Фотографии с московских книжных фестивалей первой половины 2019 г. в "Гараже" и на "Красной площади"
lj_paslen
08-08-2019 15:32
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Фотографии с московских книжных фестивалей первой половины 2019 г. в "Гараже" и на "Красной площади"
lj_paslen
08-08-2019 15:32
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Фотографии с московских книжных фестивалей первой половины 2019 г. в "Гараже" и на "Красной площади"
lj_paslen
08-08-2019 15:32
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Фотографии с московских книжных фестивалей первой половины 2019 г. в "Гараже" и на "Красной площади"
lj_paslen
08-08-2019 15:32
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Много книжных ярмарок и фестивалей, конечно, это хорошо - лучше книги, чем мед или вино, но, на самом-то деле, если хорошо подумать, то при нормально работающей инфраструктуре необходимость в ярмарках рассасывается.
Книжные фестивали - симптом нездоровья, тромб утолщения, тем более, когда это не смотр-конкурс, на котором отрасль итоги подводит (хотя бы и промежуточные) или, как это на ММКЯ, является инструментом политического влияния.
В том-то и дело, что "Красная площадь" и ярмарка в "Гараже" - мероприятия необязательные, с программой, состоящей из всего подряд, приходить сюда можно только с какой-то четко поставленной целью: в "Гараж" я поехал за одной, только что вышедшей новинкой, которая могла пригодиться в работе.
На Красной площади я оказался потому что выступал, меня попросили и я не смог отказать.
Их, конечно, хорошо вписывать в общий ландшафт городского потребления, окружая прогулками, покупками и фотосессиями для Инстаграма, однако, чтобы приучить к таким ярмаркам "обычных" людей надо, чтоб их было много, больших и разны, или чтобы они шли в постоянном режиме.
То есть, круглогодично и в одном месте.
А лучше всего, если их будет много и они будут постоянными.
Ведь это и есть норма здорового потребления.
Сцена без театра: посёлок в центре лета. 47 июльских снимков АМЗ
lj_paslen
07-08-2019 16:22
...ну, как посёлок, с одной стороны, дом родной, окружённый участком для бытия-в-себе, а, с другой стороны, все эти наши "общественные пространства" площадок посредине микрорайонов, вокруг которых мы весь июль и обитаем.
Плюс, разумеется, магазины и стадион, к которому невозможно привыкнуть из-за новых домов, которые носатыми Буратинами лезут за старый холст, на котором всё ещё виден нарисованный старинный очаг.
Но ничего, вскорости запустят ещё пару многоэтажек и городок наш поднадорвётся без какой бы то ни было инфраструктуры - эти-то думают, что одних супермаркетов достаточно, остальное само нарастёт и достроится, однако, вся страна, а не только наш посёлок, становятся неприкаяннее и неприкаяннее не каждый год, но каждый месяц.
Словно вместе с большими домами в нашем старом камине поселились вечная убыль и нарастающее уметрие, порождаемое отравленным ветром с заводов.
Наша задача - не замечать всего этого, а стараться жить как раньше: июль тому идеальной порукой, так как даёт нам возможность развернуть сцену без театра.
Это когда сцена жизни есть - автономное пространство проживания, выделенное всячески, и архитектурно, и стилистически, а вот сам театр отсутствует.
Хотя зрители всё равно есть - поле стадиона окружено трибунами, площадка у Глухарей окружена жилыми домами, балкона и окна которых устроена наподобие лож бель-этажа и галёрки.
В принципе, посёлок устроен так, чтобы быть незаметным.
В сцену без театра его превращают техники писательского остранения, которым необязателен результат (готовый текст), подобно тому как сцене не нужен театр: пост-искусство не настаивает на результате, потому что главным оказывается сам процесс, равный жизни.
Из-за чего я отношусь к посёлку также, как, например, к любому итальянскому городу из любой поездки - я его рассматриваю, смакую, кручу-верчу-понять-хочу, так как весь яне умру не здесь.
Весь я в нигде, так как самое главное же происходит внутри, во внутреннем пространстве, которое умозрительное и которого, на самом деле, нет.
Посёлок, который устроен так, чтоб его не замечали есть, а внутреннего пространства, где много всего, вообще не существует.
Писательские техники они ведь вообще не про текст, но про то, чтобы спастись на той самом внутренней территории, которой нет.
Особенно если вокруг любимый посёлок.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
...ну, как посёлок, с одной стороны, дом родной, окружённый участком для бытия-в-себе, а, с другой стороны, все эти наши "общественные пространства" площадок посредине микрорайонов, вокруг которых мы весь июль и обитаем.
Плюс, разумеется, магазины и стадион, к которому невозможно привыкнуть из-за новых домов, которые носатыми Буратинами лезут за старый холст, на котором всё ещё виден нарисованный старинный очаг.
Но ничего, вскорости запустят ещё пару многоэтажек и городок наш поднадорвётся без какой бы то ни было инфраструктуры - эти-то думают, что одних супермаркетов достаточно, остальное само нарастёт и достроится, однако, вся страна, а не только наш посёлок, становятся неприкаяннее и неприкаяннее не каждый год, но каждый месяц.
Словно вместе с большими домами в нашем старом камине поселились вечная убыль и нарастающее уметрие, порождаемое отравленным ветром с заводов.
Наша задача - не замечать всего этого, а стараться жить как раньше: июль тому идеальной порукой, так как даёт нам возможность развернуть сцену без театра.
Это когда сцена жизни есть - автономное пространство проживания, выделенное всячески, и архитектурно, и стилистически, а вот сам театр отсутствует.
Хотя зрители всё равно есть - поле стадиона окружено трибунами, площадка у Глухарей окружена жилыми домами, балкона и окна которых устроена наподобие лож бель-этажа и галёрки.
В принципе, посёлок устроен так, чтобы быть незаметным.
В сцену без театра его превращают техники писательского остранения, которым необязателен результат (готовый текст), подобно тому как сцене не нужен театр: пост-искусство не настаивает на результате, потому что главным оказывается сам процесс, равный жизни.
Из-за чего я отношусь к посёлку также, как, например, к любому итальянскому городу из любой поездки - я его рассматриваю, смакую, кручу-верчу-понять-хочу, так как весь я
Весь я в нигде, так как самое главное же происходит внутри, во внутреннем пространстве, которое умозрительное и которого, на самом деле, нет.
Посёлок, который устроен так, чтоб его не замечали есть, а внутреннего пространства, где много всего, вообще не существует.
Писательские техники они ведь вообще не про текст, но про то, чтобы спастись на той самом внутренней территории, которой нет.
Особенно если вокруг любимый посёлок.
Слово дня. Вёдро и сувои
lj_paslen
06-08-2019 23:52
Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно "умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных.
"И плодовитый сад, раскинутый против главного фасада господского дома, и посёлок, приютившийся на задах сада, - всё утонуло в снежных сувоях..." (255)
Сувои - "вост., снежный сугроб с задулинами и застругами, нанос, который по дороге, обращается в кочки, в ухабы, в нырки, шибли и раскаты" (Даль, IV, 353), а также "сувая вода, вирь, вырь, круговорот, пучина, водовёрт, водокрут, заверть, ворот, крутень, закрутень, сулой, сиб. улово, круговая струя над омутом, коего круча обращена навстречу теченью; кружение воды, от удара в мыс, или от встречного течения, при впадении одной реки в другую. Суводить, кружить, волновать, мутить, баламутить. Суводная струя, которая кружится.
Сувой, м. и сувоина, ж., что-либо святое, вост., свиток, свёрток, скаток бумаги, ткани...запутанный узел верёвки, колыжка, сукрутина, спутанные нитки, ниж., узел вещей, что-нибудь в узле, в связке,...витые и путанные слои дерева, свиль, выль, кап, папорт, болона, на(вы)плавь. Сувоха, сувощница, влд., сплетница; сувошничать, сплетничать; сувошня, сплетни, дрязги.
"Против всего нынче науки пошли. Против дождя - наука, против вёдра - наука; Прежде, бывало, придут да молебен отслужат- и даст бог. Вёдро нужно - вёдро господь пошлёт; дождя нужно - и дождя у бога не занимать стать..." (98)
Вёдро - арх. ведрие, ведренье ср. краснопогодье; ясная, тихая, сухая и вообще хорошая погода; противоположное - ненастье. Не всё ненастье, будет и вёдро. После ненастья вёдро. По ненастью вёдро. Где гроза, тут вёдро. Отколь гроза, оттоль и вёдро. После грозы вёдро, после грозы радость. Охотники вёдра в тороках не возят.
Вёдреный, ведряный или вёдный, о погоде, сухой и ясной. Ветер за солнцем - к ведряной погоде. Ведряной хлеб томб., не овинный, сушеный на ветру. Ведрить, ведренить, о дне, о погоде: становится ведрым, проясняться. Погода выведрелась, разведрилась, поразведрилась. Маленько поведрело, проведрело. (Даль, IV, 174 - 175).
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно "умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных.
"И плодовитый сад, раскинутый против главного фасада господского дома, и посёлок, приютившийся на задах сада, - всё утонуло в снежных сувоях..." (255)
Сувои - "вост., снежный сугроб с задулинами и застругами, нанос, который по дороге, обращается в кочки, в ухабы, в нырки, шибли и раскаты" (Даль, IV, 353), а также "сувая вода, вирь, вырь, круговорот, пучина, водовёрт, водокрут, заверть, ворот, крутень, закрутень, сулой, сиб. улово, круговая струя над омутом, коего круча обращена навстречу теченью; кружение воды, от удара в мыс, или от встречного течения, при впадении одной реки в другую. Суводить, кружить, волновать, мутить, баламутить. Суводная струя, которая кружится.
Сувой, м. и сувоина, ж., что-либо святое, вост., свиток, свёрток, скаток бумаги, ткани...запутанный узел верёвки, колыжка, сукрутина, спутанные нитки, ниж., узел вещей, что-нибудь в узле, в связке,...витые и путанные слои дерева, свиль, выль, кап, папорт, болона, на(вы)плавь. Сувоха, сувощница, влд., сплетница; сувошничать, сплетничать; сувошня, сплетни, дрязги.
"Против всего нынче науки пошли. Против дождя - наука, против вёдра - наука; Прежде, бывало, придут да молебен отслужат- и даст бог. Вёдро нужно - вёдро господь пошлёт; дождя нужно - и дождя у бога не занимать стать..." (98)
Вёдро - арх. ведрие, ведренье ср. краснопогодье; ясная, тихая, сухая и вообще хорошая погода; противоположное - ненастье. Не всё ненастье, будет и вёдро. После ненастья вёдро. По ненастью вёдро. Где гроза, тут вёдро. Отколь гроза, оттоль и вёдро. После грозы вёдро, после грозы радость. Охотники вёдра в тороках не возят.
Вёдреный, ведряный или вёдный, о погоде, сухой и ясной. Ветер за солнцем - к ведряной погоде. Ведряной хлеб томб., не овинный, сушеный на ветру. Ведрить, ведренить, о дне, о погоде: становится ведрым, проясняться. Погода выведрелась, разведрилась, поразведрилась. Маленько поведрело, проведрело. (Даль, IV, 174 - 175).
Слово дня. Вёдро и сувои
lj_paslen
06-08-2019 23:52
Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно "умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных.
"И плодовитый сад, раскинутый против главного фасада господского дома, и посёлок, приютившийся на задах сада, - всё утонуло в снежных сувоях..." (255)
Сувои - "вост., снежный сугроб с задулинами и застругами, нанос, который по дороге, обращается в кочки, в ухабы, в нырки, шибли и раскаты" (Даль, IV, 353), а также "сувая вода, вирь, вырь, круговорот, пучина, водовёрт, водокрут, заверть, ворот, крутень, закрутень, сулой, сиб. улово, круговая струя над омутом, коего круча обращена навстречу теченью; кружение воды, от удара в мыс, или от встречного течения, при впадении одной реки в другую. Суводить, кружить, волновать, мутить, баламутить. Суводная струя, которая кружится.
Сувой, м. и сувоина, ж., что-либо святое, вост., свиток, свёрток, скаток бумаги, ткани...запутанный узел верёвки, колыжка, сукрутина, спутанные нитки, ниж., узел вещей, что-нибудь в узле, в связке,...витые и путанные слои дерева, свиль, выль, кап, папорт, болона, на(вы)плавь. Сувоха, сувощница, влд., сплетница; сувошничать, сплетничать; сувошня, сплетни, дрязги.
"Против всего нынче науки пошли. Против дождя - наука, против вёдра - наука; Прежде, бывало, придут да молебен отслужат- и даст бог. Вёдро нужно - вёдро господь пошлёт; дождя нужно - и дождя у бога не занимать стать..." (98)
Вёдро - арх. ведрие, ведренье ср. краснопогодье; ясная, тихая, сухая и вообще хорошая погода; противоположное - ненастье. Не всё ненастье, будет и вёдро. После ненастья вёдро. По ненастью вёдро. Где гроза, тут вёдро. Отколь гроза, оттоль и вёдро. После грозы вёдро, после грозы радость. Охотники вёдра в тороках не возят.
Вёдреный, ведряный или вёдный, о погоде, сухой и ясной. Ветер за солнцем - к ведряной погоде. Ведряной хлеб томб., не овинный, сушеный на ветру. Ведрить, ведренить, о дне, о погоде: становится ведрым, проясняться. Погода выведрелась, разведрилась, поразведрилась. Маленько поведрело, проведрело. (Даль, IV, 174 - 175).
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно "умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных.
"И плодовитый сад, раскинутый против главного фасада господского дома, и посёлок, приютившийся на задах сада, - всё утонуло в снежных сувоях..." (255)
Сувои - "вост., снежный сугроб с задулинами и застругами, нанос, который по дороге, обращается в кочки, в ухабы, в нырки, шибли и раскаты" (Даль, IV, 353), а также "сувая вода, вирь, вырь, круговорот, пучина, водовёрт, водокрут, заверть, ворот, крутень, закрутень, сулой, сиб. улово, круговая струя над омутом, коего круча обращена навстречу теченью; кружение воды, от удара в мыс, или от встречного течения, при впадении одной реки в другую. Суводить, кружить, волновать, мутить, баламутить. Суводная струя, которая кружится.
Сувой, м. и сувоина, ж., что-либо святое, вост., свиток, свёрток, скаток бумаги, ткани...запутанный узел верёвки, колыжка, сукрутина, спутанные нитки, ниж., узел вещей, что-нибудь в узле, в связке,...витые и путанные слои дерева, свиль, выль, кап, папорт, болона, на(вы)плавь. Сувоха, сувощница, влд., сплетница; сувошничать, сплетничать; сувошня, сплетни, дрязги.
"Против всего нынче науки пошли. Против дождя - наука, против вёдра - наука; Прежде, бывало, придут да молебен отслужат- и даст бог. Вёдро нужно - вёдро господь пошлёт; дождя нужно - и дождя у бога не занимать стать..." (98)
Вёдро - арх. ведрие, ведренье ср. краснопогодье; ясная, тихая, сухая и вообще хорошая погода; противоположное - ненастье. Не всё ненастье, будет и вёдро. После ненастья вёдро. По ненастью вёдро. Где гроза, тут вёдро. Отколь гроза, оттоль и вёдро. После грозы вёдро, после грозы радость. Охотники вёдра в тороках не возят.
Вёдреный, ведряный или вёдный, о погоде, сухой и ясной. Ветер за солнцем - к ведряной погоде. Ведряной хлеб томб., не овинный, сушеный на ветру. Ведрить, ведренить, о дне, о погоде: становится ведрым, проясняться. Погода выведрелась, разведрилась, поразведрилась. Маленько поведрело, проведрело. (Даль, IV, 174 - 175).
Роман М. Е. Салтыкова-Щедрина "Господа Головлёвы"
lj_paslen
05-08-2019 15:37
Ближе всего к Иудушке Головлёву стоит, конечно же, Плюшкин.
Хотя существенна разница взглядов: Плюшкин показан со стороны – Чичиков ненадолго заехал в поместье к Плюшкину, попал внутрь хором на некоторое время, тогда как жизнь Иудушки раскрывается Салтыковым изнутри и будто бы на микроскопическом уровне.
Правда, психоанализ ещё не сформулирован, поэтому техники проникновения «под кожу», свойственные модернизму, писателю ещё не доступны, но он и из того, что есть, использует максимум, прокладывая дорогу Достоевскому, идущему следом.
Чтобы потом оказаться в тени его идей, харизмы и бороды.
Салтыкову не повезло с внешностью на хрестоматийных портретах, ассоциирующихся у нас с безнадёгой уроков литературы, тусклым светом и спертыми запахами, полуслучайным выбором текстов для школьной программы.
Возможно, дело в непрописанности контекста, ну, или в неподготовленности школьников к восприятию микста карикатурных и сказовых интонаций этого русского смешения Диккенса с Кафкой, но в восприятии искусство Салтыкова кажется непреодолимо мутным препятствием, для восприятия которого нужно набраться храбрости и терпения.
Вот даже просто, чтобы взять в руки том и «приступить к чтению», которое требует, де, продираться сквозь сложноподчинённые, громоздкие конструкции с неявным выхлопом и зиянием в конце тоннеля.
Одышливым, непрозрачным, болезненно депрессивным, лишённым всякого общественного идеала или, хотя бы, намёка на оптимизм.
К Салтыкову сложно подобрать ключ, видимо, из-за того, что нынешний темп восприятия не совпадает с тогдашним, фельетонно-неторопливым, нужно же ещё совпасть для чего-то с медленным и неочевидным разворачиванием авторской мысли через избыточные нарративные конструкции, которые ведь, совсем как в сказках, которые Салтыков тоже писал, норовят повториться по несколько раз.
Но зачем? Для чего?
Кажется, восприятие писателя губит как раз эта самая неочевидность, важнейшей причиной вставая на пути к желанию прочесть что-то из Салтыкова…
…хотя если держать в голове, что в России ничего не меняется, то может оказаться, что Салтыков-Щедрин то ли поднялся, то ли опустился к самым первоосновам химической таблицы элементов, составивших своеобразие земли Русской.
Переборешь проклятье, войдёшь в чужой мир, а Салтыков-то, оказывается, наипрозрачный, затейливо и усложнёно устроенный, когда сложность эта, без малейшего перехлёста, раскрывается во благо тексту, а не вопреки.
В школе-то нас учили революционно-демократической сатире, бичующей пороки царизма и такая точка зрения возможна, понятное дело, лишь постфактум, когда дискурс сформирован окончательно и бесповоротно.
Однако, я не уверен, что сам Щедрин считал себя революционером, а не занимался самотерапией, обслуживая тяжёлый, депрессивный характер, представляющий всё с мрачном, замогильном свете.
Пафос его творчества, как нам говорили в университете, разоблачение видимостей и симулякров: вот в «Господах Головлёвых», де, он гениально и прозорливо снимал всяческие покровы с дворянской семьи, но штука в том, что снимал он эти покровы, во-первых, с самого себя, а, во-вторых, с самого важного, что есть на земле.
Ещё Гамлет выразился в том смысле, что вещи не плохи и не хороши сами по себе, но только то, что мы о них думаем, а «Господа Головлёвы» для меня – роман о восприятии.
Причём, в первую очередь, пространства, внутренних пространств обитания Иудушки и его обречённых родственников и знакомцев – усадеб, флигелей, пристроек, хат, изб, светелок, горниц, трактиров, гостиниц и постоялых дворов в частях, посвящённых судьбе близняшек, подавшихся в актрисы.
Потому что хронотоп (история вырождения) и есть сюжет этой книги, тот случай, когда форма оказывается содержанием. Так как в "обычном" романе есть, например, почти обязательная любовная линия или общественно-политическая (связанная с влияниями извне), а в "Господах Головлёвых" нарратив движет кружение по спирали вниз: ни любви, ни страны, ни воспитания, ни карьеры, одна голая форма.
О чём вообще, как не о крайнем отчаянии, говорит стремление разоблачать и срывать покровы?
Отчаянье это не зависит от государственного строя, но связано с переживанием собственного умирания, накатывающего, время от времени, отдельными тошнотворными приступами: если не сублимировать, можно захлебнуться.
Важно, что с самого начала Салтыков не задумывал роман о родовом проклятье, ноЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Ближе всего к Иудушке Головлёву стоит, конечно же, Плюшкин.
Хотя существенна разница взглядов: Плюшкин показан со стороны – Чичиков ненадолго заехал в поместье к Плюшкину, попал внутрь хором на некоторое время, тогда как жизнь Иудушки раскрывается Салтыковым изнутри и будто бы на микроскопическом уровне.
Правда, психоанализ ещё не сформулирован, поэтому техники проникновения «под кожу», свойственные модернизму, писателю ещё не доступны, но он и из того, что есть, использует максимум, прокладывая дорогу Достоевскому, идущему следом.
Чтобы потом оказаться в тени его идей, харизмы и бороды.
Салтыкову не повезло с внешностью на хрестоматийных портретах, ассоциирующихся у нас с безнадёгой уроков литературы, тусклым светом и спертыми запахами, полуслучайным выбором текстов для школьной программы.
Возможно, дело в непрописанности контекста, ну, или в неподготовленности школьников к восприятию микста карикатурных и сказовых интонаций этого русского смешения Диккенса с Кафкой, но в восприятии искусство Салтыкова кажется непреодолимо мутным препятствием, для восприятия которого нужно набраться храбрости и терпения.
Вот даже просто, чтобы взять в руки том и «приступить к чтению», которое требует, де, продираться сквозь сложноподчинённые, громоздкие конструкции с неявным выхлопом и зиянием в конце тоннеля.
Одышливым, непрозрачным, болезненно депрессивным, лишённым всякого общественного идеала или, хотя бы, намёка на оптимизм.
К Салтыкову сложно подобрать ключ, видимо, из-за того, что нынешний темп восприятия не совпадает с тогдашним, фельетонно-неторопливым, нужно же ещё совпасть для чего-то с медленным и неочевидным разворачиванием авторской мысли через избыточные нарративные конструкции, которые ведь, совсем как в сказках, которые Салтыков тоже писал, норовят повториться по несколько раз.
Но зачем? Для чего?
Кажется, восприятие писателя губит как раз эта самая неочевидность, важнейшей причиной вставая на пути к желанию прочесть что-то из Салтыкова…
…хотя если держать в голове, что в России ничего не меняется, то может оказаться, что Салтыков-Щедрин то ли поднялся, то ли опустился к самым первоосновам химической таблицы элементов, составивших своеобразие земли Русской.
Переборешь проклятье, войдёшь в чужой мир, а Салтыков-то, оказывается, наипрозрачный, затейливо и усложнёно устроенный, когда сложность эта, без малейшего перехлёста, раскрывается во благо тексту, а не вопреки.
В школе-то нас учили революционно-демократической сатире, бичующей пороки царизма и такая точка зрения возможна, понятное дело, лишь постфактум, когда дискурс сформирован окончательно и бесповоротно.
Однако, я не уверен, что сам Щедрин считал себя революционером, а не занимался самотерапией, обслуживая тяжёлый, депрессивный характер, представляющий всё с мрачном, замогильном свете.
Пафос его творчества, как нам говорили в университете, разоблачение видимостей и симулякров: вот в «Господах Головлёвых», де, он гениально и прозорливо снимал всяческие покровы с дворянской семьи, но штука в том, что снимал он эти покровы, во-первых, с самого себя, а, во-вторых, с самого важного, что есть на земле.
Ещё Гамлет выразился в том смысле, что вещи не плохи и не хороши сами по себе, но только то, что мы о них думаем, а «Господа Головлёвы» для меня – роман о восприятии.
Причём, в первую очередь, пространства, внутренних пространств обитания Иудушки и его обречённых родственников и знакомцев – усадеб, флигелей, пристроек, хат, изб, светелок, горниц, трактиров, гостиниц и постоялых дворов в частях, посвящённых судьбе близняшек, подавшихся в актрисы.
Потому что хронотоп (история вырождения) и есть сюжет этой книги, тот случай, когда форма оказывается содержанием. Так как в "обычном" романе есть, например, почти обязательная любовная линия или общественно-политическая (связанная с влияниями извне), а в "Господах Головлёвых" нарратив движет кружение по спирали вниз: ни любви, ни страны, ни воспитания, ни карьеры, одна голая форма.
О чём вообще, как не о крайнем отчаянии, говорит стремление разоблачать и срывать покровы?
Отчаянье это не зависит от государственного строя, но связано с переживанием собственного умирания, накатывающего, время от времени, отдельными тошнотворными приступами: если не сублимировать, можно захлебнуться.
Важно, что с самого начала Салтыков не задумывал роман о родовом проклятье, но
"Свободный полёт". Выставка "Музея АZ" об Андрее Тарковском в "Западном крыле" ГТГ
lj_paslen
04-08-2019 22:43
Этой выставкой Третьяковка открывает "Западное крыло" - новое пространство на месте галерей Центрального Дома Художника, отнятого судом у Международной конфедерации художественных союзов - хотя Зельфира Трегулова проявила большую мудрость и щедрость закрепив за конфедерацией помещения третьего этажа, где художники смогут проводить свои выставки. Хотя интуиция почему-то подсказывает мне, что дело там успокоится офисами и коммерческими лавочками. Посмотрим.
Экс-ЦДХ передали ГТГ в конце весны, а первую выставку здесь открыли уже в конце июня.
Самое заметное - вместительные территории второго этажа, предназначенные для больших экспозиционных проектов.
Последний раз я был здесь в конце прошлого года на последней "Нон-фикшн", пространство которой привычно делится клетушками отдельных институций, поэтому, особенно по контрасту с книжной ярмаркой, холл центрального выставочного зала "Западного крыла" выглядит вместительным и пустым.
Официальные речи как раз там и произносили, потому что "основная" выставка, состоящая из трёх отдельных экспозиций, теперь соединённых в одну, происходит в темноте.
Темнота, в которой прожектора выхватывают экраны с фрагментами фильмов Тарковского, или картины внутри инсталляционных лабиринтов, предсказуемо искажают не только пространство, но и используемые в музее экспонаты.
Впрочем, я уже привык, что темнота не столько скрывает, сколько обнаруживает "тайные"(а отныне уже не сокрытые, но, напротив, выставленные на всеобщее обозрение) намерения устроителей.
Они могут быть самыми разными - от отрезать выставочный отсек от территории остальных коллекций до желания скрыть подлинные размеры экспозиции - когда "картин" или слишком мало (как на выставках Тициана или Рафаэля в ГМИИ), или слишком много.
Для открытия новых помещений Третьяковки, была выбрана выставка, посвящённая Андрею Тарковскому, который хотя и стоял как бы у основания видео-арта, является, всё-таки, архетипическим киношником, то есть, для дебютного проекта на новом месте, Трегулова избрала проект не чисто пластический, но мемориальный - с передачей "основных полномочий" от одного медиума (живописи и скульптуры) совершенно другому - кинематографическому.
Кинематографические выставки имеют совершенно иной бэкграунд и оформительские каноны.
Например, им большие выставочные территории противопоказаны - музей это не кинотеатр, здесь, конечно, можно устроить долгое и торжественное вхождение внутрь кураторской мысли (и это, конечно, логикой своей будет напоминать попадание в огромный, виртуальный мемориал, вроде Мамаева кургана или Поклонной горы), но аутентичность, как известно, на пространствах, превышающих границы восприятия, работать перестаёт почти сразу же.
Включая вместо себя неуют пустоты и опустошённых территорий с лишними экзистенциальными сквозняками.
Тем более, что громадные экраны входной группы и первых проходов поставлены на повторяющиеся нарезки - то есть, действуют они ограниченное количество времени и без какого бы то ни было развития, как бы подгоняя посетителя идти дальше по кругу.
Ну, то есть, действуют выхолощено и достаточно механистически.
Экспозиционные противоречия усугубляются в двух последних частях "Свободного полёта", максимально насыщенного произведениями и художников-нон-конформистов.
Во-первых, все они разного качества, поскольку в частный музей попадают не лучшие работы - все самое отборное, как раз, забирают институции, вроде Третьяковки: собрание Музея AZ, в этом смысле, более чем скромное (а срединная часть трилогии с циклом картин Петра Беленка так и просто провальная), а, во-вторых, разные "носители" (с одной стороны, настырные видеоматериалы, а, с другой, авторская живопись и скульптура нон-конформистов) требуют разных режимов смотрения - и, соответственно, разной организации освещения и самого пространства.
Финальная часть "Свободного полёта" схематично повторяет зал орбитальной станции из "Соляриса", внутри которого у Тарковского были размещены произведения искусства, представительствующие от мировойЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Этой выставкой Третьяковка открывает "Западное крыло" - новое пространство на месте галерей Центрального Дома Художника, отнятого судом у Международной конфедерации художественных союзов - хотя Зельфира Трегулова проявила большую мудрость и щедрость закрепив за конфедерацией помещения третьего этажа, где художники смогут проводить свои выставки. Хотя интуиция почему-то подсказывает мне, что дело там успокоится офисами и коммерческими лавочками. Посмотрим.
Экс-ЦДХ передали ГТГ в конце весны, а первую выставку здесь открыли уже в конце июня.
Самое заметное - вместительные территории второго этажа, предназначенные для больших экспозиционных проектов.
Последний раз я был здесь в конце прошлого года на последней "Нон-фикшн", пространство которой привычно делится клетушками отдельных институций, поэтому, особенно по контрасту с книжной ярмаркой, холл центрального выставочного зала "Западного крыла" выглядит вместительным и пустым.
Официальные речи как раз там и произносили, потому что "основная" выставка, состоящая из трёх отдельных экспозиций, теперь соединённых в одну, происходит в темноте.
Темнота, в которой прожектора выхватывают экраны с фрагментами фильмов Тарковского, или картины внутри инсталляционных лабиринтов, предсказуемо искажают не только пространство, но и используемые в музее экспонаты.
Впрочем, я уже привык, что темнота не столько скрывает, сколько обнаруживает "тайные"(а отныне уже не сокрытые, но, напротив, выставленные на всеобщее обозрение) намерения устроителей.
Они могут быть самыми разными - от отрезать выставочный отсек от территории остальных коллекций до желания скрыть подлинные размеры экспозиции - когда "картин" или слишком мало (как на выставках Тициана или Рафаэля в ГМИИ), или слишком много.
Для открытия новых помещений Третьяковки, была выбрана выставка, посвящённая Андрею Тарковскому, который хотя и стоял как бы у основания видео-арта, является, всё-таки, архетипическим киношником, то есть, для дебютного проекта на новом месте, Трегулова избрала проект не чисто пластический, но мемориальный - с передачей "основных полномочий" от одного медиума (живописи и скульптуры) совершенно другому - кинематографическому.
Кинематографические выставки имеют совершенно иной бэкграунд и оформительские каноны.
Например, им большие выставочные территории противопоказаны - музей это не кинотеатр, здесь, конечно, можно устроить долгое и торжественное вхождение внутрь кураторской мысли (и это, конечно, логикой своей будет напоминать попадание в огромный, виртуальный мемориал, вроде Мамаева кургана или Поклонной горы), но аутентичность, как известно, на пространствах, превышающих границы восприятия, работать перестаёт почти сразу же.
Включая вместо себя неуют пустоты и опустошённых территорий с лишними экзистенциальными сквозняками.
Тем более, что громадные экраны входной группы и первых проходов поставлены на повторяющиеся нарезки - то есть, действуют они ограниченное количество времени и без какого бы то ни было развития, как бы подгоняя посетителя идти дальше по кругу.
Ну, то есть, действуют выхолощено и достаточно механистически.
Экспозиционные противоречия усугубляются в двух последних частях "Свободного полёта", максимально насыщенного произведениями и художников-нон-конформистов.
Во-первых, все они разного качества, поскольку в частный музей попадают не лучшие работы - все самое отборное, как раз, забирают институции, вроде Третьяковки: собрание Музея AZ, в этом смысле, более чем скромное (а срединная часть трилогии с циклом картин Петра Беленка так и просто провальная), а, во-вторых, разные "носители" (с одной стороны, настырные видеоматериалы, а, с другой, авторская живопись и скульптура нон-конформистов) требуют разных режимов смотрения - и, соответственно, разной организации освещения и самого пространства.
Финальная часть "Свободного полёта" схематично повторяет зал орбитальной станции из "Соляриса", внутри которого у Тарковского были размещены произведения искусства, представительствующие от мировой
"Свободный полёт". Выставка "Музея АZ" об Андрее Тарковском в "Западном крыле" ГТГ
lj_paslen
04-08-2019 22:43
Этой выставкой Третьяковка открывает "Западное крыло" - новое пространство на месте галерей Центрального Дома Художника, отнятого судом у Международной конфедерации художественных союзов - хотя Зельфира Трегулова проявила большую мудрость и щедрость закрепив за конфедерацией помещения третьего этажа, где художники смогут проводить свои выставки. Хотя интуиция почему-то подсказывает мне, что дело там успокоится офисами и коммерческими лавочками. Посмотрим.
Экс-ЦДХ передали ГТГ в конце весны, а первую выставку здесь открыли уже в конце июня.
Самое заметное - вместительные территории второго этажа, предназначенные для больших экспозиционных проектов.
Последний раз я был здесь в конце прошлого года на последней "Нон-фикшн", пространство которой привычно делится клетушками отдельных институций, поэтому, особенно по контрасту с книжной ярмаркой, холл центрального выставочного зала "Западного крыла" выглядит вместительным и пустым.
Официальные речи как раз там и произносили, потому что "основная" выставка, состоящая из трёх отдельных экспозиций, теперь соединённых в одну, происходит в темноте.
Темнота, в которой прожектора выхватывают экраны с фрагментами фильмов Тарковского, или картины внутри инсталляционных лабиринтов, предсказуемо искажают не только пространство, но и используемые в музее экспонаты.
Впрочем, я уже привык, что темнота не столько скрывает, сколько обнаруживает "тайные"(а отныне уже не сокрытые, но, напротив, выставленные на всеобщее обозрение) намерения устроителей.
Они могут быть самыми разными - от отрезать выставочный отсек от территории остальных коллекций до желания скрыть подлинные размеры экспозиции - когда "картин" или слишком мало (как на выставках Тициана или Рафаэля в ГМИИ), или слишком много.
Для открытия новых помещений Третьяковки, была выбрана выставка, посвящённая Андрею Тарковскому, который хотя и стоял как бы у основания видео-арта, является, всё-таки, архетипическим киношником, то есть, для дебютного проекта на новом месте, Трегулова избрала проект не чисто пластический, но мемориальный - с передачей "основных полномочий" от одного медиума (живописи и скульптуры) совершенно другому - кинематографическому.
Кинематографические выставки имеют совершенно иной бэкграунд и оформительские каноны.
Например, им большие выставочные территории противопоказаны - музей это не кинотеатр, здесь, конечно, можно устроить долгое и торжественное вхождение внутрь кураторской мысли (и это, конечно, логикой своей будет напоминать попадание в огромный, виртуальный мемориал, вроде Мамаева кургана или Поклонной горы), но аутентичность, как известно, на пространствах, превышающих границы восприятия, работать перестаёт почти сразу же.
Включая вместо себя неуют пустоты и опустошённых территорий с лишними экзистенциальными сквозняками.
Тем более, что громадные экраны входной группы и первых проходов поставлены на повторяющиеся нарезки - то есть, действуют они ограниченное количество времени и без какого бы то ни было развития, как бы подгоняя посетителя идти дальше по кругу.
Ну, то есть, действуют выхолощено и достаточно механистически.
Экспозиционные противоречия усугубляются в двух последних частях "Свободного полёта", максимально насыщенного произведениями и художников-нон-конформистов.
Во-первых, все они разного качества, поскольку в частный музей попадают не лучшие работы - все самое отборное, как раз, забирают институции, вроде Третьяковки: собрание Музея AZ, в этом смысле, более чем скромное (а срединная часть трилогии с циклом картин Петра Беленка так и просто провальная), а, во-вторых, разные "носители" (с одной стороны, настырные видеоматериалы, а, с другой, авторская живопись и скульптура нон-конформистов) требуют разных режимов смотрения - и, соответственно, разной организации освещения и самого пространства.
Финальная часть "Свободного полёта" схематично повторяет зал орбитальной станции из "Соляриса", внутри которого у Тарковского были размещены произведения искусства, представительствующие от мировойЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Этой выставкой Третьяковка открывает "Западное крыло" - новое пространство на месте галерей Центрального Дома Художника, отнятого судом у Международной конфедерации художественных союзов - хотя Зельфира Трегулова проявила большую мудрость и щедрость закрепив за конфедерацией помещения третьего этажа, где художники смогут проводить свои выставки. Хотя интуиция почему-то подсказывает мне, что дело там успокоится офисами и коммерческими лавочками. Посмотрим.
Экс-ЦДХ передали ГТГ в конце весны, а первую выставку здесь открыли уже в конце июня.
Самое заметное - вместительные территории второго этажа, предназначенные для больших экспозиционных проектов.
Последний раз я был здесь в конце прошлого года на последней "Нон-фикшн", пространство которой привычно делится клетушками отдельных институций, поэтому, особенно по контрасту с книжной ярмаркой, холл центрального выставочного зала "Западного крыла" выглядит вместительным и пустым.
Официальные речи как раз там и произносили, потому что "основная" выставка, состоящая из трёх отдельных экспозиций, теперь соединённых в одну, происходит в темноте.
Темнота, в которой прожектора выхватывают экраны с фрагментами фильмов Тарковского, или картины внутри инсталляционных лабиринтов, предсказуемо искажают не только пространство, но и используемые в музее экспонаты.
Впрочем, я уже привык, что темнота не столько скрывает, сколько обнаруживает "тайные"(а отныне уже не сокрытые, но, напротив, выставленные на всеобщее обозрение) намерения устроителей.
Они могут быть самыми разными - от отрезать выставочный отсек от территории остальных коллекций до желания скрыть подлинные размеры экспозиции - когда "картин" или слишком мало (как на выставках Тициана или Рафаэля в ГМИИ), или слишком много.
Для открытия новых помещений Третьяковки, была выбрана выставка, посвящённая Андрею Тарковскому, который хотя и стоял как бы у основания видео-арта, является, всё-таки, архетипическим киношником, то есть, для дебютного проекта на новом месте, Трегулова избрала проект не чисто пластический, но мемориальный - с передачей "основных полномочий" от одного медиума (живописи и скульптуры) совершенно другому - кинематографическому.
Кинематографические выставки имеют совершенно иной бэкграунд и оформительские каноны.
Например, им большие выставочные территории противопоказаны - музей это не кинотеатр, здесь, конечно, можно устроить долгое и торжественное вхождение внутрь кураторской мысли (и это, конечно, логикой своей будет напоминать попадание в огромный, виртуальный мемориал, вроде Мамаева кургана или Поклонной горы), но аутентичность, как известно, на пространствах, превышающих границы восприятия, работать перестаёт почти сразу же.
Включая вместо себя неуют пустоты и опустошённых территорий с лишними экзистенциальными сквозняками.
Тем более, что громадные экраны входной группы и первых проходов поставлены на повторяющиеся нарезки - то есть, действуют они ограниченное количество времени и без какого бы то ни было развития, как бы подгоняя посетителя идти дальше по кругу.
Ну, то есть, действуют выхолощено и достаточно механистически.
Экспозиционные противоречия усугубляются в двух последних частях "Свободного полёта", максимально насыщенного произведениями и художников-нон-конформистов.
Во-первых, все они разного качества, поскольку в частный музей попадают не лучшие работы - все самое отборное, как раз, забирают институции, вроде Третьяковки: собрание Музея AZ, в этом смысле, более чем скромное (а срединная часть трилогии с циклом картин Петра Беленка так и просто провальная), а, во-вторых, разные "носители" (с одной стороны, настырные видеоматериалы, а, с другой, авторская живопись и скульптура нон-конформистов) требуют разных режимов смотрения - и, соответственно, разной организации освещения и самого пространства.
Финальная часть "Свободного полёта" схематично повторяет зал орбитальной станции из "Соляриса", внутри которого у Тарковского были размещены произведения искусства, представительствующие от мировой
Снова про деньги и шлягеры этого лета, появившиеся на территории аномального творчества
lj_paslen
03-08-2019 14:23
Мике нужно спать после обеда, а укладывается он с большим трудом. Уложить его в коляску и укатать до провала в сладкую дрёму, а потом и в крепкий сон – один из важнейших аттракционов каждого дня без перерывов на выходные.
Засыпает ребёнок от мерного покачивания коляски по поселковым дорогам.
Тут главное везти его всё время вперёд и не обращать внимание на первоначальное возмущение, когда Мике становится обидным, что сон его похищает в самый что ни на есть расцвет общественной деятельности, когда он, подобно Петру Первому, способен строить плотины, прорубать окно хоть в Европу, хоть в Азию и без конца носиться с Данелем по улице.
И тут, конечно, нужно стать специалистом совсем уже узкого профиля – вот как кашеваром, от которого требуется исполнение всего-то пары требований, но исполнение точное и безукоризненное.
Случай помог мне стать таким кашеваром, сочинив попутно, может быть, самые действенные свои тексты – по крайней мере, другие мои произведения не влияют на людей так быстро и отчётливо.
В тот солнечный день Мика вёл себя особенно капризно, никак не хотел угомониться в коляске, мурзился и постоянно вскакивал.
После того, как его уложили, вновь садился, вертел головой по сторонам, требовал кипячёного молока, хотя мы уже не на раз прошли всю улицу Печерскую и вышли к автомобильной стоянке возле бывшей фабрики глухонемых.
Ну, то есть, дошли уже практически до психбольницы.
А где стоянка – там автомобили, пожалуй, главный Микин интерес после кипячёного молока.
Можно, впрочем, сказать и так: молоко – оно же ради живота своего, тогда как к машинам у Микаэля интерес духовный.
А тут он ревел во всё горло и требовал продолжения банкета, мимо ехал какой-то жигулёнок, поднимая пыль, Мика увлёкся его движением, проводил глазами, пока тот аккуратно перебирался через ухабы и выбоины, замолчал на пару мгновений, чтобы я успел вставить:
Главное уложить «цвет мокрый асфальт» в размер, а интонация пришла сама собой – протяжная и немного жалостливая, как у сиротских песен. Обобщающая умонастроение засыпающего человека, насильно вырванного из привычной ему дневной активности, когда игры и развлечения сменяют друг друга на бешенной скорости.
Возле «Бомбера» мы завернули за угол и нам открылась другая автостоянка, полностью забравшая внимание Мики, человека, между прочим, весьма податливого влиянию музыкального ритма.
Тем более, что здесь нам открылся совсем новый мир других машин, цвет которых чередовался в шахматном порядке.
Это значит, что мы прошли «Бомбер», дворы со складами бывшей фабрики глухонемых и приближаемся к площадке у «Глухарей», а там уже и до местного «Магнита» недалеко.
Тут налетел ветер, я потянулся, чтобы поправить у коляски шезлонг и закрыть окошко сверху (оно делает Микино средство передвижения похожим на автомобиль с открытым верхом) и тут заметил, что ребёнок спит.
Количество пропетых автомобилей, каждый из которых следует, видимо, зафиксировать внутренним взором, срубил парня так, что даже соска выпала.
Экспромт оказался крайне действенным.
Каждый раз, когда я начинаю петь про цвета встреченных или умозрительных машин, Мика впадает в медитативный покой и быстро успокаивается, видимо, визуализируя каждый упомянутый автомобиль до вполне осязаемой материализации.
Хит действует неукоснительно и ещё ни разу не подводил.
Поспорить с ним может только другая июльская новинка, сочинённая мной для разнообразия как раз между «Бомбером» и «Магнитом», когда коляска с засыпающим Микой едет по улице Кузнецова мимо психушки, где все маршрутки, разъезжающиеся по Чердачинску в разные стороны, возвращаются домой.
Они сворачивают с Блюхера на Кузнецова возле автозаправки и выстраиваются в очередь друг за другом, поэтому в моёмЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мике нужно спать после обеда, а укладывается он с большим трудом. Уложить его в коляску и укатать до провала в сладкую дрёму, а потом и в крепкий сон – один из важнейших аттракционов каждого дня без перерывов на выходные.
Засыпает ребёнок от мерного покачивания коляски по поселковым дорогам.
Тут главное везти его всё время вперёд и не обращать внимание на первоначальное возмущение, когда Мике становится обидным, что сон его похищает в самый что ни на есть расцвет общественной деятельности, когда он, подобно Петру Первому, способен строить плотины, прорубать окно хоть в Европу, хоть в Азию и без конца носиться с Данелем по улице.
И тут, конечно, нужно стать специалистом совсем уже узкого профиля – вот как кашеваром, от которого требуется исполнение всего-то пары требований, но исполнение точное и безукоризненное.
Случай помог мне стать таким кашеваром, сочинив попутно, может быть, самые действенные свои тексты – по крайней мере, другие мои произведения не влияют на людей так быстро и отчётливо.
В тот солнечный день Мика вёл себя особенно капризно, никак не хотел угомониться в коляске, мурзился и постоянно вскакивал.
После того, как его уложили, вновь садился, вертел головой по сторонам, требовал кипячёного молока, хотя мы уже не на раз прошли всю улицу Печерскую и вышли к автомобильной стоянке возле бывшей фабрики глухонемых.
Ну, то есть, дошли уже практически до психбольницы.
А где стоянка – там автомобили, пожалуй, главный Микин интерес после кипячёного молока.
Можно, впрочем, сказать и так: молоко – оно же ради живота своего, тогда как к машинам у Микаэля интерес духовный.
А тут он ревел во всё горло и требовал продолжения банкета, мимо ехал какой-то жигулёнок, поднимая пыль, Мика увлёкся его движением, проводил глазами, пока тот аккуратно перебирался через ухабы и выбоины, замолчал на пару мгновений, чтобы я успел вставить:
Вот синяя машина…Тут Мики посмотрел на меня с интересом, точно только сейчас обнаружил моё существование, которое, впрочем, тут же ему наскучило, потому что с другой стороны дороги открылась автомобильная площадка и мне ничего не оставалось, как продолжить петь о том, что я теперь видел.
А вот чёрная машина,Возле входа в тренажёрный зал «Бомбер», разместившийся на втором этаже бывшей фабрики глухонемых, действительно стояла машина цвета мокрый асфальт и из неё вышел парень со спортивной сумкой на плече.
А вот белая машина,
Вот зелёная машина,
А это жёлтая машина
А вот машина цвета мокрый асфальт…
Главное уложить «цвет мокрый асфальт» в размер, а интонация пришла сама собой – протяжная и немного жалостливая, как у сиротских песен. Обобщающая умонастроение засыпающего человека, насильно вырванного из привычной ему дневной активности, когда игры и развлечения сменяют друг друга на бешенной скорости.
Возле «Бомбера» мы завернули за угол и нам открылась другая автостоянка, полностью забравшая внимание Мики, человека, между прочим, весьма податливого влиянию музыкального ритма.
Тем более, что здесь нам открылся совсем новый мир других машин, цвет которых чередовался в шахматном порядке.
Вот чёрная машинаСиняя машина всегда стоит между остановкой маршруток «Больница» и круглосуточным продуктовым в стене пятиэтажного дома, в котором весь посёлок покупает пиво из кег.
Вот белая машина
Вот чёрная машина
И снова белая машина,
И серая машина,
И белая машина,
И синяя машина опять…
Это значит, что мы прошли «Бомбер», дворы со складами бывшей фабрики глухонемых и приближаемся к площадке у «Глухарей», а там уже и до местного «Магнита» недалеко.
Тут налетел ветер, я потянулся, чтобы поправить у коляски шезлонг и закрыть окошко сверху (оно делает Микино средство передвижения похожим на автомобиль с открытым верхом) и тут заметил, что ребёнок спит.
Количество пропетых автомобилей, каждый из которых следует, видимо, зафиксировать внутренним взором, срубил парня так, что даже соска выпала.
Экспромт оказался крайне действенным.
Каждый раз, когда я начинаю петь про цвета встреченных или умозрительных машин, Мика впадает в медитативный покой и быстро успокаивается, видимо, визуализируя каждый упомянутый автомобиль до вполне осязаемой материализации.
Хит действует неукоснительно и ещё ни разу не подводил.
Поспорить с ним может только другая июльская новинка, сочинённая мной для разнообразия как раз между «Бомбером» и «Магнитом», когда коляска с засыпающим Микой едет по улице Кузнецова мимо психушки, где все маршрутки, разъезжающиеся по Чердачинску в разные стороны, возвращаются домой.
Они сворачивают с Блюхера на Кузнецова возле автозаправки и выстраиваются в очередь друг за другом, поэтому в моём
118. Окно в июль. АМЗ, Чердачинск
lj_paslen
02-08-2019 14:55
Июль был осторожный - не сильно жарил, не сильно парил, мы так и не успели накопить усталость от повышенных температур, так как он перемежал их дождиком, устраивая удивительные небесные феерии, точно заранее приветствуя внутри лета осеннюю облачность...
Обычно июль полностью находится на территории лета.
Осень начинается с дождей в начале 20-х чисел - именно там и тогда определяется перелом и когда выпадает очередной мощный дождевой циклон тогда и наступает окончательное похолодание: лето после него уже не восстанавливается, начиная сворачивать свои программы и выдавая тепло уже порционно.
Но в этом году все не так - во-первых, была слишком ранняя весна, запустившая производство урожая с заступом, из-за чего созревает все у нас раньше обычного.
Во-вторых, смещение циклов не даёт любому из них развернуться в полную силу и закрепиться в пазах.
Я смотрю московские прогнозы, так там июльского тепла, кажется, вообще не было - всю макушку лета продолжала течь весенняя неопределенность.
Уральское лето вышло более похожим на летнюю правду, но всё равно осторожным и каким-то мало осмысленным, неопределенным - словно бы заранее поверило в свою неудачу и уже не рыпалось.
Мне такая погода очень по душе.
Хочется назвать её почти идеальной.
До идеала же совсем недалеко, спасибо зарядке.
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Продолжаем вести наблюдения. Фотографии расположены по датам месяца и не нарушают последовательности (за исключением заходной, которой, впрочем, может стать любой снимок).
Предыдущий месяц рубрики, московский июнь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2383291.html
Июльские виды прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Июль в 2018 году: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Июль в 2017 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: (в том числе Израиль) http://paslen.livejournal.com/2076916.html
Июль в 2015 году: http://paslen.livejournal.com/1958412.html
Июнь-июль 2014 тут: http://paslen.livejournal.com/1851948.html
Фото за июль 2013 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1697358.html а за июнь 2013-го тут: http://paslen.livejournal.com/1688007.html
Фот за июль 2012 нет; фото за июнь 2012 года тут: http://paslen.livejournal.com/1424253.html
Фото за июль 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html; Июнь 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html
Фото за июль 2009: http://paslen.livejournal.com/748837.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Июль был осторожный - не сильно жарил, не сильно парил, мы так и не успели накопить усталость от повышенных температур, так как он перемежал их дождиком, устраивая удивительные небесные феерии, точно заранее приветствуя внутри лета осеннюю облачность...
Обычно июль полностью находится на территории лета.
Осень начинается с дождей в начале 20-х чисел - именно там и тогда определяется перелом и когда выпадает очередной мощный дождевой циклон тогда и наступает окончательное похолодание: лето после него уже не восстанавливается, начиная сворачивать свои программы и выдавая тепло уже порционно.
Но в этом году все не так - во-первых, была слишком ранняя весна, запустившая производство урожая с заступом, из-за чего созревает все у нас раньше обычного.
Во-вторых, смещение циклов не даёт любому из них развернуться в полную силу и закрепиться в пазах.
Я смотрю московские прогнозы, так там июльского тепла, кажется, вообще не было - всю макушку лета продолжала течь весенняя неопределенность.
Уральское лето вышло более похожим на летнюю правду, но всё равно осторожным и каким-то мало осмысленным, неопределенным - словно бы заранее поверило в свою неудачу и уже не рыпалось.
Мне такая погода очень по душе.
Хочется назвать её почти идеальной.
До идеала же совсем недалеко, спасибо зарядке.
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Продолжаем вести наблюдения. Фотографии расположены по датам месяца и не нарушают последовательности (за исключением заходной, которой, впрочем, может стать любой снимок).
Предыдущий месяц рубрики, московский июнь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2383291.html
Июльские виды прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Июль в 2018 году: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Июль в 2017 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: (в том числе Израиль) http://paslen.livejournal.com/2076916.html
Июль в 2015 году: http://paslen.livejournal.com/1958412.html
Июнь-июль 2014 тут: http://paslen.livejournal.com/1851948.html
Фото за июль 2013 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1697358.html а за июнь 2013-го тут: http://paslen.livejournal.com/1688007.html
Фот за июль 2012 нет; фото за июнь 2012 года тут: http://paslen.livejournal.com/1424253.html
Фото за июль 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html; Июнь 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html
Фото за июль 2009: http://paslen.livejournal.com/748837.html
118. Окно в июль. АМЗ, Чердачинск
lj_paslen
02-08-2019 14:55
Июль был осторожный - не сильно жарил, не сильно парил, мы так и не успели накопить усталость от повышенных температур, так как он перемежал их дождиком, устраивая удивительные небесные феерии, точно заранее приветствуя внутри лета осеннюю облачность...
Обычно июль полностью находится на территории лета.
Осень начинается с дождей в начале 20-х чисел - именно там и тогда определяется перелом и когда выпадает очередной мощный дождевой циклон тогда и наступает окончательное похолодание: лето после него уже не восстанавливается, начиная сворачивать свои программы и выдавая тепло уже порционно.
Но в этом году все не так - во-первых, была слишком ранняя весна, запустившая производство урожая с заступом, из-за чего созревает все у нас раньше обычного.
Во-вторых, смещение циклов не даёт любому из них развернуться в полную силу и закрепиться в пазах.
Я смотрю московские прогнозы, так там июльского тепла, кажется, вообще не было - всю макушку лета продолжала течь весенняя неопределенность.
Уральское лето вышло более похожим на летнюю правду, но всё равно осторожным и каким-то мало осмысленным, неопределенным - словно бы заранее поверило в свою неудачу и уже не рыпалось.
Мне такая погода очень по душе.
Хочется назвать её почти идеальной.
До идеала же совсем недалеко, спасибо зарядке.
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Продолжаем вести наблюдения. Фотографии расположены по датам месяца и не нарушают последовательности (за исключением заходной, которой, впрочем, может стать любой снимок).
Предыдущий месяц рубрики, московский июнь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2383291.html
Июльские виды прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Июль в 2018 году: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Июль в 2017 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: (в том числе Израиль) http://paslen.livejournal.com/2076916.html
Июль в 2015 году: http://paslen.livejournal.com/1958412.html
Июнь-июль 2014 тут: http://paslen.livejournal.com/1851948.html
Фото за июль 2013 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1697358.html а за июнь 2013-го тут: http://paslen.livejournal.com/1688007.html
Фот за июль 2012 нет; фото за июнь 2012 года тут: http://paslen.livejournal.com/1424253.html
Фото за июль 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html; Июнь 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html
Фото за июль 2009: http://paslen.livejournal.com/748837.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Июль был осторожный - не сильно жарил, не сильно парил, мы так и не успели накопить усталость от повышенных температур, так как он перемежал их дождиком, устраивая удивительные небесные феерии, точно заранее приветствуя внутри лета осеннюю облачность...
Обычно июль полностью находится на территории лета.
Осень начинается с дождей в начале 20-х чисел - именно там и тогда определяется перелом и когда выпадает очередной мощный дождевой циклон тогда и наступает окончательное похолодание: лето после него уже не восстанавливается, начиная сворачивать свои программы и выдавая тепло уже порционно.
Но в этом году все не так - во-первых, была слишком ранняя весна, запустившая производство урожая с заступом, из-за чего созревает все у нас раньше обычного.
Во-вторых, смещение циклов не даёт любому из них развернуться в полную силу и закрепиться в пазах.
Я смотрю московские прогнозы, так там июльского тепла, кажется, вообще не было - всю макушку лета продолжала течь весенняя неопределенность.
Уральское лето вышло более похожим на летнюю правду, но всё равно осторожным и каким-то мало осмысленным, неопределенным - словно бы заранее поверило в свою неудачу и уже не рыпалось.
Мне такая погода очень по душе.
Хочется назвать её почти идеальной.
До идеала же совсем недалеко, спасибо зарядке.
Тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Продолжаем вести наблюдения. Фотографии расположены по датам месяца и не нарушают последовательности (за исключением заходной, которой, впрочем, может стать любой снимок).
Предыдущий месяц рубрики, московский июнь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2383291.html
Июльские виды прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Июль в 2018 году: https://paslen.livejournal.com/2297352.html
Июль в 2017 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: https://paslen.livejournal.com/2189790.html
Июль в 2016 году: (в том числе Израиль) http://paslen.livejournal.com/2076916.html
Июль в 2015 году: http://paslen.livejournal.com/1958412.html
Июнь-июль 2014 тут: http://paslen.livejournal.com/1851948.html
Фото за июль 2013 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1697358.html а за июнь 2013-го тут: http://paslen.livejournal.com/1688007.html
Фот за июль 2012 нет; фото за июнь 2012 года тут: http://paslen.livejournal.com/1424253.html
Фото за июль 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html; Июнь 2010: http://paslen.livejournal.com/901598.html
Фото за июль 2009: http://paslen.livejournal.com/748837.html
Мои августовские твиты из Чердачинска
lj_paslen
02-08-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 22:55: В Чердачинске похолодало до +12 и ночь мгновенно растянулась до каких-то позднеосенних величин: вот и август, самое любимое времечко кода.
Мои августовские твиты из Чердачинска
lj_paslen
02-08-2019 12:00
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 22:55: В Чердачинске похолодало до +12 и ночь мгновенно растянулась до каких-то позднеосенних величин: вот и август, самое любимое времечко кода.
- Пт, 14:57: Рубрика ежемесячных наблюдений за тем, что в окне, вышла за сотню выпусков, так что можно уже всякие закономерности выводить. Одна из них - у июля самые красивые облака летом. Хотя бы от того, что август начался дождями и небо затянуто монотонной ряской. А вот в июле над посёлком было где разгуляться.
- Пт, 23:02: Перечитываю "Господа Головлёвы" и не перестаю удивляться нашей расточительности: ведь с таким выдающимся Салтыковым-Щедриным нам никакой Кафка не нужен.
- Вс, 22:59: Разница в том, что зиму мы переживаем вместе и как-то слаженно: общими усилиями ждём весны, когда снег сойдёт, трава пробьётся, станет теплее... А вот лето у каждого своё, потому что оно про свободу и индивидуальность, про кто во что горазд. Конечно, и зимой многие умудряются жить вне расписания, но не так массово и, что ли, радикально, как если уже тепло и можно делать всё, что угодно душе и телу. Вчера на самом пике июльской духоты, видел красивую девушку, укутанную в полосатый шарф. Шёл на почту за письмами Пруста, а она вынырнула из переулка, зябко кутаясь в невидимые меха - на её календаре, скорее всего, осень потому что летом возможно вообще всё, кроме Деда Мороза. В отличие от той же зимы, катящей к весне как по рельсам.
- Вс, 15:51: После жаркого дня, когда вечерняя температура резко падает, тепло выходит из черепной коробки так долго и плавно, что хочется написать "покидает" её, а тело всё ещё продолжает "бежать" по инерции внутри непрекращающегося зноя, даже если уже давно лёг у ночника и читаешь нечто прохладное, а вся горячка осталась за открытым окном. Нынешнее лето совсем уже скромное, неказистое: и каждый день лета как последний день лета, точно потом начнутся дни без счёта и имени: какие-то анонимные, полустёртые, безграничные, изнутри выбеленные дни...
- Пн, 16:07: ""Когда бы люди хотели вместо того, чтобы спасти мир, спасать себя, вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать - как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человека..."
А. Герцен "С того берега", 1855 - Чт, 19:56: "Европа больна, - это правда, но не бойтесь, чтоб она умерла: её болезнь от избытка здоровья, от избытка жизненных сил; это болезнь временная, это кризис внутренней, подземной борьбы старого с новым; это - усилие отрешиться от общественных оснований средних веков и заменить их основаниями, на разуме и натуре человека основанными..." В. Белинский, 1844
- Пт, 14:45: Яблоко упало ночью на подоконник. Мгновенный шум, будто лезет кто, осень уже, что ли? Если в июле всё цветет буреломом, к началу августа устаканивается равновесие зрелости - каждая травинка и каждый цветок (куст, дерево, ветка), из тех что выжили после жары и бурь, отдельно. Каждое видно и посчитать можно. Было бы желание. Но желания нет - когда лето не соответствует своему темпераменту (не жарко, не холодно и дожди идут по краешку, словно бы стараясь не задеть огороды) подступает безвременье - пустая ниша, обнажающая рельеф дня.
- Вт, 13:59: Лена увезла детей на неделю к озеру в дом отдыха. Дом опустел, ходим неприкаянные - как те самые кошки, у которых котят разобрали и они никак к этому привыкнуть не могут.
- Вт, 21:25: Раскладываю по углам яблочную падалицу, из-за чего комнаты, настаивая ароматы, словно бы начинают плыть... https://t.co/jtozEkCY8O
Анджей Валицкий "В кругу консервативной утопии. Структура и метаморфозы русского славянофильства"
lj_paslen
01-08-2019 19:26
Читать эту книгу легко и приятно – она увлекательно сделана.
Устроена подобно циклу лекций на каком-нибудь «Арзамасе», но воспринимается как «роман идей», интеллектуальное повествование, не лишённое художественности, в котором одно вытекает из другого, логически и закономерно, так что развитие и мутация, а также умирание идей оказывается вполне сюжетным.
Читая Валицкого, таким образом, совмещаешь приятное с полезным – просвещаешься и вспоминаешь, что тебе говорили в университете (но с весьма углублённым погружением в материал, какого ни один, доступный нам, устный преподаватель достичь не может), с другой стороны, получаешь вполне явное удовольствие от текста, в котором много этажей и слоёв.
Из-за чего, кстати, написать отклик на «В кругу консервативной утопии» достаточно сложно.
Всё не отразишь, на всё не откликнешься, приходится рыть внутри собственные «кротовьи норы».
Это, кстати, помогает эту книгу не только освоить в нужном для себя направлении, взяв от неё именно то, что в данный момент нужно, но и «присвоить», сроднившись с славянофилами Валицкого как с родными.
Дело в том, что идеи и идеологические конструкции, которые они изобретали и которыми пользовались намертво впечатались в матрицу русского сознания – в том числе и противоположно направленного, но так, видимо, устроены «пути культуры», что мы не задумываясь, пользуется чужими клише, не особенно отдавая себе отчёт в том, что они на самом деле значат.
А Валицкий, помимо прочего, показывает, что когда славянофилы спорят с западниками на самые, казалось бы, отвлечённые темы, «о личности» или об историософии, то имеют ввиду весьма конкретные материи.
Потому что всё здесь увязано в тугой узел и от решения любой, даже самой проходной мелочи, зависит архитектура здания в целом.
Постоянно спотыкаешься о то, что, вроде бы, знаешь или знал.
О то, что живёт внутри, в полупереваренном виде и никогда не выходит наружу в область осознанного.
Почему индивидуализм это плохо?
Потому что «божьи дары» способны воспринимать только некритически настроенные к ним массы.
Рационализм, пришедший в Россию с Запада, отделяет человека от народа и делает его сознание раздвоенным и неполноценным.
Рационализм – порождение и итог Древнего Рима, который «создавали юристы» и который мутировал теперь в схоластический католицизм.
«Древние римляне, по мнению Киреевского, превратили логику, абстрактный разум индивида в единственную меру вещей. Рационализм не способен проникнуть во внутреннюю сущность вещей, при помощи разума можно понять лишь внешние формы – потому-то римляне прославились главным образом в области права, то есть в области пагубной рационализации и формализации живых общественных связей… При таком положении дел единственным регулятором межчеловеческих отношений была правовая условность, а единственным гарантом её соблюдения – внешняя сила в виде государственного аппарата…» (174)
«Католицизм есть слепое подчинение личности внешнему авторитету папы и клира, замена любви утилитаризмом, братства – подданством, свободных внутренних связей – чисто внешним, «государственным», институциональным единством. Даже литургия стала чем-то внешним и чужим по отношению к верующим; люди, морящиеся в католической церкви, одиноки и чужды друг другу, не участвуют в богослужении, не понимают его языка, а только выполняют повинность, от которой зависит их индивидуальное спасение…» (233 – 234)
На Руси античности не было, поэтому здесь и смогли образоваться и сохранить своё сознание целым и невредимым истинно верующие люди, таким парадоксальным образом, опережающие в своей невинности Запад, после Гегеля и его абстракций, стремящийся к новой простоте.
«Рефлексия – то самое всеобщее «раздвоение духа, раздвоение мысли», в котором славянофилы видели конечный результат западного рационализма и индивидуализма. Раздвоенной, преследуемой сомнениями личности «лишних людей» славянофилы противопоставляли идеал личности, сохранявшей свою целостность, благодаря вере, внутреннему сосредоточению души, «глубокой тишине и покою внутреннего самосознания». В индивидуальности и в автономии они усматривали не необходимое условие развития личности, но причину распада её целостности; силу личности они мерили уровнем её целостности, гармонии, внутренней уверенности и покоя, вытекающих из непоколебимой веры. Это была последовательная защита доиндивидуального идеала человека…» (411)
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Читать эту книгу легко и приятно – она увлекательно сделана.
Устроена подобно циклу лекций на каком-нибудь «Арзамасе», но воспринимается как «роман идей», интеллектуальное повествование, не лишённое художественности, в котором одно вытекает из другого, логически и закономерно, так что развитие и мутация, а также умирание идей оказывается вполне сюжетным.
Читая Валицкого, таким образом, совмещаешь приятное с полезным – просвещаешься и вспоминаешь, что тебе говорили в университете (но с весьма углублённым погружением в материал, какого ни один, доступный нам, устный преподаватель достичь не может), с другой стороны, получаешь вполне явное удовольствие от текста, в котором много этажей и слоёв.
Из-за чего, кстати, написать отклик на «В кругу консервативной утопии» достаточно сложно.
Всё не отразишь, на всё не откликнешься, приходится рыть внутри собственные «кротовьи норы».
Это, кстати, помогает эту книгу не только освоить в нужном для себя направлении, взяв от неё именно то, что в данный момент нужно, но и «присвоить», сроднившись с славянофилами Валицкого как с родными.
Дело в том, что идеи и идеологические конструкции, которые они изобретали и которыми пользовались намертво впечатались в матрицу русского сознания – в том числе и противоположно направленного, но так, видимо, устроены «пути культуры», что мы не задумываясь, пользуется чужими клише, не особенно отдавая себе отчёт в том, что они на самом деле значат.
А Валицкий, помимо прочего, показывает, что когда славянофилы спорят с западниками на самые, казалось бы, отвлечённые темы, «о личности» или об историософии, то имеют ввиду весьма конкретные материи.
Потому что всё здесь увязано в тугой узел и от решения любой, даже самой проходной мелочи, зависит архитектура здания в целом.
Постоянно спотыкаешься о то, что, вроде бы, знаешь или знал.
О то, что живёт внутри, в полупереваренном виде и никогда не выходит наружу в область осознанного.
Почему индивидуализм это плохо?
Потому что «божьи дары» способны воспринимать только некритически настроенные к ним массы.
Рационализм, пришедший в Россию с Запада, отделяет человека от народа и делает его сознание раздвоенным и неполноценным.
Рационализм – порождение и итог Древнего Рима, который «создавали юристы» и который мутировал теперь в схоластический католицизм.
«Древние римляне, по мнению Киреевского, превратили логику, абстрактный разум индивида в единственную меру вещей. Рационализм не способен проникнуть во внутреннюю сущность вещей, при помощи разума можно понять лишь внешние формы – потому-то римляне прославились главным образом в области права, то есть в области пагубной рационализации и формализации живых общественных связей… При таком положении дел единственным регулятором межчеловеческих отношений была правовая условность, а единственным гарантом её соблюдения – внешняя сила в виде государственного аппарата…» (174)
«Католицизм есть слепое подчинение личности внешнему авторитету папы и клира, замена любви утилитаризмом, братства – подданством, свободных внутренних связей – чисто внешним, «государственным», институциональным единством. Даже литургия стала чем-то внешним и чужим по отношению к верующим; люди, морящиеся в католической церкви, одиноки и чужды друг другу, не участвуют в богослужении, не понимают его языка, а только выполняют повинность, от которой зависит их индивидуальное спасение…» (233 – 234)
На Руси античности не было, поэтому здесь и смогли образоваться и сохранить своё сознание целым и невредимым истинно верующие люди, таким парадоксальным образом, опережающие в своей невинности Запад, после Гегеля и его абстракций, стремящийся к новой простоте.
«Рефлексия – то самое всеобщее «раздвоение духа, раздвоение мысли», в котором славянофилы видели конечный результат западного рационализма и индивидуализма. Раздвоенной, преследуемой сомнениями личности «лишних людей» славянофилы противопоставляли идеал личности, сохранявшей свою целостность, благодаря вере, внутреннему сосредоточению души, «глубокой тишине и покою внутреннего самосознания». В индивидуальности и в автономии они усматривали не необходимое условие развития личности, но причину распада её целостности; силу личности они мерили уровнем её целостности, гармонии, внутренней уверенности и покоя, вытекающих из непоколебимой веры. Это была последовательная защита доиндивидуального идеала человека…» (411)
Анджей Валицкий "В кругу консервативной утопии. Структура и метаморфозы русского славянофильства"
lj_paslen
01-08-2019 19:26
Читать эту книгу легко и приятно – она увлекательно сделана.
Устроена подобно циклу лекций на каком-нибудь «Арзамасе», но воспринимается как «роман идей», интеллектуальное повествование, не лишённое художественности, в котором одно вытекает из другого, логически и закономерно, так что развитие и мутация, а также умирание идей оказывается вполне сюжетным.
Читая Валицкого, таким образом, совмещаешь приятное с полезным – просвещаешься и вспоминаешь, что тебе говорили в университете (но с весьма углублённым погружением в материал, какого ни один, доступный нам, устный преподаватель достичь не может), с другой стороны, получаешь вполне явное удовольствие от текста, в котором много этажей и слоёв.
Из-за чего, кстати, написать отклик на «В кругу консервативной утопии» достаточно сложно.
Всё не отразишь, на всё не откликнешься, приходится рыть внутри собственные «кротовьи норы».
Это, кстати, помогает эту книгу не только освоить в нужном для себя направлении, взяв от неё именно то, что в данный момент нужно, но и «присвоить», сроднившись с славянофилами Валицкого как с родными.
Дело в том, что идеи и идеологические конструкции, которые они изобретали и которыми пользовались намертво впечатались в матрицу русского сознания – в том числе и противоположно направленного, но так, видимо, устроены «пути культуры», что мы не задумываясь, пользуется чужими клише, не особенно отдавая себе отчёт в том, что они на самом деле значат.
А Валицкий, помимо прочего, показывает, что когда славянофилы спорят с западниками на самые, казалось бы, отвлечённые темы, «о личности» или об историософии, то имеют ввиду весьма конкретные материи.
Потому что всё здесь увязано в тугой узел и от решения любой, даже самой проходной мелочи, зависит архитектура здания в целом.
Постоянно спотыкаешься о то, что, вроде бы, знаешь или знал.
О то, что живёт внутри, в полупереваренном виде и никогда не выходит наружу в область осознанного.
Почему индивидуализм это плохо?
Потому что «божьи дары» способны воспринимать только некритически настроенные к ним массы.
Рационализм, пришедший в Россию с Запада, отделяет человека от народа и делает его сознание раздвоенным и неполноценным.
Рационализм – порождение и итог Древнего Рима, который «создавали юристы» и который мутировал теперь в схоластический католицизм.
«Древние римляне, по мнению Киреевского, превратили логику, абстрактный разум индивида в единственную меру вещей. Рационализм не способен проникнуть во внутреннюю сущность вещей, при помощи разума можно понять лишь внешние формы – потому-то римляне прославились главным образом в области права, то есть в области пагубной рационализации и формализации живых общественных связей… При таком положении дел единственным регулятором межчеловеческих отношений была правовая условность, а единственным гарантом её соблюдения – внешняя сила в виде государственного аппарата…» (174)
«Католицизм есть слепое подчинение личности внешнему авторитету папы и клира, замена любви утилитаризмом, братства – подданством, свободных внутренних связей – чисто внешним, «государственным», институциональным единством. Даже литургия стала чем-то внешним и чужим по отношению к верующим; люди, морящиеся в католической церкви, одиноки и чужды друг другу, не участвуют в богослужении, не понимают его языка, а только выполняют повинность, от которой зависит их индивидуальное спасение…» (233 – 234)
На Руси античности не было, поэтому здесь и смогли образоваться и сохранить своё сознание целым и невредимым истинно верующие люди, таким парадоксальным образом, опережающие в своей невинности Запад, после Гегеля и его абстракций, стремящийся к новой простоте.
«Рефлексия – то самое всеобщее «раздвоение духа, раздвоение мысли», в котором славянофилы видели конечный результат западного рационализма и индивидуализма. Раздвоенной, преследуемой сомнениями личности «лишних людей» славянофилы противопоставляли идеал личности, сохранявшей свою целостность, благодаря вере, внутреннему сосредоточению души, «глубокой тишине и покою внутреннего самосознания». В индивидуальности и в автономии они усматривали не необходимое условие развития личности, но причину распада её целостности; силу личности они мерили уровнем её целостности, гармонии, внутренней уверенности и покоя, вытекающих из непоколебимой веры. Это была последовательная защита доиндивидуального идеала человека…» (411)
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Читать эту книгу легко и приятно – она увлекательно сделана.
Устроена подобно циклу лекций на каком-нибудь «Арзамасе», но воспринимается как «роман идей», интеллектуальное повествование, не лишённое художественности, в котором одно вытекает из другого, логически и закономерно, так что развитие и мутация, а также умирание идей оказывается вполне сюжетным.
Читая Валицкого, таким образом, совмещаешь приятное с полезным – просвещаешься и вспоминаешь, что тебе говорили в университете (но с весьма углублённым погружением в материал, какого ни один, доступный нам, устный преподаватель достичь не может), с другой стороны, получаешь вполне явное удовольствие от текста, в котором много этажей и слоёв.
Из-за чего, кстати, написать отклик на «В кругу консервативной утопии» достаточно сложно.
Всё не отразишь, на всё не откликнешься, приходится рыть внутри собственные «кротовьи норы».
Это, кстати, помогает эту книгу не только освоить в нужном для себя направлении, взяв от неё именно то, что в данный момент нужно, но и «присвоить», сроднившись с славянофилами Валицкого как с родными.
Дело в том, что идеи и идеологические конструкции, которые они изобретали и которыми пользовались намертво впечатались в матрицу русского сознания – в том числе и противоположно направленного, но так, видимо, устроены «пути культуры», что мы не задумываясь, пользуется чужими клише, не особенно отдавая себе отчёт в том, что они на самом деле значат.
А Валицкий, помимо прочего, показывает, что когда славянофилы спорят с западниками на самые, казалось бы, отвлечённые темы, «о личности» или об историософии, то имеют ввиду весьма конкретные материи.
Потому что всё здесь увязано в тугой узел и от решения любой, даже самой проходной мелочи, зависит архитектура здания в целом.
Постоянно спотыкаешься о то, что, вроде бы, знаешь или знал.
О то, что живёт внутри, в полупереваренном виде и никогда не выходит наружу в область осознанного.
Почему индивидуализм это плохо?
Потому что «божьи дары» способны воспринимать только некритически настроенные к ним массы.
Рационализм, пришедший в Россию с Запада, отделяет человека от народа и делает его сознание раздвоенным и неполноценным.
Рационализм – порождение и итог Древнего Рима, который «создавали юристы» и который мутировал теперь в схоластический католицизм.
«Древние римляне, по мнению Киреевского, превратили логику, абстрактный разум индивида в единственную меру вещей. Рационализм не способен проникнуть во внутреннюю сущность вещей, при помощи разума можно понять лишь внешние формы – потому-то римляне прославились главным образом в области права, то есть в области пагубной рационализации и формализации живых общественных связей… При таком положении дел единственным регулятором межчеловеческих отношений была правовая условность, а единственным гарантом её соблюдения – внешняя сила в виде государственного аппарата…» (174)
«Католицизм есть слепое подчинение личности внешнему авторитету папы и клира, замена любви утилитаризмом, братства – подданством, свободных внутренних связей – чисто внешним, «государственным», институциональным единством. Даже литургия стала чем-то внешним и чужим по отношению к верующим; люди, морящиеся в католической церкви, одиноки и чужды друг другу, не участвуют в богослужении, не понимают его языка, а только выполняют повинность, от которой зависит их индивидуальное спасение…» (233 – 234)
На Руси античности не было, поэтому здесь и смогли образоваться и сохранить своё сознание целым и невредимым истинно верующие люди, таким парадоксальным образом, опережающие в своей невинности Запад, после Гегеля и его абстракций, стремящийся к новой простоте.
«Рефлексия – то самое всеобщее «раздвоение духа, раздвоение мысли», в котором славянофилы видели конечный результат западного рационализма и индивидуализма. Раздвоенной, преследуемой сомнениями личности «лишних людей» славянофилы противопоставляли идеал личности, сохранявшей свою целостность, благодаря вере, внутреннему сосредоточению души, «глубокой тишине и покою внутреннего самосознания». В индивидуальности и в автономии они усматривали не необходимое условие развития личности, но причину распада её целостности; силу личности они мерили уровнем её целостности, гармонии, внутренней уверенности и покоя, вытекающих из непоколебимой веры. Это была последовательная защита доиндивидуального идеала человека…» (411)
Анджей Валицкий "В кругу консервативной утопии. Структура и метаморфозы русского славянофильства"
lj_paslen
01-08-2019 19:26
Читать эту книгу легко и приятно – она увлекательно сделана.
Устроена подобно циклу лекций на каком-нибудь «Арзамасе», но воспринимается как «роман идей», интеллектуальное повествование, не лишённое художественности, в котором одно вытекает из другого, логически и закономерно, так что развитие и мутация, а также умирание идей оказывается вполне сюжетным.
Читая Валицкого, таким образом, совмещаешь приятное с полезным – просвещаешься и вспоминаешь, что тебе говорили в университете (но с весьма углублённым погружением в материал, какого ни один, доступный нам, устный преподаватель достичь не может), с другой стороны, получаешь вполне явное удовольствие от текста, в котором много этажей и слоёв.
Из-за чего, кстати, написать отклик на «В кругу консервативной утопии» достаточно сложно.
Всё не отразишь, на всё не откликнешься, приходится рыть внутри собственные «кротовьи норы».
Это, кстати, помогает эту книгу не только освоить в нужном для себя направлении, взяв от неё именно то, что в данный момент нужно, но и «присвоить», сроднившись с славянофилами Валицкого как с родными.
Дело в том, что идеи и идеологические конструкции, которые они изобретали и которыми пользовались намертво впечатались в матрицу русского сознания – в том числе и противоположно направленного, но так, видимо, устроены «пути культуры», что мы не задумываясь, пользуется чужими клише, не особенно отдавая себе отчёт в том, что они на самом деле значат.
А Валицкий, помимо прочего, показывает, что когда славянофилы спорят с западниками на самые, казалось бы, отвлечённые темы, «о личности» или об историософии, то имеют ввиду весьма конкретные материи.
Потому что всё здесь увязано в тугой узел и от решения любой, даже самой проходной мелочи, зависит архитектура здания в целом.
Постоянно спотыкаешься о то, что, вроде бы, знаешь или знал.
О то, что живёт внутри, в полупереваренном виде и никогда не выходит наружу в область осознанного.
Почему индивидуализм это плохо?
Потому что «божьи дары» способны воспринимать только некритически настроенные к ним массы.
Рационализм, пришедший в Россию с Запада, отделяет человека от народа и делает его сознание раздвоенным и неполноценным.
Рационализм – порождение и итог Древнего Рима, который «создавали юристы» и который мутировал теперь в схоластический католицизм.
«Древние римляне, по мнению Киреевского, превратили логику, абстрактный разум индивида в единственную меру вещей. Рационализм не способен проникнуть во внутреннюю сущность вещей, при помощи разума можно понять лишь внешние формы – потому-то римляне прославились главным образом в области права, то есть в области пагубной рационализации и формализации живых общественных связей… При таком положении дел единственным регулятором межчеловеческих отношений была правовая условность, а единственным гарантом её соблюдения – внешняя сила в виде государственного аппарата…» (174)
«Католицизм есть слепое подчинение личности внешнему авторитету папы и клира, замена любви утилитаризмом, братства – подданством, свободных внутренних связей – чисто внешним, «государственным», институциональным единством. Даже литургия стала чем-то внешним и чужим по отношению к верующим; люди, морящиеся в католической церкви, одиноки и чужды друг другу, не участвуют в богослужении, не понимают его языка, а только выполняют повинность, от которой зависит их индивидуальное спасение…» (233 – 234)
На Руси античности не было, поэтому здесь и смогли образоваться и сохранить своё сознание целым и невредимым истинно верующие люди, таким парадоксальным образом, опережающие в своей невинности Запад, после Гегеля и его абстракций, стремящийся к новой простоте.
«Рефлексия – то самое всеобщее «раздвоение духа, раздвоение мысли», в котором славянофилы видели конечный результат западного рационализма и индивидуализма. Раздвоенной, преследуемой сомнениями личности «лишних людей» славянофилы противопоставляли идеал личности, сохранявшей свою целостность, благодаря вере, внутреннему сосредоточению души, «глубокой тишине и покою внутреннего самосознания». В индивидуальности и в автономии они усматривали не необходимое условие развития личности, но причину распада её целостности; силу личности они мерили уровнем её целостности, гармонии, внутренней уверенности и покоя, вытекающих из непоколебимой веры. Это была последовательная защита доиндивидуального идеала человека…» (411)
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Читать эту книгу легко и приятно – она увлекательно сделана.
Устроена подобно циклу лекций на каком-нибудь «Арзамасе», но воспринимается как «роман идей», интеллектуальное повествование, не лишённое художественности, в котором одно вытекает из другого, логически и закономерно, так что развитие и мутация, а также умирание идей оказывается вполне сюжетным.
Читая Валицкого, таким образом, совмещаешь приятное с полезным – просвещаешься и вспоминаешь, что тебе говорили в университете (но с весьма углублённым погружением в материал, какого ни один, доступный нам, устный преподаватель достичь не может), с другой стороны, получаешь вполне явное удовольствие от текста, в котором много этажей и слоёв.
Из-за чего, кстати, написать отклик на «В кругу консервативной утопии» достаточно сложно.
Всё не отразишь, на всё не откликнешься, приходится рыть внутри собственные «кротовьи норы».
Это, кстати, помогает эту книгу не только освоить в нужном для себя направлении, взяв от неё именно то, что в данный момент нужно, но и «присвоить», сроднившись с славянофилами Валицкого как с родными.
Дело в том, что идеи и идеологические конструкции, которые они изобретали и которыми пользовались намертво впечатались в матрицу русского сознания – в том числе и противоположно направленного, но так, видимо, устроены «пути культуры», что мы не задумываясь, пользуется чужими клише, не особенно отдавая себе отчёт в том, что они на самом деле значат.
А Валицкий, помимо прочего, показывает, что когда славянофилы спорят с западниками на самые, казалось бы, отвлечённые темы, «о личности» или об историософии, то имеют ввиду весьма конкретные материи.
Потому что всё здесь увязано в тугой узел и от решения любой, даже самой проходной мелочи, зависит архитектура здания в целом.
Постоянно спотыкаешься о то, что, вроде бы, знаешь или знал.
О то, что живёт внутри, в полупереваренном виде и никогда не выходит наружу в область осознанного.
Почему индивидуализм это плохо?
Потому что «божьи дары» способны воспринимать только некритически настроенные к ним массы.
Рационализм, пришедший в Россию с Запада, отделяет человека от народа и делает его сознание раздвоенным и неполноценным.
Рационализм – порождение и итог Древнего Рима, который «создавали юристы» и который мутировал теперь в схоластический католицизм.
«Древние римляне, по мнению Киреевского, превратили логику, абстрактный разум индивида в единственную меру вещей. Рационализм не способен проникнуть во внутреннюю сущность вещей, при помощи разума можно понять лишь внешние формы – потому-то римляне прославились главным образом в области права, то есть в области пагубной рационализации и формализации живых общественных связей… При таком положении дел единственным регулятором межчеловеческих отношений была правовая условность, а единственным гарантом её соблюдения – внешняя сила в виде государственного аппарата…» (174)
«Католицизм есть слепое подчинение личности внешнему авторитету папы и клира, замена любви утилитаризмом, братства – подданством, свободных внутренних связей – чисто внешним, «государственным», институциональным единством. Даже литургия стала чем-то внешним и чужим по отношению к верующим; люди, морящиеся в католической церкви, одиноки и чужды друг другу, не участвуют в богослужении, не понимают его языка, а только выполняют повинность, от которой зависит их индивидуальное спасение…» (233 – 234)
На Руси античности не было, поэтому здесь и смогли образоваться и сохранить своё сознание целым и невредимым истинно верующие люди, таким парадоксальным образом, опережающие в своей невинности Запад, после Гегеля и его абстракций, стремящийся к новой простоте.
«Рефлексия – то самое всеобщее «раздвоение духа, раздвоение мысли», в котором славянофилы видели конечный результат западного рационализма и индивидуализма. Раздвоенной, преследуемой сомнениями личности «лишних людей» славянофилы противопоставляли идеал личности, сохранявшей свою целостность, благодаря вере, внутреннему сосредоточению души, «глубокой тишине и покою внутреннего самосознания». В индивидуальности и в автономии они усматривали не необходимое условие развития личности, но причину распада её целостности; силу личности они мерили уровнем её целостности, гармонии, внутренней уверенности и покоя, вытекающих из непоколебимой веры. Это была последовательная защита доиндивидуального идеала человека…» (411)
Мои твиты
lj_paslen
29-07-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 22:59: Разница в том, что зиму мы переживаем вместе и как-то слаженно: общими усилиями ждём весны, когда снег сойдёт, трав… https://t.co/YtgldNqKXd
Мои твиты
lj_paslen
28-07-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 14:35: Продолжаю читать и обдумывать тексты, выдвинутые на премию "Новые горизонты". Четвёртый текст - самый большой после… https://t.co/uU53OwrgCF