Мои твиты
lj_paslen
16-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 14:39: Идеальная погода, чтобы на аэроэкспрессе ехать к самолету в Римини, чтобы мимо пролетало солнечное Подмосковье, точ… https://t.co/WOq8YaCesV
- Сб, 16:11: Альбом рисунков Пикассо к "Авиньонским девицам" (привезли в ГМИИ из Малаги) сопровождается кураторскими иллюстрация… https://t.co/23ronEWlSH
- Сб, 16:29: https://t.co/eWRtN6rzAx
- Сб, 18:49: Фестиваль РНО в Зале Чайковского. Вадим Репин играет Первый концерт М. Бруха; М. Плетнев дирижирует Второй Шостаков… https://t.co/k7Z06eL7bd
- Сб, 23:01: Концерт РНО (второе выступление оркестра в рамках своего юбилейного десятого Большого фестиваля) вышел настолько мо… https://t.co/Diu8iUTtQC
- Вс, 01:25: Человек вырастает, когда перестают сбываться его мечты. Обычно это совпадает с пониманием того, что родители не все… https://t.co/HjxfTh1PtC
Мои московские твиты второй половины сентября
lj_paslen
16-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 14:39: Не погода, а сплошное повидло. Идеальная пора, чтобы ехать на аэроэкспрессе к самолету до Римини и чтобы мимо пролетало солнечное Подмосковье, точно подсвеченное изнутри. Ну, или же просто на бульваре сидеть, смотреть по сторонам и думать, что, вот, мол, последние тёплые деньки наступают...Сидишь, такой, наблюдаешь за сменой сезонов, за тем как меняется картинка за окном, вместо того, чтобы смотреть как меняешься сам. Стареешь, устареваешь, ну, да, никто же не растёт так быстро, как чужие дети; никто не стареет в одночасье, как одноклассники или однополчане...
- Сб, 16:11: Альбом почеркушек Пабло Пикассо к "Авиньонским девицам" (привезли в ГМИИ из Дома-музея Пикассо в Малаге) сопровождается кураторскими параллелями, сколь бессмысленными, столь и произвольными, из-за чего главным событием экспозиции становится конструкция стола с подставками и их длинными тенями, напоминающего поздние кабаковские инсталляции. Ответственно свидетельствую: стол клёвый.
- Сб, 18:49: Фестиваль РНО в Зале Чайковского. Вадим Репин играет Первый концерт М. Бруха; М. Плетнев дирижирует Пятнадцатой Шостаковича. Но начинается все с увертюры Россини к «Вильгельму Теллю», а это праздник какой-то. Первый амфитеатр, 6 ряд, 49 место.
- Сб, 23:01: Концерт РНО (второе выступление оркестра в рамках своего юбилейного десятого Большого фестиваля) вышел настолько мощным, что приходишь в себя лишь дома, да и то не сразу. Пробки-то от Пятнадцатой Шостаковича предсказуемо повыбивало, сижу в раздрызге, измученный, и не знаю, что теперь с этим "впечатлением" делать, как распорядиться, чтобы привести эквалайзер в порядок, зачем нужны такие потрясения посредине трудовой недели.
- Вс, 01:25: Человек вырастает, когда перестают сбываться его мечты. Обычно это совпадает с пониманием того, что родители не всесильны. А потом и желания заканчиваются - вместе с мечтами, потому что зачем вообще это нужно - рвать себе душу на лоскуты, заранее зная, что ничего не случится?!
- Вт, 10:03: Последние книжные приобретения (причём, даже не все): и вот как быть со всем этим? https://t.co/yWEcoAqynW
- Ср, 02:17: В комнатах начинается традиционная осенняя подмерзайка с ломотой суставов, а во дворах - особенно темные вечера, остро пахнущие ванилью, падалицей и сырой землёй. Деревья вплотную подошли к многоэтажным домам -оконным светом освещены их чёрные локоны, которые они подставляют призрачному чужому теплу всю ночь до утра. Лето осталось только в метро - там, в потной, лихорадочной духоте болезненной выделки, всё ещё возможны шорты, блуждающие улыбки и загорелые лица.
Мои твиты
lj_paslen
13-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 15:31: Потянулись дни неопределённости, отсутствия, однако, в чём их плюс - постоянно ловлю себя на подсчёте отвоёванных у… https://t.co/1Ma6zRstcb
- Ср, 16:05: Прошёлся по Тверскому бульвару. Вы, конечно, не в курсе, но там идёт фест ландшафтного дизайна "Цветочный джем", ск… https://t.co/Eq67Mp8f3X
- Ср, 22:38: Смотришь за сменой сезонов, за тем как меняется картинка за окном, вместо того, чтобы смотреть как сам ты меняешься… https://t.co/FS70bGNUTk
Отличие путешествий во времени и в пространстве. Традиционный летний хадж на северок вместе с Даней
lj_paslen
10-09-2018 18:17
Второй раз уже ездил на Северок с Даней, ему почти семь, он многое понимает, а, главное, что головаст и конституционно напоминает меня, хотя я оказался на Северке чуть позже – в девять.
Между нами, мной тогдашним и им сегодняшним – колоссальный цивилизационный разрыв, о котором точно высказался современный норвежский писатель Карл Уве Кнаусгорд:
Важно ещё и то, как две разные темы постепенно слипаются в одну – раньше поездки на Северок были отдельно, а летнее нянканье детей у бабушки на АМЗ – отдельно, но вот уже второй раз, значит, они слипаются, потому что Даня давно уже в этом романном пространстве увяз, ну, и я вместе с ним.
Слипаются хотя бы оттого, что неосознанно, видимо, я стараюсь разделить бремя хаджа с кем-то ещё: захожу к Петровне, беру с собой Полю, Олю, Даню, даже двоюродную Любу один раз захватил (точнее, она сама собой тут нарисовалась).
С одной стороны, мне важно быть с кем-то в диалоге, чтобы территория прогулки наполнялась действием: я иду и показываю, точно экскурсовод, рассказываю где что, иначе пространство хаджа начинает переполняться волнением и выхолащивается.
С другой, подельники нужны чтобы материализовать один из важнейших принципов этих поездок, мостами тянущихся в прошлое, но так его и не достигающих.
Проход закрыт. Навсегда. Все умерли. Можно только пройти рядом. Даже снимков практически не осталось.
Это ж как Помпеи – оглядываясь, видим лишь руины. Полнота переживания жизни здесь более невозможна, но она настолько проста (почти примитивна) и явно доступна (простые кварталы «простых людей»), что из-за этого в голове возникает когнитивная сшибка – доступнее доступного, но запертое навсегда, непонятно зачем и как сюда возвращаться.
Можно, конечно, но как после этого тут жить? Ведь так как можно жить здесь, можно существовать и в любом другом месте: Северок важен не только моим неповторимым прошлым, но и своей матричностью, из которой, вроде, однажды выбрался, но из которой окончательно выбраться невозможно.
Вот и делаешь вид, что тебя отвлекают.
Это как Джоконда всегда за стеклом – символ неполноты восприятия, дотягивающегося лишь до лакун и фрагментов.
Кстати, другой важнейший принцип этих хаджей – постоянное изменение маршрута. Каждый раз я схожу на разных остановках. Не доезжаю до Красного Урала и кинотеатра «Победа» и выхожу на «Чекушке» («Чайковского»), чтобы захватить кварталы возле школы № 118, где гулял последние два класса, а также чтобы пройти мимо почтового отделения № 138, в котором разыгрывались важнейшие сцены моего романа «Ангелы на первом месте» и от которого хорошо видна башня завода «Прибор», который стоит на другой стороне улицы и будто бы вырезан совсем из другого, не чердачинского ландшафта.
Тогда ещё можно пройти мимо подъезда, где жила покойная Ворошнина и пересечь Красного Урала у бывшего винного магазина, в котором теперь тоже винный магазин – который раньше одним глазом смотрел на Дом пионеров, в котором теперь Курчатовский суд.
Иногда я, наоборот, перебираю дороги и выхожу одной остановкой позже – на «Поликлинике», где раньше была «Диета», смотревшая на некипеловскую девятиэтажку (дом, в котором жил Андрей Некипелов), чтобы, прежде чем попасть внутрь наших кварталов, можно было пройти по краю пустыря у кинотеатра Победа, ныне застроенному уродливыми павильонами глупых народных магазинчиков и дополнительнойЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Второй раз уже ездил на Северок с Даней, ему почти семь, он многое понимает, а, главное, что головаст и конституционно напоминает меня, хотя я оказался на Северке чуть позже – в девять.
Между нами, мной тогдашним и им сегодняшним – колоссальный цивилизационный разрыв, о котором точно высказался современный норвежский писатель Карл Уве Кнаусгорд:
«Я рос в семидесятые годы, а они во многом продолжали старую эпоху; мне было известно и понятно устройство бабушкиной и дедовой жизни на хуторе, укоренённое в укладе двадцатых годов, в свою очередь, заложенном во второй половине восемнадцатого века, и ещё повсюду попадались военные бункеры, брошенные всего тридцать лет назад (если пересчитать на сегодня, то это как если бы речь шла о событиях в мои семнадцать), а нынешнее поколение растёт, очевидно, в другую эпоху, в смысле ментальности отделенную от предыдущей пропастью, поэтому это поколение не поймёт, что стояло на кону для Малапарте, Селина и Гамсуна, да им это и неинтересно. Или всё тогда одно и тоже?»(203)Для Дани Северок – джунгли неразличения из повторяющихся кварталов и одинаковых домов, пространства между которыми заросли травой в рост, лебедой да крапивой. Их Даня, впрочем, тоже не различает и, кажется, не помнит, что мы тут уже когда-то были – два года назад, в его XVIII веке практически. Из-за чего с мужественностью и просто-таки безбашенностью вбегает по лестнице некогда нашего подъезда, куда мне лишний раз чтобы войти нужно как следует поднастроиться.
Важно ещё и то, как две разные темы постепенно слипаются в одну – раньше поездки на Северок были отдельно, а летнее нянканье детей у бабушки на АМЗ – отдельно, но вот уже второй раз, значит, они слипаются, потому что Даня давно уже в этом романном пространстве увяз, ну, и я вместе с ним.
Слипаются хотя бы оттого, что неосознанно, видимо, я стараюсь разделить бремя хаджа с кем-то ещё: захожу к Петровне, беру с собой Полю, Олю, Даню, даже двоюродную Любу один раз захватил (точнее, она сама собой тут нарисовалась).
С одной стороны, мне важно быть с кем-то в диалоге, чтобы территория прогулки наполнялась действием: я иду и показываю, точно экскурсовод, рассказываю где что, иначе пространство хаджа начинает переполняться волнением и выхолащивается.
С другой, подельники нужны чтобы материализовать один из важнейших принципов этих поездок, мостами тянущихся в прошлое, но так его и не достигающих.
Проход закрыт. Навсегда. Все умерли. Можно только пройти рядом. Даже снимков практически не осталось.
Это ж как Помпеи – оглядываясь, видим лишь руины. Полнота переживания жизни здесь более невозможна, но она настолько проста (почти примитивна) и явно доступна (простые кварталы «простых людей»), что из-за этого в голове возникает когнитивная сшибка – доступнее доступного, но запертое навсегда, непонятно зачем и как сюда возвращаться.
Можно, конечно, но как после этого тут жить? Ведь так как можно жить здесь, можно существовать и в любом другом месте: Северок важен не только моим неповторимым прошлым, но и своей матричностью, из которой, вроде, однажды выбрался, но из которой окончательно выбраться невозможно.
Вот и делаешь вид, что тебя отвлекают.
Это как Джоконда всегда за стеклом – символ неполноты восприятия, дотягивающегося лишь до лакун и фрагментов.
Кстати, другой важнейший принцип этих хаджей – постоянное изменение маршрута. Каждый раз я схожу на разных остановках. Не доезжаю до Красного Урала и кинотеатра «Победа» и выхожу на «Чекушке» («Чайковского»), чтобы захватить кварталы возле школы № 118, где гулял последние два класса, а также чтобы пройти мимо почтового отделения № 138, в котором разыгрывались важнейшие сцены моего романа «Ангелы на первом месте» и от которого хорошо видна башня завода «Прибор», который стоит на другой стороне улицы и будто бы вырезан совсем из другого, не чердачинского ландшафта.
Тогда ещё можно пройти мимо подъезда, где жила покойная Ворошнина и пересечь Красного Урала у бывшего винного магазина, в котором теперь тоже винный магазин – который раньше одним глазом смотрел на Дом пионеров, в котором теперь Курчатовский суд.
Иногда я, наоборот, перебираю дороги и выхожу одной остановкой позже – на «Поликлинике», где раньше была «Диета», смотревшая на некипеловскую девятиэтажку (дом, в котором жил Андрей Некипелов), чтобы, прежде чем попасть внутрь наших кварталов, можно было пройти по краю пустыря у кинотеатра Победа, ныне застроенному уродливыми павильонами глупых народных магазинчиков и дополнительной
Отличие путешествий во времени и в пространстве. Традиционный летний хадж на северок вместе с Даней
lj_paslen
10-09-2018 18:17
Второй раз уже ездил на Северок с Даней, ему почти семь, он многое понимает, а, главное, что головаст и конституционно напоминает меня, хотя я оказался на Северке чуть позже – в девять.
Между нами, мной тогдашним и им сегодняшним – колоссальный цивилизационный разрыв, о котором точно высказался современный норвежский писатель Карл Уве Кнаусгорд:
Важно ещё и то, как две разные темы постепенно слипаются в одну – раньше поездки на Северок были отдельно, а летнее нянканье детей у бабушки на АМЗ – отдельно, но вот уже второй раз, значит, они слипаются, потому что Даня давно уже в этом романном пространстве увяз, ну, и я вместе с ним.
Слипаются хотя бы оттого, что неосознанно, видимо, я стараюсь разделить бремя хаджа с кем-то ещё: захожу к Петровне, беру с собой Полю, Олю, Даню, даже двоюродную Любу один раз захватил (точнее, она сама собой тут нарисовалась).
С одной стороны, мне важно быть с кем-то в диалоге, чтобы территория прогулки наполнялась действием: я иду и показываю, точно экскурсовод, рассказываю где что, иначе пространство хаджа начинает переполняться волнением и выхолащивается.
С другой, подельники нужны чтобы материализовать один из важнейших принципов этих поездок, мостами тянущихся в прошлое, но так его и не достигающих.
Проход закрыт. Навсегда. Все умерли. Можно только пройти рядом. Даже снимков практически не осталось.
Это ж как Помпеи – оглядываясь, видим лишь руины. Полнота переживания жизни здесь более невозможна, но она настолько проста (почти примитивна) и явно доступна (простые кварталы «простых людей»), что из-за этого в голове возникает когнитивная сшибка – доступнее доступного, но запертое навсегда, непонятно зачем и как сюда возвращаться.
Можно, конечно, но как после этого тут жить? Ведь так как можно жить здесь, можно существовать и в любом другом месте: Северок важен не только моим неповторимым прошлым, но и своей матричностью, из которой, вроде, однажды выбрался, но из которой окончательно выбраться невозможно.
Вот и делаешь вид, что тебя отвлекают.
Это как Джоконда всегда за стеклом – символ неполноты восприятия, дотягивающегося лишь до лакун и фрагментов.
Кстати, другой важнейший принцип этих хаджей – постоянное изменение маршрута. Каждый раз я схожу на разных остановках. Не доезжаю до Красного Урала и кинотеатра «Победа» и выхожу на «Чекушке» («Чайковского»), чтобы захватить кварталы возле школы № 118, где гулял последние два класса, а также чтобы пройти мимо почтового отделения № 138, в котором разыгрывались важнейшие сцены моего романа «Ангелы на первом месте» и от которого хорошо видна башня завода «Прибор», который стоит на другой стороне улицы и будто бы вырезан совсем из другого, не чердачинского ландшафта.
Тогда ещё можно пройти мимо подъезда, где жила покойная Ворошнина и пересечь Красного Урала у бывшего винного магазина, в котором теперь тоже винный магазин – который раньше одним глазом смотрел на Дом пионеров, в котором теперь Курчатовский суд.
Иногда я, наоборот, перебираю дороги и выхожу одной остановкой позже – на «Поликлинике», где раньше была «Диета», смотревшая на некипеловскую девятиэтажку (дом, в котором жил Андрей Некипелов), чтобы, прежде чем попасть внутрь наших кварталов, можно было пройти по краю пустыря у кинотеатра Победа, ныне застроенному уродливыми павильонами глупых народных магазинчиков и дополнительнойЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Второй раз уже ездил на Северок с Даней, ему почти семь, он многое понимает, а, главное, что головаст и конституционно напоминает меня, хотя я оказался на Северке чуть позже – в девять.
Между нами, мной тогдашним и им сегодняшним – колоссальный цивилизационный разрыв, о котором точно высказался современный норвежский писатель Карл Уве Кнаусгорд:
«Я рос в семидесятые годы, а они во многом продолжали старую эпоху; мне было известно и понятно устройство бабушкиной и дедовой жизни на хуторе, укоренённое в укладе двадцатых годов, в свою очередь, заложенном во второй половине восемнадцатого века, и ещё повсюду попадались военные бункеры, брошенные всего тридцать лет назад (если пересчитать на сегодня, то это как если бы речь шла о событиях в мои семнадцать), а нынешнее поколение растёт, очевидно, в другую эпоху, в смысле ментальности отделенную от предыдущей пропастью, поэтому это поколение не поймёт, что стояло на кону для Малапарте, Селина и Гамсуна, да им это и неинтересно. Или всё тогда одно и тоже?»(203)Для Дани Северок – джунгли неразличения из повторяющихся кварталов и одинаковых домов, пространства между которыми заросли травой в рост, лебедой да крапивой. Их Даня, впрочем, тоже не различает и, кажется, не помнит, что мы тут уже когда-то были – два года назад, в его XVIII веке практически. Из-за чего с мужественностью и просто-таки безбашенностью вбегает по лестнице некогда нашего подъезда, куда мне лишний раз чтобы войти нужно как следует поднастроиться.
Важно ещё и то, как две разные темы постепенно слипаются в одну – раньше поездки на Северок были отдельно, а летнее нянканье детей у бабушки на АМЗ – отдельно, но вот уже второй раз, значит, они слипаются, потому что Даня давно уже в этом романном пространстве увяз, ну, и я вместе с ним.
Слипаются хотя бы оттого, что неосознанно, видимо, я стараюсь разделить бремя хаджа с кем-то ещё: захожу к Петровне, беру с собой Полю, Олю, Даню, даже двоюродную Любу один раз захватил (точнее, она сама собой тут нарисовалась).
С одной стороны, мне важно быть с кем-то в диалоге, чтобы территория прогулки наполнялась действием: я иду и показываю, точно экскурсовод, рассказываю где что, иначе пространство хаджа начинает переполняться волнением и выхолащивается.
С другой, подельники нужны чтобы материализовать один из важнейших принципов этих поездок, мостами тянущихся в прошлое, но так его и не достигающих.
Проход закрыт. Навсегда. Все умерли. Можно только пройти рядом. Даже снимков практически не осталось.
Это ж как Помпеи – оглядываясь, видим лишь руины. Полнота переживания жизни здесь более невозможна, но она настолько проста (почти примитивна) и явно доступна (простые кварталы «простых людей»), что из-за этого в голове возникает когнитивная сшибка – доступнее доступного, но запертое навсегда, непонятно зачем и как сюда возвращаться.
Можно, конечно, но как после этого тут жить? Ведь так как можно жить здесь, можно существовать и в любом другом месте: Северок важен не только моим неповторимым прошлым, но и своей матричностью, из которой, вроде, однажды выбрался, но из которой окончательно выбраться невозможно.
Вот и делаешь вид, что тебя отвлекают.
Это как Джоконда всегда за стеклом – символ неполноты восприятия, дотягивающегося лишь до лакун и фрагментов.
Кстати, другой важнейший принцип этих хаджей – постоянное изменение маршрута. Каждый раз я схожу на разных остановках. Не доезжаю до Красного Урала и кинотеатра «Победа» и выхожу на «Чекушке» («Чайковского»), чтобы захватить кварталы возле школы № 118, где гулял последние два класса, а также чтобы пройти мимо почтового отделения № 138, в котором разыгрывались важнейшие сцены моего романа «Ангелы на первом месте» и от которого хорошо видна башня завода «Прибор», который стоит на другой стороне улицы и будто бы вырезан совсем из другого, не чердачинского ландшафта.
Тогда ещё можно пройти мимо подъезда, где жила покойная Ворошнина и пересечь Красного Урала у бывшего винного магазина, в котором теперь тоже винный магазин – который раньше одним глазом смотрел на Дом пионеров, в котором теперь Курчатовский суд.
Иногда я, наоборот, перебираю дороги и выхожу одной остановкой позже – на «Поликлинике», где раньше была «Диета», смотревшая на некипеловскую девятиэтажку (дом, в котором жил Андрей Некипелов), чтобы, прежде чем попасть внутрь наших кварталов, можно было пройти по краю пустыря у кинотеатра Победа, ныне застроенному уродливыми павильонами глупых народных магазинчиков и дополнительной
Мои твиты
lj_paslen
07-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 12:47: А вот ещё из текстов Чорана близкое и практически родное: "Родиться в границах малой, "третьеразрядной" культуры - драма и преимущество разом. Моим богом стал чужак. Отсюда - неутолимая жажда странствий по литературам и философиям мира, болезненная страсть глотать их одну за другой. По-моему, эти восточноевропейские черты свойственны и Южной Америке: я не раз замечал, что латиноамериканцы куда начитаннее, куда образованней неизлечимо провинциальных европейцев. Ни во Франции, ни в Англии я не знаю никого, чью любознательность мог бы сравнить с борхесовской, любознательностью на грани мании, на грани порока. подчеркиваю: порока, потому что и в искусстве, и в мышлении всякая вещь, не опалённая этим, отчасти неестественным, жаром, так и останется поверхностной, а потому - несостоявшейся..."("Борхес)
"...Я вырос в закоулке Европы, где выплеск переживаний, расхристанность чувств, разговор по душам, непрошеное панибратское признание - обычная вещь, где про всех всё известно, где постоянная жизнь на людях делает любую исповедь публичной, где невозможно сохранить ни один секрет, а словоохотливость доходит до самозабвения..."("Беккет") Перевод Бориса Дубина - Чт, 17:25: Открытие рестроспективы Ильи и Эмилии Кабаковых в «Новой Третьяковке» https://t.co/Us1atGKuwW
- Пт, 08:53: Объективности ради, нужно сказать, что ретроспектива Кабаковых нравится далеко не всем. В телеграмм-канале "Переборхес" разнесли не только фильм Антона Желнова, приуроченный к выставке, но и посягнули на святое - на картины самого св. Ильи Иосифовича: https://t.me/pereborhes
Не, ну а чо - какие картины - такая и реакция. Критиковать легко, сами попробуйте сделать что-нибудь особенное. Такая критика на больших людей только и может появляться в анонимных блогах. Впрочем, официальная критика не способна даже и на такое.
"В будущее возьмут не всех" Ильи и Эмилии Кабаковых в "Новой Третьяковке"
lj_paslen
06-09-2018 22:38
Эмилия Кабакова рассказала, что на этой выставке впервые сотрудничала с архитектором (кубатуру выставки готовил Евгений Асс), обычно они с Ильей, "как большие эгоисты" продумывают геометрию своих экспозиций сами - ведь они тоже ведь тотальные инсталляции.
То, что к нынешней ретроспективе в ГТГ следует относиться как к инвайроменту Эмилия тоже сказала, но это ведь и так было понятно с самого первого шага за дверь - "В будущее возьмут не всех" построена как музей в музее: здесь совершенно особый свет и цвет стен (всюду тёмных, болотных, коричневых оттенков - за исключением, может быть, последнего, ангельского зала, куда зрители попадают из затемнённого тесного лабиринта "Альбом моей матери".
В предбаннике кабаковского музея висит знаменитый "Жук", сочный, чёткий, яркий, аукционный чемпион, проданный за &2,9 ($5,8) млн., а сбоку от него в скромном биографическом разделе, как это принято на итоговых выставках, биографическая канва с намеренно размытыми снимками, как бы многократно перефотографированными друг с друга.
На них Илья с мамой, вдохновившей его на лабиринт, здесь и Эмилия, удивительно похожая на Элизабет Тейлор.
Эти нечёткие оттиски как бы намекают, что художники здесь менее важны, чем персонажный или же музейный театр, остро пахнущий стружкой и свежей доской, а также только что покрашенными стенами как в первосентябрьской школе (и с этим тоже угадали). Ну, или же Илья с Эмилией - такие же герои суггестивной феерии, как и все прочие персонажи, вроде Розенталя или же Спивака.
На эти фотографии, правда, обращаешь внимание уже на выходе, сделав круг по выставке, построенной в виде музейной анфилады, когда залы переходят один в другой по периметру самого большого выставочного зала "Новой Третьяковки" и построены они таким образом, точно пространство всё время расширяется.
Хотя, на самом деле, подобные эффекты достигаются развеской и подручными средствами, на которые сложно обратить внимание, так как многие залы имеют ответвления и "норы", в которые вставлены инсталляции.
Их на выставке ровно дюжина, ещё десяток инсталляций (типа "Туалета") представлены музейными моделями.
Больше всего здесь графических листов - 27 (не считая альбомов, экспонируемых в отдельной инсталляции-кабинете) и картин большого формата - их тут более сорока и, как не странно, они играют здесь первую скрипку.
Таким образом, больше всего нынешняя выставка напоминает гаражную "Альтернативную историю искусств" 2008-го года для того, чтобы история закольцевалась лет десять спустя.
Ну, то есть, это далеко не выставка-резоне: из гигантского наследия Ильи и Эмилии взята небольшая часть, распределенных по тематическим залам (их 13), интерпретирующая их наследие определённым (удобным кураторам) образом.
А определено здесь первородство живописи, которой даны на откуп масштабные пространственные прогоны, окружённые и вооружённые немотой.
Инсталляции, как правило, теснятся в закутках, залы с картинами пустынны, так как кроме стен в них ничего не занято.
Пустота эта - одно из важнейших составляющих как концептуальной эстетики, так и самих художников, опустошённых собственными травмами, страхами, гонками за право войти в пантеон и остаться в музее.
Тем более, что апофеозом всей нынешней ретроспективы оказываются две самых протяжённых и просторных (цельных, начинённых особенной пустотой) инсталляции, задающих особенно пустотный сюжет.
Во-первых, это инвайромент "В будущее возьмут не всех", название которого задало название всей экспозиции - последний вагон мигает тревожной надписью красного цвета, а перед них, уходящим в вечность, свалены ненужные холсты.
Внимательный зритель узнает в них картину с мухой (постоянным героем картин Кабакова), велосипедистом (именно с этой композиции 1964-го года начинается путь Ильи в концептуализм), а также план инсталляции "Туалет", перевернутый вниз головой.
Несмотря на величие и нынешнее признание (выше некуда), художники до сих пор сомневаются, что их взяли в будущее, так как из этого зала, во-вторых, переходишь в пространство инвайромента "Пустой музей", которого, между прочим не было ни в лондонской "Тейт модерн", ни в питерском "Эрмитаже".
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Эмилия Кабакова рассказала, что на этой выставке впервые сотрудничала с архитектором (кубатуру выставки готовил Евгений Асс), обычно они с Ильей, "как большие эгоисты" продумывают геометрию своих экспозиций сами - ведь они тоже ведь тотальные инсталляции.
То, что к нынешней ретроспективе в ГТГ следует относиться как к инвайроменту Эмилия тоже сказала, но это ведь и так было понятно с самого первого шага за дверь - "В будущее возьмут не всех" построена как музей в музее: здесь совершенно особый свет и цвет стен (всюду тёмных, болотных, коричневых оттенков - за исключением, может быть, последнего, ангельского зала, куда зрители попадают из затемнённого тесного лабиринта "Альбом моей матери".
В предбаннике кабаковского музея висит знаменитый "Жук", сочный, чёткий, яркий, аукционный чемпион, проданный за &2,9 ($5,8) млн., а сбоку от него в скромном биографическом разделе, как это принято на итоговых выставках, биографическая канва с намеренно размытыми снимками, как бы многократно перефотографированными друг с друга.
На них Илья с мамой, вдохновившей его на лабиринт, здесь и Эмилия, удивительно похожая на Элизабет Тейлор.
Эти нечёткие оттиски как бы намекают, что художники здесь менее важны, чем персонажный или же музейный театр, остро пахнущий стружкой и свежей доской, а также только что покрашенными стенами как в первосентябрьской школе (и с этим тоже угадали). Ну, или же Илья с Эмилией - такие же герои суггестивной феерии, как и все прочие персонажи, вроде Розенталя или же Спивака.
На эти фотографии, правда, обращаешь внимание уже на выходе, сделав круг по выставке, построенной в виде музейной анфилады, когда залы переходят один в другой по периметру самого большого выставочного зала "Новой Третьяковки" и построены они таким образом, точно пространство всё время расширяется.
Хотя, на самом деле, подобные эффекты достигаются развеской и подручными средствами, на которые сложно обратить внимание, так как многие залы имеют ответвления и "норы", в которые вставлены инсталляции.
Их на выставке ровно дюжина, ещё десяток инсталляций (типа "Туалета") представлены музейными моделями.
Больше всего здесь графических листов - 27 (не считая альбомов, экспонируемых в отдельной инсталляции-кабинете) и картин большого формата - их тут более сорока и, как не странно, они играют здесь первую скрипку.
Таким образом, больше всего нынешняя выставка напоминает гаражную "Альтернативную историю искусств" 2008-го года для того, чтобы история закольцевалась лет десять спустя.
Ну, то есть, это далеко не выставка-резоне: из гигантского наследия Ильи и Эмилии взята небольшая часть, распределенных по тематическим залам (их 13), интерпретирующая их наследие определённым (удобным кураторам) образом.
А определено здесь первородство живописи, которой даны на откуп масштабные пространственные прогоны, окружённые и вооружённые немотой.
Инсталляции, как правило, теснятся в закутках, залы с картинами пустынны, так как кроме стен в них ничего не занято.
Пустота эта - одно из важнейших составляющих как концептуальной эстетики, так и самих художников, опустошённых собственными травмами, страхами, гонками за право войти в пантеон и остаться в музее.
Тем более, что апофеозом всей нынешней ретроспективы оказываются две самых протяжённых и просторных (цельных, начинённых особенной пустотой) инсталляции, задающих особенно пустотный сюжет.
Во-первых, это инвайромент "В будущее возьмут не всех", название которого задало название всей экспозиции - последний вагон мигает тревожной надписью красного цвета, а перед них, уходящим в вечность, свалены ненужные холсты.
Внимательный зритель узнает в них картину с мухой (постоянным героем картин Кабакова), велосипедистом (именно с этой композиции 1964-го года начинается путь Ильи в концептуализм), а также план инсталляции "Туалет", перевернутый вниз головой.
Несмотря на величие и нынешнее признание (выше некуда), художники до сих пор сомневаются, что их взяли в будущее, так как из этого зала, во-вторых, переходишь в пространство инвайромента "Пустой музей", которого, между прочим не было ни в лондонской "Тейт модерн", ни в питерском "Эрмитаже".
"В будущее возьмут не всех" Ильи и Эмилии Кабаковых в "Новой Третьяковке"
lj_paslen
06-09-2018 22:38
Эмилия Кабакова рассказала, что на этой выставке впервые сотрудничала с архитектором (кубатуру выставки готовил Евгений Асс), обычно они с Ильей, "как большие эгоисты" продумывают геометрию своих экспозиций сами - ведь они тоже ведь тотальные инсталляции.
То, что к нынешней ретроспективе в ГТГ следует относиться как к инвайроменту Эмилия тоже сказала, но это ведь и так было понятно с самого первого шага за дверь - "В будущее возьмут не всех" построена как музей в музее: здесь совершенно особый свет и цвет стен (всюду тёмных, болотных, коричневых оттенков - за исключением, может быть, последнего, ангельского зала, куда зрители попадают из затемнённого тесного лабиринта "Альбом моей матери".
В предбаннике кабаковского музея висит знаменитый "Жук", сочный, чёткий, яркий, аукционный чемпион, проданный за &2,9 ($5,8) млн., а сбоку от него в скромном биографическом разделе, как это принято на итоговых выставках, биографическая канва с намеренно размытыми снимками, как бы многократно перефотографированными друг с друга.
На них Илья с мамой, вдохновившей его на лабиринт, здесь и Эмилия, удивительно похожая на Элизабет Тейлор.
Эти нечёткие оттиски как бы намекают, что художники здесь менее важны, чем персонажный или же музейный театр, остро пахнущий стружкой и свежей доской, а также только что покрашенными стенами как в первосентябрьской школе (и с этим тоже угадали). Ну, или же Илья с Эмилией - такие же герои суггестивной феерии, как и все прочие персонажи, вроде Розенталя или же Спивака.
На эти фотографии, правда, обращаешь внимание уже на выходе, сделав круг по выставке, построенной в виде музейной анфилады, когда залы переходят один в другой по периметру самого большого выставочного зала "Новой Третьяковки" и построены они таким образом, точно пространство всё время расширяется.
Хотя, на самом деле, подобные эффекты достигаются развеской и подручными средствами, на которые сложно обратить внимание, так как многие залы имеют ответвления и "норы", в которые вставлены инсталляции.
Их на выставке ровно дюжина, ещё десяток инсталляций (типа "Туалета") представлены музейными моделями.
Больше всего здесь графических листов - 27 (не считая альбомов, экспонируемых в отдельной инсталляции-кабинете) и картин большого формата - их тут более сорока и, как не странно, они играют здесь первую скрипку.
Таким образом, больше всего нынешняя выставка напоминает гаражную "Альтернативную историю искусств" 2008-го года для того, чтобы история закольцевалась лет десять спустя.
Ну, то есть, это далеко не выставка-резоне: из гигантского наследия Ильи и Эмилии взята небольшая часть, распределенных по тематическим залам (их 13), интерпретирующая их наследие определённым (удобным кураторам) образом.
А определено здесь первородство живописи, которой даны на откуп масштабные пространственные прогоны, окружённые и вооружённые немотой.
Инсталляции, как правило, теснятся в закутках, залы с картинами пустынны, так как кроме стен в них ничего не занято.
Пустота эта - одно из важнейших составляющих как концептуальной эстетики, так и самих художников, опустошённых собственными травмами, страхами, гонками за право войти в пантеон и остаться в музее.
Тем более, что апофеозом всей нынешней ретроспективы оказываются две самых протяжённых и просторных (цельных, начинённых особенной пустотой) инсталляции, задающих особенно пустотный сюжет.
Во-первых, это инвайромент "В будущее возьмут не всех", название которого задало название всей экспозиции - последний вагон мигает тревожной надписью красного цвета, а перед них, уходящим в вечность, свалены ненужные холсты.
Внимательный зритель узнает в них картину с мухой (постоянным героем картин Кабакова), велосипедистом (именно с этой композиции 1964-го года начинается путь Ильи в концептуализм), а также план инсталляции "Туалет", перевернутый вниз головой.
Несмотря на величие и нынешнее признание (выше некуда), художники до сих пор сомневаются, что их взяли в будущее, так как из этого зала, во-вторых, переходишь в пространство инвайромента "Пустой музей", которого, между прочим не было ни в лондонской "Тейт модерн", ни в питерском "Эрмитаже".
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Эмилия Кабакова рассказала, что на этой выставке впервые сотрудничала с архитектором (кубатуру выставки готовил Евгений Асс), обычно они с Ильей, "как большие эгоисты" продумывают геометрию своих экспозиций сами - ведь они тоже ведь тотальные инсталляции.
То, что к нынешней ретроспективе в ГТГ следует относиться как к инвайроменту Эмилия тоже сказала, но это ведь и так было понятно с самого первого шага за дверь - "В будущее возьмут не всех" построена как музей в музее: здесь совершенно особый свет и цвет стен (всюду тёмных, болотных, коричневых оттенков - за исключением, может быть, последнего, ангельского зала, куда зрители попадают из затемнённого тесного лабиринта "Альбом моей матери".
В предбаннике кабаковского музея висит знаменитый "Жук", сочный, чёткий, яркий, аукционный чемпион, проданный за &2,9 ($5,8) млн., а сбоку от него в скромном биографическом разделе, как это принято на итоговых выставках, биографическая канва с намеренно размытыми снимками, как бы многократно перефотографированными друг с друга.
На них Илья с мамой, вдохновившей его на лабиринт, здесь и Эмилия, удивительно похожая на Элизабет Тейлор.
Эти нечёткие оттиски как бы намекают, что художники здесь менее важны, чем персонажный или же музейный театр, остро пахнущий стружкой и свежей доской, а также только что покрашенными стенами как в первосентябрьской школе (и с этим тоже угадали). Ну, или же Илья с Эмилией - такие же герои суггестивной феерии, как и все прочие персонажи, вроде Розенталя или же Спивака.
На эти фотографии, правда, обращаешь внимание уже на выходе, сделав круг по выставке, построенной в виде музейной анфилады, когда залы переходят один в другой по периметру самого большого выставочного зала "Новой Третьяковки" и построены они таким образом, точно пространство всё время расширяется.
Хотя, на самом деле, подобные эффекты достигаются развеской и подручными средствами, на которые сложно обратить внимание, так как многие залы имеют ответвления и "норы", в которые вставлены инсталляции.
Их на выставке ровно дюжина, ещё десяток инсталляций (типа "Туалета") представлены музейными моделями.
Больше всего здесь графических листов - 27 (не считая альбомов, экспонируемых в отдельной инсталляции-кабинете) и картин большого формата - их тут более сорока и, как не странно, они играют здесь первую скрипку.
Таким образом, больше всего нынешняя выставка напоминает гаражную "Альтернативную историю искусств" 2008-го года для того, чтобы история закольцевалась лет десять спустя.
Ну, то есть, это далеко не выставка-резоне: из гигантского наследия Ильи и Эмилии взята небольшая часть, распределенных по тематическим залам (их 13), интерпретирующая их наследие определённым (удобным кураторам) образом.
А определено здесь первородство живописи, которой даны на откуп масштабные пространственные прогоны, окружённые и вооружённые немотой.
Инсталляции, как правило, теснятся в закутках, залы с картинами пустынны, так как кроме стен в них ничего не занято.
Пустота эта - одно из важнейших составляющих как концептуальной эстетики, так и самих художников, опустошённых собственными травмами, страхами, гонками за право войти в пантеон и остаться в музее.
Тем более, что апофеозом всей нынешней ретроспективы оказываются две самых протяжённых и просторных (цельных, начинённых особенной пустотой) инсталляции, задающих особенно пустотный сюжет.
Во-первых, это инвайромент "В будущее возьмут не всех", название которого задало название всей экспозиции - последний вагон мигает тревожной надписью красного цвета, а перед них, уходящим в вечность, свалены ненужные холсты.
Внимательный зритель узнает в них картину с мухой (постоянным героем картин Кабакова), велосипедистом (именно с этой композиции 1964-го года начинается путь Ильи в концептуализм), а также план инсталляции "Туалет", перевернутый вниз головой.
Несмотря на величие и нынешнее признание (выше некуда), художники до сих пор сомневаются, что их взяли в будущее, так как из этого зала, во-вторых, переходишь в пространство инвайромента "Пустой музей", которого, между прочим не было ни в лондонской "Тейт модерн", ни в питерском "Эрмитаже".
"В будущее возьмут не всех" Ильи и Эмилии Кабаковых в "Новой Третьяковке"
lj_paslen
06-09-2018 22:38
Эмилия Кабакова рассказала, что на этой выставке впервые сотрудничала с архитектором (кубатуру выставки готовил Евгений Асс), обычно они с Ильей, "как большие эгоисты" продумывают геометрию своих экспозиций сами - ведь они тоже ведь тотальные инсталляции.
То, что к нынешней ретроспективе в ГТГ следует относиться как к инвайроменту Эмилия тоже сказала, но это ведь и так было понятно с самого первого шага за дверь - "В будущее возьмут не всех" построена как музей в музее: здесь совершенно особый свет и цвет стен (всюду тёмных, болотных, коричневых оттенков - за исключением, может быть, последнего, ангельского зала, куда зрители попадают из затемнённого тесного лабиринта "Альбом моей матери".
В предбаннике кабаковского музея висит знаменитый "Жук", сочный, чёткий, яркий, аукционный чемпион, проданный за &2,9 ($5,8) млн., а сбоку от него в скромном биографическом разделе, как это принято на итоговых выставках, биографическая канва с намеренно размытыми снимками, как бы многократно перефотографированными друг с друга.
На них Илья с мамой, вдохновившей его на лабиринт, здесь и Эмилия, удивительно похожая на Элизабет Тейлор.
Эти нечёткие оттиски как бы намекают, что художники здесь менее важны, чем персонажный или же музейный театр, остро пахнущий стружкой и свежей доской, а также только что покрашенными стенами как в первосентябрьской школе (и с этим тоже угадали). Ну, или же Илья с Эмилией - такие же герои суггестивной феерии, как и все прочие персонажи, вроде Розенталя или же Спивака.
На эти фотографии, правда, обращаешь внимание уже на выходе, сделав круг по выставке, построенной в виде музейной анфилады, когда залы переходят один в другой по периметру самого большого выставочного зала "Новой Третьяковки" и построены они таким образом, точно пространство всё время расширяется.
Хотя, на самом деле, подобные эффекты достигаются развеской и подручными средствами, на которые сложно обратить внимание, так как многие залы имеют ответвления и "норы", в которые вставлены инсталляции.
Их на выставке ровно дюжина, ещё десяток инсталляций (типа "Туалета") представлены музейными моделями.
Больше всего здесь графических листов - 27 (не считая альбомов, экспонируемых в отдельной инсталляции-кабинете) и картин большого формата - их тут более сорока и, как не странно, они играют здесь первую скрипку.
Таким образом, больше всего нынешняя выставка напоминает гаражную "Альтернативную историю искусств" 2008-го года для того, чтобы история закольцевалась лет десять спустя.
Ну, то есть, это далеко не выставка-резоне: из гигантского наследия Ильи и Эмилии взята небольшая часть, распределенных по тематическим залам (их 13), интерпретирующая их наследие определённым (удобным кураторам) образом.
А определено здесь первородство живописи, которой даны на откуп масштабные пространственные прогоны, окружённые и вооружённые немотой.
Инсталляции, как правило, теснятся в закутках, залы с картинами пустынны, так как кроме стен в них ничего не занято.
Пустота эта - одно из важнейших составляющих как концептуальной эстетики, так и самих художников, опустошённых собственными травмами, страхами, гонками за право войти в пантеон и остаться в музее.
Тем более, что апофеозом всей нынешней ретроспективы оказываются две самых протяжённых и просторных (цельных, начинённых особенной пустотой) инсталляции, задающих особенно пустотный сюжет.
Во-первых, это инвайромент "В будущее возьмут не всех", название которого задало название всей экспозиции - последний вагон мигает тревожной надписью красного цвета, а перед них, уходящим в вечность, свалены ненужные холсты.
Внимательный зритель узнает в них картину с мухой (постоянным героем картин Кабакова), велосипедистом (именно с этой композиции 1964-го года начинается путь Ильи в концептуализм), а также план инсталляции "Туалет", перевернутый вниз головой.
Несмотря на величие и нынешнее признание (выше некуда), художники до сих пор сомневаются, что их взяли в будущее, так как из этого зала, во-вторых, переходишь в пространство инвайромента "Пустой музей", которого, между прочим не было ни в лондонской "Тейт модерн", ни в питерском "Эрмитаже".
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Эмилия Кабакова рассказала, что на этой выставке впервые сотрудничала с архитектором (кубатуру выставки готовил Евгений Асс), обычно они с Ильей, "как большие эгоисты" продумывают геометрию своих экспозиций сами - ведь они тоже ведь тотальные инсталляции.
То, что к нынешней ретроспективе в ГТГ следует относиться как к инвайроменту Эмилия тоже сказала, но это ведь и так было понятно с самого первого шага за дверь - "В будущее возьмут не всех" построена как музей в музее: здесь совершенно особый свет и цвет стен (всюду тёмных, болотных, коричневых оттенков - за исключением, может быть, последнего, ангельского зала, куда зрители попадают из затемнённого тесного лабиринта "Альбом моей матери".
В предбаннике кабаковского музея висит знаменитый "Жук", сочный, чёткий, яркий, аукционный чемпион, проданный за &2,9 ($5,8) млн., а сбоку от него в скромном биографическом разделе, как это принято на итоговых выставках, биографическая канва с намеренно размытыми снимками, как бы многократно перефотографированными друг с друга.
На них Илья с мамой, вдохновившей его на лабиринт, здесь и Эмилия, удивительно похожая на Элизабет Тейлор.
Эти нечёткие оттиски как бы намекают, что художники здесь менее важны, чем персонажный или же музейный театр, остро пахнущий стружкой и свежей доской, а также только что покрашенными стенами как в первосентябрьской школе (и с этим тоже угадали). Ну, или же Илья с Эмилией - такие же герои суггестивной феерии, как и все прочие персонажи, вроде Розенталя или же Спивака.
На эти фотографии, правда, обращаешь внимание уже на выходе, сделав круг по выставке, построенной в виде музейной анфилады, когда залы переходят один в другой по периметру самого большого выставочного зала "Новой Третьяковки" и построены они таким образом, точно пространство всё время расширяется.
Хотя, на самом деле, подобные эффекты достигаются развеской и подручными средствами, на которые сложно обратить внимание, так как многие залы имеют ответвления и "норы", в которые вставлены инсталляции.
Их на выставке ровно дюжина, ещё десяток инсталляций (типа "Туалета") представлены музейными моделями.
Больше всего здесь графических листов - 27 (не считая альбомов, экспонируемых в отдельной инсталляции-кабинете) и картин большого формата - их тут более сорока и, как не странно, они играют здесь первую скрипку.
Таким образом, больше всего нынешняя выставка напоминает гаражную "Альтернативную историю искусств" 2008-го года для того, чтобы история закольцевалась лет десять спустя.
Ну, то есть, это далеко не выставка-резоне: из гигантского наследия Ильи и Эмилии взята небольшая часть, распределенных по тематическим залам (их 13), интерпретирующая их наследие определённым (удобным кураторам) образом.
А определено здесь первородство живописи, которой даны на откуп масштабные пространственные прогоны, окружённые и вооружённые немотой.
Инсталляции, как правило, теснятся в закутках, залы с картинами пустынны, так как кроме стен в них ничего не занято.
Пустота эта - одно из важнейших составляющих как концептуальной эстетики, так и самих художников, опустошённых собственными травмами, страхами, гонками за право войти в пантеон и остаться в музее.
Тем более, что апофеозом всей нынешней ретроспективы оказываются две самых протяжённых и просторных (цельных, начинённых особенной пустотой) инсталляции, задающих особенно пустотный сюжет.
Во-первых, это инвайромент "В будущее возьмут не всех", название которого задало название всей экспозиции - последний вагон мигает тревожной надписью красного цвета, а перед них, уходящим в вечность, свалены ненужные холсты.
Внимательный зритель узнает в них картину с мухой (постоянным героем картин Кабакова), велосипедистом (именно с этой композиции 1964-го года начинается путь Ильи в концептуализм), а также план инсталляции "Туалет", перевернутый вниз головой.
Несмотря на величие и нынешнее признание (выше некуда), художники до сих пор сомневаются, что их взяли в будущее, так как из этого зала, во-вторых, переходишь в пространство инвайромента "Пустой музей", которого, между прочим не было ни в лондонской "Тейт модерн", ни в питерском "Эрмитаже".
Мои твиты
lj_paslen
06-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 13:23: Сто снимков летнего лета, призванных запечатлеть изменения на нашем на районе. Первые плоды урбанизации, реновации… https://t.co/MFdw6XOgTp
- Ср, 14:05: "На Борхеса обрушилось несчастье всеобщего признания. Он заслуживал большего: остаться незамеченным, в стороне, неу… https://t.co/Kzjmd3p92u
- Ср, 17:56: Моя рецензия на книгу, в которой Марк Оже объясняет в ней что такое антропология и чем она отличается от истории, ч… https://t.co/7VwDm0AXag
- Ср, 17:58: В моей горьковской рубрике вышла новая рецензия на небольшую, но, как кажется, крайне важную книжку, которая прошла… https://t.co/A0QlAMWth5
- Чт, 11:42: Городской бор, Голубой карьер, Шерни, Митрофановское кладбище https://t.co/3wQsOqpgDR
- Чт, 11:43: Полсотни снимков из прошлого лета https://t.co/3wQsOqpgDR
Мои твиты
lj_paslen
06-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 13:23: Сто снимков летнего лета, призванных запечатлеть изменения на нашем на районе. Первые плоды урбанизации, реновации… https://t.co/MFdw6XOgTp
- Ср, 14:05: "На Борхеса обрушилось несчастье всеобщего признания. Он заслуживал большего: остаться незамеченным, в стороне, неу… https://t.co/Kzjmd3p92u
- Ср, 17:56: Моя рецензия на книгу, в которой Марк Оже объясняет в ней что такое антропология и чем она отличается от истории, ч… https://t.co/7VwDm0AXag
- Ср, 17:58: В моей горьковской рубрике вышла новая рецензия на небольшую, но, как кажется, крайне важную книжку, которая прошла… https://t.co/A0QlAMWth5
- Чт, 11:42: Городской бор, Голубой карьер, Шерни, Митрофановское кладбище https://t.co/3wQsOqpgDR
- Чт, 11:43: Полсотни снимков из прошлого лета https://t.co/3wQsOqpgDR
Городской бор, Голубой карьер, Шерни, Митрофановское кладбище
lj_paslen
06-09-2018 11:42
Я уже много раз описывал это многоукладное место, начинающееся встык с нашей улицей, сразу же за психиатрической лечебницей (интересующихся отсылаю к своему тексту "Посёлок, романное пространство", вошедшее в книгу "Невозможность путешествий", 2014-го года) и растянувшееся вширь вплоть до моря Шершневского водохранилища (вчера прочел, что его глубина 14 метров) и вглубь, вплоть до центра города, от которого этот лет нас и защищает.
Городской бор - фронтир и линза, с весьма затейливым внутренним устройством, состоящим из зон, плавно перетекающих друг в друга. Каждую из них, впрочем, я тоже уже описывал как вместе, так и по отдельности. Некоторые ссылки на эти тексты внизу.
Пока разыскивал ссылки, понял, что всё уже описано, поэтому стараться особенно не следует, следует перейти сразу к фоточкам, их сегодня не так много как обычно.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я уже много раз описывал это многоукладное место, начинающееся встык с нашей улицей, сразу же за психиатрической лечебницей (интересующихся отсылаю к своему тексту "Посёлок, романное пространство", вошедшее в книгу "Невозможность путешествий", 2014-го года) и растянувшееся вширь вплоть до моря Шершневского водохранилища (вчера прочел, что его глубина 14 метров) и вглубь, вплоть до центра города, от которого этот лет нас и защищает.
Городской бор - фронтир и линза, с весьма затейливым внутренним устройством, состоящим из зон, плавно перетекающих друг в друга. Каждую из них, впрочем, я тоже уже описывал как вместе, так и по отдельности. Некоторые ссылки на эти тексты внизу.
Пока разыскивал ссылки, понял, что всё уже описано, поэтому стараться особенно не следует, следует перейти сразу к фоточкам, их сегодня не так много как обычно.
Городской бор, Голубой карьер, Шерни, Митрофановское кладбище
lj_paslen
06-09-2018 11:42
Я уже много раз описывал это многоукладное место, начинающееся встык с нашей улицей, сразу же за психиатрической лечебницей (интересующихся отсылаю к своему тексту "Посёлок, романное пространство", вошедшее в книгу "Невозможность путешествий", 2014-го года) и растянувшееся вширь вплоть до моря Шершневского водохранилища (вчера прочел, что его глубина 14 метров) и вглубь, вплоть до центра города, от которого этот лет нас и защищает.
Городской бор - фронтир и линза, с весьма затейливым внутренним устройством, состоящим из зон, плавно перетекающих друг в друга. Каждую из них, впрочем, я тоже уже описывал как вместе, так и по отдельности. Некоторые ссылки на эти тексты внизу.
Пока разыскивал ссылки, понял, что всё уже описано, поэтому стараться особенно не следует, следует перейти сразу к фоточкам, их сегодня не так много как обычно.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я уже много раз описывал это многоукладное место, начинающееся встык с нашей улицей, сразу же за психиатрической лечебницей (интересующихся отсылаю к своему тексту "Посёлок, романное пространство", вошедшее в книгу "Невозможность путешествий", 2014-го года) и растянувшееся вширь вплоть до моря Шершневского водохранилища (вчера прочел, что его глубина 14 метров) и вглубь, вплоть до центра города, от которого этот лет нас и защищает.
Городской бор - фронтир и линза, с весьма затейливым внутренним устройством, состоящим из зон, плавно перетекающих друг в друга. Каждую из них, впрочем, я тоже уже описывал как вместе, так и по отдельности. Некоторые ссылки на эти тексты внизу.
Пока разыскивал ссылки, понял, что всё уже описано, поэтому стараться особенно не следует, следует перейти сразу к фоточкам, их сегодня не так много как обычно.
Летние перемены на Соколе. Фотографические состояния
lj_paslen
05-09-2018 13:19
Давно не пел я песен о Соколе (есть у меня и такой хёштег), а всё от того, что был занят другими местами, самыми разными и разнообразными, которые, впрочем, именно Сокол моей жизни скрепляет (связывает, слепляет) во что-то единое.
Несмотря на разреженный свет, у Сокола вязкая и прочная основа.
Пока я летал туда-сюда, писал и присматривал за детьми, он устраивался, обустраивался, зачищался со стороны Ленинградки, которая так и не пришла в себя после сноса киосков и новой заасфальтированности.
Нынешние коррумпированные урбанисты понимают уют через минимализм и пустоту, нарушаемую по краям каменными кубами искусственных клумб.
Воруют повсюду, подрезая и накладывая лапу на всё, что только можно.
И даже не то, что нельзя, например, на небо.
Как раз напротив "Биллы" (раньше это был "Рамстор", а до этого я уже не помню, как оно там называлось, но как-то же называлось, раз стояло здесь испокон веков), на месте снесенных пятиэтажек (в одной из них помню молодёжный кемпинг) построили и подготовили к заселению две многоэтажки неприличной высоты.
И сразу же над этими геморроидальными свечами, точно они выполняют роль блендера, начали сгущаться буквальные тучи.
По вечерам в окнах их горит свет, но, судя по виду, пока ещё в них пока никто не живёт - входная группа пока ещё не затоптана, а вокруг нет мам с колясками, но только задумчивые приезжие в касках, медленно понимающие по-русски.
Теперь это самые высокие здания, отражающиеся в акватории Амбулаторного пруда, видно их отовсюду и они мешают, так как просветов в небо стало меньше.
Просто когда вокруг дома, то начинаешь ценить каждый метр свободного пространства не только под ногами, но и надо головой - и когда, например, переходишь Усиевича или же идёшь по Часовой (всё время хочется сказать Чусовой, почему-то) важно, чтобы пролёты да прострелы перспективы оставались чистыми, прикрытыми, разве что, густыми кронами советских деревьев, помнящих Давида Самойлова и Самеда Вургуна.
Правда, чем больше они разрастаются, тем страшнее, что их порубят, так как нет ничего красивее деревьев и прочей растительности (особенно в городе, внутри города) - только они способны прикрыть убогость, да чего там, уродливость, нашей строительной инфраструктуры.
Хоть как-то нейтрализовать её.
День, когда люди поймут, что "деревья" важнее "домов" мог бы стать самым счастливым днём моей жизни, но я почти уверен, что такого никогда не наступит.
Людям не свойственно "думать о звёздах" или, тем более, смотреть на них.
О нравственном законе внутри думают ещё меньше.
Мы люди пришлые, самоуральские (уральские и есть самые что ни на есть переменчивые, лишённые корней пару поколений назад), нам враждебно всё то, что убыточно, а в плюс идёт всё, что касается непосредственно.
Если с одной стороны моей девятиэтажки строят дома по бандитской реновации, то с другой - вторую очередь бизнес-центра "Алкон", который мне очень нравится.
Архитектурой своей, кстати, крайне тактичной, так как выглядит он четырёхэтажным, хотя, на самом деле, в два раза выше.
Просто всё, что выше четвёртого, убрано с отступом в стекло и превращено в дополнение мансард, видимо, с террасами, зато внутри, между четырёх корпусов, разбили евроремонтную территорию с деревьями в кадках, клерками в питейнях и едальнях, а также с парой магазинов - в том числе булочной братьев Караваевых, подсвеченной со стороны нашего двора так, будто бы там, внутри, круглогодичное Рождество.
Когда я сюда переехал, на месте Алкона стоял завод изоляторов имени Алексея Баркова (директора, а не поэта, хотя кто его знает), специализировавшегося, вообще-то, на керамике.
Но его быстро закрыли и срыли (я даже не успел заснять как следует), перевели за окружную, чтобы на его месте построить полезные бизнес-метры.
Хотели как лучше, а вышло как всегда, так как глухая промзона отгораживала жилые кварталы Усиевича от неживых шумов Ленинградки и после того, как Баркова не стало, а корпуса Алкона разнесли по его экс-территории, чтобы посредине построить западно-европейский парадиз по-берлински или по-оспеталетскиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Давно не пел я песен о Соколе (есть у меня и такой хёштег), а всё от того, что был занят другими местами, самыми разными и разнообразными, которые, впрочем, именно Сокол моей жизни скрепляет (связывает, слепляет) во что-то единое.
Несмотря на разреженный свет, у Сокола вязкая и прочная основа.
Пока я летал туда-сюда, писал и присматривал за детьми, он устраивался, обустраивался, зачищался со стороны Ленинградки, которая так и не пришла в себя после сноса киосков и новой заасфальтированности.
Нынешние коррумпированные урбанисты понимают уют через минимализм и пустоту, нарушаемую по краям каменными кубами искусственных клумб.
Воруют повсюду, подрезая и накладывая лапу на всё, что только можно.
И даже не то, что нельзя, например, на небо.
Как раз напротив "Биллы" (раньше это был "Рамстор", а до этого я уже не помню, как оно там называлось, но как-то же называлось, раз стояло здесь испокон веков), на месте снесенных пятиэтажек (в одной из них помню молодёжный кемпинг) построили и подготовили к заселению две многоэтажки неприличной высоты.
И сразу же над этими геморроидальными свечами, точно они выполняют роль блендера, начали сгущаться буквальные тучи.
По вечерам в окнах их горит свет, но, судя по виду, пока ещё в них пока никто не живёт - входная группа пока ещё не затоптана, а вокруг нет мам с колясками, но только задумчивые приезжие в касках, медленно понимающие по-русски.
Теперь это самые высокие здания, отражающиеся в акватории Амбулаторного пруда, видно их отовсюду и они мешают, так как просветов в небо стало меньше.
Просто когда вокруг дома, то начинаешь ценить каждый метр свободного пространства не только под ногами, но и надо головой - и когда, например, переходишь Усиевича или же идёшь по Часовой (всё время хочется сказать Чусовой, почему-то) важно, чтобы пролёты да прострелы перспективы оставались чистыми, прикрытыми, разве что, густыми кронами советских деревьев, помнящих Давида Самойлова и Самеда Вургуна.
Правда, чем больше они разрастаются, тем страшнее, что их порубят, так как нет ничего красивее деревьев и прочей растительности (особенно в городе, внутри города) - только они способны прикрыть убогость, да чего там, уродливость, нашей строительной инфраструктуры.
Хоть как-то нейтрализовать её.
День, когда люди поймут, что "деревья" важнее "домов" мог бы стать самым счастливым днём моей жизни, но я почти уверен, что такого никогда не наступит.
Людям не свойственно "думать о звёздах" или, тем более, смотреть на них.
О нравственном законе внутри думают ещё меньше.
Мы люди пришлые, самоуральские (уральские и есть самые что ни на есть переменчивые, лишённые корней пару поколений назад), нам враждебно всё то, что убыточно, а в плюс идёт всё, что касается непосредственно.
Если с одной стороны моей девятиэтажки строят дома по бандитской реновации, то с другой - вторую очередь бизнес-центра "Алкон", который мне очень нравится.
Архитектурой своей, кстати, крайне тактичной, так как выглядит он четырёхэтажным, хотя, на самом деле, в два раза выше.
Просто всё, что выше четвёртого, убрано с отступом в стекло и превращено в дополнение мансард, видимо, с террасами, зато внутри, между четырёх корпусов, разбили евроремонтную территорию с деревьями в кадках, клерками в питейнях и едальнях, а также с парой магазинов - в том числе булочной братьев Караваевых, подсвеченной со стороны нашего двора так, будто бы там, внутри, круглогодичное Рождество.
Когда я сюда переехал, на месте Алкона стоял завод изоляторов имени Алексея Баркова (директора, а не поэта, хотя кто его знает), специализировавшегося, вообще-то, на керамике.
Но его быстро закрыли и срыли (я даже не успел заснять как следует), перевели за окружную, чтобы на его месте построить полезные бизнес-метры.
Хотели как лучше, а вышло как всегда, так как глухая промзона отгораживала жилые кварталы Усиевича от неживых шумов Ленинградки и после того, как Баркова не стало, а корпуса Алкона разнесли по его экс-территории, чтобы посредине построить западно-европейский парадиз по-берлински или по-оспеталетски
Летние перемены на Соколе. Фотографические состояния
lj_paslen
05-09-2018 13:19
Давно не пел я песен о Соколе (есть у меня и такой хёштег), а всё от того, что был занят другими местами, самыми разными и разнообразными, которые, впрочем, именно Сокол моей жизни скрепляет (связывает, слепляет) во что-то единое.
Несмотря на разреженный свет, у Сокола вязкая и прочная основа.
Пока я летал туда-сюда, писал и присматривал за детьми, он устраивался, обустраивался, зачищался со стороны Ленинградки, которая так и не пришла в себя после сноса киосков и новой заасфальтированности.
Нынешние коррумпированные урбанисты понимают уют через минимализм и пустоту, нарушаемую по краям каменными кубами искусственных клумб.
Воруют повсюду, подрезая и накладывая лапу на всё, что только можно.
И даже не то, что нельзя, например, на небо.
Как раз напротив "Биллы" (раньше это был "Рамстор", а до этого я уже не помню, как оно там называлось, но как-то же называлось, раз стояло здесь испокон веков), на месте снесенных пятиэтажек (в одной из них помню молодёжный кемпинг) построили и подготовили к заселению две многоэтажки неприличной высоты.
И сразу же над этими геморроидальными свечами, точно они выполняют роль блендера, начали сгущаться буквальные тучи.
По вечерам в окнах их горит свет, но, судя по виду, пока ещё в них пока никто не живёт - входная группа пока ещё не затоптана, а вокруг нет мам с колясками, но только задумчивые приезжие в касках, медленно понимающие по-русски.
Теперь это самые высокие здания, отражающиеся в акватории Амбулаторного пруда, видно их отовсюду и они мешают, так как просветов в небо стало меньше.
Просто когда вокруг дома, то начинаешь ценить каждый метр свободного пространства не только под ногами, но и надо головой - и когда, например, переходишь Усиевича или же идёшь по Часовой (всё время хочется сказать Чусовой, почему-то) важно, чтобы пролёты да прострелы перспективы оставались чистыми, прикрытыми, разве что, густыми кронами советских деревьев, помнящих Давида Самойлова и Самеда Вургуна.
Правда, чем больше они разрастаются, тем страшнее, что их порубят, так как нет ничего красивее деревьев и прочей растительности (особенно в городе, внутри города) - только они способны прикрыть убогость, да чего там, уродливость, нашей строительной инфраструктуры.
Хоть как-то нейтрализовать её.
День, когда люди поймут, что "деревья" важнее "домов" мог бы стать самым счастливым днём моей жизни, но я почти уверен, что такого никогда не наступит.
Людям не свойственно "думать о звёздах" или, тем более, смотреть на них.
О нравственном законе внутри думают ещё меньше.
Мы люди пришлые, самоуральские (уральские и есть самые что ни на есть переменчивые, лишённые корней пару поколений назад), нам враждебно всё то, что убыточно, а в плюс идёт всё, что касается непосредственно.
Если с одной стороны моей девятиэтажки строят дома по бандитской реновации, то с другой - вторую очередь бизнес-центра "Алкон", который мне очень нравится.
Архитектурой своей, кстати, крайне тактичной, так как выглядит он четырёхэтажным, хотя, на самом деле, в два раза выше.
Просто всё, что выше четвёртого, убрано с отступом в стекло и превращено в дополнение мансард, видимо, с террасами, зато внутри, между четырёх корпусов, разбили евроремонтную территорию с деревьями в кадках, клерками в питейнях и едальнях, а также с парой магазинов - в том числе булочной братьев Караваевых, подсвеченной со стороны нашего двора так, будто бы там, внутри, круглогодичное Рождество.
Когда я сюда переехал, на месте Алкона стоял завод изоляторов имени Алексея Баркова (директора, а не поэта, хотя кто его знает), специализировавшегося, вообще-то, на керамике.
Но его быстро закрыли и срыли (я даже не успел заснять как следует), перевели за окружную, чтобы на его месте построить полезные бизнес-метры.
Хотели как лучше, а вышло как всегда, так как глухая промзона отгораживала жилые кварталы Усиевича от неживых шумов Ленинградки и после того, как Баркова не стало, а корпуса Алкона разнесли по его экс-территории, чтобы посредине построить западно-европейский парадиз по-берлински или по-оспеталетскиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Давно не пел я песен о Соколе (есть у меня и такой хёштег), а всё от того, что был занят другими местами, самыми разными и разнообразными, которые, впрочем, именно Сокол моей жизни скрепляет (связывает, слепляет) во что-то единое.
Несмотря на разреженный свет, у Сокола вязкая и прочная основа.
Пока я летал туда-сюда, писал и присматривал за детьми, он устраивался, обустраивался, зачищался со стороны Ленинградки, которая так и не пришла в себя после сноса киосков и новой заасфальтированности.
Нынешние коррумпированные урбанисты понимают уют через минимализм и пустоту, нарушаемую по краям каменными кубами искусственных клумб.
Воруют повсюду, подрезая и накладывая лапу на всё, что только можно.
И даже не то, что нельзя, например, на небо.
Как раз напротив "Биллы" (раньше это был "Рамстор", а до этого я уже не помню, как оно там называлось, но как-то же называлось, раз стояло здесь испокон веков), на месте снесенных пятиэтажек (в одной из них помню молодёжный кемпинг) построили и подготовили к заселению две многоэтажки неприличной высоты.
И сразу же над этими геморроидальными свечами, точно они выполняют роль блендера, начали сгущаться буквальные тучи.
По вечерам в окнах их горит свет, но, судя по виду, пока ещё в них пока никто не живёт - входная группа пока ещё не затоптана, а вокруг нет мам с колясками, но только задумчивые приезжие в касках, медленно понимающие по-русски.
Теперь это самые высокие здания, отражающиеся в акватории Амбулаторного пруда, видно их отовсюду и они мешают, так как просветов в небо стало меньше.
Просто когда вокруг дома, то начинаешь ценить каждый метр свободного пространства не только под ногами, но и надо головой - и когда, например, переходишь Усиевича или же идёшь по Часовой (всё время хочется сказать Чусовой, почему-то) важно, чтобы пролёты да прострелы перспективы оставались чистыми, прикрытыми, разве что, густыми кронами советских деревьев, помнящих Давида Самойлова и Самеда Вургуна.
Правда, чем больше они разрастаются, тем страшнее, что их порубят, так как нет ничего красивее деревьев и прочей растительности (особенно в городе, внутри города) - только они способны прикрыть убогость, да чего там, уродливость, нашей строительной инфраструктуры.
Хоть как-то нейтрализовать её.
День, когда люди поймут, что "деревья" важнее "домов" мог бы стать самым счастливым днём моей жизни, но я почти уверен, что такого никогда не наступит.
Людям не свойственно "думать о звёздах" или, тем более, смотреть на них.
О нравственном законе внутри думают ещё меньше.
Мы люди пришлые, самоуральские (уральские и есть самые что ни на есть переменчивые, лишённые корней пару поколений назад), нам враждебно всё то, что убыточно, а в плюс идёт всё, что касается непосредственно.
Если с одной стороны моей девятиэтажки строят дома по бандитской реновации, то с другой - вторую очередь бизнес-центра "Алкон", который мне очень нравится.
Архитектурой своей, кстати, крайне тактичной, так как выглядит он четырёхэтажным, хотя, на самом деле, в два раза выше.
Просто всё, что выше четвёртого, убрано с отступом в стекло и превращено в дополнение мансард, видимо, с террасами, зато внутри, между четырёх корпусов, разбили евроремонтную территорию с деревьями в кадках, клерками в питейнях и едальнях, а также с парой магазинов - в том числе булочной братьев Караваевых, подсвеченной со стороны нашего двора так, будто бы там, внутри, круглогодичное Рождество.
Когда я сюда переехал, на месте Алкона стоял завод изоляторов имени Алексея Баркова (директора, а не поэта, хотя кто его знает), специализировавшегося, вообще-то, на керамике.
Но его быстро закрыли и срыли (я даже не успел заснять как следует), перевели за окружную, чтобы на его месте построить полезные бизнес-метры.
Хотели как лучше, а вышло как всегда, так как глухая промзона отгораживала жилые кварталы Усиевича от неживых шумов Ленинградки и после того, как Баркова не стало, а корпуса Алкона разнесли по его экс-территории, чтобы посредине построить западно-европейский парадиз по-берлински или по-оспеталетски
Мои твиты
lj_paslen
05-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 16:08: Утро сегодня плодит такое осязательное заблуждение о вечности установившихся температур, будто бы нынешнее лето ник… https://t.co/gFgNJQP4Ev
- Вт, 17:34: Продолжаю вести наблюдения: в эфире ежемесячная рубрика с видами из окна. На этот раз она поделилась между двумя го… https://t.co/jVaqk6aG3D
- Ср, 09:05: Отчего старые фотографии покрываются копотью, делающей изображения нечеткими? Ведь должно было быть наоборот - и р… https://t.co/h54Oy9uuxD
- Ср, 09:09: Июль - месяц летней меланхолии; август - месяц урожайной меланхолии, итогов лета; сентябрь - месяц переходной мелан… https://t.co/8rihcodLyC
- Ср, 09:14: Вам тоже сложно зайти в чужой подъезд без особого дела? https://t.co/mvnkAeDhCm
- Ср, 10:39: Олег Сенцов голодает 115 (сто пятнадцать дней). Спасите Олега Сенцова, пожалуйста, остановите его приближащуюся сме… https://t.co/zuLorbf0El
Мои твиты
lj_paslen
05-09-2018 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 16:08: Утро сегодня плодит такое осязательное заблуждение о вечности установившихся температур, будто бы нынешнее лето ник… https://t.co/gFgNJQP4Ev
- Вт, 17:34: Продолжаю вести наблюдения: в эфире ежемесячная рубрика с видами из окна. На этот раз она поделилась между двумя го… https://t.co/jVaqk6aG3D
- Ср, 09:05: Отчего старые фотографии покрываются копотью, делающей изображения нечеткими? Ведь должно было быть наоборот - и р… https://t.co/h54Oy9uuxD
- Ср, 09:09: Июль - месяц летней меланхолии; август - месяц урожайной меланхолии, итогов лета; сентябрь - месяц переходной мелан… https://t.co/8rihcodLyC
- Ср, 09:14: Вам тоже сложно зайти в чужой подъезд без особого дела? https://t.co/mvnkAeDhCm
- Ср, 10:39: Олег Сенцов голодает 115 (сто пятнадцать дней). Спасите Олега Сенцова, пожалуйста, остановите его приближащуюся сме… https://t.co/zuLorbf0El
107. Окно в август. Челябинск и Москва. АМЗ и Сокол
lj_paslen
04-09-2018 17:24
Август был прекрасный, не так ли? Ровный и теплый, без комочков и подгорелости, а если и накипала пенка, то быстро рассасывалась к всеобщему удовлетворению.
Запомним его как самый урожайный август последних лет, хорошо?
Год, когда все виды и огородные жанры плодоносили как подорванные. Как перед войной.
Дождей и всего было в меру, да и жара не передавливала.
Вечера были нескончаемы, облака объёмны и разнообразны, закаты - с кровавым подбоем и прочими локальными воспалённостями.
Всё это, впрочем, и на снимках видно.
Предыдущий месяц рубрики, июль, состоящий из уральских и московских облаков, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Летние виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2198610.html
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2085024.html
Фото за август 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1969034.html
Фото за август 2011 : http://paslen.livejournal.com/1169244.html
Фото за август 2010: http://paslen.livejournal.com/938888.html
Фото за август 2009: http://paslen.livejournal.com/749138.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Август был прекрасный, не так ли? Ровный и теплый, без комочков и подгорелости, а если и накипала пенка, то быстро рассасывалась к всеобщему удовлетворению.
Запомним его как самый урожайный август последних лет, хорошо?
Год, когда все виды и огородные жанры плодоносили как подорванные. Как перед войной.
Дождей и всего было в меру, да и жара не передавливала.
Вечера были нескончаемы, облака объёмны и разнообразны, закаты - с кровавым подбоем и прочими локальными воспалённостями.
Всё это, впрочем, и на снимках видно.
Предыдущий месяц рубрики, июль, состоящий из уральских и московских облаков, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Летние виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2198610.html
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2085024.html
Фото за август 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1969034.html
Фото за август 2011 : http://paslen.livejournal.com/1169244.html
Фото за август 2010: http://paslen.livejournal.com/938888.html
Фото за август 2009: http://paslen.livejournal.com/749138.html
107. Окно в август. Челябинск и Москва. АМЗ и Сокол
lj_paslen
04-09-2018 17:24
Август был прекрасный, не так ли? Ровный и теплый, без комочков и подгорелости, а если и накипала пенка, то быстро рассасывалась к всеобщему удовлетворению.
Запомним его как самый урожайный август последних лет, хорошо?
Год, когда все виды и огородные жанры плодоносили как подорванные. Как перед войной.
Дождей и всего было в меру, да и жара не передавливала.
Вечера были нескончаемы, облака объёмны и разнообразны, закаты - с кровавым подбоем и прочими локальными воспалённостями.
Всё это, впрочем, и на снимках видно.
Предыдущий месяц рубрики, июль, состоящий из уральских и московских облаков, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Летние виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2198610.html
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2085024.html
Фото за август 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1969034.html
Фото за август 2011 : http://paslen.livejournal.com/1169244.html
Фото за август 2010: http://paslen.livejournal.com/938888.html
Фото за август 2009: http://paslen.livejournal.com/749138.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Август был прекрасный, не так ли? Ровный и теплый, без комочков и подгорелости, а если и накипала пенка, то быстро рассасывалась к всеобщему удовлетворению.
Запомним его как самый урожайный август последних лет, хорошо?
Год, когда все виды и огородные жанры плодоносили как подорванные. Как перед войной.
Дождей и всего было в меру, да и жара не передавливала.
Вечера были нескончаемы, облака объёмны и разнообразны, закаты - с кровавым подбоем и прочими локальными воспалённостями.
Всё это, впрочем, и на снимках видно.
Предыдущий месяц рубрики, июль, состоящий из уральских и московских облаков, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Летние виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2198610.html
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2085024.html
Фото за август 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1969034.html
Фото за август 2011 : http://paslen.livejournal.com/1169244.html
Фото за август 2010: http://paslen.livejournal.com/938888.html
Фото за август 2009: http://paslen.livejournal.com/749138.html
107. Окно в август. Челябинск и Москва. АМЗ и Сокол
lj_paslen
04-09-2018 17:24
Август был прекрасный, не так ли? Ровный и теплый, без комочков и подгорелости, а если и накипала пенка, то быстро рассасывалась к всеобщему удовлетворению.
Запомним его как самый урожайный август последних лет, хорошо?
Год, когда все виды и огородные жанры плодоносили как подорванные. Как перед войной.
Дождей и всего было в меру, да и жара не передавливала.
Вечера были нескончаемы, облака объёмны и разнообразны, закаты - с кровавым подбоем и прочими локальными воспалённостями.
Всё это, впрочем, и на снимках видно.
Предыдущий месяц рубрики, июль, состоящий из уральских и московских облаков, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Летние виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2198610.html
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2085024.html
Фото за август 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1969034.html
Фото за август 2011 : http://paslen.livejournal.com/1169244.html
Фото за август 2010: http://paslen.livejournal.com/938888.html
Фото за август 2009: http://paslen.livejournal.com/749138.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Август был прекрасный, не так ли? Ровный и теплый, без комочков и подгорелости, а если и накипала пенка, то быстро рассасывалась к всеобщему удовлетворению.
Запомним его как самый урожайный август последних лет, хорошо?
Год, когда все виды и огородные жанры плодоносили как подорванные. Как перед войной.
Дождей и всего было в меру, да и жара не передавливала.
Вечера были нескончаемы, облака объёмны и разнообразны, закаты - с кровавым подбоем и прочими локальными воспалённостями.
Всё это, впрочем, и на снимках видно.
Предыдущий месяц рубрики, июль, состоящий из уральских и московских облаков, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Летние виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2198610.html
Фото за август 2016 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2085024.html
Фото за август 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1969034.html
Фото за август 2011 : http://paslen.livejournal.com/1169244.html
Фото за август 2010: http://paslen.livejournal.com/938888.html
Фото за август 2009: http://paslen.livejournal.com/749138.html