Мои твиты
lj_paslen
24-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 14:06: Поразительно всё-таки, как сильно погода влияет на восприятие всего, что вокруг и даже внутри. Шёл на встречу с Аэл… https://t.co/JBorZ4PPnI
Мои твиты
lj_paslen
18-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мои твиты
lj_paslen
17-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 13:14: Рабочее место действия: снимки 88 интеллектуальных натюрмортов и интерьеров https://t.co/iCNIARTtbN
- Чт, 19:49: Сегодня прошли от начала до конца первую часть итальянской книжки (всего пока восемь), потрудились на славу, вспаха… https://t.co/Bse1aaW6Y4
Рабочее место действия: снимки 88 интеллектуальных натюрмортов и интерьеров
lj_paslen
16-05-2019 13:14
В Чердачинск я ехал перед самым декабрем работать: нужно было закончить книжку, которая из "итальянских дневников" постепенно превратилась в что-то вроде "документального романа", или же, если вспомнить "Память" Чивилихина в "роман-эссе, так как в неё, помимо реальных моментов, легли и домысленные.
Значит, вся зима прошла в честной битве за буквы, которые сыпались как семечки и щёлкались как орешки, да так, что язык устал и метафорическими прыщами покрылся.
Легко да споро сказка сказывалась, да тяжело строительство шло, особенно того собора, что я задумал.
Описывать его не буду, выйдет если - сами прочтёте и представление составите, однако же, я-то хотел если и показать свою книгу то в отражении стен, внутри которых она варилась да заваривалась.
Мне это важно: часть истории моей персональной всё-таки; сюжет последних двух лет, сущностно подчинённых этому, казалось бы, совершенно необязательному проекту, требовавшему не столько вдохновения, сколько сосредоточенности.
Потому что пока суть да дело, чаще всего, я вёл себя как типичный студент перед экзаменом (или, если точнее, как школьник, так как у школьника организация труда ещё как следует не отлажена): то есть, интересовался всем, кроме самого предмета.
Отвлекался как мог. Честно отвлекался, без поблажек.
И тогда, разумеется, первым делом, замечал возможные кадры для этого поста, который я тоже в те дни решил сделать.
А чтобы было. Ведь я же тогда тоже был.
Пока я был там, я практически сросся с этими предметами, был зависим от них, наблюдал за ними, гордился ими.
Я стал очень внимателен и даже придирчив к фактуре.
К расположению предметов и их взаимосвязям между собой - некоторые так хорошо тяготеют к теням и линии горизонта...
С другими отлично играет пани Броня.
Третьи живут только сами по себе.
И только айфон может позволить себе оставаться невидимым.
Мизансцены эти не разыгрывают ситуации, связанные с писаниной, они фиксируют их - и раскладывая снимки в связанный и внятный нарратив, я вижу, как они объясняют из чего и как складывается будущая книжка.
Приобретая, порой, очертания любимого кошака.
Нужно будет выразить ей благодарность в книге.
И ей тоже.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В Чердачинск я ехал перед самым декабрем работать: нужно было закончить книжку, которая из "итальянских дневников" постепенно превратилась в что-то вроде "документального романа", или же, если вспомнить "Память" Чивилихина в "роман-эссе, так как в неё, помимо реальных моментов, легли и домысленные.
Значит, вся зима прошла в честной битве за буквы, которые сыпались как семечки и щёлкались как орешки, да так, что язык устал и метафорическими прыщами покрылся.
Легко да споро сказка сказывалась, да тяжело строительство шло, особенно того собора, что я задумал.
Описывать его не буду, выйдет если - сами прочтёте и представление составите, однако же, я-то хотел если и показать свою книгу то в отражении стен, внутри которых она варилась да заваривалась.
Мне это важно: часть истории моей персональной всё-таки; сюжет последних двух лет, сущностно подчинённых этому, казалось бы, совершенно необязательному проекту, требовавшему не столько вдохновения, сколько сосредоточенности.
Потому что пока суть да дело, чаще всего, я вёл себя как типичный студент перед экзаменом (или, если точнее, как школьник, так как у школьника организация труда ещё как следует не отлажена): то есть, интересовался всем, кроме самого предмета.
Отвлекался как мог. Честно отвлекался, без поблажек.
И тогда, разумеется, первым делом, замечал возможные кадры для этого поста, который я тоже в те дни решил сделать.
А чтобы было. Ведь я же тогда тоже был.
Пока я был там, я практически сросся с этими предметами, был зависим от них, наблюдал за ними, гордился ими.
Я стал очень внимателен и даже придирчив к фактуре.
К расположению предметов и их взаимосвязям между собой - некоторые так хорошо тяготеют к теням и линии горизонта...
С другими отлично играет пани Броня.
Третьи живут только сами по себе.
И только айфон может позволить себе оставаться невидимым.
Мизансцены эти не разыгрывают ситуации, связанные с писаниной, они фиксируют их - и раскладывая снимки в связанный и внятный нарратив, я вижу, как они объясняют из чего и как складывается будущая книжка.
Приобретая, порой, очертания любимого кошака.
Нужно будет выразить ей благодарность в книге.
И ей тоже.
Ретроспектива Ильи Репина в "Новой Третьяковке" до 18 августа
lj_paslen
15-05-2019 17:44
Во многих картинах Репина есть внутренние вихри.
Причём, кажется, можно увидеть, точнее, отследить взглядом, как они зарождаются.
В тех местах, где художнику, вроде бы, надоедает тщательная отделка натуры и он начинает нетерпеливо бить кистью и выводить мазки-хвосты, начинающие жить собственной жизнью.
Чем монументальнее композиции и чем сложнее они устроены, тем быстрее и отчётливее заводится в них своя особая жизнь вне реализма. Кажется, именно это позволяет многим называть Репина «русским импрессионистом», хотя, скорее всего, природа этой живописной дрожи несколько иная – она зависит не от характера взгляда, но от темперамента, копящего нетерпенье.
Так конь, которому надоедает ждать седока, бьёт копытом.
Точно, постепенно развивая скорость, Илья Ефимович переходит от точного воспроизведения натуры к зарождению живописной имманентности, активно работающей на первотолчки и движения внутри картин своей собственной, автономной жизни.
Особенно ощутимы такие вот вихри в многофигурных холстах, например, достигая состояния оплавленных свечей в картине, назначенной на этой ретроспективе главной – в «Торжественном заседании Государственного совета 7 мая 1901 года, в день столетнего юбилея со дня его учреждения», которую специально привезли на выставку из Русского музея.
Она висит на самой дальней стене огромного выставочного помещения «Новой Третьяковки», напротив колоннады, специально придуманной Евгением Ассом, архитектором экспозиции, нигде более себя особенно не проявляющем.
Точнее сказать, Асс придумал выставке Репина строгое, но крайне изящное оформление, напоминающее музейные инсталляции Ильи Кабакова: Асс построил внутри огромного объёма свой локальный музей, позволяющий выделить в нём 14 автономных разделов.
Но, главное, что Асс взял для фальшь-стен такие оттенки серого, отдельно разыграв целенаправленную подсветку картин, на фоне которых холсты в позолоченных рамах выглядят окнами в иную реальность, словно бы перетекающую из экспоната в экспонат. Точно все они где-то внутри соединены в единую экологическую систему, в грибницу, позволяющую наблюдать за собой лишь вот в этих самых просветах-проёмах.
...просветы в небо, что оконца, лес пахнет дубом и сосной, за лето высох он от солнца...
Там, где она может повернуться то светским портретом, то социально или же литературно заряженной реальностью, а то и сказочной (религиозной, мифопоэтической) декорацией.
Потому что, после обилия тем, жанров, сюжетов, подходов и форматов, пользуемых Репиным с самого начала деятельности, понимаешь, что художнику всё равно, что рисовать – и рядом с передвижнической хрестоматией («Бурлаки на Волге», «Отказ от исповеди», «Не ждали») могут висеть портреты богачей и аристократов, а вместе с проникновенным решением «библейских легенд» – «Крёстный ход в Курской губернии», повышенной сатирической едкости, а также изображения всяческой нечисти, вплоть до Сатаны.
С одной стороны – официоз, с другой – стачка и заседание подпольной ячейки, предчувствия войны и революции, но и, почти тут же, галерея высочайших сановников, вплоть до Николая II.
Художнику гораздо важнее «темы и ремы» замутить внутри очередного холста едва ли не органическое развитие внутреннего пространства – с переходами от жизнеподобия к полуабстрактной (а где-то – к совсем уже абстрактно-экспрессионистической) невнятице и клубку мелькающих эмоций.
Впрочем, не особенно на себе настаивающем и так уж сильно бросающемся в глаза, но существующем во имя равновесия и развития нелинейных композиций, закручиваемых Репиным поначалу неочевидной спиралью.
Нынешняя ретроспектива Репина громадна, но обозрима, она не про всеядный гений труда (Илье Ефимовичу далеко до, например, грандиозной производительности Айвазовского или Васнецова, перестроечная ретроспектива которого в этих же залах много лет назад завораживала избытком монументальных полотен), но про становление и желание нормальности.
Именно об этом и говорил, например, Достоевский, обозревая в «Дневнике писателя» картины русских художников, отправляющихся на Всемирную выставку в Вене: «Что такое в сущности жанр? Жанр есть искусство изображения современной, текущей действительности, которую перечувствовал художник сам лично и видел собственными глазами, в противоположность исторической, например, действительности, которую нельзя видеть собственными глазами и которая изображается не в текущем, а уже вЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Во многих картинах Репина есть внутренние вихри.
Причём, кажется, можно увидеть, точнее, отследить взглядом, как они зарождаются.
В тех местах, где художнику, вроде бы, надоедает тщательная отделка натуры и он начинает нетерпеливо бить кистью и выводить мазки-хвосты, начинающие жить собственной жизнью.
Чем монументальнее композиции и чем сложнее они устроены, тем быстрее и отчётливее заводится в них своя особая жизнь вне реализма. Кажется, именно это позволяет многим называть Репина «русским импрессионистом», хотя, скорее всего, природа этой живописной дрожи несколько иная – она зависит не от характера взгляда, но от темперамента, копящего нетерпенье.
Так конь, которому надоедает ждать седока, бьёт копытом.
Точно, постепенно развивая скорость, Илья Ефимович переходит от точного воспроизведения натуры к зарождению живописной имманентности, активно работающей на первотолчки и движения внутри картин своей собственной, автономной жизни.
Особенно ощутимы такие вот вихри в многофигурных холстах, например, достигая состояния оплавленных свечей в картине, назначенной на этой ретроспективе главной – в «Торжественном заседании Государственного совета 7 мая 1901 года, в день столетнего юбилея со дня его учреждения», которую специально привезли на выставку из Русского музея.
Она висит на самой дальней стене огромного выставочного помещения «Новой Третьяковки», напротив колоннады, специально придуманной Евгением Ассом, архитектором экспозиции, нигде более себя особенно не проявляющем.
Точнее сказать, Асс придумал выставке Репина строгое, но крайне изящное оформление, напоминающее музейные инсталляции Ильи Кабакова: Асс построил внутри огромного объёма свой локальный музей, позволяющий выделить в нём 14 автономных разделов.
Но, главное, что Асс взял для фальшь-стен такие оттенки серого, отдельно разыграв целенаправленную подсветку картин, на фоне которых холсты в позолоченных рамах выглядят окнами в иную реальность, словно бы перетекающую из экспоната в экспонат. Точно все они где-то внутри соединены в единую экологическую систему, в грибницу, позволяющую наблюдать за собой лишь вот в этих самых просветах-проёмах.
Там, где она может повернуться то светским портретом, то социально или же литературно заряженной реальностью, а то и сказочной (религиозной, мифопоэтической) декорацией.
Потому что, после обилия тем, жанров, сюжетов, подходов и форматов, пользуемых Репиным с самого начала деятельности, понимаешь, что художнику всё равно, что рисовать – и рядом с передвижнической хрестоматией («Бурлаки на Волге», «Отказ от исповеди», «Не ждали») могут висеть портреты богачей и аристократов, а вместе с проникновенным решением «библейских легенд» – «Крёстный ход в Курской губернии», повышенной сатирической едкости, а также изображения всяческой нечисти, вплоть до Сатаны.
С одной стороны – официоз, с другой – стачка и заседание подпольной ячейки, предчувствия войны и революции, но и, почти тут же, галерея высочайших сановников, вплоть до Николая II.
Художнику гораздо важнее «темы и ремы» замутить внутри очередного холста едва ли не органическое развитие внутреннего пространства – с переходами от жизнеподобия к полуабстрактной (а где-то – к совсем уже абстрактно-экспрессионистической) невнятице и клубку мелькающих эмоций.
Впрочем, не особенно на себе настаивающем и так уж сильно бросающемся в глаза, но существующем во имя равновесия и развития нелинейных композиций, закручиваемых Репиным поначалу неочевидной спиралью.
Нынешняя ретроспектива Репина громадна, но обозрима, она не про всеядный гений труда (Илье Ефимовичу далеко до, например, грандиозной производительности Айвазовского или Васнецова, перестроечная ретроспектива которого в этих же залах много лет назад завораживала избытком монументальных полотен), но про становление и желание нормальности.
Именно об этом и говорил, например, Достоевский, обозревая в «Дневнике писателя» картины русских художников, отправляющихся на Всемирную выставку в Вене: «Что такое в сущности жанр? Жанр есть искусство изображения современной, текущей действительности, которую перечувствовал художник сам лично и видел собственными глазами, в противоположность исторической, например, действительности, которую нельзя видеть собственными глазами и которая изображается не в текущем, а уже в
Мои твиты
lj_paslen
14-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 23:44: Зимние пассажиры Чердачинска: зима-весна 2018/2019 https://t.co/LooyC5S2UX
- Пн, 23:57: Одна из самых долго и тщательно собираемых (с начала декабря до конца апреля) фотографических подборок первого полу… https://t.co/rWyEvHhB0F
Мои твиты
lj_paslen
14-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 23:44: Зимние пассажиры Чердачинска: зима-весна 2018/2019 https://t.co/LooyC5S2UX
- Пн, 23:57: Одна из самых долго и тщательно собираемых (с начала декабря до конца апреля) фотографических подборок первого полу… https://t.co/rWyEvHhB0F
Зимние пассажиры Чердачинска: зима-весна 2018/2019
lj_paslen
13-05-2019 23:44
Чердачинск же разбросанный, объединение автономных поселков, деревень и слобод, ставший особенно актуальным после расширения дорог экс-губернатором Юревичем, словно бы нарезавшим город на куски.
Дороги настригли нашу маленькую страну неуютными ломтями, проложили кварталы самотёкой, преувеличили текучесть кадров, имеющую здесь, в караван-сарае по краям Великого шелкового пути, сугубо экстравертный разворот, помогающий вымывать людские потоки, разбрызгивая его по всей Ойкумене.
Что, впрочем, не противоречит вечному застою внутренних органов - тех самых лоскутов...
...я уже много раз писал и про значение дорог для нашего города и про символизацию маршруток, которые, одновременно, олицетворяют и прогресс, и регресс, охвативший Россию в удушающие объятия, поэтому важнее всего просто сосредоточиться на антропологических впечатлениях.
Они ведь говорят сами за себя, не так ли?
Я нарочно ничего не выбираю, не фильтрую возможности, даю то, что вижу.
Гляжу в себя как в зеркало. До головокружения.
Это мы, Господи
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Чердачинск же разбросанный, объединение автономных поселков, деревень и слобод, ставший особенно актуальным после расширения дорог экс-губернатором Юревичем, словно бы нарезавшим город на куски.
Дороги настригли нашу маленькую страну неуютными ломтями, проложили кварталы самотёкой, преувеличили текучесть кадров, имеющую здесь, в караван-сарае по краям Великого шелкового пути, сугубо экстравертный разворот, помогающий вымывать людские потоки, разбрызгивая его по всей Ойкумене.
Что, впрочем, не противоречит вечному застою внутренних органов - тех самых лоскутов...
...я уже много раз писал и про значение дорог для нашего города и про символизацию маршруток, которые, одновременно, олицетворяют и прогресс, и регресс, охвативший Россию в удушающие объятия, поэтому важнее всего просто сосредоточиться на антропологических впечатлениях.
Они ведь говорят сами за себя, не так ли?
Я нарочно ничего не выбираю, не фильтрую возможности, даю то, что вижу.
Гляжу в себя как в зеркало. До головокружения.
Это мы, Господи
Мои твиты
lj_paslen
13-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 19:59: "Семён Файбисович. Ретроспектива" в "Новой Третьяковке" до 28 июля https://t.co/HYIfJ5plZA
- Вс, 20:03: Ретроспектива Семёна Файбисович идёт противофазой ретроспективе Ильи Репина, а их соседство идёт на пользу им обоим… https://t.co/mhYhOTXaY3
"Семён Файбисович. Ретроспектива" в "Новой Третьяковке" до 28 июля
lj_paslen
12-05-2019 19:59
Мощная выставка Файбисовича позволяет развидеть Репина просто на раз, она, в этом смысле, отличное противоядие "большому нарративу", овнешняющему, пытающемуся овнешнить, всё живое, движущееся.
У Файбисовича совсем иное направление движения - от внешнего, фактурного, видимого - к внутреннему имманентному.
Хотя и тоже, разумеется, видимому, но не всегда, а, что ли, в качестве исключения: потому что Файбисович занимается изучением и передачей интенции - то есть, направленности на объект.
В каком-то смысле (и, может быть, в самом основном, универсальном), Файбисович (что, кстати, я ещё по его публицистике заметил много лет назад) является феноменологом и последователем Гуссерля.
Кажется, то, чем он занимается, можно назвать феноменологической редукцией, то есть, проявлением интенции в максимально очищенном виде - потому что, понятно же, что интенциональность никогда не бывает чистой: ведь "смотрит" на объект и мыслит о нём конкретный субъективный господин со своей собственной картой индивидуальности.
Причём не только постоянной (вроде возраста и пола), но и переменной, вроде самочувствия, настроения, сытости/голодности и прочих, постоянно сменяющих друг друга состояний.
Картина мира и даже картина в музее никогда не бывает для нас чистой, хотя бы потому, что в музей приходит не чистое сознание, но спелёнутое, подобно кочерыжке, обстоятельствами текущего момента - да, хотя бы, той же самой дорогой дохрама зала, общением с попутчиками и смотрителями, посетителями, покупкой билета, предыдущими блюдами (и, когда они такие массивные, как ретроспектива Репина, восприятие будет подсвечено явно виражом иного цвета и плотности), степени усталости, насмотренности, заполненности залов - всего, даже самого незаметного, на чём не останавливается ни сознание, ни ситуативное восприятие, но которое, безусловно, влияет на зрение.
Как, например, освещённость, оформление экспозиции (вдумчивое и правильное, эффектное и крайне эффективное, позволяющее максимально подойти к холстам и чуть ли не войти в них, как, должно быть, Файбисовичу этого хотелось бы), ну, и много ещё чего, вплоть до важности влажности и температурного режима.
Интенциональность художник передаёт через смотрение, на которое накладываются видимые бонусы и дополнения - блики, отражения, слепые пятна скотомизации, вплоть до изучения карты-схемы собственных оптических искажений, цикл картин с которыми размещён в самом последнем зале уже перед лестницей на следующий этаж.
Фотография, на основе которой Файбисович создаёт свои визуальные эксперименты, оказывается не столько метафорой избирательной изобразительности без кода (как это определял, если помните, Барт), сколько медиумом, работающим параллельными технологическими способностями.
Ретроспектива Файбисовича распадается на несколько периодов именно из-за смены носителей: открывается она традиционной фотографией (картины-снимки из электричек и поездов, а также городского общественного транспорта), затем видно, что человек увлёкся, например, полароидами, а потом и вовсе перешёл на мыльницу, чтобы с неё пересесть на цифру.
Причём, чем примитивнее она устроена и чем меньше пикселей выдаёт, тем Файбисовичу лучше, так как тем заметнее интенциональное усилие (камеры и его собственное) по передачеЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мощная выставка Файбисовича позволяет развидеть Репина просто на раз, она, в этом смысле, отличное противоядие "большому нарративу", овнешняющему, пытающемуся овнешнить, всё живое, движущееся.
У Файбисовича совсем иное направление движения - от внешнего, фактурного, видимого - к внутреннему имманентному.
Хотя и тоже, разумеется, видимому, но не всегда, а, что ли, в качестве исключения: потому что Файбисович занимается изучением и передачей интенции - то есть, направленности на объект.
В каком-то смысле (и, может быть, в самом основном, универсальном), Файбисович (что, кстати, я ещё по его публицистике заметил много лет назад) является феноменологом и последователем Гуссерля.
Кажется, то, чем он занимается, можно назвать феноменологической редукцией, то есть, проявлением интенции в максимально очищенном виде - потому что, понятно же, что интенциональность никогда не бывает чистой: ведь "смотрит" на объект и мыслит о нём конкретный субъективный господин со своей собственной картой индивидуальности.
Причём не только постоянной (вроде возраста и пола), но и переменной, вроде самочувствия, настроения, сытости/голодности и прочих, постоянно сменяющих друг друга состояний.
Картина мира и даже картина в музее никогда не бывает для нас чистой, хотя бы потому, что в музей приходит не чистое сознание, но спелёнутое, подобно кочерыжке, обстоятельствами текущего момента - да, хотя бы, той же самой дорогой до
Как, например, освещённость, оформление экспозиции (вдумчивое и правильное, эффектное и крайне эффективное, позволяющее максимально подойти к холстам и чуть ли не войти в них, как, должно быть, Файбисовичу этого хотелось бы), ну, и много ещё чего, вплоть до важности влажности и температурного режима.
Интенциональность художник передаёт через смотрение, на которое накладываются видимые бонусы и дополнения - блики, отражения, слепые пятна скотомизации, вплоть до изучения карты-схемы собственных оптических искажений, цикл картин с которыми размещён в самом последнем зале уже перед лестницей на следующий этаж.
Фотография, на основе которой Файбисович создаёт свои визуальные эксперименты, оказывается не столько метафорой избирательной изобразительности без кода (как это определял, если помните, Барт), сколько медиумом, работающим параллельными технологическими способностями.
Ретроспектива Файбисовича распадается на несколько периодов именно из-за смены носителей: открывается она традиционной фотографией (картины-снимки из электричек и поездов, а также городского общественного транспорта), затем видно, что человек увлёкся, например, полароидами, а потом и вовсе перешёл на мыльницу, чтобы с неё пересесть на цифру.
Причём, чем примитивнее она устроена и чем меньше пикселей выдаёт, тем Файбисовичу лучше, так как тем заметнее интенциональное усилие (камеры и его собственное) по передаче
Мои твиты
lj_paslen
12-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 18:48: Апрельский Чердачинск в 26 случайных снимках солнечной стороны https://t.co/vYEUW0TiTq
- Сб, 18:59: Продолжаю раскладывать апрельские снимки по папкам, впереди ещё - пассажиры троллейбусов и маршруток, а также натюр… https://t.co/wscgWqR8i6
Апрельский Чердачинск в 26 случайных снимках солнечной стороны
lj_paslen
11-05-2019 18:48
Чердачинск укрывается снегом от пыли и наоборот: пыль наступает, когда снег сходит, кажется, это главное ландшафтное событие, повторяющееся в городе из года в год.
Справедливости ради, следует сказать, что обычно я наблюдаю только за югом Чердачинска, бывая на его севере считанные разы - и каждый такой раз, правда, записываю и "зарисовываю" особенно тщательно, особенно если речь идёт о хадже на "Северок" в район Комсомольского проспекта, где я прожил свои основные школьные и студенческие годы, где происходят основные события моих романов "Красная точка" и "Ангелы на первом месте".
Ну, то есть, город большой, вытянутый, разбросанный, поэтому север здесь не равен югу - иногда это особенно отчётливо фиксируется в прогнозах погоды, раскладывающих греческий крест городской карты на самые разные климатические зоны, завязанные на экологию близлежащих градообразующих предприятий, как бы жутко это не звучало.
Хотя "песок", конечно, более глобальный и "долгоиграющий" тренд, чем гроза или же заводские выбросы.
Судьбоносный.
Ведь люди этоновая нефть новый песок.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Чердачинск укрывается снегом от пыли и наоборот: пыль наступает, когда снег сходит, кажется, это главное ландшафтное событие, повторяющееся в городе из года в год.
Справедливости ради, следует сказать, что обычно я наблюдаю только за югом Чердачинска, бывая на его севере считанные разы - и каждый такой раз, правда, записываю и "зарисовываю" особенно тщательно, особенно если речь идёт о хадже на "Северок" в район Комсомольского проспекта, где я прожил свои основные школьные и студенческие годы, где происходят основные события моих романов "Красная точка" и "Ангелы на первом месте".
Ну, то есть, город большой, вытянутый, разбросанный, поэтому север здесь не равен югу - иногда это особенно отчётливо фиксируется в прогнозах погоды, раскладывающих греческий крест городской карты на самые разные климатические зоны, завязанные на экологию близлежащих градообразующих предприятий, как бы жутко это не звучало.
Хотя "песок", конечно, более глобальный и "долгоиграющий" тренд, чем гроза или же заводские выбросы.
Судьбоносный.
Ведь люди это
Мои твиты
lj_paslen
11-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мои твиты
lj_paslen
10-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 20:47: Кафедральный собор, Санта-Мария Маджоре и Капелла Коллеоне: мемуар о метафизическом пупе Бергамо https://t.co/brSg8EazjZ
- Чт, 21:30: Вся красота у Санта-Мария Маджоре внутри – похожий на пещеру Алладина, мощный барочный интерьер рвётся навстречу ту… https://t.co/rwLJh8jqXW
Кафедральный собор, Санта-Мария Маджоре и Капелла Коллеоне: мемуар о метафизическом пупе Бергамо
lj_paslen
09-05-2019 20:47
Дальше я прошёл сквозь аркаду мёртвых палаццо, чтобы выйти на Кафедральную площадь, точнее, на пятачок и действительный отдельный метафизический пуп, тоже ведь со своей оригинальной конфигурацией: в Бергамо роли "правительственных зданий" странно перепутаны – недоношенный восьмигранный баптистерий (1340) скромно приткнулся в углу (он заметно зарешетчат и вокруг и внутри, его, видимо, даже не открывают), напрочь забиваемый эффектной (резной, изысканной, более чем богатой) капеллой Коллеони – гробницей того самого знаменитого кондотьера, конный памятник которому стоит на второй по прекрасности (и первой по суггестивности) площади Венеции.
Кажется, что именно усыпальница война, позолоченная фигура которого возвышается (а что ей ещё делать? именно возвышаться) на золотой лошади в полный рост под куполом капеллы, совсем как инсталляция Маурицио Кателлана и есть вход в самый важный бергамский храм (Кафедральный собор будто бы притулился сборку и такими эффектами да полномочиями не обладает), но, на самом деле, самая главная тут – романская базилика Санта-Мария Маджоре вылепленная совсем из иного теста, практически без украшательств, если не считать розовых львов у входа.
Вся красота у Санта-Мария Маджоре внутри – похожий на пещеру Алладина, мощный барочный интерьер рвётся навстречу туристу, половина которого покрыта фресками и росписями, а другая – старинными шпалерами (первый раз вижу такую рукодельную выставку-вставку внутри собора), дополняющими помещения театрально-декорационными обертонами, ещё более пышными, ещё более барочными.
Там похоронен Доницетти, а также его учитель Симон Майра и кажется, что внутри повышено кучерявая Санта-Мария Маджоре превращена из культового учреждения в культурное: в трансепте выставлена громадная картина, снятая с колосников и недавно отреставрированная (впрочем, сбор денег на её консервацию продолжается), люди фотографируют аркады и украшения потолков без аккуратизма, свойственного туристам в церкви.
Барокко Санта-Мария Маджоре – не сорта "взбитые сливки потоком потекли", но чёткой и, по-бергамски, жёсткой геометрии, из-за чего вдруг накрывает, вообще-то редко складывающееся в складках кружев ощущение мирового порядка и если не гармонии, то уж точно всеобщей упорядоченности.
Такие эмоции нечасто проявляются в больших соборах, часто распадающихся на частности, а тут же всё собрано в единый бутон, который обязательно распускается в голове, стоит немного задержать шаг где-нибудь посредине.
На Дуомо, который, дверь в дверь, стоит, по-соседски, рядом, я столько сил уже не потратил, не смог: обычная базилика с темными углами капелл, из которых глазеет рано потемневшая живопись. Хотя, разумеется, и здесь есть чем поживиться – например, на подземном этаже с Музеем-ризницей Кафедрального собора и стенами из окрашенной стали, не говоря уже о большой картине главного бергамского художника Джованни Баттиста Морони (Лотто, всё же, пришлый и не родной) «Мадонна с младенцем и святыми» (1576), а также «Мученичество святого епископа Иоанна» (1743) Тьеполо-отца (вторая картина за алтарём).
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дальше я прошёл сквозь аркаду мёртвых палаццо, чтобы выйти на Кафедральную площадь, точнее, на пятачок и действительный отдельный метафизический пуп, тоже ведь со своей оригинальной конфигурацией: в Бергамо роли "правительственных зданий" странно перепутаны – недоношенный восьмигранный баптистерий (1340) скромно приткнулся в углу (он заметно зарешетчат и вокруг и внутри, его, видимо, даже не открывают), напрочь забиваемый эффектной (резной, изысканной, более чем богатой) капеллой Коллеони – гробницей того самого знаменитого кондотьера, конный памятник которому стоит на второй по прекрасности (и первой по суггестивности) площади Венеции.
Кажется, что именно усыпальница война, позолоченная фигура которого возвышается (а что ей ещё делать? именно возвышаться) на золотой лошади в полный рост под куполом капеллы, совсем как инсталляция Маурицио Кателлана и есть вход в самый важный бергамский храм (Кафедральный собор будто бы притулился сборку и такими эффектами да полномочиями не обладает), но, на самом деле, самая главная тут – романская базилика Санта-Мария Маджоре вылепленная совсем из иного теста, практически без украшательств, если не считать розовых львов у входа.
Вся красота у Санта-Мария Маджоре внутри – похожий на пещеру Алладина, мощный барочный интерьер рвётся навстречу туристу, половина которого покрыта фресками и росписями, а другая – старинными шпалерами (первый раз вижу такую рукодельную выставку-вставку внутри собора), дополняющими помещения театрально-декорационными обертонами, ещё более пышными, ещё более барочными.
Там похоронен Доницетти, а также его учитель Симон Майра и кажется, что внутри повышено кучерявая Санта-Мария Маджоре превращена из культового учреждения в культурное: в трансепте выставлена громадная картина, снятая с колосников и недавно отреставрированная (впрочем, сбор денег на её консервацию продолжается), люди фотографируют аркады и украшения потолков без аккуратизма, свойственного туристам в церкви.
Барокко Санта-Мария Маджоре – не сорта "взбитые сливки потоком потекли", но чёткой и, по-бергамски, жёсткой геометрии, из-за чего вдруг накрывает, вообще-то редко складывающееся в складках кружев ощущение мирового порядка и если не гармонии, то уж точно всеобщей упорядоченности.
Такие эмоции нечасто проявляются в больших соборах, часто распадающихся на частности, а тут же всё собрано в единый бутон, который обязательно распускается в голове, стоит немного задержать шаг где-нибудь посредине.
На Дуомо, который, дверь в дверь, стоит, по-соседски, рядом, я столько сил уже не потратил, не смог: обычная базилика с темными углами капелл, из которых глазеет рано потемневшая живопись. Хотя, разумеется, и здесь есть чем поживиться – например, на подземном этаже с Музеем-ризницей Кафедрального собора и стенами из окрашенной стали, не говоря уже о большой картине главного бергамского художника Джованни Баттиста Морони (Лотто, всё же, пришлый и не родной) «Мадонна с младенцем и святыми» (1576), а также «Мученичество святого епископа Иоанна» (1743) Тьеполо-отца (вторая картина за алтарём).
Кафедральный собор, Санта-Мария Маджоре и Капелла Коллеоне: мемуар о метафизическом пупе Бергамо
lj_paslen
09-05-2019 20:47
Дальше я прошёл сквозь аркаду мёртвых палаццо, чтобы выйти на Кафедральную площадь, точнее, на пятачок и действительный отдельный метафизический пуп, тоже ведь со своей оригинальной конфигурацией: в Бергамо роли "правительственных зданий" странно перепутаны – недоношенный восьмигранный баптистерий (1340) скромно приткнулся в углу (он заметно зарешетчат и вокруг и внутри, его, видимо, даже не открывают), напрочь забиваемый эффектной (резной, изысканной, более чем богатой) капеллой Коллеони – гробницей того самого знаменитого кондотьера, конный памятник которому стоит на второй по прекрасности (и первой по суггестивности) площади Венеции.
Кажется, что именно усыпальница война, позолоченная фигура которого возвышается (а что ей ещё делать? именно возвышаться) на золотой лошади в полный рост под куполом капеллы, совсем как инсталляция Маурицио Кателлана и есть вход в самый важный бергамский храм (Кафедральный собор будто бы притулился сборку и такими эффектами да полномочиями не обладает), но, на самом деле, самая главная тут – романская базилика Санта-Мария Маджоре вылепленная совсем из иного теста, практически без украшательств, если не считать розовых львов у входа.
Вся красота у Санта-Мария Маджоре внутри – похожий на пещеру Алладина, мощный барочный интерьер рвётся навстречу туристу, половина которого покрыта фресками и росписями, а другая – старинными шпалерами (первый раз вижу такую рукодельную выставку-вставку внутри собора), дополняющими помещения театрально-декорационными обертонами, ещё более пышными, ещё более барочными.
Там похоронен Доницетти, а также его учитель Симон Майра и кажется, что внутри повышено кучерявая Санта-Мария Маджоре превращена из культового учреждения в культурное: в трансепте выставлена громадная картина, снятая с колосников и недавно отреставрированная (впрочем, сбор денег на её консервацию продолжается), люди фотографируют аркады и украшения потолков без аккуратизма, свойственного туристам в церкви.
Барокко Санта-Мария Маджоре – не сорта "взбитые сливки потоком потекли", но чёткой и, по-бергамски, жёсткой геометрии, из-за чего вдруг накрывает, вообще-то редко складывающееся в складках кружев ощущение мирового порядка и если не гармонии, то уж точно всеобщей упорядоченности.
Такие эмоции нечасто проявляются в больших соборах, часто распадающихся на частности, а тут же всё собрано в единый бутон, который обязательно распускается в голове, стоит немного задержать шаг где-нибудь посредине.
На Дуомо, который, дверь в дверь, стоит, по-соседски, рядом, я столько сил уже не потратил, не смог: обычная базилика с темными углами капелл, из которых глазеет рано потемневшая живопись. Хотя, разумеется, и здесь есть чем поживиться – например, на подземном этаже с Музеем-ризницей Кафедрального собора и стенами из окрашенной стали, не говоря уже о большой картине главного бергамского художника Джованни Баттиста Морони (Лотто, всё же, пришлый и не родной) «Мадонна с младенцем и святыми» (1576), а также «Мученичество святого епископа Иоанна» (1743) Тьеполо-отца (вторая картина за алтарём).
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дальше я прошёл сквозь аркаду мёртвых палаццо, чтобы выйти на Кафедральную площадь, точнее, на пятачок и действительный отдельный метафизический пуп, тоже ведь со своей оригинальной конфигурацией: в Бергамо роли "правительственных зданий" странно перепутаны – недоношенный восьмигранный баптистерий (1340) скромно приткнулся в углу (он заметно зарешетчат и вокруг и внутри, его, видимо, даже не открывают), напрочь забиваемый эффектной (резной, изысканной, более чем богатой) капеллой Коллеони – гробницей того самого знаменитого кондотьера, конный памятник которому стоит на второй по прекрасности (и первой по суггестивности) площади Венеции.
Кажется, что именно усыпальница война, позолоченная фигура которого возвышается (а что ей ещё делать? именно возвышаться) на золотой лошади в полный рост под куполом капеллы, совсем как инсталляция Маурицио Кателлана и есть вход в самый важный бергамский храм (Кафедральный собор будто бы притулился сборку и такими эффектами да полномочиями не обладает), но, на самом деле, самая главная тут – романская базилика Санта-Мария Маджоре вылепленная совсем из иного теста, практически без украшательств, если не считать розовых львов у входа.
Вся красота у Санта-Мария Маджоре внутри – похожий на пещеру Алладина, мощный барочный интерьер рвётся навстречу туристу, половина которого покрыта фресками и росписями, а другая – старинными шпалерами (первый раз вижу такую рукодельную выставку-вставку внутри собора), дополняющими помещения театрально-декорационными обертонами, ещё более пышными, ещё более барочными.
Там похоронен Доницетти, а также его учитель Симон Майра и кажется, что внутри повышено кучерявая Санта-Мария Маджоре превращена из культового учреждения в культурное: в трансепте выставлена громадная картина, снятая с колосников и недавно отреставрированная (впрочем, сбор денег на её консервацию продолжается), люди фотографируют аркады и украшения потолков без аккуратизма, свойственного туристам в церкви.
Барокко Санта-Мария Маджоре – не сорта "взбитые сливки потоком потекли", но чёткой и, по-бергамски, жёсткой геометрии, из-за чего вдруг накрывает, вообще-то редко складывающееся в складках кружев ощущение мирового порядка и если не гармонии, то уж точно всеобщей упорядоченности.
Такие эмоции нечасто проявляются в больших соборах, часто распадающихся на частности, а тут же всё собрано в единый бутон, который обязательно распускается в голове, стоит немного задержать шаг где-нибудь посредине.
На Дуомо, который, дверь в дверь, стоит, по-соседски, рядом, я столько сил уже не потратил, не смог: обычная базилика с темными углами капелл, из которых глазеет рано потемневшая живопись. Хотя, разумеется, и здесь есть чем поживиться – например, на подземном этаже с Музеем-ризницей Кафедрального собора и стенами из окрашенной стали, не говоря уже о большой картине главного бергамского художника Джованни Баттиста Морони (Лотто, всё же, пришлый и не родной) «Мадонна с младенцем и святыми» (1576), а также «Мученичество святого епископа Иоанна» (1743) Тьеполо-отца (вторая картина за алтарём).
Посёлок АМЗ в апреле. Часть вторая: большая история снега
lj_paslen
08-05-2019 16:35
Посёлок АМЗ для меня олицетворяет фигура Мишки - моего друга детства. Наши мамы учились в одном классе и жили на одной улице - родители тёти Веры жили с одной стороны Печёрской, возле фабрики глухонемых, а сама она с мужем, ныне покойным, дядей Толей, кудрявым как Ван Клиберн, с другой стороны Печёрской, там, где уже мы.
Верочка умерла от болезней лет шесть назад и в это невозможно поверить, так как она была, казалось, всегда - с моего самого раннего детства, точнее, с пробуждения моего сознания.
Иногда она пропадала надолго в своей жизни, но потом всё равно возвращалась к нам в гости, потому что и была "наша компания".
А Мишка - её сын, на два месяца старше меня, всю детство тусили в посёлке.
Он стал крутым следаком, что-то там с экспертизой, стал крутым экспертом, быстро пошёл по карьерной лестнице, но сильно выпивал и пару лет назад, уже после того, как развёлся с женой Ларисой, его разбил паралич.
Какое-то время он сосуществовал в квартире, доставшей от мамы, с её последним мужем, врачом, который ходил за Мишей и готовил ему жидкую еду, но они рассорились и один Миша выгнал из вдовьей квартиры другого Мишу.
Теперь друг моего детства живёт один.
Иногда к нему приходят бывшие коллеги пивка попить и поиграть в шахматы.
Миша плохо двигается, но двигается и немного, но ходит.
Я всё время спрашиваю маму как там дела у Миши, но, с тех пор как его "отчим" переехал на КБС, новостей о друге моего детства нет.
- Зайди, спроси, - говорит мама, - поинтересуйся как он живёт.
Но я не представляю, как, после столь долгих лет необщения, приду к Мише и что буду у него спрашивать.
Я не знаю в какой он форме и, разумеется, ему будет неприятен мой визит, который наверняка застанет его врасплох.
В детстве мы были очень откровенны друг с другом и близки и Миша, поскольку был старше меня на два месяца, претендовал на первородство.
Я был согласен, что он круче и логично опережает меня в развитии.
Помню, ему нравился фильм "Большое космическое путешествие" с песней Рыбникова про "не сбрасывай скорости на виражах, только так научишься побеждать..."
Он часто мурлыкал её себе под нос, когда ел смородину.
Бабушка очень любила Мишу и собирала ему в огороде смородину, пока он спал.
Верочка тогда уже ушла от сильно пьющего мужа и они жили на другом краю Печерской - и это казалось мне логичным, так как весь мир ограничивался акваторией нашей улицы.
Вера с Мишкой просто переехали с одного края Печерской на другой, логично же?
Миша всегда начинал с белой смородины, потом подъедал красную и только после этого переходил к чёрной.
У нас белая смородина не росла до последнего времени. Только чёрная и красная.
Поэтому теперь любая белая смородина ассоциируется у меня с Мишей.
И наш посёлок тоже, потому, что когда я хожу по АМЗ, то Миша же где-то тут рядом живёт, в одном из наших безликих домов, которые мать его построила в составе строительной бригады.
Ну, то есть, она отчаялась стоять в очереди на квартиру и поступила в бригаду штукатуров, которые выходили на работу после основной работы на заводе АМЗ, где всё равно зарплату не платили по полгода, а тут создавалась другая очередь на жильё, которая продвигалась буквально на глазах.
Они коллективно строили жильё, сначала другим, потом себе, заранее знали, куда въедут, могли стараться, когда ставили именно эти стены, в которых собирались потом жить.
В буквальном смысле "строили как для себя".
Там-то Вера и подорвала своё здоровье.
Нет-нет, она ещё пожила какое-то время в этой квартире с дядей Мишей, который потом ухаживал за ней до последнего дня, когда она уже не могла ходить.
Мой друг Мишка тогда жил на Печёрской, в том самом доме, где ел смородину - с женой и с дочкой, которые отсудили у него недвижимость и бросили его.
Дом продали, теперь в нём живут "армяне", какая-то незнакомая семья, хожу мимо их хозяйства, когда направляюсь в "Магнит", а Миша живёт в той самой маминой квартире, построенной как для себя.
Он где-то тут, за соседней стеной, всегда рядом.
Я не могу его навестить, даже не могу себе представить такого визита, но я чувствую его в посёлке, который он для меня и олицетворяет.
Особенно когда на АМЗ много снега самых разных оттенков.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Посёлок АМЗ для меня олицетворяет фигура Мишки - моего друга детства. Наши мамы учились в одном классе и жили на одной улице - родители тёти Веры жили с одной стороны Печёрской, возле фабрики глухонемых, а сама она с мужем, ныне покойным, дядей Толей, кудрявым как Ван Клиберн, с другой стороны Печёрской, там, где уже мы.
Верочка умерла от болезней лет шесть назад и в это невозможно поверить, так как она была, казалось, всегда - с моего самого раннего детства, точнее, с пробуждения моего сознания.
Иногда она пропадала надолго в своей жизни, но потом всё равно возвращалась к нам в гости, потому что и была "наша компания".
А Мишка - её сын, на два месяца старше меня, всю детство тусили в посёлке.
Он стал крутым следаком, что-то там с экспертизой, стал крутым экспертом, быстро пошёл по карьерной лестнице, но сильно выпивал и пару лет назад, уже после того, как развёлся с женой Ларисой, его разбил паралич.
Какое-то время он сосуществовал в квартире, доставшей от мамы, с её последним мужем, врачом, который ходил за Мишей и готовил ему жидкую еду, но они рассорились и один Миша выгнал из вдовьей квартиры другого Мишу.
Теперь друг моего детства живёт один.
Иногда к нему приходят бывшие коллеги пивка попить и поиграть в шахматы.
Миша плохо двигается, но двигается и немного, но ходит.
Я всё время спрашиваю маму как там дела у Миши, но, с тех пор как его "отчим" переехал на КБС, новостей о друге моего детства нет.
- Зайди, спроси, - говорит мама, - поинтересуйся как он живёт.
Но я не представляю, как, после столь долгих лет необщения, приду к Мише и что буду у него спрашивать.
Я не знаю в какой он форме и, разумеется, ему будет неприятен мой визит, который наверняка застанет его врасплох.
В детстве мы были очень откровенны друг с другом и близки и Миша, поскольку был старше меня на два месяца, претендовал на первородство.
Я был согласен, что он круче и логично опережает меня в развитии.
Помню, ему нравился фильм "Большое космическое путешествие" с песней Рыбникова про "не сбрасывай скорости на виражах, только так научишься побеждать..."
Он часто мурлыкал её себе под нос, когда ел смородину.
Бабушка очень любила Мишу и собирала ему в огороде смородину, пока он спал.
Верочка тогда уже ушла от сильно пьющего мужа и они жили на другом краю Печерской - и это казалось мне логичным, так как весь мир ограничивался акваторией нашей улицы.
Вера с Мишкой просто переехали с одного края Печерской на другой, логично же?
Миша всегда начинал с белой смородины, потом подъедал красную и только после этого переходил к чёрной.
У нас белая смородина не росла до последнего времени. Только чёрная и красная.
Поэтому теперь любая белая смородина ассоциируется у меня с Мишей.
И наш посёлок тоже, потому, что когда я хожу по АМЗ, то Миша же где-то тут рядом живёт, в одном из наших безликих домов, которые мать его построила в составе строительной бригады.
Ну, то есть, она отчаялась стоять в очереди на квартиру и поступила в бригаду штукатуров, которые выходили на работу после основной работы на заводе АМЗ, где всё равно зарплату не платили по полгода, а тут создавалась другая очередь на жильё, которая продвигалась буквально на глазах.
Они коллективно строили жильё, сначала другим, потом себе, заранее знали, куда въедут, могли стараться, когда ставили именно эти стены, в которых собирались потом жить.
В буквальном смысле "строили как для себя".
Там-то Вера и подорвала своё здоровье.
Нет-нет, она ещё пожила какое-то время в этой квартире с дядей Мишей, который потом ухаживал за ней до последнего дня, когда она уже не могла ходить.
Мой друг Мишка тогда жил на Печёрской, в том самом доме, где ел смородину - с женой и с дочкой, которые отсудили у него недвижимость и бросили его.
Дом продали, теперь в нём живут "армяне", какая-то незнакомая семья, хожу мимо их хозяйства, когда направляюсь в "Магнит", а Миша живёт в той самой маминой квартире, построенной как для себя.
Он где-то тут, за соседней стеной, всегда рядом.
Я не могу его навестить, даже не могу себе представить такого визита, но я чувствую его в посёлке, который он для меня и олицетворяет.
Особенно когда на АМЗ много снега самых разных оттенков.
Апрель в посёлке. Часть первая: АМЗ-на-земле
lj_paslen
07-05-2019 18:44
Чтобы, наконец, уже покончить с темой зимы...
Потому что, если по-серьёзке, то весна начинается только когда на Урале сходит снег, поэтому весна у нас длится только один месяц - май.
Точнее, так: наш май и есть весна (кошкам и ребятам стало не до сна), потому что далее уже начинается лето и включаются совсем уже другие критерии оценки.
И эта маленькая вечность - совсем уже другая история, а тут, в этой истории (рваной, ковыляющей от заморозков до заморозков, в которых видятся ревматические рецидивы) атланты постепенно расправляют плечи, отряхиваясь от скованности и мусора, накопленных за ноябрь, декабрь, январь, февраль-февраль, март-март-март-март да примкнувший к нимШепилов апрель.
Тут просто важно решить (ориентируясь по погоде, конечно) на что апрель ориентирован - замыкать холодное прошлое или же, напротив, открывать радостные перспективы?
Я, кстати, не верю в радужные перспективы - все они имеют свойство неважно заканчиваться.
Рано или поздно.
Зато апрель, как тот буранный полустанок, точка равновесиясеверного полушария первого полугодия - он долго запрягает и медленно тянется, да быстро проходит, совсем без следа.
Бледный, болезный, недорисованный какой-то.
Более связанный не с внешними обстоятельствами, но внутренним самочувствием, порядочно подточенным предыдущими сезона, с которыми образует дуальную пару, хотя и в виде балкона, вынесенного вовне основной конструкции, но.
Хотя про внутреннее самочувствие можно говорить применительно к любому из двенадцать месяцев, которые только в средневековых соборах сводятся к зодиакальным схемам.
Весь апрель никому не верь.
Себе, кстати, тоже.
Прошла всего-то пара недель, а я смотрю на всё это, чем тщательно жил, разделяя природы посёлка, как на бытие последней планеты Солнечной системы, настолько оно всё это далеко.
Там, где все мы долгое время гваздались в вязком веществе на той единственной, гражданской...
....с её закатами, небывалой силы...
И то, что казалось тогда единственно возможной ватой обстоятельств, выглядит отныне неуютом непреодолимой силы.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Чтобы, наконец, уже покончить с темой зимы...
Потому что, если по-серьёзке, то весна начинается только когда на Урале сходит снег, поэтому весна у нас длится только один месяц - май.
Точнее, так: наш май и есть весна (
И эта маленькая вечность - совсем уже другая история, а тут, в этой истории (рваной, ковыляющей от заморозков до заморозков, в которых видятся ревматические рецидивы) атланты постепенно расправляют плечи, отряхиваясь от скованности и мусора, накопленных за ноябрь, декабрь, январь, февраль-февраль, март-март-март-март да примкнувший к ним
Тут просто важно решить (ориентируясь по погоде, конечно) на что апрель ориентирован - замыкать холодное прошлое или же, напротив, открывать радостные перспективы?
Я, кстати, не верю в радужные перспективы - все они имеют свойство неважно заканчиваться.
Рано или поздно.
Зато апрель, как тот буранный полустанок, точка равновесия
Бледный, болезный, недорисованный какой-то.
Более связанный не с внешними обстоятельствами, но внутренним самочувствием, порядочно подточенным предыдущими сезона, с которыми образует дуальную пару, хотя и в виде балкона, вынесенного вовне основной конструкции, но.
Хотя про внутреннее самочувствие можно говорить применительно к любому из двенадцать месяцев, которые только в средневековых соборах сводятся к зодиакальным схемам.
Весь апрель никому не верь.
Себе, кстати, тоже.
Прошла всего-то пара недель, а я смотрю на всё это, чем тщательно жил, разделяя природы посёлка, как на бытие последней планеты Солнечной системы, настолько оно всё это далеко.
Там, где все мы долгое время гваздались в вязком веществе на той единственной, гражданской...
....с её закатами, небывалой силы...
И то, что казалось тогда единственно возможной ватой обстоятельств, выглядит отныне неуютом непреодолимой силы.
Апрель в посёлке. Часть первая: АМЗ-на-земле
lj_paslen
07-05-2019 18:44
Чтобы, наконец, уже покончить с темой зимы...
Потому что, если по-серьёзке, то весна начинается только когда на Урале сходит снег, поэтому весна у нас длится только один месяц - май.
Точнее, так: наш май и есть весна (кошкам и ребятам стало не до сна), потому что далее уже начинается лето и включаются совсем уже другие критерии оценки.
И эта маленькая вечность - совсем уже другая история, а тут, в этой истории (рваной, ковыляющей от заморозков до заморозков, в которых видятся ревматические рецидивы) атланты постепенно расправляют плечи, отряхиваясь от скованности и мусора, накопленных за ноябрь, декабрь, январь, февраль-февраль, март-март-март-март да примкнувший к нимШепилов апрель.
Тут просто важно решить (ориентируясь по погоде, конечно) на что апрель ориентирован - замыкать холодное прошлое или же, напротив, открывать радостные перспективы?
Я, кстати, не верю в радужные перспективы - все они имеют свойство неважно заканчиваться.
Рано или поздно.
Зато апрель, как тот буранный полустанок, точка равновесиясеверного полушария первого полугодия - он долго запрягает и медленно тянется, да быстро проходит, совсем без следа.
Бледный, болезный, недорисованный какой-то.
Более связанный не с внешними обстоятельствами, но внутренним самочувствием, порядочно подточенным предыдущими сезона, с которыми образует дуальную пару, хотя и в виде балкона, вынесенного вовне основной конструкции, но.
Хотя про внутреннее самочувствие можно говорить применительно к любому из двенадцать месяцев, которые только в средневековых соборах сводятся к зодиакальным схемам.
Весь апрель никому не верь.
Себе, кстати, тоже.
Прошла всего-то пара недель, а я смотрю на всё это, чем тщательно жил, разделяя природы посёлка, как на бытие последней планеты Солнечной системы, настолько оно всё это далеко.
Там, где все мы долгое время гваздались в вязком веществе на той единственной, гражданской...
....с её закатами, небывалой силы...
И то, что казалось тогда единственно возможной ватой обстоятельств, выглядит отныне неуютом непреодолимой силы.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Чтобы, наконец, уже покончить с темой зимы...
Потому что, если по-серьёзке, то весна начинается только когда на Урале сходит снег, поэтому весна у нас длится только один месяц - май.
Точнее, так: наш май и есть весна (
И эта маленькая вечность - совсем уже другая история, а тут, в этой истории (рваной, ковыляющей от заморозков до заморозков, в которых видятся ревматические рецидивы) атланты постепенно расправляют плечи, отряхиваясь от скованности и мусора, накопленных за ноябрь, декабрь, январь, февраль-февраль, март-март-март-март да примкнувший к ним
Тут просто важно решить (ориентируясь по погоде, конечно) на что апрель ориентирован - замыкать холодное прошлое или же, напротив, открывать радостные перспективы?
Я, кстати, не верю в радужные перспективы - все они имеют свойство неважно заканчиваться.
Рано или поздно.
Зато апрель, как тот буранный полустанок, точка равновесия
Бледный, болезный, недорисованный какой-то.
Более связанный не с внешними обстоятельствами, но внутренним самочувствием, порядочно подточенным предыдущими сезона, с которыми образует дуальную пару, хотя и в виде балкона, вынесенного вовне основной конструкции, но.
Хотя про внутреннее самочувствие можно говорить применительно к любому из двенадцать месяцев, которые только в средневековых соборах сводятся к зодиакальным схемам.
Весь апрель никому не верь.
Себе, кстати, тоже.
Прошла всего-то пара недель, а я смотрю на всё это, чем тщательно жил, разделяя природы посёлка, как на бытие последней планеты Солнечной системы, настолько оно всё это далеко.
Там, где все мы долгое время гваздались в вязком веществе на той единственной, гражданской...
....с её закатами, небывалой силы...
И то, что казалось тогда единственно возможной ватой обстоятельств, выглядит отныне неуютом непреодолимой силы.
Мои твиты
lj_paslen
07-05-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 14:16: Бергамо-на-небесах и Бергамо-на-земле. Воспоминание о двух городах https://t.co/SGJr0yMKft
- Пн, 14:18: Из-за пьесы Гольдони (Бергамо долгое время жил при Венецианской республике, вот и перенял у неё кое-какие прихваты)… https://t.co/p4a8umBF8S
- Пн, 22:43: Перечитал всё, что было по-русски (девять сборников), из-за чего сподобился на кое-какие выводы, не относящиеся неп… https://t.co/PI2jQujL2v