Из истории голубого жигулёнка. Зимние главы
lj_paslen
08-04-2019 18:20
Несмотря на однообразие снежных рисунков, а, быть, может, вопреки ему, Печерская породила минимум черно-белых снимков, хотя я старался, конечно, достичь равенства: именно черно-белые фотографии дают ощущение особой экзистенциальной угловатости, "голой" в своих основаниях и выражениях, из-за чего "правильные" нарративы следует составлять, вроде, из них.
Но оттепели снежных оттенков столь щедры на локальные красоты, что не могу, не смог сдержаться.
Несмотря на то, что, по логике задумки, цвет должен давать только заснеженный запорожец, стоящий на вечном (?) приколе возле фабрики глухонемых, в непосредственной близости от психбольнички (она там через дорогу - в городском сосновом бору).
Это сторону посёлка я называю "Германтской", так как, во-первых, она менее личная - дом-то наш стоит в другой половине Печерской, а, во-вторых, потому что именно здесь, на месте фабричной коробки, которую я помню как строили, однажды в детстве привиделась мне готическая башня.
Видимо, замковая - всё, как и положено уважающему себя герцогству.
Возможно, как раз тогда привиделась, когда фабрику строили и стояли подъёмные краны, хотя самих кранов я не помню - мне приблазилось, что будут строить нечто возвышенное во всех смыслах, а вышла бетонная, разочаровывающая коробка - модель телецентра в Останкино.
Хотя теперь мне кажется, что башня привиделась когда я только узнал о строительстве, но его самого ещё не было.
И я увидел готику, вгрызающуюся в небо, предчувствуя изменения.
Сейчас пытаюсь вспомнить что было на месте фабрики, но, кажется, ничего не было. Ничего не помню.
Зато на месте автостоянки, прибрахлившей себе проржевелый остов, располагались картофельные поля людей из близлежащих домов от единички до девятки.
И там были такие впадины, в которых до мая стояла ледяная, бестыдная вода, по которой можно было шлёпать в резиновых сапогах.
А если есть впадины, то, возле берёз, растущих кустами по несколько стволов из одного корня, вполне естественно набираются холмы - весной они превращались в острова, торчащие из шуги.
Один такой остров я изобразил на уроке рисования в четвёртом или пятом классе акварельными красками, за что получил пятёрку.
Этот остров и сейчас там есть - посредине автостоянки, которая теперь давно не играет в острова и страны, но даёт приют проржавелым сущностям.
Хотя и не только им.
Там поставили сарай-каюту, в которой всё время сидят надсмотрщики, выходящие покурить, опираясь на перильца.
А там и я иду в магазин, делая крюк до психушки, чтобы выгулять себя по полной.
Начинаю снимать жигулёнок как подорванный, а им и пофигна, ибо понимают почему.
Просвещённыя.
Березы моего детства видно на снимках сразу же за брошенными автомашинами.
Они там на втором плане.
Исполняют функцию подтанцовки.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Несмотря на однообразие снежных рисунков, а, быть, может, вопреки ему, Печерская породила минимум черно-белых снимков, хотя я старался, конечно, достичь равенства: именно черно-белые фотографии дают ощущение особой экзистенциальной угловатости, "голой" в своих основаниях и выражениях, из-за чего "правильные" нарративы следует составлять, вроде, из них.
Но оттепели снежных оттенков столь щедры на локальные красоты, что не могу, не смог сдержаться.
Несмотря на то, что, по логике задумки, цвет должен давать только заснеженный запорожец, стоящий на вечном (?) приколе возле фабрики глухонемых, в непосредственной близости от психбольнички (она там через дорогу - в городском сосновом бору).
Это сторону посёлка я называю "Германтской", так как, во-первых, она менее личная - дом-то наш стоит в другой половине Печерской, а, во-вторых, потому что именно здесь, на месте фабричной коробки, которую я помню как строили, однажды в детстве привиделась мне готическая башня.
Видимо, замковая - всё, как и положено уважающему себя герцогству.
Возможно, как раз тогда привиделась, когда фабрику строили и стояли подъёмные краны, хотя самих кранов я не помню - мне приблазилось, что будут строить нечто возвышенное во всех смыслах, а вышла бетонная, разочаровывающая коробка - модель телецентра в Останкино.
Хотя теперь мне кажется, что башня привиделась когда я только узнал о строительстве, но его самого ещё не было.
И я увидел готику, вгрызающуюся в небо, предчувствуя изменения.
Сейчас пытаюсь вспомнить что было на месте фабрики, но, кажется, ничего не было. Ничего не помню.
Зато на месте автостоянки, прибрахлившей себе проржевелый остов, располагались картофельные поля людей из близлежащих домов от единички до девятки.
И там были такие впадины, в которых до мая стояла ледяная, бестыдная вода, по которой можно было шлёпать в резиновых сапогах.
А если есть впадины, то, возле берёз, растущих кустами по несколько стволов из одного корня, вполне естественно набираются холмы - весной они превращались в острова, торчащие из шуги.
Один такой остров я изобразил на уроке рисования в четвёртом или пятом классе акварельными красками, за что получил пятёрку.
Этот остров и сейчас там есть - посредине автостоянки, которая теперь давно не играет в острова и страны, но даёт приют проржавелым сущностям.
Хотя и не только им.
Там поставили сарай-каюту, в которой всё время сидят надсмотрщики, выходящие покурить, опираясь на перильца.
А там и я иду в магазин, делая крюк до психушки, чтобы выгулять себя по полной.
Начинаю снимать жигулёнок как подорванный, а им и пофигна, ибо понимают почему.
Просвещённыя.
Березы моего детства видно на снимках сразу же за брошенными автомашинами.
Они там на втором плане.
Исполняют функцию подтанцовки.
Мои твиты
lj_paslen
08-04-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 22:52: Первая часть Печерской. от зимы к весне, от снега к ручьям https://t.co/hXhwPgShrg
- Вс, 22:56: Закончив писать про Академию Каррара, сменил сферу деятельности (как и советуют теоретики здорового отдыха жизни) и… https://t.co/TYZZ5ea3A7
Мои твиты
lj_paslen
08-04-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 22:52: Первая часть Печерской. от зимы к весне, от снега к ручьям https://t.co/hXhwPgShrg
- Вс, 22:56: Закончив писать про Академию Каррара, сменил сферу деятельности (как и советуют теоретики здорового отдыха жизни) и… https://t.co/TYZZ5ea3A7
Первая часть Печерской. от зимы к весне, от снега к ручьям
lj_paslen
07-04-2019 22:52
Изменения погоды начинаются рядом с домом - на улице Печерской, которая и есть мотор всех преобразований - именно отсюда перемены распространяются далее - сначала на город и область, а, затем уже и на всю российскую часть России.
Про мир не знаю, не могу сказать, не видел, но смена температур, темпераментов, развороты циклонов и антициклонов возникают возле нашего дома - на пятачке между первой частью Печерской и второй, между Германтами и Сванном.
Налево пойдёшь - в дурдом и в лес попадёшь, направо пойдёшь - на стройке и на стадионе окажешься - но всё это можно увидеть в подборках, показывающих зимнюю и весеннюю историю посёлка, с Печёрской всё сложней и проще: во-первых, она окраинная, оконтовочная, на ней нет асфальта, поэтому, во-вторых, она может быть непролазна - вот как сейчас, в апреле...
...но на снимках, истончившихся в марте, когда у Бычека пропала вода и приезжали монтёры, ковыряться в общем колодце, ещё снег и только первые ручьи.
А сейчас и они пересохли, голубой жигулёнок, покрытием которого я любовался весь декабрь, начиная с первого числа, окончательно вылез из снежной матки наружу.
Впрочем, это совсем уже отдельная история, оставленная на вторую серию, поскольку это совсем уже в стороне Германтов, напротив бывшей фабрики глухонемых, в которой теперь фирменный спортзал "Бомбер", а посетителям необходимо оставлять машину под присмотром - поэтому и процветает стоянка, окружённая всяческими раритетами хрупкой наружности.
Но об этом завтра, когда придёт понедельник и наведёт порядок, а пока отдыхать (Бергамо только что закончил; радость).
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Изменения погоды начинаются рядом с домом - на улице Печерской, которая и есть мотор всех преобразований - именно отсюда перемены распространяются далее - сначала на город и область, а, затем уже и на всю российскую часть России.
Про мир не знаю, не могу сказать, не видел, но смена температур, темпераментов, развороты циклонов и антициклонов возникают возле нашего дома - на пятачке между первой частью Печерской и второй, между Германтами и Сванном.
Налево пойдёшь - в дурдом и в лес попадёшь, направо пойдёшь - на стройке и на стадионе окажешься - но всё это можно увидеть в подборках, показывающих зимнюю и весеннюю историю посёлка, с Печёрской всё сложней и проще: во-первых, она окраинная, оконтовочная, на ней нет асфальта, поэтому, во-вторых, она может быть непролазна - вот как сейчас, в апреле...
...но на снимках, истончившихся в марте, когда у Бычека пропала вода и приезжали монтёры, ковыряться в общем колодце, ещё снег и только первые ручьи.
А сейчас и они пересохли, голубой жигулёнок, покрытием которого я любовался весь декабрь, начиная с первого числа, окончательно вылез из снежной матки наружу.
Впрочем, это совсем уже отдельная история, оставленная на вторую серию, поскольку это совсем уже в стороне Германтов, напротив бывшей фабрики глухонемых, в которой теперь фирменный спортзал "Бомбер", а посетителям необходимо оставлять машину под присмотром - поэтому и процветает стоянка, окружённая всяческими раритетами хрупкой наружности.
Но об этом завтра, когда придёт понедельник и наведёт порядок, а пока отдыхать (Бергамо только что закончил; радость).
Мои твиты
lj_paslen
06-04-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 12:03: Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка,… https://t.co/HDtF3ch3T5
- Пт, 16:44: Меланхолия - это окультуренная тоска и приручение страхов, по недосмотру готовых выйти из сумрака в любой миг; сига… https://t.co/xA9UEdk30m
Чердачинск марта. 80 снимков о том, что совсем ещё недавно было
lj_paslen
04-04-2019 11:12
Зимний пейзаж состоит из пазлов иных эпох - вот эти контрастные тени явно из поздней осени, дни которой по обыкновению бранят, а вот эти солнце - летнее совсем, так как с такой силой припекает затылок и спину, что можно растаять от умиления, расплакаться, когда на улице фонит весной, похожей на запах близлежащего моря, то есть, за поворотом где-то будет пляж, а оттуда и до Барселонетты рукой подать.
Всё составлено из всего, всё живое, всё движется, совпадает, расходится, расползается, сшивает расстояния, дует, радует...
Мне неоткуда ждать помощи, поддержки или опоры - я совсем один и поэтому вынужден вытягивать всё хорошее из себя - много работать, конструировать мир в самых разных его проявлениях, чтобы попытаться продержаться как можно больше: вот почему моих снимков и слов так много, порой, больше, чем нужно, так как и рамплиссаж - он ведь тоже на мне.
И рамплиссаж, и стаффаж, и сфумато, и стоккатто, а также тпру, и тьфу и кукареку...
Я не выбираюсь в город дальше медгородка, где "Изумруд", откуда возвращаюсь в сторону посёлка до остановки "Рылеева", окончательно оторванной от смысла своего носителя.
Несколько раз в марте я выбирался на Мебельную фабрику в "Кольцо" и только один раз - в центр, с которого начинается эта подборка - искал подарочки на восьмое мартьица -
цветочного маслица, подставки для ватных палочек, ситцевое платьице, хлопчатобумажные носки - как у Ким Бессингер из "Девяти с половиной", в которых она поливает дома цветы, когда остаётся одна...
Хорошо, что Ким Бессингер остаётся одна не на долго, ей есть на что надеяться, чего ждать и на кого опираться - какое прекрасное кино "Девять с половиной", какая долгая, длинная жизнь прошла, как быстро март закончился, почти и не длился ведь, выдохся сразу и вот, бултых, апрель.
И всё вдруг резко сделалось неинтересным, стало пресным, потому что, наверное, устал?
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Зимний пейзаж состоит из пазлов иных эпох - вот эти контрастные тени явно из поздней осени, дни которой по обыкновению бранят, а вот эти солнце - летнее совсем, так как с такой силой припекает затылок и спину, что можно растаять от умиления, расплакаться, когда на улице фонит весной, похожей на запах близлежащего моря, то есть, за поворотом где-то будет пляж, а оттуда и до Барселонетты рукой подать.
Всё составлено из всего, всё живое, всё движется, совпадает, расходится, расползается, сшивает расстояния, дует, радует...
Мне неоткуда ждать помощи, поддержки или опоры - я совсем один и поэтому вынужден вытягивать всё хорошее из себя - много работать, конструировать мир в самых разных его проявлениях, чтобы попытаться продержаться как можно больше: вот почему моих снимков и слов так много, порой, больше, чем нужно, так как и рамплиссаж - он ведь тоже на мне.
И рамплиссаж, и стаффаж, и сфумато, и стоккатто, а также тпру, и тьфу и кукареку...
Я не выбираюсь в город дальше медгородка, где "Изумруд", откуда возвращаюсь в сторону посёлка до остановки "Рылеева", окончательно оторванной от смысла своего носителя.
Несколько раз в марте я выбирался на Мебельную фабрику в "Кольцо" и только один раз - в центр, с которого начинается эта подборка - искал подарочки на восьмое мартьица -
цветочного маслица, подставки для ватных палочек, ситцевое платьице, хлопчатобумажные носки - как у Ким Бессингер из "Девяти с половиной", в которых она поливает дома цветы, когда остаётся одна...
Хорошо, что Ким Бессингер остаётся одна не на долго, ей есть на что надеяться, чего ждать и на кого опираться - какое прекрасное кино "Девять с половиной", какая долгая, длинная жизнь прошла, как быстро март закончился, почти и не длился ведь, выдохся сразу и вот, бултых, апрель.
И всё вдруг резко сделалось неинтересным, стало пресным, потому что, наверное, устал?
Чердачинск марта. 80 снимков о том, что совсем ещё недавно было
lj_paslen
04-04-2019 11:12
Зимний пейзаж состоит из пазлов иных эпох - вот эти контрастные тени явно из поздней осени, дни которой по обыкновению бранят, а вот эти солнце - летнее совсем, так как с такой силой припекает затылок и спину, что можно растаять от умиления, расплакаться, когда на улице фонит весной, похожей на запах близлежащего моря, то есть, за поворотом где-то будет пляж, а оттуда и до Барселонетты рукой подать.
Всё составлено из всего, всё живое, всё движется, совпадает, расходится, расползается, сшивает расстояния, дует, радует...
Мне неоткуда ждать помощи, поддержки или опоры - я совсем один и поэтому вынужден вытягивать всё хорошее из себя - много работать, конструировать мир в самых разных его проявлениях, чтобы попытаться продержаться как можно больше: вот почему моих снимков и слов так много, порой, больше, чем нужно, так как и рамплиссаж - он ведь тоже на мне.
И рамплиссаж, и стаффаж, и сфумато, и стоккатто, а также тпру, и тьфу и кукареку...
Я не выбираюсь в город дальше медгородка, где "Изумруд", откуда возвращаюсь в сторону посёлка до остановки "Рылеева", окончательно оторванной от смысла своего носителя.
Несколько раз в марте я выбирался на Мебельную фабрику в "Кольцо" и только один раз - в центр, с которого начинается эта подборка - искал подарочки на восьмое мартьица -
цветочного маслица, подставки для ватных палочек, ситцевое платьице, хлопчатобумажные носки - как у Ким Бессингер из "Девяти с половиной", в которых она поливает дома цветы, когда остаётся одна...
Хорошо, что Ким Бессингер остаётся одна не на долго, ей есть на что надеяться, чего ждать и на кого опираться - какое прекрасное кино "Девять с половиной", какая долгая, длинная жизнь прошла, как быстро март закончился, почти и не длился ведь, выдохся сразу и вот, бултых, апрель.
И всё вдруг резко сделалось неинтересным, стало пресным, потому что, наверное, устал?
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Зимний пейзаж состоит из пазлов иных эпох - вот эти контрастные тени явно из поздней осени, дни которой по обыкновению бранят, а вот эти солнце - летнее совсем, так как с такой силой припекает затылок и спину, что можно растаять от умиления, расплакаться, когда на улице фонит весной, похожей на запах близлежащего моря, то есть, за поворотом где-то будет пляж, а оттуда и до Барселонетты рукой подать.
Всё составлено из всего, всё живое, всё движется, совпадает, расходится, расползается, сшивает расстояния, дует, радует...
Мне неоткуда ждать помощи, поддержки или опоры - я совсем один и поэтому вынужден вытягивать всё хорошее из себя - много работать, конструировать мир в самых разных его проявлениях, чтобы попытаться продержаться как можно больше: вот почему моих снимков и слов так много, порой, больше, чем нужно, так как и рамплиссаж - он ведь тоже на мне.
И рамплиссаж, и стаффаж, и сфумато, и стоккатто, а также тпру, и тьфу и кукареку...
Я не выбираюсь в город дальше медгородка, где "Изумруд", откуда возвращаюсь в сторону посёлка до остановки "Рылеева", окончательно оторванной от смысла своего носителя.
Несколько раз в марте я выбирался на Мебельную фабрику в "Кольцо" и только один раз - в центр, с которого начинается эта подборка - искал подарочки на восьмое мартьица -
цветочного маслица, подставки для ватных палочек, ситцевое платьице, хлопчатобумажные носки - как у Ким Бессингер из "Девяти с половиной", в которых она поливает дома цветы, когда остаётся одна...
Хорошо, что Ким Бессингер остаётся одна не на долго, ей есть на что надеяться, чего ждать и на кого опираться - какое прекрасное кино "Девять с половиной", какая долгая, длинная жизнь прошла, как быстро март закончился, почти и не длился ведь, выдохся сразу и вот, бултых, апрель.
И всё вдруг резко сделалось неинтересным, стало пресным, потому что, наверное, устал?
Изучение морфологии сугробов в марте. Более сотни снимков посёлка АМЗ, часть вторая
lj_paslen
03-04-2019 12:21
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Изучение морфологии сугробов в марте. Более сотни снимков посёлка АМЗ, часть вторая
lj_paslen
03-04-2019 12:21
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Изучение морфологии сугробов в марте. Более сотни снимков посёлка АМЗ, часть вторая
lj_paslen
03-04-2019 12:21
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Изучение морфологии сугробов в марте. Более сотни снимков посёлка АМЗ, часть вторая
lj_paslen
03-04-2019 12:21
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снег в марте липкий, рисовый, крупнозернистый, но чёрный с изнанки.
И с этим ничего не поделать.
Особенно по кромкам, по берегам дорог, где скапливается вся нежить, а снег, получается, всю её задерживает, тормозит...
Это, конечно, дико интересно за снегом наблюдать, как он себя ведёт, с каких сторон подтаивает, мантией горностаевой, с какой слёживается, задубев на прощание.
Какие-то сугробы обращаются в камень, какие-то в кожу.
К весне обнажается внутренняя структура хребтов - все эти импровизированные, обуглившиеся позвоночники, позвонки, каменные бабы с циклопическими головами как с острова Пасха, или просто груды тёмных пятен, как на эскизах Тьеполо из частных коллекций.
Да-да, простор для эстетизации возникает бескрайний. Безграничный просто.
Лишь бы под ноги не глядеть.
Но, допустим, меня спасает моё писательское отчуждение, вынуждающее быть всегда вовне ситуации, ландшафта, посёлка, наблюдая не только за собой и за своими реакциями со стороны, но и за всем прочим. Остальным.
А как же быть остальным людям, не принимающим действительность?
Ведь её же нельзя принять целиком и полностью, просто нельзя.
Какие степени остранения, а, главное, из чего они её выстраивают или извлекают, попадаясь мне по дороге?
Вот, видимо, в чём мой интерес и заключается - вот почему мне любопытно наблюдать за теми, кто встречается во время прогулок и моционов: теперь такая весенняя эпоха, что все пути подсократились (многие из них стали попросту непроходными), поджались - особенно из тех, что с краю, да на периферии, а растоптанны-то, как раз, именно те, где люди-то, в основном и ходят.
Между магазинами, например.
Между Магнитом и Монеткой.
Идёшь, такой, и думаешь: ведь через пару недель всего этого горнозаводского избытка больше не будет.
Это ж какой красоты мир лишится!
Она и без того малозаметна, а потом и вовсе сгинет, неосознанная, никем не отражённая, так как люди, попадающиеся мне между "Монеткой" и "Магнитом" не обращают внимание на это ледяное, лежалое великолепие, никогда его не актуализируя.
Не видят, как пыль под кроватью.
Но снег - не пыль, даже когда грязь.
Вот грязь мы любим замечать, да. Ну, её ж невозможно не заметить - мы поверх неё живём, а снег почти всегда сбоку, раз уж в нём дорожки протоптаны.
Снег всегда наособицу и со своими собственными степенями отчуждения.
Как романист какой, в зиму неожиданно занесённый, хотя, если по всему, жить ему и добра наживать судьбой предназначено где-нибудь в полном тепле и уюте, которому и слова-то такого не придумано, настолько оно изначально комфортом заполнено...
Без этих вот снежных прогонов, загонов, которые, оказывается, и есть творческая интенция, ставшая на девять месяцев реальной, материальной. Зримой.
Первая часть марта в посёлке АМЗ. Сотня снимков переходного периода
lj_paslen
03-04-2019 09:41
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Первая часть марта в посёлке АМЗ. Сотня снимков переходного периода
lj_paslen
03-04-2019 09:41
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Первая часть марта в посёлке АМЗ. Сотня снимков переходного периода
lj_paslen
03-04-2019 09:41
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Первая часть марта в посёлке АМЗ. Сотня снимков переходного периода
lj_paslen
03-04-2019 09:41
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В марте посёлок пребывал всё ещё на территории зимы; первые четырнадцать дней и вовсе календарный мосток в февраль, ну, и всё прочее - снегопады, заносы, на дровках обновляя путь, торопливое таянье...
...основная интрига месяца и была с этим связана - с медленным обвяливанием улиц снегом, точно мукой, в муке.
Это плавное скольжение вниз.
Почему оно воспринимается как именно вниз?
Потому что на дне оврага снег в самую последнюю очередь сходит?
Грохочущая слякоть ещё стоит, впрочем, но, странным делом, ручьи сошли за пару дней - текли, болезные, как сопли по подбородку, да быстро сошли на нет, лишь мокрые следы остались.
Грязь, конечно, развезли, самую что ни на есть опасную, но, несмотря на это (земля была безвидна и пуста) такой переход кажется мне одним из самых если и не прекрасных, но освободительных и раскованных подвремён года: когда один сорт материи расползается и исчезает, уступая, давая развиться возможностям совсем другой материи, другого агрегатного состояния природы.
Прелесть, прельщение марта в его пустотности и минимализме, освобождения от оков мороза и останков комфорта.
Это умение жить в красоте по минимуму, радоваться оттенкам оттенков и механическим изменениям окружающего ландшафта.
Посёлок обнуляется не зимой, укрытый снегом, но сейчас, когда всё сходит до состояния ничто, дабы с нуля задать точку роста на последующее полугодие.
Нынешний март был тяжёл не психологически (с этой стороны, как раз всё складывалось ок), но с точки зрения сил и их применения - ничего не хотелось, не моглось (особенно работать итальянскую книжку), если только через силы и сверх, вот только бы спать, спать, спать, спать...
...но при этом сонным март не был, он был солнечным и бодрым, когда не было мигреней и внутреннего озноба, ровным как поверхность ещё не подтаявшего сугроба, без сукровицы.
...потому-то и тепла не особенно ждалось, так как при привычном жить вроде как проще.
Сборник рассказов "Луны Юпитера" Элис Манро в переводе Елены Петровой. "Азбука-Аттикус", 2015
lj_paslen
02-04-2019 13:00
Брат приезжает к брату – не виделись тридцать лет и понятно, что между родственниками нет ничего общего, тем более, что старший брат захватил в гости не только жену, но и женину сестру.
И вот они общаются друг с другом, а потом старший брат просит отвезти его на болота, где они детство проводили и по дороге женщины просят показать им методистскую церковь.
Ну, и, соответственно, разговоры ни о чём.
Например, о человеке, пропавшем в болотах.
Ушёл и не вернулся. Схватились, искали – не нашли, зато стал возникать на берегах белый, голый человек: видели дважды с разницей в годы.
Ну, то есть, даже здесь Манро намеренно выпускает ситуацию из рук, объявляя, что человека на болоте увидели «спустя годы»: сначала 5о-летняя женщина, которая видела его ещё девочкой (может, так можно вычислить сколько времени прошло между встречами?), а потом, «спустя годы», паренёк совсем молодой, так что до предпоследнего абзаца непонятно, что это было и зачем.
Только когда старший уедет с двумя женщинами обратно, младший заплачет перед сном в постели, скажет супруге, что они больше никогда не увидят Альберта.
На что Милдред ему отвечает, что их же можно навестить, но не на следующей неделе, конечно, хотя и понимает, что ответная поездка в гости (да-да, их пригласили) по шансам равна путешествию в Сибирь.
Люди на болоте это, конечно, символ отношений двух братьев, но вообще без конкретики, потому что и дальше ведь непонятно, что, собственно, произошло – почему, «спустя годы», Альберт решил навестить брата Уилфреда и посетить места детства, зайти в методистскую церковь.
Тут важно правильно перевести ключевую фразу, чтобы так и оставался зазор между потенциальными подтекстами: Альберт нездоров и приезжал попрощаться с миром, что ли?
И тогда фраза Милдред про ответный визит, который, конечно, возможен, но лучше не делать его сразу, выглядит утешением, мол, всё не так плохо, если мы можем отложить эту поездку – и тогда смысл рассказа немного сдвигается в сторону наивной слепоты, позволяющей нам страховаться от неприятных и, чего уж там, ужасающих новостей.
Так устроены «Гости», предпоследний текст сборника, названного по заголовку последней новеллы «Луны Юпитера», где упрямый отец, профукавший свою жизнь, ложится на кардиологическую операцию и дочка его, у которой и самой проблемы с двумя дочерьми (ну, то есть, как проблемы – сложные, «непростые» отношения, исполненные, конечно, душевности, но очень уж затаённые), идёт, чтобы скоротать время, в планетарий, где ей долго и подробно рассказывают про планеты-спутницы Юпитера.
И, вместо того, чтобы говорить на последнем свидании с отцом по существу (будет он жив после вмешательства или нет, так и непонятно, на гипотетический исход дела лишь отдалённо намекает часть фразы, синтаксически почти никак не выделенная, не обособленная, проскакивающая как бы между прочим, про «в тот вечер – его последний вечер – он не лежал на койке… », когда, опять же, непонятно, до конца непонятно, идёт речь о последнем вечере перед операцией или вообще в жизни, потому что каждый может решить в свою сторону, а ещё следует учитывать работу переводчика же), дочь будет втирать ему по планеты-спутницы.
Но, оказывается, что отец помнит названия всех юпитерских лун, из-за чего становится очевидным (хотя, опят же, вновь без нажима – чётких акцентов, чем дальше – тем сильнее Манро не любит, а «Луны Юпитера» сборник 1982 года, цикл рассказов времён зрелости и максимальной писательской силы), что отец и дочь живут на одной волне, а все размолвки – видимость, неумение подобрать эмоциональные ключи к близкому человеку.
И это немного успокаивает, если успеешь разволноваться, так как поначалу думалось, что этот текст про умирание, как и большинство новелл Манро, в которые страхи зашиты на самом глубинном уровне, но оказывается, на воду дул и разговор всего-то о некоммуникабельности, а этим нас уже не испугаешь и совершенно не пробьёшь.
Ну, просто потому что «про жизнь про свою она рассказывает вроде как байками; даром что байки эти – о том, как рушатся надежды, как разбиваются мечты, как планы срываются, как всё боком выходит, а вот поди ж ты: послушаешь ты её – и на душе светлеет; люди говорят: отрадно хоть кого-нибудь встретить, кто себя пупом земли не считает, не пыжится, не хамит, всем доволен и ничего не требует…» («Прю», 174)
До этого, во второй половине книги, был ещё другой рассказ про дом престарелых («Миссис Кросс и Миссис Кидд»), в котором двеЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Брат приезжает к брату – не виделись тридцать лет и понятно, что между родственниками нет ничего общего, тем более, что старший брат захватил в гости не только жену, но и женину сестру.
И вот они общаются друг с другом, а потом старший брат просит отвезти его на болота, где они детство проводили и по дороге женщины просят показать им методистскую церковь.
Ну, и, соответственно, разговоры ни о чём.
Например, о человеке, пропавшем в болотах.
Ушёл и не вернулся. Схватились, искали – не нашли, зато стал возникать на берегах белый, голый человек: видели дважды с разницей в годы.
Ну, то есть, даже здесь Манро намеренно выпускает ситуацию из рук, объявляя, что человека на болоте увидели «спустя годы»: сначала 5о-летняя женщина, которая видела его ещё девочкой (может, так можно вычислить сколько времени прошло между встречами?), а потом, «спустя годы», паренёк совсем молодой, так что до предпоследнего абзаца непонятно, что это было и зачем.
Только когда старший уедет с двумя женщинами обратно, младший заплачет перед сном в постели, скажет супруге, что они больше никогда не увидят Альберта.
На что Милдред ему отвечает, что их же можно навестить, но не на следующей неделе, конечно, хотя и понимает, что ответная поездка в гости (да-да, их пригласили) по шансам равна путешествию в Сибирь.
Люди на болоте это, конечно, символ отношений двух братьев, но вообще без конкретики, потому что и дальше ведь непонятно, что, собственно, произошло – почему, «спустя годы», Альберт решил навестить брата Уилфреда и посетить места детства, зайти в методистскую церковь.
Тут важно правильно перевести ключевую фразу, чтобы так и оставался зазор между потенциальными подтекстами: Альберт нездоров и приезжал попрощаться с миром, что ли?
И тогда фраза Милдред про ответный визит, который, конечно, возможен, но лучше не делать его сразу, выглядит утешением, мол, всё не так плохо, если мы можем отложить эту поездку – и тогда смысл рассказа немного сдвигается в сторону наивной слепоты, позволяющей нам страховаться от неприятных и, чего уж там, ужасающих новостей.
Так устроены «Гости», предпоследний текст сборника, названного по заголовку последней новеллы «Луны Юпитера», где упрямый отец, профукавший свою жизнь, ложится на кардиологическую операцию и дочка его, у которой и самой проблемы с двумя дочерьми (ну, то есть, как проблемы – сложные, «непростые» отношения, исполненные, конечно, душевности, но очень уж затаённые), идёт, чтобы скоротать время, в планетарий, где ей долго и подробно рассказывают про планеты-спутницы Юпитера.
И, вместо того, чтобы говорить на последнем свидании с отцом по существу (будет он жив после вмешательства или нет, так и непонятно, на гипотетический исход дела лишь отдалённо намекает часть фразы, синтаксически почти никак не выделенная, не обособленная, проскакивающая как бы между прочим, про «в тот вечер – его последний вечер – он не лежал на койке… », когда, опять же, непонятно, до конца непонятно, идёт речь о последнем вечере перед операцией или вообще в жизни, потому что каждый может решить в свою сторону, а ещё следует учитывать работу переводчика же), дочь будет втирать ему по планеты-спутницы.
Но, оказывается, что отец помнит названия всех юпитерских лун, из-за чего становится очевидным (хотя, опят же, вновь без нажима – чётких акцентов, чем дальше – тем сильнее Манро не любит, а «Луны Юпитера» сборник 1982 года, цикл рассказов времён зрелости и максимальной писательской силы), что отец и дочь живут на одной волне, а все размолвки – видимость, неумение подобрать эмоциональные ключи к близкому человеку.
И это немного успокаивает, если успеешь разволноваться, так как поначалу думалось, что этот текст про умирание, как и большинство новелл Манро, в которые страхи зашиты на самом глубинном уровне, но оказывается, на воду дул и разговор всего-то о некоммуникабельности, а этим нас уже не испугаешь и совершенно не пробьёшь.
Ну, просто потому что «про жизнь про свою она рассказывает вроде как байками; даром что байки эти – о том, как рушатся надежды, как разбиваются мечты, как планы срываются, как всё боком выходит, а вот поди ж ты: послушаешь ты её – и на душе светлеет; люди говорят: отрадно хоть кого-нибудь встретить, кто себя пупом земли не считает, не пыжится, не хамит, всем доволен и ничего не требует…» («Прю», 174)
До этого, во второй половине книги, был ещё другой рассказ про дом престарелых («Миссис Кросс и Миссис Кидд»), в котором две
Мои апрельские твиты из Чердачинска
lj_paslen
02-04-2019 12:00
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 12:00:Последняя публикация моих эссе на сайте "Крупы" (ДК им. Крупской"), куда Василий Владимирский иногда забирал некоторые мои посты из ЖЖ, за что ему большое спасибо - он, таким образом, продлевал жизнь этим рецензиям, за что я буду ему всегда благодарен: https://krupaspb.ru/zhurnal-piterbook/retsenzii/dmitriy-bavilskiy-o-romane-elis-manro-ty-kem-sebya-voobrazhaesh-v-perevode-tatyany-borovikovoy.html?fbclid=IwAR1AZ74cztuJnFcLcDd20DfqBjk-5MBN3DFDCXYlbeom_4-C8b-_jTH2j6I
- Ср, 10:55: В блогах ведь у меня бывает много редакторов отделов культуры и культурных сайтов, важных и влиятельных редакционно-издательских людей, от которых много чего зависит - в том числе и набора персонала: многие важные люди читают меня изо дня в день долгие годы (в ЖЖ я с 2001, в ФБ с 2011), может быть, с удовольствием, возможно, и без оного, но, кажется, почти никому, за исключением Васи и Оли Баллы, не пришло в голову предложить мне работу или позвать в авторы. Получается, что для себя важные люди читают одно, а редактируют и выпускают другое?
- Ср, 11:00: В смысле поиска работы для меня соцсети - полный ноль и это, конечно, удивительно, учитывая опыт других и интернет-нерв эпохи. Но, видимо, карма у меня такая - быть "кабинетным учёным", где-то там, на периферии, себе наособицу. Не сетую, не жалуюсь, констатирую.
- Ср, 11:06: И да, с завтрашнего дня перестаёт работать соцсеть Google+ - ещё один недораскрутившийся и упавший вниз проект.
Уж сколько их...
А сколько ещё бу... - Ср, 09:46: Внезапно расспросили про местную природу: http://marshrut74.ru/%D0%B4%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B9-%D0%B1%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%BE%D1%85%D0%BE%D0%B4%D1%8B-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D1%83%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8C
- Ср, 11:04: В Чердачинске идёт снег, маскируя огромные хлопья под дождь - хотелось написать мне с восклицательным знаком, с возмущением или, хотя бы удивлением: мол, из-под пятницы суббота - картинка, на которой расцветали сто весенних цветов упала, а вместо неё теперь мутные бельма апрельской заветренней нежити, когда из дома выйти опасно, унесёт, вместе с Элли в Изумрудный город вечного лета, а кровельное железо шумит закулисными, театральными спецэффектами, но потом я подумалось, как это будет восприниматься со стороны: мол, подумаешь, очередные заморозки непогоды на Урале, да у них там снег, вероятно, круглогодично падает и нет этому безобразию края и конца. Но всё не так, парубки и дивчины, и у нас случаются тёплые дни, а солнца - больше, чем в Москве и в Питере, вместе взятых, просто до всего этого барочного великолепия нужно ещё дорасти, дотянуться на цыпочках, чем мы весь апрель-месяц и будем заниматься, медленно восставая из праха.
- Ср, 18:32: Опять зима, опять мигрень и мается больное в голове... да под кошачий грай и Уте Лемпер, поющей Целана.
- Ср, 18:41: Наслушавшись Навального, мама вздыхает из-за парадокса: да если теперь всех коррупционеров начать сажать, то ведь никаких же тюрем не хватит. Совсем как в новом 37-м... это, де, и выйдет как по написанному: вал репрессий!
- Ср, 18:43: Классика - то, что легко подстраивается под нужды нынешнего времени. Понятно, в ней иные темпы и длительности, но мы предпочитаем не видеть разницы, из-за очевидного прибытка - того, что переливает с краем. Классика это когда форма становится содержанием, а содержание - формой.
114. Окно в март. Чердачинск, АМЗ
lj_paslen
02-04-2019 10:29
Следить нужно на снегом на крыше сарая напротив - как он потихоньку съёживается, пока не исчезнет, чтобы, после обильного снегопада в конце марта, ненадолго засыпать крышу вновь. Впрочем, погода давно ушла в плюс, хотя сегодня пасмурно и мы ожидаем дождь. Но снег ещё не сошёл, хотя заметно исчезает, каждый день становится меньше. Да, а облака более разнообразными. Я их проредил ночной съёмкой полнолуния, превращенного в оммаж тоже Клее, то ли Лобасу, то ли кому ещё. Мне кажется, такой внутренний ритм лучше описывает прошедший март инструментами фотографии.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Следить нужно на снегом на крыше сарая напротив - как он потихоньку съёживается, пока не исчезнет, чтобы, после обильного снегопада в конце марта, ненадолго засыпать крышу вновь. Впрочем, погода давно ушла в плюс, хотя сегодня пасмурно и мы ожидаем дождь. Но снег ещё не сошёл, хотя заметно исчезает, каждый день становится меньше. Да, а облака более разнообразными. Я их проредил ночной съёмкой полнолуния, превращенного в оммаж тоже Клее, то ли Лобасу, то ли кому ещё. Мне кажется, такой внутренний ритм лучше описывает прошедший март инструментами фотографии.
Воспоминание о Палаццо Скифанойя в Ферраре
lj_paslen
01-04-2019 17:45
А потом я долго искал «загородную резиденцию» д’Эсте с глухим и интровертным фасадом, которая вообще-то закрыта на реставрацию и коллекции, в ней хранящиеся (керамики, монет и предметов из слоновой кости, бронзы и барельефов) теперь недоступны.
Однако, люди идут сюда не за этим – всем нужен только один большой (торжественный, бальный?) «Зал Месяцев», некогда сплошь покрытый фресками, разделёнными на 12 зодиакальных частей.
И именно его Роже Кайуа вспоминает на страницах «В глубь фантастического»: «Андре Пьер де Мандьярг, описывая дворец Скифанойя в Ферраре… рассказывает, что в большом зале на втором этаже происходили непристойные турниры в которых сражались… обнаженные девушки с рыцарями в доспехах…»
Теперь можно увидеть лишь небольшую их часть – пару веков Палаццо Скифанойя стоял в запустении, а когда в его просторных покоях разместили табачную фабрику, росписи покрыли в XVIII веке толстым слоем штукатурки.
Снова нашёл их в 1821 году декоратор Джузеппе Сароли, за что честь ему и хвала, потому что стенопись, в которой участвовали важнейшие феррарские художники XV века – местный аналог пизанского Кампосанто, мантуанского Палаццо Те и, чем чёрт не шутит, Сикстинской капеллы Ватикана.
Ну, или, хотя бы Станций Рафаэля.
Северо-восточная стена расписана в технике фрески «наиболее слабыми, бездарными учениками Туры и Коссы», качество которых «удручает глаз»; юго-западная украшали живописью по сухой штукатурке, поэтому от зимних месяцев почти ничего не осталось.
Самыми яркими и эффектными оказываются осень и лето: Лонги считает, что кое-что здесь исполнял «великий Эрколе» Роберти. Также искусствоведы узнают в росписях Скифанойи руку Франческо дель Косса и Бальдассаре д'Эсте.
Каждая из дюжины живописных глав разделена на три автономных части.
Верхний, самый сложноустроенный и недоступный этаж – сплошь триумфы олимпийских божеств; средний уровень на синем фоне – сами эмблемы знаков зодиака с аллегорическими фигурами в центре и симметричными персонажами по бокам.
Самый монументальный и густозаселённый нижний ярус, разворачивающийся непосредственно перед глазами, бытовой, «профанный», рассказывает истории из придворной жизни фераррского двора времён герцога Борсо д'Эсте.
В Википедии, впрочем, достаточно подробно расписаны сюжеты и степень сохранности работ.
Пока я ещё не видел (Палаццо Те в Мантуе мне предстоит только через неделю) таких, полностью светских и даже куртуазных циклов, лишённых даже намёка на религиозное содержание.
Что автоматически меняет всю пластику и, извините, иконографию – импровизационную, избыточную, лишённую каких бы то ни было ограничений и, оттого, до сих пор свежайшую и будто спонтанную.
Непредсказуемую.
Несмотря на ужасные утраты, находящуюся в постоянном становлении.
Сохранившиеся и, тем более, восстановленные фрагменты выглядят настолько убедительно, что с лёгкостью можно представить себе "Зал Месяцев" заполненным сиятельными синьорами и их дамами. Или же обнажённых девушек, сражающихся (или танцующих) с рыцарями в лёгких доспехах с преувеличенными гульфиками ренессансных трико.
Или, возможно, рассеянный свет действует таким образом, что в Палаццо Скифанойя впадаешь в "режим чтения", свойственный погружению в текст, когда внутренний голос вышивает свои мысли поверх напечатанных слов. Слепые стены с отсутствующими рисунками словно бы покрыты шрифтами Брайля - вполне законченными, просто предназначенными для других людей, не нас.
Режиму чтения мирволит особенно мелкоскопический стиль нижнего яруса, явно напоминающего особенно тщательных и умелых книжных миниатюристов, бургундские и провансальские влияния, поэзию странствующих миннезингеров и трубадуров, поля вербены и холмы лаванды, напоминающие всё ещё недочитанный текст, брошенный посредине.
Когда кто-то окликнул, отвлек и листы зашуршали, перелистываясь на цветочном ветру, сглатывая часть нарратива, остающегося слепым, чтоб уже не найти, где, собственно, остановился.
………………………………………………
Помимо «Зала Месяцев» на втором этаже Скифанойи открыт следующий «Зал добродетели» – небольшая комната с кессонным, богато изукрашенным, потолком и расписным лепным (стуковым?) фризом с аллегориями герцогских добродетелей, исполненнымиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
А потом я долго искал «загородную резиденцию» д’Эсте с глухим и интровертным фасадом, которая вообще-то закрыта на реставрацию и коллекции, в ней хранящиеся (керамики, монет и предметов из слоновой кости, бронзы и барельефов) теперь недоступны.
Однако, люди идут сюда не за этим – всем нужен только один большой (торжественный, бальный?) «Зал Месяцев», некогда сплошь покрытый фресками, разделёнными на 12 зодиакальных частей.
И именно его Роже Кайуа вспоминает на страницах «В глубь фантастического»: «Андре Пьер де Мандьярг, описывая дворец Скифанойя в Ферраре… рассказывает, что в большом зале на втором этаже происходили непристойные турниры в которых сражались… обнаженные девушки с рыцарями в доспехах…»
Теперь можно увидеть лишь небольшую их часть – пару веков Палаццо Скифанойя стоял в запустении, а когда в его просторных покоях разместили табачную фабрику, росписи покрыли в XVIII веке толстым слоем штукатурки.
Снова нашёл их в 1821 году декоратор Джузеппе Сароли, за что честь ему и хвала, потому что стенопись, в которой участвовали важнейшие феррарские художники XV века – местный аналог пизанского Кампосанто, мантуанского Палаццо Те и, чем чёрт не шутит, Сикстинской капеллы Ватикана.
Ну, или, хотя бы Станций Рафаэля.
Северо-восточная стена расписана в технике фрески «наиболее слабыми, бездарными учениками Туры и Коссы», качество которых «удручает глаз»; юго-западная украшали живописью по сухой штукатурке, поэтому от зимних месяцев почти ничего не осталось.
Самыми яркими и эффектными оказываются осень и лето: Лонги считает, что кое-что здесь исполнял «великий Эрколе» Роберти. Также искусствоведы узнают в росписях Скифанойи руку Франческо дель Косса и Бальдассаре д'Эсте.
Каждая из дюжины живописных глав разделена на три автономных части.
Верхний, самый сложноустроенный и недоступный этаж – сплошь триумфы олимпийских божеств; средний уровень на синем фоне – сами эмблемы знаков зодиака с аллегорическими фигурами в центре и симметричными персонажами по бокам.
Самый монументальный и густозаселённый нижний ярус, разворачивающийся непосредственно перед глазами, бытовой, «профанный», рассказывает истории из придворной жизни фераррского двора времён герцога Борсо д'Эсте.
В Википедии, впрочем, достаточно подробно расписаны сюжеты и степень сохранности работ.
Пока я ещё не видел (Палаццо Те в Мантуе мне предстоит только через неделю) таких, полностью светских и даже куртуазных циклов, лишённых даже намёка на религиозное содержание.
Что автоматически меняет всю пластику и, извините, иконографию – импровизационную, избыточную, лишённую каких бы то ни было ограничений и, оттого, до сих пор свежайшую и будто спонтанную.
Непредсказуемую.
Несмотря на ужасные утраты, находящуюся в постоянном становлении.
Сохранившиеся и, тем более, восстановленные фрагменты выглядят настолько убедительно, что с лёгкостью можно представить себе "Зал Месяцев" заполненным сиятельными синьорами и их дамами. Или же обнажённых девушек, сражающихся (или танцующих) с рыцарями в лёгких доспехах с преувеличенными гульфиками ренессансных трико.
Или, возможно, рассеянный свет действует таким образом, что в Палаццо Скифанойя впадаешь в "режим чтения", свойственный погружению в текст, когда внутренний голос вышивает свои мысли поверх напечатанных слов. Слепые стены с отсутствующими рисунками словно бы покрыты шрифтами Брайля - вполне законченными, просто предназначенными для других людей, не нас.
Режиму чтения мирволит особенно мелкоскопический стиль нижнего яруса, явно напоминающего особенно тщательных и умелых книжных миниатюристов, бургундские и провансальские влияния, поэзию странствующих миннезингеров и трубадуров, поля вербены и холмы лаванды, напоминающие всё ещё недочитанный текст, брошенный посредине.
Когда кто-то окликнул, отвлек и листы зашуршали, перелистываясь на цветочном ветру, сглатывая часть нарратива, остающегося слепым, чтоб уже не найти, где, собственно, остановился.
………………………………………………
Помимо «Зала Месяцев» на втором этаже Скифанойи открыт следующий «Зал добродетели» – небольшая комната с кессонным, богато изукрашенным, потолком и расписным лепным (стуковым?) фризом с аллегориями герцогских добродетелей, исполненными
Воспоминание о Палаццо Скифанойя в Ферраре
lj_paslen
01-04-2019 17:45
А потом я долго искал «загородную резиденцию» д’Эсте с глухим и интровертным фасадом, которая вообще-то закрыта на реставрацию и коллекции, в ней хранящиеся (керамики, монет и предметов из слоновой кости, бронзы и барельефов) теперь недоступны.
Однако, люди идут сюда не за этим – всем нужен только один большой (торжественный, бальный?) «Зал Месяцев», некогда сплошь покрытый фресками, разделёнными на 12 зодиакальных частей.
И именно его Роже Кайуа вспоминает на страницах «В глубь фантастического»: «Андре Пьер де Мандьярг, описывая дворец Скифанойя в Ферраре… рассказывает, что в большом зале на втором этаже происходили непристойные турниры в которых сражались… обнаженные девушки с рыцарями в доспехах…»
Теперь можно увидеть лишь небольшую их часть – пару веков Палаццо Скифанойя стоял в запустении, а когда в его просторных покоях разместили табачную фабрику, росписи покрыли в XVIII веке толстым слоем штукатурки.
Снова нашёл их в 1821 году декоратор Джузеппе Сароли, за что честь ему и хвала, потому что стенопись, в которой участвовали важнейшие феррарские художники XV века – местный аналог пизанского Кампосанто, мантуанского Палаццо Те и, чем чёрт не шутит, Сикстинской капеллы Ватикана.
Ну, или, хотя бы Станций Рафаэля.
Северо-восточная стена расписана в технике фрески «наиболее слабыми, бездарными учениками Туры и Коссы», качество которых «удручает глаз»; юго-западная украшали живописью по сухой штукатурке, поэтому от зимних месяцев почти ничего не осталось.
Самыми яркими и эффектными оказываются осень и лето: Лонги считает, что кое-что здесь исполнял «великий Эрколе» Роберти. Также искусствоведы узнают в росписях Скифанойи руку Франческо дель Косса и Бальдассаре д'Эсте.
Каждая из дюжины живописных глав разделена на три автономных части.
Верхний, самый сложноустроенный и недоступный этаж – сплошь триумфы олимпийских божеств; средний уровень на синем фоне – сами эмблемы знаков зодиака с аллегорическими фигурами в центре и симметричными персонажами по бокам.
Самый монументальный и густозаселённый нижний ярус, разворачивающийся непосредственно перед глазами, бытовой, «профанный», рассказывает истории из придворной жизни фераррского двора времён герцога Борсо д'Эсте.
В Википедии, впрочем, достаточно подробно расписаны сюжеты и степень сохранности работ.
Пока я ещё не видел (Палаццо Те в Мантуе мне предстоит только через неделю) таких, полностью светских и даже куртуазных циклов, лишённых даже намёка на религиозное содержание.
Что автоматически меняет всю пластику и, извините, иконографию – импровизационную, избыточную, лишённую каких бы то ни было ограничений и, оттого, до сих пор свежайшую и будто спонтанную.
Непредсказуемую.
Несмотря на ужасные утраты, находящуюся в постоянном становлении.
Сохранившиеся и, тем более, восстановленные фрагменты выглядят настолько убедительно, что с лёгкостью можно представить себе "Зал Месяцев" заполненным сиятельными синьорами и их дамами. Или же обнажённых девушек, сражающихся (или танцующих) с рыцарями в лёгких доспехах с преувеличенными гульфиками ренессансных трико.
Или, возможно, рассеянный свет действует таким образом, что в Палаццо Скифанойя впадаешь в "режим чтения", свойственный погружению в текст, когда внутренний голос вышивает свои мысли поверх напечатанных слов. Слепые стены с отсутствующими рисунками словно бы покрыты шрифтами Брайля - вполне законченными, просто предназначенными для других людей, не нас.
Режиму чтения мирволит особенно мелкоскопический стиль нижнего яруса, явно напоминающего особенно тщательных и умелых книжных миниатюристов, бургундские и провансальские влияния, поэзию странствующих миннезингеров и трубадуров, поля вербены и холмы лаванды, напоминающие всё ещё недочитанный текст, брошенный посредине.
Когда кто-то окликнул, отвлек и листы зашуршали, перелистываясь на цветочном ветру, сглатывая часть нарратива, остающегося слепым, чтоб уже не найти, где, собственно, остановился.
………………………………………………
Помимо «Зала Месяцев» на втором этаже Скифанойи открыт следующий «Зал добродетели» – небольшая комната с кессонным, богато изукрашенным, потолком и расписным лепным (стуковым?) фризом с аллегориями герцогских добродетелей, исполненнымиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
А потом я долго искал «загородную резиденцию» д’Эсте с глухим и интровертным фасадом, которая вообще-то закрыта на реставрацию и коллекции, в ней хранящиеся (керамики, монет и предметов из слоновой кости, бронзы и барельефов) теперь недоступны.
Однако, люди идут сюда не за этим – всем нужен только один большой (торжественный, бальный?) «Зал Месяцев», некогда сплошь покрытый фресками, разделёнными на 12 зодиакальных частей.
И именно его Роже Кайуа вспоминает на страницах «В глубь фантастического»: «Андре Пьер де Мандьярг, описывая дворец Скифанойя в Ферраре… рассказывает, что в большом зале на втором этаже происходили непристойные турниры в которых сражались… обнаженные девушки с рыцарями в доспехах…»
Теперь можно увидеть лишь небольшую их часть – пару веков Палаццо Скифанойя стоял в запустении, а когда в его просторных покоях разместили табачную фабрику, росписи покрыли в XVIII веке толстым слоем штукатурки.
Снова нашёл их в 1821 году декоратор Джузеппе Сароли, за что честь ему и хвала, потому что стенопись, в которой участвовали важнейшие феррарские художники XV века – местный аналог пизанского Кампосанто, мантуанского Палаццо Те и, чем чёрт не шутит, Сикстинской капеллы Ватикана.
Ну, или, хотя бы Станций Рафаэля.
Северо-восточная стена расписана в технике фрески «наиболее слабыми, бездарными учениками Туры и Коссы», качество которых «удручает глаз»; юго-западная украшали живописью по сухой штукатурке, поэтому от зимних месяцев почти ничего не осталось.
Самыми яркими и эффектными оказываются осень и лето: Лонги считает, что кое-что здесь исполнял «великий Эрколе» Роберти. Также искусствоведы узнают в росписях Скифанойи руку Франческо дель Косса и Бальдассаре д'Эсте.
Каждая из дюжины живописных глав разделена на три автономных части.
Верхний, самый сложноустроенный и недоступный этаж – сплошь триумфы олимпийских божеств; средний уровень на синем фоне – сами эмблемы знаков зодиака с аллегорическими фигурами в центре и симметричными персонажами по бокам.
Самый монументальный и густозаселённый нижний ярус, разворачивающийся непосредственно перед глазами, бытовой, «профанный», рассказывает истории из придворной жизни фераррского двора времён герцога Борсо д'Эсте.
В Википедии, впрочем, достаточно подробно расписаны сюжеты и степень сохранности работ.
Пока я ещё не видел (Палаццо Те в Мантуе мне предстоит только через неделю) таких, полностью светских и даже куртуазных циклов, лишённых даже намёка на религиозное содержание.
Что автоматически меняет всю пластику и, извините, иконографию – импровизационную, избыточную, лишённую каких бы то ни было ограничений и, оттого, до сих пор свежайшую и будто спонтанную.
Непредсказуемую.
Несмотря на ужасные утраты, находящуюся в постоянном становлении.
Сохранившиеся и, тем более, восстановленные фрагменты выглядят настолько убедительно, что с лёгкостью можно представить себе "Зал Месяцев" заполненным сиятельными синьорами и их дамами. Или же обнажённых девушек, сражающихся (или танцующих) с рыцарями в лёгких доспехах с преувеличенными гульфиками ренессансных трико.
Или, возможно, рассеянный свет действует таким образом, что в Палаццо Скифанойя впадаешь в "режим чтения", свойственный погружению в текст, когда внутренний голос вышивает свои мысли поверх напечатанных слов. Слепые стены с отсутствующими рисунками словно бы покрыты шрифтами Брайля - вполне законченными, просто предназначенными для других людей, не нас.
Режиму чтения мирволит особенно мелкоскопический стиль нижнего яруса, явно напоминающего особенно тщательных и умелых книжных миниатюристов, бургундские и провансальские влияния, поэзию странствующих миннезингеров и трубадуров, поля вербены и холмы лаванды, напоминающие всё ещё недочитанный текст, брошенный посредине.
Когда кто-то окликнул, отвлек и листы зашуршали, перелистываясь на цветочном ветру, сглатывая часть нарратива, остающегося слепым, чтоб уже не найти, где, собственно, остановился.
………………………………………………
Помимо «Зала Месяцев» на втором этаже Скифанойи открыт следующий «Зал добродетели» – небольшая комната с кессонным, богато изукрашенным, потолком и расписным лепным (стуковым?) фризом с аллегориями герцогских добродетелей, исполненными