а так же типическое высокомерие более поздно живущих, которые пришли позже и, тем самым, как бы более оснащёнными.
Тем более, если развитие цивилизации воспринимается (как это ещё до недавнего времени было) как история постоянно нарастающего (читай: линейного) прогресса и постоянной эмансипации.
Плюс, конечно, совсем другие жизненные (ну, и, соответственно, нарративные) скорости, не говоря уже об эстетических особенностях (как строения самой прозы, так и кроя кринолинов у её персонажей), подернутых патиной и автоматически выглядящих тускло, но благородно.
Я всё пытаюсь понять из-за чего романы Остин (как и до этого романы сестёр Бронте, например) вызывают у меня ощущение повышенной комфортности – словно бы погружаешься в тёплую ароматическую ванну или же укрываешься от всего прочего мира в уютном купе, обитом бархатом.
Кажется, нет ничего более противоположного нашему политизированному и обездоленному (задёрганному) мироощущению людей низкого происхождения без покоя и корней (а также старых денег и антиквариата), чем атмосфера личных переживаний молодой, но рано подурневшей девушки из обедневшего аристократического рода, чей отец, тем не менее, не утратил ни чванства, свойственного богатею, ни привычек тратить больше, чем имеешь…
…тем не менее, книги от Остин воздействуют на меня совершенно терапевтически, словно бы заражая уверенностью, что всё будет хорошо не только в тексте, но и в реальности тоже – разум восторжествует, а порок (даже весьма изощрённый и замаскированный) будет наказан.
Есть, разумеется, и чёткое ощущение архетипа, который гарантирует счастливый финал, из-за чего чтение оказывается ещё и совершенно безопасным – хеппи-энд, сквозь строки, начинает маячить уже с самых первых строк.
Особенно когда хотя бы немного знаешь авторскую биографию (старая
Снегопад на границе весны
lj_paslen
28-02-2018 18:27
Когда над посёлком подвисает снежная взвесь (к утру, ударившись о земь, она превратится в известь наста) воздух кажется лиловым.
Снимок не передаёт этой ситуативной тусклости, напоминающей изнанку ёлочного шара – я до сих пор помню детскую заинтересованность обратной стороной стеклянных обломков стеклянной игрушки.
Мы жили тогда в селе Уйском и, играясь со Светочкой Шляхтиной (первой моей официальной влюблённостью между моими четырьмя и пятью), уронили ёлку.
Обломок шара, ещё более хрупкий, нежели сам шар, поразил меня соотношением внешнего глянца, в боевой готовности отражающего любой свет и матовой, совсем как у мать-и-мачехи, изнанки.
Так и теперь, я смотрю, как метели заводят весёлые прялки, искажая не только цвет, но и поселковое пространство, округляя его фонарями.
Весна у нас всегда встречается резкими всполохами морозов, похожих на сухие и замедленные молнии, словно бы снятые в рапиде; особенно обильными снегопадами.
Подобно тропическим ливням, они извергаются несколько дней кряду, постоянно меняя свой режим.
То пусто, то густо, то задумчиво, то хлёстко. Иной раз словно бы выскоблив сусеки, в другой час – бездумно растрачивая излишки.
К ночи пошли густые рождественские хлопья-хлопки, напоминающие, если смотреть на них левым глазом, крошечные парашюты.
Если смотреть на снежинки правым глазом, слегка прищурившись, парашюты превращаются в укропные зонтики или же, что гораздо точнее из-за белого цвета, насыщенного даже в подфонарной темноте, в одуванчиковый пух, летящий без какой бы то ни было навигации, куда бог пошлёт.
Вчера трижды чистил двор и улицу перед домом, навалив напротив ворот несколько башен – целый замковый комплекс, снежный кастелло, в духе финальных сцен «Амаркорда», которым, видимо, я и наворожил всю эту Арктику.
Тем более, что после полуночи снег прекратился, точно отрезало.
Совсем как в театре, когда сцена дуэли Онегина с Ленским прошла и снег прекратили.
И лишь отдельные снежинки, боясь не успеть просыпаться с колосников, беззвучно летят, качнувшись вправо после того, как качнутся влево, особенно заметные из-за восстановления глубины во всё зеркало сцены.
Вот и сегодняшняя ночь поразила меня мгновенной почти сменой участи – не киношной даже, но уже и вовсе какой-то, что ли, мультипликационной.
Небо, уже столько дней напоминавшее бельмо, вдруг снова стало зрячим – пронзительно чистым, феноменологически опустошённым.
Снег сошёл враз, уступив пустую поляну (таким густым и чёрным бывает северное, ледовитое море перед самым рассветом) яркой Луне, семенящей к своему полнолунию, намеченному на второе марта.
Я, разумеется, знаю, что зима заканчивается не 14 марта и даже не 21-го, завтрашний день – один из горних перевалов между барханами, торопливо нанесёнными за последние дни.
Точно резервный фонд, кропотливо собранный многими поколениями безвестных тружеников тыла, бегло сбрасывали со счетов, пытаясь устроить ещё один рождественский бриз в канун президентских выборов.
Я люблю смотреть на небо из своего окна – на поселковую панораму с прайдом крейсеров одноэтажной застройки, окружённых пустотами усадебных участков.
Наши заборы, если сверху смотреть, изображают волны в стиле Феллини, дома – кораблики в духе Дюфи, злоупотребляющего белым (не зря же Матисс называл Дюфи «прихлебателем»), толпящиеся у причала…
… всё вокруг человек измазал, замацал, замусорил.
Лишь небо, которое хотя и принадлежит всем, но, так как высоко и далеко, испорчено пока меньше всего другого, лишь оно всячески разнообразно и, оттого, радует своими постоянными переменами, как море внутри.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Когда над посёлком подвисает снежная взвесь (к утру, ударившись о земь, она превратится в известь наста) воздух кажется лиловым.
Снимок не передаёт этой ситуативной тусклости, напоминающей изнанку ёлочного шара – я до сих пор помню детскую заинтересованность обратной стороной стеклянных обломков стеклянной игрушки.
Мы жили тогда в селе Уйском и, играясь со Светочкой Шляхтиной (первой моей официальной влюблённостью между моими четырьмя и пятью), уронили ёлку.
Обломок шара, ещё более хрупкий, нежели сам шар, поразил меня соотношением внешнего глянца, в боевой готовности отражающего любой свет и матовой, совсем как у мать-и-мачехи, изнанки.
Так и теперь, я смотрю, как метели заводят весёлые прялки, искажая не только цвет, но и поселковое пространство, округляя его фонарями.
Весна у нас всегда встречается резкими всполохами морозов, похожих на сухие и замедленные молнии, словно бы снятые в рапиде; особенно обильными снегопадами.
Подобно тропическим ливням, они извергаются несколько дней кряду, постоянно меняя свой режим.
То пусто, то густо, то задумчиво, то хлёстко. Иной раз словно бы выскоблив сусеки, в другой час – бездумно растрачивая излишки.
К ночи пошли густые рождественские хлопья-хлопки, напоминающие, если смотреть на них левым глазом, крошечные парашюты.
Если смотреть на снежинки правым глазом, слегка прищурившись, парашюты превращаются в укропные зонтики или же, что гораздо точнее из-за белого цвета, насыщенного даже в подфонарной темноте, в одуванчиковый пух, летящий без какой бы то ни было навигации, куда бог пошлёт.
Вчера трижды чистил двор и улицу перед домом, навалив напротив ворот несколько башен – целый замковый комплекс, снежный кастелло, в духе финальных сцен «Амаркорда», которым, видимо, я и наворожил всю эту Арктику.
Тем более, что после полуночи снег прекратился, точно отрезало.
Совсем как в театре, когда сцена дуэли Онегина с Ленским прошла и снег прекратили.
И лишь отдельные снежинки, боясь не успеть просыпаться с колосников, беззвучно летят, качнувшись вправо после того, как качнутся влево, особенно заметные из-за восстановления глубины во всё зеркало сцены.
Вот и сегодняшняя ночь поразила меня мгновенной почти сменой участи – не киношной даже, но уже и вовсе какой-то, что ли, мультипликационной.
Небо, уже столько дней напоминавшее бельмо, вдруг снова стало зрячим – пронзительно чистым, феноменологически опустошённым.
Снег сошёл враз, уступив пустую поляну (таким густым и чёрным бывает северное, ледовитое море перед самым рассветом) яркой Луне, семенящей к своему полнолунию, намеченному на второе марта.
Я, разумеется, знаю, что зима заканчивается не 14 марта и даже не 21-го, завтрашний день – один из горних перевалов между барханами, торопливо нанесёнными за последние дни.
Точно резервный фонд, кропотливо собранный многими поколениями безвестных тружеников тыла, бегло сбрасывали со счетов, пытаясь устроить ещё один рождественский бриз в канун президентских выборов.
Я люблю смотреть на небо из своего окна – на поселковую панораму с прайдом крейсеров одноэтажной застройки, окружённых пустотами усадебных участков.
Наши заборы, если сверху смотреть, изображают волны в стиле Феллини, дома – кораблики в духе Дюфи, злоупотребляющего белым (не зря же Матисс называл Дюфи «прихлебателем»), толпящиеся у причала…
… всё вокруг человек измазал, замацал, замусорил.
Лишь небо, которое хотя и принадлежит всем, но, так как высоко и далеко, испорчено пока меньше всего другого, лишь оно всячески разнообразно и, оттого, радует своими постоянными переменами, как море внутри.
Мои твиты
lj_paslen
28-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 20:36: Соцсеть, похожая на ФБ, которой пользуется Изабель Юппер в "Хеппи-энде" Михаэля Ханеке, называется "ХЗ". Идеальное… https://t.co/MLHp8C4kr0
Мои твиты
lj_paslen
27-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 18:58: За сутки намело больше, чем за всю зиму. Странное дело: каждый раз, когда чищу снег, почему-то думаю о Никите Михал… https://t.co/i5wbWo7ihk
Мои твиты
lj_paslen
26-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 18:42: Вновь стужа. Читал Вергилия. Постельное белье, день повисев во дворе на веревке, приобретает терпкие запахи черносм… https://t.co/CV7Yk0w62x
- Вс, 22:15: Наворожил «Амаркордом» метель. Если смотреть на посёлок под снегопадом из моего окна, кажется, что мы затонули и жи… https://t.co/zb9FvxI31m
Твиты второй половины февраля. Чердачинск
lj_paslen
25-02-2018 12:00
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 15:53: Сутки уже засыпает нас, но не снегом, а пухом. Осторожным оренбургским платком.
Снегопады, как процесс, противоположны фотографической проявке - под их воздействием реальность не проступает, но как бы стирается, особенно если смотреть на неё из окна - вот как я сейчас смотрю, пока всё теряет связь друг с другом и насыщенные цвета. - Пн, 17:31: Вышел из дома за пару минут до заката, чтобы время словить: нынешние зимы какие-то вненаходимые, бескостные, с хребтом мягким, как у гнилой селёдки, а, порой, до беспамятства, хочется определённости, точности. Может, оно возрастное?
Снегопад, опять же, думаю, поможет.
Но, кажется, не помог, не влюбил по полной, ветром щеки не ожог.
В посёлке просто стемнело - и всё. Ничего не поймал. - Вт, 18:19: А сегодня я ходил ловить время когда уже стемнело. Весь день сильно вьюжило с позёмкой и напрочь расхристанными ветрами; день уплотнялся, как сугроб, становясь окончательно непрозрачным, а вечером всё усилилось в кубе - без рождественской благости и вторых подштанников; не так, как вчера. Всё что мы любим и то, что доктор Живаго прописал - с жжением щёк и ляжек, словно бы постоянно стыдно непонятно за что.
Так что, считай, отловил, раз уж сильно домой заторопился: пока чистил сквозь двор дорожку на завтра (иначе утром ворота не открыть), всё успело занести по новой, будто меня тут и не было вовсе. - Ср, 00:33: Сборники рассказов напоминают о поездках в метро. Дело ведь не в коротких объемах, есть рассказы и длиннее пары-другой станций (даже всей поездки с дочитыванием перед сном), но в ощущении мелькающих, постоянно сменяющих друг друга лиц, напоминающих сигнальные огни на краях взлётных полос. Конечно, только если смотреть на попутчиков боковым зрением.
- Вс, 21:43: От кино (и в этом его специфика для меня и отличие от других видов искусства) мне нужна предсказуемость - чтобы принесли именно то блюдо, которое я заказывал и чтобы оно было именно того вкуса, что я ждал. Ну, и чтобы размеры порции соответствовали...
- Вс, 23:54: Если лучшей основой для современного полнометражного фильма считается рассказ (знающие люди говорят, что роман тянет уже на сериал), то какой литературный жанр удобнее всего положить в основу короткометражки?
- Пн, 17:22: Оттепель в посёлке сразу же установила режим максимальной уральской промозглости, включила жирную влажность, резкий ветер, крем-брюле на дорогах и закаты с оттяжкой.
Захотелось одеться потеплее и вернуть морозы - потому что явно по холоду не догулял. Ну, и чтобы погреться. - Пн, 17:29: Когда человек является сам собой он не может быть одинок - ведь у него же есть он сам.
- Пн, 17:32: Это лишь в юности умеешь (точнее, только так и можешь) жить одним днём и, в лучшем случае, его окрестностями, а потом уже столько всего накопится (как хорошего, так и плохого, как физиологического, так и умозрительного, не говоря уже о движимом и недвижимом имуществе), что одним днём точно обойтись невозможно...
- Пн, 17:34: Синтаксис Пастернака заставляет меня вспомнить о ренессансной живописи с дыханием её чистого, точно промытое стекло, рисунка - флорентийского, дымчатого или же венецианского, как у Беллини, цветастого...
[давно хотел записать, да засыпал каждый раз] - Вт, 22:26: Руина - кирпичи и камни, окончательно забывшие о своём предназначении...
- Пт,
Мои твиты
lj_paslen
24-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 17:35: Похолодало, что-то дополнительно раскинулось, что-то, напротив, сжалось, а айфон и вовсе сдулся на морозе - пока во… https://t.co/akJzCdyAWr
Мои твиты
lj_paslen
22-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 22:55: Фрагменты из Равеннского блокнота. Ещё немного осеннего травелога https://t.co/ieYBzrjVli
Фрагменты из Равеннского блокнота. Ещё немного осеннего травелога
lj_paslen
21-02-2018 22:55
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мои твиты
lj_paslen
21-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 18:10: Сборник рассказов и повестей Антонии С. Байетт "Призраки и художники" ("Иностранка", 2017) https://t.co/CZctbd5zeY
- Вт, 22:26: Руина - кирпичи и камни, окончательно забывшие о своём предназначении...
Сборник рассказов и повестей Антонии С. Байетт "Призраки и художники" ("Иностранка", 2017)
lj_paslen
20-02-2018 18:10
Честно говоря, я опасался читать достаточно объёмный сборник рассказов Байетт, так как знаю её как любительницу приёма «текст в тексте»;
...Байетт любит вставлять в свои романы всяческие дивертисменты – причём, иногда это более чем уместно, как в эпохальной книге «Обладать», где Байетт моделирует корпус литературного наследия целого вымышленного поэта-викторианца.
Но вот вставные сказки, которые пишет главная героиня «Детской книги», последнего, на сегодняшний день, эпического текста Байетт, настолько утяжеляют чтение этой, и без того многосоставной книги, сплетённой из массы параллельных сюжетных линий, что едва ли не топят её.
Издатели поступили умнее. Три «сказочных» авторских сборника новелл и сказок они поместили в том «Чудеса и фантазии» (сюда входят пять сказок из «Джинн в бутылке из стекла «Соловьиный глаз», шесть рассказов про пламя и лёд «Духи стихий», а также «Чёрная книжка рассказов», состоящая ещё из пяти новелл), тогда как в том «Призраки и художники» поместили весь оставшийся «реализм» - авторскую подборку «Сахарное дело и другие рассказы», а также три новеллы «Историй с Матиссом».
Приступая, я решил, что «призраки» будут населять первую часть тома, вторая часть которого будет заверчена вокруг жизни Матисса, но был не прав – «Истории с Матиссом» связаны не с фигурой великого художника, но с обычными людьми, в поле зрения которых оказывается та или иная картина Анри М., так или иначе вплетённая в сюжет.
Обе части населены, в основном, женщинами, представляя самые разные ипостаси Антонии Байетт (сразу скажу, что самые интересные новеллы здесь – «В день смерти Э.М. Форстера» и «Художники» носят предельно автобиографический характер), даже если дело в тексте происходит в совершенно иной эпохе («В оправе пропасти» – ещё одна вариация на темы биографии очередного «поэта озёрной школы») или же в демонстративно экзотической стране («Сушёная ведьма» рассказывает историю жизни и смерти старушки-ворожеи откуда-то с островов Юго-восточной Азии).
Но зачем мне читать про боли старухи, колдующей тухлыми яйцами или же про страхи пенсионерки, боящейся изнасилования на своих ежевечерних выгулах собачки («Разлито в воздухе»)?
Оказывается, что в максимально сюжетном тексте (новелле), важны не наррация с антуражем, но важно исполнение – «скольжение фигурного конька», школа, незримая для профана, ты или иная писательская стратегия, среда авторских решений.
То есть, по сути, сугубо техническая задача (набор задач), которую хочется обозвать «шахматной».
В таких рассказах есть что-то от обязательной программы у фигуристов-одиночников: набор элементов, используемых в разных комбинациях и сочетаниях (их же, на самом-то деле, бесчисленное количество), призванных обязательно продемонстрировать класс художника, свободу его жонглирования плюс (бонусом) какие-то дополнительные, уже сугубо личностные особенности.
Рассказы Байетт весьма цветасты.
Писательница обожает длинные перечислительные ряды, не имеющие никакого функционального смысла, даже «по атмосфере», и без того переполненной антуражем.
Причём каждое существительное в этом избытке почти обязательно украшено определением, порой, не одним, из-за чего кажется, что действие новелл происходит возле осеннего витража, сквозь который проникают лучи яркого солнца…
…ну, или в колониальной лавке, забитой разноцветными специями, распространяющими то ли манкие, то ли слегка придурковатые ароматы…
…то ли в коробке с лоскутками и атласными лентами…
…а, может быть, в магазине пряжи и нитей, тканей, или же в ателье, предлагающем сочные, многоцветные коллекции…
Я хотел сделать пару выписок, чтобы показать разнообразие писательской палитры Байетт, постоянно злоупотребляющей избыточной колористикой (есть в ней что-то от прерафаэлитской тяги к перегруженности декором) и всяческими фактурами, но в «Призраках и художниках» россыпи драгоценных камней, прикидывающихся бижутерией (и наоборот) возникают на каждом втором развороте и стремятся к, что ли, объёмности передачи.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Честно говоря, я опасался читать достаточно объёмный сборник рассказов Байетт, так как знаю её как любительницу приёма «текст в тексте»;
...Байетт любит вставлять в свои романы всяческие дивертисменты – причём, иногда это более чем уместно, как в эпохальной книге «Обладать», где Байетт моделирует корпус литературного наследия целого вымышленного поэта-викторианца.
Но вот вставные сказки, которые пишет главная героиня «Детской книги», последнего, на сегодняшний день, эпического текста Байетт, настолько утяжеляют чтение этой, и без того многосоставной книги, сплетённой из массы параллельных сюжетных линий, что едва ли не топят её.
Издатели поступили умнее. Три «сказочных» авторских сборника новелл и сказок они поместили в том «Чудеса и фантазии» (сюда входят пять сказок из «Джинн в бутылке из стекла «Соловьиный глаз», шесть рассказов про пламя и лёд «Духи стихий», а также «Чёрная книжка рассказов», состоящая ещё из пяти новелл), тогда как в том «Призраки и художники» поместили весь оставшийся «реализм» - авторскую подборку «Сахарное дело и другие рассказы», а также три новеллы «Историй с Матиссом».
Приступая, я решил, что «призраки» будут населять первую часть тома, вторая часть которого будет заверчена вокруг жизни Матисса, но был не прав – «Истории с Матиссом» связаны не с фигурой великого художника, но с обычными людьми, в поле зрения которых оказывается та или иная картина Анри М., так или иначе вплетённая в сюжет.
Обе части населены, в основном, женщинами, представляя самые разные ипостаси Антонии Байетт (сразу скажу, что самые интересные новеллы здесь – «В день смерти Э.М. Форстера» и «Художники» носят предельно автобиографический характер), даже если дело в тексте происходит в совершенно иной эпохе («В оправе пропасти» – ещё одна вариация на темы биографии очередного «поэта озёрной школы») или же в демонстративно экзотической стране («Сушёная ведьма» рассказывает историю жизни и смерти старушки-ворожеи откуда-то с островов Юго-восточной Азии).
Но зачем мне читать про боли старухи, колдующей тухлыми яйцами или же про страхи пенсионерки, боящейся изнасилования на своих ежевечерних выгулах собачки («Разлито в воздухе»)?
Оказывается, что в максимально сюжетном тексте (новелле), важны не наррация с антуражем, но важно исполнение – «скольжение фигурного конька», школа, незримая для профана, ты или иная писательская стратегия, среда авторских решений.
То есть, по сути, сугубо техническая задача (набор задач), которую хочется обозвать «шахматной».
В таких рассказах есть что-то от обязательной программы у фигуристов-одиночников: набор элементов, используемых в разных комбинациях и сочетаниях (их же, на самом-то деле, бесчисленное количество), призванных обязательно продемонстрировать класс художника, свободу его жонглирования плюс (бонусом) какие-то дополнительные, уже сугубо личностные особенности.
Рассказы Байетт весьма цветасты.
Писательница обожает длинные перечислительные ряды, не имеющие никакого функционального смысла, даже «по атмосфере», и без того переполненной антуражем.
Причём каждое существительное в этом избытке почти обязательно украшено определением, порой, не одним, из-за чего кажется, что действие новелл происходит возле осеннего витража, сквозь который проникают лучи яркого солнца…
…ну, или в колониальной лавке, забитой разноцветными специями, распространяющими то ли манкие, то ли слегка придурковатые ароматы…
…то ли в коробке с лоскутками и атласными лентами…
…а, может быть, в магазине пряжи и нитей, тканей, или же в ателье, предлагающем сочные, многоцветные коллекции…
Я хотел сделать пару выписок, чтобы показать разнообразие писательской палитры Байетт, постоянно злоупотребляющей избыточной колористикой (есть в ней что-то от прерафаэлитской тяги к перегруженности декором) и всяческими фактурами, но в «Призраках и художниках» россыпи драгоценных камней, прикидывающихся бижутерией (и наоборот) возникают на каждом втором развороте и стремятся к, что ли, объёмности передачи.
«Восторг в душе у миссис Смит не затихал. Для человека, обуреваемого страстью, всё вокруг летит стремительным зигзагом, будто разматывается из катушки полосатая лента: газеты, смазанный шрифт заголовков, Святой Иаков, плакаты с призывами помочь голодающим, выстроившиеся в витринах Джермин-стрит принадлежности мужского
Мои твиты
lj_paslen
19-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 21:35: Фильм "Куда боятся ступить ангелы" (1991) Чарльза Старриджа по роману Э. М. Форстера https://t.co/q2ICeQ6iCc
- Вс, 21:43: От кино (и в этом его специфика для меня и отличие от других видов искусства) мне нужна предсказуемость - чтобы при… https://t.co/kaWo7aONGn
- Вс, 23:54: Если лучшей основой для современного полнометражного фильма считается рассказ (знающие люди говорят, что роман тяне… https://t.co/7UoovjCfWp
Фильм "Куда боятся ступить ангелы" (1991) Чарльза Старриджа по роману Э. М. Форстера
lj_paslen
18-02-2018 21:35
Скучая по Сан-Джиминьяно (разминая умственную глину перед очередной главкой итальянского травелога) посмотрел кино, действие которого (как и роман, по которому он написан) происходит, в основном, здесь – внутри позднего, совсем уже загустелого, викторианства, на обломках классического гран-тура.
Э. М. Форстер, первую часть творческой жизни часто посещавший Италию, сделал столкновение двух ментальностей одной из своих важнейших тем – есть ведь ещё роман и фильм «про Флоренцию» («Комната с видом», в котором путешествующие чопорные англичанки тоже вынуждены впаяться в местную матрицу), не говоря уже о книгах об Индии и Египте, тем более, что, как и положено такому тексту, темы здесь, подобно матрешке, постоянно норовят измениться и перейти в какое-то иное, более глобальное и обобщающее, тематическое качество.
Но мне-то, в данном случае, было не до занудства, просто хотелось вечером пустого воскресения ещё раз посмотреть фрески Калледжаты живьём, «в движении».
Именно этим кино, спрямляющее подтексты первоисточника, собственно, и интересно; удовлетворило мою потребность оперной фильмой в духе позднего Дзеффирелли, в котором оказалась интересно реконструирована ментальная ситуация (да здравствует занудство даже вечером пустого понедельника!) английского путешественника, отправляющегося в Гранд Вояж.
То, что для сюжета и картинки оказывается боковой линией и, совсем без нажима, прочерчено легким пунктиром, но то, что, судя по траекториям путешествий Форстера, отправившегося затем в Египет, дружить с Кавафисом, а, затем, и вовсе в Индию, составляло один из важнейших его творческих импульсов.
Разумеется, Форстер имел ввиду совершенно своё – ему важно было освобождение от правил и условностей своего, застроенного этикетом, мира, застёгнутого на все пуговицы, чтобы, ну, да, ну, да, раскрепостить душу и тело, достичь свободы личного существования, которое никому ничем не обязано: цели у гуманистов одни и те же, хотя пути достижения их – всегда разные. И, оттого, особенно интересны – в том числе подробностями и оттенками.
«Там, где даже ангелы бояться появиться» (1991) – апофеоз неполиткорректного превосходства англичан над другими нациями (в том числе, и правоверными, культурными, европейскими).
Помнится, у Стендаля десятки, если не сотни страниц посвящены пристрастному сравнению итальянцев с французами, англичанами и даже немцами и испанцами.
Но никто на моей памяти не изображал итальянцев (которые бедны, но благородны, жовиальны, но особенно чутки к настоящей красоте, которую чуют всеми поджилками даже на расстоянии…) дикарями, которым невозможно доверить что-либо хоть сколько-нибудь серьёзного.
Именно поэтому в Сан-Джиминьяно отправлена экспедиция, которая выкрадывает младенца, рожденного их родственницей в законном браке (!), всего лишь не одобренном родственниками.
В несчастном случае (шёл дождь, коляска с похитителями и младенцем переворачивается) ребенок погибает, что не мешает вполне элегическим речам эпилога.
Там такого много и на отношении к итальянцам как к низшей расе (это мнение настолько естественно, что другого, хоть сколько-нибудь альтернативного, быть попросту не может), маркированной толпой оборванных и грязных детей, выпрашивающих у богатой туристки копеечку, собственно говоря, построен весь, не слишком закрученный, сюжет, в котором второстепенное, таким образом, оказывается важнее «главного».
Но после этого фильма совершенно иначе смотришь на Рёскина и на Ли, поэтов-романтиков и Байрона, стремившихся в Италию, во-первых, насладиться культурными сокровищами, которыми непонятные оборвыши владеют не по праву (вот почему картины и статуи следует вывозить на острова – чтобы, подобно мраморам афинского Парфенона, спасти их от варварства, не осознающего громадной культурной и художественной ценности артефактов).
А, во-вторых, чтобы нормально, с империалистической точки зрения, помочь братьям своим меньшим в осознании их места в мире.
Ну, то есть, классическая, просто-таки, чистейшая «англичанка гадит», правда, в этот раз на фоне тосканских декораций.
Италия у Форстера/Старриджа (Хелен Миррен играет здесь небольшую и совершенно невыйгрышную роль, исчезая с экрана уже в первой половине фильма – до её королевских ролей ещё совсем далеко) выглядит опасной чёрной дырой, где даже прекрасная природа состоит в опасном заговоре с аборигенами.
По всей видимости, холмы Тосканы должны отвлекать зазевавшихсяЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Скучая по Сан-Джиминьяно (разминая умственную глину перед очередной главкой итальянского травелога) посмотрел кино, действие которого (как и роман, по которому он написан) происходит, в основном, здесь – внутри позднего, совсем уже загустелого, викторианства, на обломках классического гран-тура.
Э. М. Форстер, первую часть творческой жизни часто посещавший Италию, сделал столкновение двух ментальностей одной из своих важнейших тем – есть ведь ещё роман и фильм «про Флоренцию» («Комната с видом», в котором путешествующие чопорные англичанки тоже вынуждены впаяться в местную матрицу), не говоря уже о книгах об Индии и Египте, тем более, что, как и положено такому тексту, темы здесь, подобно матрешке, постоянно норовят измениться и перейти в какое-то иное, более глобальное и обобщающее, тематическое качество.
Но мне-то, в данном случае, было не до занудства, просто хотелось вечером пустого воскресения ещё раз посмотреть фрески Калледжаты живьём, «в движении».
Именно этим кино, спрямляющее подтексты первоисточника, собственно, и интересно; удовлетворило мою потребность оперной фильмой в духе позднего Дзеффирелли, в котором оказалась интересно реконструирована ментальная ситуация (да здравствует занудство даже вечером пустого понедельника!) английского путешественника, отправляющегося в Гранд Вояж.
То, что для сюжета и картинки оказывается боковой линией и, совсем без нажима, прочерчено легким пунктиром, но то, что, судя по траекториям путешествий Форстера, отправившегося затем в Египет, дружить с Кавафисом, а, затем, и вовсе в Индию, составляло один из важнейших его творческих импульсов.
Разумеется, Форстер имел ввиду совершенно своё – ему важно было освобождение от правил и условностей своего, застроенного этикетом, мира, застёгнутого на все пуговицы, чтобы, ну, да, ну, да, раскрепостить душу и тело, достичь свободы личного существования, которое никому ничем не обязано: цели у гуманистов одни и те же, хотя пути достижения их – всегда разные. И, оттого, особенно интересны – в том числе подробностями и оттенками.
«Там, где даже ангелы бояться появиться» (1991) – апофеоз неполиткорректного превосходства англичан над другими нациями (в том числе, и правоверными, культурными, европейскими).
Помнится, у Стендаля десятки, если не сотни страниц посвящены пристрастному сравнению итальянцев с французами, англичанами и даже немцами и испанцами.
Но никто на моей памяти не изображал итальянцев (которые бедны, но благородны, жовиальны, но особенно чутки к настоящей красоте, которую чуют всеми поджилками даже на расстоянии…) дикарями, которым невозможно доверить что-либо хоть сколько-нибудь серьёзного.
Именно поэтому в Сан-Джиминьяно отправлена экспедиция, которая выкрадывает младенца, рожденного их родственницей в законном браке (!), всего лишь не одобренном родственниками.
В несчастном случае (шёл дождь, коляска с похитителями и младенцем переворачивается) ребенок погибает, что не мешает вполне элегическим речам эпилога.
Там такого много и на отношении к итальянцам как к низшей расе (это мнение настолько естественно, что другого, хоть сколько-нибудь альтернативного, быть попросту не может), маркированной толпой оборванных и грязных детей, выпрашивающих у богатой туристки копеечку, собственно говоря, построен весь, не слишком закрученный, сюжет, в котором второстепенное, таким образом, оказывается важнее «главного».
Но после этого фильма совершенно иначе смотришь на Рёскина и на Ли, поэтов-романтиков и Байрона, стремившихся в Италию, во-первых, насладиться культурными сокровищами, которыми непонятные оборвыши владеют не по праву (вот почему картины и статуи следует вывозить на острова – чтобы, подобно мраморам афинского Парфенона, спасти их от варварства, не осознающего громадной культурной и художественной ценности артефактов).
А, во-вторых, чтобы нормально, с империалистической точки зрения, помочь братьям своим меньшим в осознании их места в мире.
Ну, то есть, классическая, просто-таки, чистейшая «англичанка гадит», правда, в этот раз на фоне тосканских декораций.
Италия у Форстера/Старриджа (Хелен Миррен играет здесь небольшую и совершенно невыйгрышную роль, исчезая с экрана уже в первой половине фильма – до её королевских ролей ещё совсем далеко) выглядит опасной чёрной дырой, где даже прекрасная природа состоит в опасном заговоре с аборигенами.
По всей видимости, холмы Тосканы должны отвлекать зазевавшихся
Фильм "Куда боятся ступить ангелы" (1991) Чарльза Старриджа по роману Э. М. Форстера
lj_paslen
18-02-2018 21:35
Скучая по Сан-Джиминьяно (разминая умственную глину перед очередной главкой итальянского травелога) посмотрел кино, действие которого (как и роман, по которому он написан) происходит, в основном, здесь – внутри позднего, совсем уже загустелого, викторианства, на обломках классического гран-тура.
Э. М. Форстер, первую часть творческой жизни часто посещавший Италию, сделал столкновение двух ментальностей одной из своих важнейших тем – есть ведь ещё роман и фильм «про Флоренцию» («Комната с видом», в котором путешествующие чопорные англичанки тоже вынуждены впаяться в местную матрицу), не говоря уже о книгах об Индии и Египте, тем более, что, как и положено такому тексту, темы здесь, подобно матрешке, постоянно норовят измениться и перейти в какое-то иное, более глобальное и обобщающее, тематическое качество.
Но мне-то, в данном случае, было не до занудства, просто хотелось вечером пустого воскресения ещё раз посмотреть фрески Калледжаты живьём, «в движении».
Именно этим кино, спрямляющее подтексты первоисточника, собственно, и интересно; удовлетворило мою потребность оперной фильмой в духе позднего Дзеффирелли, в котором оказалась интересно реконструирована ментальная ситуация (да здравствует занудство даже вечером пустого понедельника!) английского путешественника, отправляющегося в Гранд Вояж.
То, что для сюжета и картинки оказывается боковой линией и, совсем без нажима, прочерчено легким пунктиром, но то, что, судя по траекториям путешествий Форстера, отправившегося затем в Египет, дружить с Кавафисом, а, затем, и вовсе в Индию, составляло один из важнейших его творческих импульсов.
Разумеется, Форстер имел ввиду совершенно своё – ему важно было освобождение от правил и условностей своего, застроенного этикетом, мира, застёгнутого на все пуговицы, чтобы, ну, да, ну, да, раскрепостить душу и тело, достичь свободы личного существования, которое никому ничем не обязано: цели у гуманистов одни и те же, хотя пути достижения их – всегда разные. И, оттого, особенно интересны – в том числе подробностями и оттенками.
«Там, где даже ангелы бояться появиться» (1991) – апофеоз неполиткорректного превосходства англичан над другими нациями (в том числе, и правоверными, культурными, европейскими).
Помнится, у Стендаля десятки, если не сотни страниц посвящены пристрастному сравнению итальянцев с французами, англичанами и даже немцами и испанцами.
Но никто на моей памяти не изображал итальянцев (которые бедны, но благородны, жовиальны, но особенно чутки к настоящей красоте, которую чуют всеми поджилками даже на расстоянии…) дикарями, которым невозможно доверить что-либо хоть сколько-нибудь серьёзного.
Именно поэтому в Сан-Джиминьяно отправлена экспедиция, которая выкрадывает младенца, рожденного их родственницей в законном браке (!), всего лишь не одобренном родственниками.
В несчастном случае (шёл дождь, коляска с похитителями и младенцем переворачивается) ребенок погибает, что не мешает вполне элегическим речам эпилога.
Там такого много и на отношении к итальянцам как к низшей расе (это мнение настолько естественно, что другого, хоть сколько-нибудь альтернативного, быть попросту не может), маркированной толпой оборванных и грязных детей, выпрашивающих у богатой туристки копеечку, собственно говоря, построен весь, не слишком закрученный, сюжет, в котором второстепенное, таким образом, оказывается важнее «главного».
Но после этого фильма совершенно иначе смотришь на Рёскина и на Ли, поэтов-романтиков и Байрона, стремившихся в Италию, во-первых, насладиться культурными сокровищами, которыми непонятные оборвыши владеют не по праву (вот почему картины и статуи следует вывозить на острова – чтобы, подобно мраморам афинского Парфенона, спасти их от варварства, не осознающего громадной культурной и художественной ценности артефактов).
А, во-вторых, чтобы нормально, с империалистической точки зрения, помочь братьям своим меньшим в осознании их места в мире.
Ну, то есть, классическая, просто-таки, чистейшая «англичанка гадит», правда, в этот раз на фоне тосканских декораций.
Италия у Форстера/Старриджа (Хелен Миррен играет здесь небольшую и совершенно невыйгрышную роль, исчезая с экрана уже в первой половине фильма – до её королевских ролей ещё совсем далеко) выглядит опасной чёрной дырой, где даже прекрасная природа состоит в опасном заговоре с аборигенами.
По всей видимости, холмы Тосканы должны отвлекать зазевавшихсяЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Скучая по Сан-Джиминьяно (разминая умственную глину перед очередной главкой итальянского травелога) посмотрел кино, действие которого (как и роман, по которому он написан) происходит, в основном, здесь – внутри позднего, совсем уже загустелого, викторианства, на обломках классического гран-тура.
Э. М. Форстер, первую часть творческой жизни часто посещавший Италию, сделал столкновение двух ментальностей одной из своих важнейших тем – есть ведь ещё роман и фильм «про Флоренцию» («Комната с видом», в котором путешествующие чопорные англичанки тоже вынуждены впаяться в местную матрицу), не говоря уже о книгах об Индии и Египте, тем более, что, как и положено такому тексту, темы здесь, подобно матрешке, постоянно норовят измениться и перейти в какое-то иное, более глобальное и обобщающее, тематическое качество.
Но мне-то, в данном случае, было не до занудства, просто хотелось вечером пустого воскресения ещё раз посмотреть фрески Калледжаты живьём, «в движении».
Именно этим кино, спрямляющее подтексты первоисточника, собственно, и интересно; удовлетворило мою потребность оперной фильмой в духе позднего Дзеффирелли, в котором оказалась интересно реконструирована ментальная ситуация (да здравствует занудство даже вечером пустого понедельника!) английского путешественника, отправляющегося в Гранд Вояж.
То, что для сюжета и картинки оказывается боковой линией и, совсем без нажима, прочерчено легким пунктиром, но то, что, судя по траекториям путешествий Форстера, отправившегося затем в Египет, дружить с Кавафисом, а, затем, и вовсе в Индию, составляло один из важнейших его творческих импульсов.
Разумеется, Форстер имел ввиду совершенно своё – ему важно было освобождение от правил и условностей своего, застроенного этикетом, мира, застёгнутого на все пуговицы, чтобы, ну, да, ну, да, раскрепостить душу и тело, достичь свободы личного существования, которое никому ничем не обязано: цели у гуманистов одни и те же, хотя пути достижения их – всегда разные. И, оттого, особенно интересны – в том числе подробностями и оттенками.
«Там, где даже ангелы бояться появиться» (1991) – апофеоз неполиткорректного превосходства англичан над другими нациями (в том числе, и правоверными, культурными, европейскими).
Помнится, у Стендаля десятки, если не сотни страниц посвящены пристрастному сравнению итальянцев с французами, англичанами и даже немцами и испанцами.
Но никто на моей памяти не изображал итальянцев (которые бедны, но благородны, жовиальны, но особенно чутки к настоящей красоте, которую чуют всеми поджилками даже на расстоянии…) дикарями, которым невозможно доверить что-либо хоть сколько-нибудь серьёзного.
Именно поэтому в Сан-Джиминьяно отправлена экспедиция, которая выкрадывает младенца, рожденного их родственницей в законном браке (!), всего лишь не одобренном родственниками.
В несчастном случае (шёл дождь, коляска с похитителями и младенцем переворачивается) ребенок погибает, что не мешает вполне элегическим речам эпилога.
Там такого много и на отношении к итальянцам как к низшей расе (это мнение настолько естественно, что другого, хоть сколько-нибудь альтернативного, быть попросту не может), маркированной толпой оборванных и грязных детей, выпрашивающих у богатой туристки копеечку, собственно говоря, построен весь, не слишком закрученный, сюжет, в котором второстепенное, таким образом, оказывается важнее «главного».
Но после этого фильма совершенно иначе смотришь на Рёскина и на Ли, поэтов-романтиков и Байрона, стремившихся в Италию, во-первых, насладиться культурными сокровищами, которыми непонятные оборвыши владеют не по праву (вот почему картины и статуи следует вывозить на острова – чтобы, подобно мраморам афинского Парфенона, спасти их от варварства, не осознающего громадной культурной и художественной ценности артефактов).
А, во-вторых, чтобы нормально, с империалистической точки зрения, помочь братьям своим меньшим в осознании их места в мире.
Ну, то есть, классическая, просто-таки, чистейшая «англичанка гадит», правда, в этот раз на фоне тосканских декораций.
Италия у Форстера/Старриджа (Хелен Миррен играет здесь небольшую и совершенно невыйгрышную роль, исчезая с экрана уже в первой половине фильма – до её королевских ролей ещё совсем далеко) выглядит опасной чёрной дырой, где даже прекрасная природа состоит в опасном заговоре с аборигенами.
По всей видимости, холмы Тосканы должны отвлекать зазевавшихся
Мои твиты
lj_paslen
16-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Болонья. 46 осенних фотографий церковного комплекса Сан-Стефано
lj_paslen
15-02-2018 18:13
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Твиты второй половины февраля. Чердачинск
lj_paslen
14-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 15:53: Сутки уже засыпает нас, но не снегом, а пухом. Осторожным оренбургским платком.
Снегопады, как процесс, противоположны фотографической проявке - под их воздействием реальность не проступает, но как бы стирается, особенно если смотреть на неё из окна - вот как я сейчас смотрю, пока всё теряет связь друг с другом и насыщенные цвета. - Пн, 17:31: Вышел из дома за пару минут до заката, чтобы время словить: нынешние зимы какие-то вненаходимые, бескостные, с хребтом мягким, как у гнилой селёдки, а, порой, до беспамятства, хочется определённости, точности. Может, оно возрастное?
Снегопад, опять же, думаю, поможет.
Но, кажется, не помог, не влюбил по полной, ветром щеки не ожог.
В посёлке просто стемнело - и всё. Ничего не поймал. - Вт, 18:19: А сегодня я ходил ловить время когда уже стемнело. Весь день сильно вьюжило с позёмкой и напрочь расхристанными ветрами; день уплотнялся, как сугроб, становясь окончательно непрозрачным, а вечером всё усилилось в кубе - без рождественской благости и вторых подштанников; не так, как вчера. Всё что мы любим и то, что доктор Живаго прописал - с жжением щёк и ляжек, словно бы постоянно стыдно непонятно за что.
Так что, считай, отловил, раз уж сильно домой заторопился: пока чистил сквозь двор дорожку на завтра (иначе утром ворота не открыть), всё успело занести по новой, будто меня тут и не было вовсе. - Ср, 00:33: Сборники рассказов напоминают о поездках в метро. Дело ведь не в коротких объемах, есть рассказы и длиннее пары-другой станций (даже всей поездки с дочитыванием перед сном), но в ощущении мелькающих, постоянно сменяющих друг друга лиц, напоминающих сигнальные огни на краях взлётных полос. Конечно, только если смотреть на попутчиков боковым зрением.
Твиты второй половины февраля. Чердачинск
lj_paslen
14-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 15:53: Сутки уже засыпает нас, но не снегом, а пухом. Осторожным оренбургским платком.
Снегопады, как процесс, противоположны фотографической проявке - под их воздействием реальность не проступает, но как бы стирается, особенно если смотреть на неё из окна - вот как я сейчас смотрю, пока всё теряет связь друг с другом и насыщенные цвета. - Пн, 17:31: Вышел из дома за пару минут до заката, чтобы время словить: нынешние зимы какие-то вненаходимые, бескостные, с хребтом мягким, как у гнилой селёдки, а, порой, до беспамятства, хочется определённости, точности. Может, оно возрастное?
Снегопад, опять же, думаю, поможет.
Но, кажется, не помог, не влюбил по полной, ветром щеки не ожог.
В посёлке просто стемнело - и всё. Ничего не поймал. - Вт, 18:19: А сегодня я ходил ловить время когда уже стемнело. Весь день сильно вьюжило с позёмкой и напрочь расхристанными ветрами; день уплотнялся, как сугроб, становясь окончательно непрозрачным, а вечером всё усилилось в кубе - без рождественской благости и вторых подштанников; не так, как вчера. Всё что мы любим и то, что доктор Живаго прописал - с жжением щёк и ляжек, словно бы постоянно стыдно непонятно за что.
Так что, считай, отловил, раз уж сильно домой заторопился: пока чистил сквозь двор дорожку на завтра (иначе утром ворота не открыть), всё успело занести по новой, будто меня тут и не было вовсе. - Ср, 00:33: Сборники рассказов напоминают о поездках в метро. Дело ведь не в коротких объемах, есть рассказы и длиннее пары-другой станций (даже всей поездки с дочитыванием перед сном), но в ощущении мелькающих, постоянно сменяющих друг друга лиц, напоминающих сигнальные огни на краях взлётных полос. Конечно, только если смотреть на попутчиков боковым зрением.
Мои твиты
lj_paslen
13-02-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 15:53: Сутки уже засыпает нас, но не снегом, а пухом. Осторожным оренбургским платком. Снегопады, как процесс, противополо… https://t.co/59oeQA0Pl8
- Пн, 17:31: Вышел из дома за пару минут до заката, чтобы время словить: нынешние зимы какие-то вненаходимые, а, порой, хотя бы,… https://t.co/EHuigRkvpv
- Пн, 20:03: Сборник рассказов Элис Манро "Тайна, не скрытая никем". Издательство "Азбука", 2017 https://t.co/2THARSEmuP