Мои твиты
lj_paslen
04-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 11:23: Летний дом. Около ста снимков с первого и второго этажа, июль - сентябрь https://t.co/p7D6Bo9vu5
- Пт, 11:25: Важен не сам этот заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состо… https://t.co/pZDkNktcq5
Летний дом. Около ста снимков с первого и второго этажа, июль - сентябрь
lj_paslen
04-10-2019 11:23
Снимать я, кстати, начал именно здесь - в этом доме, построенном чуть больше десяти лет назад, когда проверял в телефоне новую камеру, то сделал пару снимков.
"Помню, как сейчас": стоял на лестнице, смотрел на телевизор, сняв потолок с его неровностями и люстру, похожую на хромированного краба - меня именно что неровности потолка возбуждали поймать их и зафиксировать.
Хотя впервые я эти искажения ландшафта сверху, когда потолки и своды вытягиваются в отдельную часть фото-композиции, заявляя свои неровные протяжённости (ровного ничего в мире, особенно в российском нет - и это одно из важнейших открытий, которое делаешь, начиная заниматься съёмками: криво всё, что по определению должно быть прямым, например, углы домов, окна или же развеска картин на выставках, которую выставляют с помощью электронных чертежей и прочих сложных гаджетов) с отдельными, шероховатыми, зернистыми тенями, я увидел в метро.
Потому что когда спускаешься на эскалаторе и смотришь прямо, то перед глазами проходит целый каскад сменяющих друг друга разномастных пространств, отличающихся друг от друга, во-первых, углом раскрытия, а, во-вторых, площадью заёма.
Метро богато на россыпи подобных визуально-пространственных и звуково-временных игр, но вот приспособление эскалатора под свои игровые, пространственно-временные нужды - из самых жирных, наваристых.
Уже только ради этого стоит в Москву переехать, чтобы, спускаясь на Тверскую, поймать раскрытие локуса в другой точке, мигрирующей по мере погружения (такие же штуки интересно ловить подымаясь в локальных переходах Охотного ряда - Площади Революции и Театральной, хотя самые архитектурно эффектно раскрываемые конструкции являются при подъёме вверх на кольцевой Парка культуры и при спуске на кольцевую Комсомольскую с её вариациями на темы нарышкинского барокко), оплетённого несимметричными кабелями фронтальной стены, с которой частенько забывают стереть пыль, из-за чего она начинает походить на старую, дряблую кожу.
Метро - дом городского бытия, ловящего нас в свои протяжные капканы.
Ну, то есть, дом - это крыша и погружение под неё: когда я сделал свои первые снимки, с которых и понеслась лёгкая, важно было проявление наутилуса, погружённого в воды осенних (а, может быть, уже зимних?) сумерек?
Потому что кадрами своими, оказывается, можно расширять хронотоп, раздвигать пространство и увеличивать жилую площадь.
Так как я уже очень скоро понял, что фотографирование, напрямую зависящее от света, и есть ловля света, его заготовление и консервация впрок.
Именно поэтому съёмки особенно актуальны для слепых дней в темное время года: это всё равно как собирать по капле воду в пустыне.
Всё равно как влага собирается на дне пересохшего колодца, чтобы колодец вновь стал живым.
Отдельные кадры и оказываются такими каплями, важными, может быть, не по отдельности (я же не мастер светописи, гений фотогении, не профессионал и даже не ремесленник), но тем, что откладывается - причём не в камере, но на подкорке.
Важен не заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состоящий из слепых, казалось бы, усилий, которые, несмотря на всю свою явную бельмоту, где-то откладываются на подкорке.
Счётчиком спидометра.
Кажется, это единственная возможность (так как музыка, подобно дыму, нестойкая и мгновенно рассеивается) запечатлённого времени и вполне себе видимая польза от пережитого.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снимать я, кстати, начал именно здесь - в этом доме, построенном чуть больше десяти лет назад, когда проверял в телефоне новую камеру, то сделал пару снимков.
"Помню, как сейчас": стоял на лестнице, смотрел на телевизор, сняв потолок с его неровностями и люстру, похожую на хромированного краба - меня именно что неровности потолка возбуждали поймать их и зафиксировать.
Хотя впервые я эти искажения ландшафта сверху, когда потолки и своды вытягиваются в отдельную часть фото-композиции, заявляя свои неровные протяжённости (ровного ничего в мире, особенно в российском нет - и это одно из важнейших открытий, которое делаешь, начиная заниматься съёмками: криво всё, что по определению должно быть прямым, например, углы домов, окна или же развеска картин на выставках, которую выставляют с помощью электронных чертежей и прочих сложных гаджетов) с отдельными, шероховатыми, зернистыми тенями, я увидел в метро.
Потому что когда спускаешься на эскалаторе и смотришь прямо, то перед глазами проходит целый каскад сменяющих друг друга разномастных пространств, отличающихся друг от друга, во-первых, углом раскрытия, а, во-вторых, площадью заёма.
Метро богато на россыпи подобных визуально-пространственных и звуково-временных игр, но вот приспособление эскалатора под свои игровые, пространственно-временные нужды - из самых жирных, наваристых.
Уже только ради этого стоит в Москву переехать, чтобы, спускаясь на Тверскую, поймать раскрытие локуса в другой точке, мигрирующей по мере погружения (такие же штуки интересно ловить подымаясь в локальных переходах Охотного ряда - Площади Революции и Театральной, хотя самые архитектурно эффектно раскрываемые конструкции являются при подъёме вверх на кольцевой Парка культуры и при спуске на кольцевую Комсомольскую с её вариациями на темы нарышкинского барокко), оплетённого несимметричными кабелями фронтальной стены, с которой частенько забывают стереть пыль, из-за чего она начинает походить на старую, дряблую кожу.
Метро - дом городского бытия, ловящего нас в свои протяжные капканы.
Ну, то есть, дом - это крыша и погружение под неё: когда я сделал свои первые снимки, с которых и понеслась лёгкая, важно было проявление наутилуса, погружённого в воды осенних (а, может быть, уже зимних?) сумерек?
Потому что кадрами своими, оказывается, можно расширять хронотоп, раздвигать пространство и увеличивать жилую площадь.
Так как я уже очень скоро понял, что фотографирование, напрямую зависящее от света, и есть ловля света, его заготовление и консервация впрок.
Именно поэтому съёмки особенно актуальны для слепых дней в темное время года: это всё равно как собирать по капле воду в пустыне.
Всё равно как влага собирается на дне пересохшего колодца, чтобы колодец вновь стал живым.
Отдельные кадры и оказываются такими каплями, важными, может быть, не по отдельности (я же не мастер светописи, гений фотогении, не профессионал и даже не ремесленник), но тем, что откладывается - причём не в камере, но на подкорке.
Важен не заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состоящий из слепых, казалось бы, усилий, которые, несмотря на всю свою явную бельмоту, где-то откладываются на подкорке.
Счётчиком спидометра.
Кажется, это единственная возможность (так как музыка, подобно дыму, нестойкая и мгновенно рассеивается) запечатлённого времени и вполне себе видимая польза от пережитого.
Летний дом. Около ста снимков с первого и второго этажа, июль - сентябрь
lj_paslen
04-10-2019 11:23
Снимать я, кстати, начал именно здесь - в этом доме, построенном чуть больше десяти лет назад, когда проверял в телефоне новую камеру, то сделал пару снимков.
"Помню, как сейчас": стоял на лестнице, смотрел на телевизор, сняв потолок с его неровностями и люстру, похожую на хромированного краба - меня именно что неровности потолка возбуждали поймать их и зафиксировать.
Хотя впервые я эти искажения ландшафта сверху, когда потолки и своды вытягиваются в отдельную часть фото-композиции, заявляя свои неровные протяжённости (ровного ничего в мире, особенно в российском нет - и это одно из важнейших открытий, которое делаешь, начиная заниматься съёмками: криво всё, что по определению должно быть прямым, например, углы домов, окна или же развеска картин на выставках, которую выставляют с помощью электронных чертежей и прочих сложных гаджетов) с отдельными, шероховатыми, зернистыми тенями, я увидел в метро.
Потому что когда спускаешься на эскалаторе и смотришь прямо, то перед глазами проходит целый каскад сменяющих друг друга разномастных пространств, отличающихся друг от друга, во-первых, углом раскрытия, а, во-вторых, площадью заёма.
Метро богато на россыпи подобных визуально-пространственных и звуково-временных игр, но вот приспособление эскалатора под свои игровые, пространственно-временные нужды - из самых жирных, наваристых.
Уже только ради этого стоит в Москву переехать, чтобы, спускаясь на Тверскую, поймать раскрытие локуса в другой точке, мигрирующей по мере погружения (такие же штуки интересно ловить подымаясь в локальных переходах Охотного ряда - Площади Революции и Театральной, хотя самые архитектурно эффектно раскрываемые конструкции являются при подъёме вверх на кольцевой Парка культуры и при спуске на кольцевую Комсомольскую с её вариациями на темы нарышкинского барокко), оплетённого несимметричными кабелями фронтальной стены, с которой частенько забывают стереть пыль, из-за чего она начинает походить на старую, дряблую кожу.
Метро - дом городского бытия, ловящего нас в свои протяжные капканы.
Ну, то есть, дом - это крыша и погружение под неё: когда я сделал свои первые снимки, с которых и понеслась лёгкая, важно было проявление наутилуса, погружённого в воды осенних (а, может быть, уже зимних?) сумерек?
Потому что кадрами своими, оказывается, можно расширять хронотоп, раздвигать пространство и увеличивать жилую площадь.
Так как я уже очень скоро понял, что фотографирование, напрямую зависящее от света, и есть ловля света, его заготовление и консервация впрок.
Именно поэтому съёмки особенно актуальны для слепых дней в темное время года: это всё равно как собирать по капле воду в пустыне.
Всё равно как влага собирается на дне пересохшего колодца, чтобы колодец вновь стал живым.
Отдельные кадры и оказываются такими каплями, важными, может быть, не по отдельности (я же не мастер светописи, гений фотогении, не профессионал и даже не ремесленник), но тем, что откладывается - причём не в камере, но на подкорке.
Важен не заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состоящий из слепых, казалось бы, усилий, которые, несмотря на всю свою явную бельмоту, где-то откладываются на подкорке.
Счётчиком спидометра.
Кажется, это единственная возможность (так как музыка, подобно дыму, нестойкая и мгновенно рассеивается) запечатлённого времени и вполне себе видимая польза от пережитого.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снимать я, кстати, начал именно здесь - в этом доме, построенном чуть больше десяти лет назад, когда проверял в телефоне новую камеру, то сделал пару снимков.
"Помню, как сейчас": стоял на лестнице, смотрел на телевизор, сняв потолок с его неровностями и люстру, похожую на хромированного краба - меня именно что неровности потолка возбуждали поймать их и зафиксировать.
Хотя впервые я эти искажения ландшафта сверху, когда потолки и своды вытягиваются в отдельную часть фото-композиции, заявляя свои неровные протяжённости (ровного ничего в мире, особенно в российском нет - и это одно из важнейших открытий, которое делаешь, начиная заниматься съёмками: криво всё, что по определению должно быть прямым, например, углы домов, окна или же развеска картин на выставках, которую выставляют с помощью электронных чертежей и прочих сложных гаджетов) с отдельными, шероховатыми, зернистыми тенями, я увидел в метро.
Потому что когда спускаешься на эскалаторе и смотришь прямо, то перед глазами проходит целый каскад сменяющих друг друга разномастных пространств, отличающихся друг от друга, во-первых, углом раскрытия, а, во-вторых, площадью заёма.
Метро богато на россыпи подобных визуально-пространственных и звуково-временных игр, но вот приспособление эскалатора под свои игровые, пространственно-временные нужды - из самых жирных, наваристых.
Уже только ради этого стоит в Москву переехать, чтобы, спускаясь на Тверскую, поймать раскрытие локуса в другой точке, мигрирующей по мере погружения (такие же штуки интересно ловить подымаясь в локальных переходах Охотного ряда - Площади Революции и Театральной, хотя самые архитектурно эффектно раскрываемые конструкции являются при подъёме вверх на кольцевой Парка культуры и при спуске на кольцевую Комсомольскую с её вариациями на темы нарышкинского барокко), оплетённого несимметричными кабелями фронтальной стены, с которой частенько забывают стереть пыль, из-за чего она начинает походить на старую, дряблую кожу.
Метро - дом городского бытия, ловящего нас в свои протяжные капканы.
Ну, то есть, дом - это крыша и погружение под неё: когда я сделал свои первые снимки, с которых и понеслась лёгкая, важно было проявление наутилуса, погружённого в воды осенних (а, может быть, уже зимних?) сумерек?
Потому что кадрами своими, оказывается, можно расширять хронотоп, раздвигать пространство и увеличивать жилую площадь.
Так как я уже очень скоро понял, что фотографирование, напрямую зависящее от света, и есть ловля света, его заготовление и консервация впрок.
Именно поэтому съёмки особенно актуальны для слепых дней в темное время года: это всё равно как собирать по капле воду в пустыне.
Всё равно как влага собирается на дне пересохшего колодца, чтобы колодец вновь стал живым.
Отдельные кадры и оказываются такими каплями, важными, может быть, не по отдельности (я же не мастер светописи, гений фотогении, не профессионал и даже не ремесленник), но тем, что откладывается - причём не в камере, но на подкорке.
Важен не заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состоящий из слепых, казалось бы, усилий, которые, несмотря на всю свою явную бельмоту, где-то откладываются на подкорке.
Счётчиком спидометра.
Кажется, это единственная возможность (так как музыка, подобно дыму, нестойкая и мгновенно рассеивается) запечатлённого времени и вполне себе видимая польза от пережитого.
Летний дом. Около ста снимков с первого и второго этажа, июль - сентябрь
lj_paslen
04-10-2019 11:23
Снимать я, кстати, начал именно здесь - в этом доме, построенном чуть больше десяти лет назад, когда проверял в телефоне новую камеру, то сделал пару снимков.
"Помню, как сейчас": стоял на лестнице, смотрел на телевизор, сняв потолок с его неровностями и люстру, похожую на хромированного краба - меня именно что неровности потолка возбуждали поймать их и зафиксировать.
Хотя впервые я эти искажения ландшафта сверху, когда потолки и своды вытягиваются в отдельную часть фото-композиции, заявляя свои неровные протяжённости (ровного ничего в мире, особенно в российском нет - и это одно из важнейших открытий, которое делаешь, начиная заниматься съёмками: криво всё, что по определению должно быть прямым, например, углы домов, окна или же развеска картин на выставках, которую выставляют с помощью электронных чертежей и прочих сложных гаджетов) с отдельными, шероховатыми, зернистыми тенями, я увидел в метро.
Потому что когда спускаешься на эскалаторе и смотришь прямо, то перед глазами проходит целый каскад сменяющих друг друга разномастных пространств, отличающихся друг от друга, во-первых, углом раскрытия, а, во-вторых, площадью заёма.
Метро богато на россыпи подобных визуально-пространственных и звуково-временных игр, но вот приспособление эскалатора под свои игровые, пространственно-временные нужды - из самых жирных, наваристых.
Уже только ради этого стоит в Москву переехать, чтобы, спускаясь на Тверскую, поймать раскрытие локуса в другой точке, мигрирующей по мере погружения (такие же штуки интересно ловить подымаясь в локальных переходах Охотного ряда - Площади Революции и Театральной, хотя самые архитектурно эффектно раскрываемые конструкции являются при подъёме вверх на кольцевой Парка культуры и при спуске на кольцевую Комсомольскую с её вариациями на темы нарышкинского барокко), оплетённого несимметричными кабелями фронтальной стены, с которой частенько забывают стереть пыль, из-за чего она начинает походить на старую, дряблую кожу.
Метро - дом городского бытия, ловящего нас в свои протяжные капканы.
Ну, то есть, дом - это крыша и погружение под неё: когда я сделал свои первые снимки, с которых и понеслась лёгкая, важно было проявление наутилуса, погружённого в воды осенних (а, может быть, уже зимних?) сумерек?
Потому что кадрами своими, оказывается, можно расширять хронотоп, раздвигать пространство и увеличивать жилую площадь.
Так как я уже очень скоро понял, что фотографирование, напрямую зависящее от света, и есть ловля света, его заготовление и консервация впрок.
Именно поэтому съёмки особенно актуальны для слепых дней в темное время года: это всё равно как собирать по капле воду в пустыне.
Всё равно как влага собирается на дне пересохшего колодца, чтобы колодец вновь стал живым.
Отдельные кадры и оказываются такими каплями, важными, может быть, не по отдельности (я же не мастер светописи, гений фотогении, не профессионал и даже не ремесленник), но тем, что откладывается - причём не в камере, но на подкорке.
Важен не заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состоящий из слепых, казалось бы, усилий, которые, несмотря на всю свою явную бельмоту, где-то откладываются на подкорке.
Счётчиком спидометра.
Кажется, это единственная возможность (так как музыка, подобно дыму, нестойкая и мгновенно рассеивается) запечатлённого времени и вполне себе видимая польза от пережитого.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снимать я, кстати, начал именно здесь - в этом доме, построенном чуть больше десяти лет назад, когда проверял в телефоне новую камеру, то сделал пару снимков.
"Помню, как сейчас": стоял на лестнице, смотрел на телевизор, сняв потолок с его неровностями и люстру, похожую на хромированного краба - меня именно что неровности потолка возбуждали поймать их и зафиксировать.
Хотя впервые я эти искажения ландшафта сверху, когда потолки и своды вытягиваются в отдельную часть фото-композиции, заявляя свои неровные протяжённости (ровного ничего в мире, особенно в российском нет - и это одно из важнейших открытий, которое делаешь, начиная заниматься съёмками: криво всё, что по определению должно быть прямым, например, углы домов, окна или же развеска картин на выставках, которую выставляют с помощью электронных чертежей и прочих сложных гаджетов) с отдельными, шероховатыми, зернистыми тенями, я увидел в метро.
Потому что когда спускаешься на эскалаторе и смотришь прямо, то перед глазами проходит целый каскад сменяющих друг друга разномастных пространств, отличающихся друг от друга, во-первых, углом раскрытия, а, во-вторых, площадью заёма.
Метро богато на россыпи подобных визуально-пространственных и звуково-временных игр, но вот приспособление эскалатора под свои игровые, пространственно-временные нужды - из самых жирных, наваристых.
Уже только ради этого стоит в Москву переехать, чтобы, спускаясь на Тверскую, поймать раскрытие локуса в другой точке, мигрирующей по мере погружения (такие же штуки интересно ловить подымаясь в локальных переходах Охотного ряда - Площади Революции и Театральной, хотя самые архитектурно эффектно раскрываемые конструкции являются при подъёме вверх на кольцевой Парка культуры и при спуске на кольцевую Комсомольскую с её вариациями на темы нарышкинского барокко), оплетённого несимметричными кабелями фронтальной стены, с которой частенько забывают стереть пыль, из-за чего она начинает походить на старую, дряблую кожу.
Метро - дом городского бытия, ловящего нас в свои протяжные капканы.
Ну, то есть, дом - это крыша и погружение под неё: когда я сделал свои первые снимки, с которых и понеслась лёгкая, важно было проявление наутилуса, погружённого в воды осенних (а, может быть, уже зимних?) сумерек?
Потому что кадрами своими, оказывается, можно расширять хронотоп, раздвигать пространство и увеличивать жилую площадь.
Так как я уже очень скоро понял, что фотографирование, напрямую зависящее от света, и есть ловля света, его заготовление и консервация впрок.
Именно поэтому съёмки особенно актуальны для слепых дней в темное время года: это всё равно как собирать по капле воду в пустыне.
Всё равно как влага собирается на дне пересохшего колодца, чтобы колодец вновь стал живым.
Отдельные кадры и оказываются такими каплями, важными, может быть, не по отдельности (я же не мастер светописи, гений фотогении, не профессионал и даже не ремесленник), но тем, что откладывается - причём не в камере, но на подкорке.
Важен не заём световой фактуры, подсвеченной осенним увяданием, но свой собственный, новый контекст, состоящий из слепых, казалось бы, усилий, которые, несмотря на всю свою явную бельмоту, где-то откладываются на подкорке.
Счётчиком спидометра.
Кажется, это единственная возможность (так как музыка, подобно дыму, нестойкая и мгновенно рассеивается) запечатлённого времени и вполне себе видимая польза от пережитого.
120. Окно в сентябрь. АМЗ и Сокол
lj_paslen
03-10-2019 08:53
Фотографий с небом и деревьями сентября оказалось неожиданно много, это говорит о том, что месяц выдался долгим.
Они, конечно, месяцы, то есть, все не равны сами себе, но некоторые просто-таки не равны особенно - вот как только что минувший сентябрь, откусивший большой кусок от августа.
В возрасте (гм) месяцы чаще всего короче себя, даже если зимой, прогорающей внутри нашего невнимания, а тут, напротив, длиннее - так как фоточки, косвенным способом, показывают, что минут концентрации и внимания было много, раз уж не просто так прошел мимо окна, но еще и над снимочком зафиксировался.
Ну, или, как это во второй половине подборки вышло, сидел, уставившись в окно и за окно, пока по руке не проползло к глазу желание сфотографировать мгновение.
Так как желтые яблоки особым образом подсвечены (солнце в сентябре светит другим цветом, не таким, как в августе - впрочем, об этом надо отдельно подитожить), или седина ясеня стала особенным образом заметна, ну и т.д.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Фотографий с небом и деревьями сентября оказалось неожиданно много, это говорит о том, что месяц выдался долгим.
Они, конечно, месяцы, то есть, все не равны сами себе, но некоторые просто-таки не равны особенно - вот как только что минувший сентябрь, откусивший большой кусок от августа.
В возрасте (гм) месяцы чаще всего короче себя, даже если зимой, прогорающей внутри нашего невнимания, а тут, напротив, длиннее - так как фоточки, косвенным способом, показывают, что минут концентрации и внимания было много, раз уж не просто так прошел мимо окна, но еще и над снимочком зафиксировался.
Ну, или, как это во второй половине подборки вышло, сидел, уставившись в окно и за окно, пока по руке не проползло к глазу желание сфотографировать мгновение.
Так как желтые яблоки особым образом подсвечены (солнце в сентябре светит другим цветом, не таким, как в августе - впрочем, об этом надо отдельно подитожить), или седина ясеня стала особенным образом заметна, ну и т.д.
Мои твиты
lj_paslen
02-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мои твиты
lj_paslen
29-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 23:24: 13-ая экспресс-рецензия на книги: выдвинутые на соискание премии "Новые горизонты". Шорт-лист объявят в следующем м… https://t.co/w70fLYqyu7
- Вс, 05:29: Даже страшно подумать (sic), с чем мы тут все столкнемся, если Аллу Борисовну переживём.
- Вс, 06:33: Понятно же, что формула "ушла эпоха" означает то, что новых фигур равного масштаба на этом поле не выросло? И замен… https://t.co/niBOU8Agjl
- Вс, 10:11: Закончил жюрить фантастические тексты премии "Новые Горизонты" и мой персональный мини-сезон ("фантастическое лето"… https://t.co/yYirb8FoNW
Константин Жевнов «Оператор». Лонг-лист премии фантастической литературы "Новые Горизонты"
lj_paslen
28-09-2019 23:19
Несмотря на обилие событий постоянных микрособытий, в повести этой мало что происходит.
Во-первых, здесь почти нет диалогов (а если и есть, то, в основном, умозрительные, с ИИ – искусственным интеллектом и «личностной матрицей», «типа наших компьютеров, только мощнее в миллиарды, а может и больше раз и на каком-то другом принципе основанный, я пока что не разобрался. У ИИ несколько личностных матриц и он их подбирает в зависимости от ситуации. Поэтому создается впечатление, что ты с разными людьми говоришь, а на самом деле собеседник у меня один. Вообще модуль это только звучит так пренебрежительно, по факту это здоровенный, космический или как он по местному называется межмировой корабль. Принцип у него другой он создает В-пробой и прыгает от одного мира к другому. А я теперь – оператор этого модуля. Только оператор, это не как у нас там, оператор ЭВМ или станка с ЧПУ. Нет. Оператор это должность такая». – синтаксис авторский), а, во-вторых, многочисленные приключения пятиклассника Олега Иванова, который решил прогулять школу, пошел в Чертановский парк, но попал в какие-то параллельные миры (не спрашивайте какие), Жевнов не показывает, он про них рассказывает.
Обычно авторы стараются сделать из прозаических мизансцен «картинки», массу усилий прикладывая к их «визуализации».
Подобно режиссерам, снимающим кино, такие писатели решают где стоят их персонажи, как «двигается камера» и через что проходят монтажные стыки, таким образом выражая отношения этих фигур с автором, друг с другом, а также со всем окружающим миром.
Апофеозом этой тенденции считается фраза Набокова из «Дара» о том, что каждый писатель мечтает превратить своего читателя в зрителя.
Достигается, впрочем, такая объемность самым разными способами – кто чем горазд и на что талантлив: кто заранее заготовленными метафорами швыряется, кто волнообразные ритмы простраивает, ну, а кому-то проще сказовую интонацию модулировать.
Приемов и технологических способов создать свой собственный «топологический язык», а именно так буквенное 3-d Валерий Подорога обозначил в разговоре с Жаком Деррида, придумано много, однако, Константин Жевнов не пользуется ни одним из них – гораздо важнее всех фабульных приключений ему описание гаджетов и приблуд, с которыми Олег Иванов в потустороннем мире действует.
Про мир этот Жевнов тоже ведь особенно не распространяется, из-за чего он остается настолько статичным, что, порой, крайне сложно определить место действия той или иной сцены.
Потому что Чертаново в самом начале книги расписано весьма подробно и даже где-то узнаваемо, а после возникает некий тропический лес, в котором Олег сталкивается с племенем урюков, от которых сбегает на плоте по тропической реке, случайно прихватив у них с собой некую штучку, которая его, в конечном счете, и сведет с ИИ и заселит в модуль, а где все это происходит, болтается и осуществляется толком уже непонятно – практически до самого финала, в котором возникают эльфы Беловодья, а Иванова возвращают на родину спасать человечество и планету Земля.
Сам Олег, кстати, не выказывает не малейшего удивления перемене декораций и собственной участи, дикому лесу, возникшему посредине Москвы и воинственным урюкам, обстрелявшим его стрелами.
«Однако пока я предавался созерцанию окружающего пейзажа, мои клыкастые почти дотащили меня до рогатого. Сказать что я не был испуган, наверное нельзя. Правильнее сказать, я настолько офонарел от происходящего и видимого мной, что просто не успел испугаться...»
Обращаю ваше внимание на стиль.
К нему привыкаешь, конечно (человек – адаптивное животное, как любит повторять Екатерина Шульман), но с условием, что перестаешь ждать от автора прописанных психологических мотивировок и детально прожитых причинно-следственных цепочек: всё, что случается с пятиклассником Ивановым обречено отступить и сдаться, не причинив Олегу большого вреда, из-за чего мы опять, уже который раз в этом лонг-листе, сталкиваемся с производными сказочной типологии и топологии – сколь ритуальными, столь и предсказуемыми.
Возможно, многих читателей «фантастики» (текстов с фантастическим антуражем) подобная просчитываемость как раз и привлекает – примерно как завораживает зрителей семейство Букиных из ситкома «Счастливы вместе».
Этот ситком посвящен будням настолько глупой и суетливой семьи, что на её фоне любая российская ячейка общества автоматически выходит умной иЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Несмотря на обилие событий постоянных микрособытий, в повести этой мало что происходит.
Во-первых, здесь почти нет диалогов (а если и есть, то, в основном, умозрительные, с ИИ – искусственным интеллектом и «личностной матрицей», «типа наших компьютеров, только мощнее в миллиарды, а может и больше раз и на каком-то другом принципе основанный, я пока что не разобрался. У ИИ несколько личностных матриц и он их подбирает в зависимости от ситуации. Поэтому создается впечатление, что ты с разными людьми говоришь, а на самом деле собеседник у меня один. Вообще модуль это только звучит так пренебрежительно, по факту это здоровенный, космический или как он по местному называется межмировой корабль. Принцип у него другой он создает В-пробой и прыгает от одного мира к другому. А я теперь – оператор этого модуля. Только оператор, это не как у нас там, оператор ЭВМ или станка с ЧПУ. Нет. Оператор это должность такая». – синтаксис авторский), а, во-вторых, многочисленные приключения пятиклассника Олега Иванова, который решил прогулять школу, пошел в Чертановский парк, но попал в какие-то параллельные миры (не спрашивайте какие), Жевнов не показывает, он про них рассказывает.
Обычно авторы стараются сделать из прозаических мизансцен «картинки», массу усилий прикладывая к их «визуализации».
Подобно режиссерам, снимающим кино, такие писатели решают где стоят их персонажи, как «двигается камера» и через что проходят монтажные стыки, таким образом выражая отношения этих фигур с автором, друг с другом, а также со всем окружающим миром.
Апофеозом этой тенденции считается фраза Набокова из «Дара» о том, что каждый писатель мечтает превратить своего читателя в зрителя.
Достигается, впрочем, такая объемность самым разными способами – кто чем горазд и на что талантлив: кто заранее заготовленными метафорами швыряется, кто волнообразные ритмы простраивает, ну, а кому-то проще сказовую интонацию модулировать.
Приемов и технологических способов создать свой собственный «топологический язык», а именно так буквенное 3-d Валерий Подорога обозначил в разговоре с Жаком Деррида, придумано много, однако, Константин Жевнов не пользуется ни одним из них – гораздо важнее всех фабульных приключений ему описание гаджетов и приблуд, с которыми Олег Иванов в потустороннем мире действует.
Про мир этот Жевнов тоже ведь особенно не распространяется, из-за чего он остается настолько статичным, что, порой, крайне сложно определить место действия той или иной сцены.
Потому что Чертаново в самом начале книги расписано весьма подробно и даже где-то узнаваемо, а после возникает некий тропический лес, в котором Олег сталкивается с племенем урюков, от которых сбегает на плоте по тропической реке, случайно прихватив у них с собой некую штучку, которая его, в конечном счете, и сведет с ИИ и заселит в модуль, а где все это происходит, болтается и осуществляется толком уже непонятно – практически до самого финала, в котором возникают эльфы Беловодья, а Иванова возвращают на родину спасать человечество и планету Земля.
Сам Олег, кстати, не выказывает не малейшего удивления перемене декораций и собственной участи, дикому лесу, возникшему посредине Москвы и воинственным урюкам, обстрелявшим его стрелами.
«Однако пока я предавался созерцанию окружающего пейзажа, мои клыкастые почти дотащили меня до рогатого. Сказать что я не был испуган, наверное нельзя. Правильнее сказать, я настолько офонарел от происходящего и видимого мной, что просто не успел испугаться...»
Обращаю ваше внимание на стиль.
К нему привыкаешь, конечно (человек – адаптивное животное, как любит повторять Екатерина Шульман), но с условием, что перестаешь ждать от автора прописанных психологических мотивировок и детально прожитых причинно-следственных цепочек: всё, что случается с пятиклассником Ивановым обречено отступить и сдаться, не причинив Олегу большого вреда, из-за чего мы опять, уже который раз в этом лонг-листе, сталкиваемся с производными сказочной типологии и топологии – сколь ритуальными, столь и предсказуемыми.
Возможно, многих читателей «фантастики» (текстов с фантастическим антуражем) подобная просчитываемость как раз и привлекает – примерно как завораживает зрителей семейство Букиных из ситкома «Счастливы вместе».
Этот ситком посвящен будням настолько глупой и суетливой семьи, что на её фоне любая российская ячейка общества автоматически выходит умной и
Константин Жевнов «Оператор». Лонг-лист премии фантастической литературы "Новые Горизонты"
lj_paslen
28-09-2019 23:19
Несмотря на обилие событий постоянных микрособытий, в повести этой мало что происходит.
Во-первых, здесь почти нет диалогов (а если и есть, то, в основном, умозрительные, с ИИ – искусственным интеллектом и «личностной матрицей», «типа наших компьютеров, только мощнее в миллиарды, а может и больше раз и на каком-то другом принципе основанный, я пока что не разобрался. У ИИ несколько личностных матриц и он их подбирает в зависимости от ситуации. Поэтому создается впечатление, что ты с разными людьми говоришь, а на самом деле собеседник у меня один. Вообще модуль это только звучит так пренебрежительно, по факту это здоровенный, космический или как он по местному называется межмировой корабль. Принцип у него другой он создает В-пробой и прыгает от одного мира к другому. А я теперь – оператор этого модуля. Только оператор, это не как у нас там, оператор ЭВМ или станка с ЧПУ. Нет. Оператор это должность такая». – синтаксис авторский), а, во-вторых, многочисленные приключения пятиклассника Олега Иванова, который решил прогулять школу, пошел в Чертановский парк, но попал в какие-то параллельные миры (не спрашивайте какие), Жевнов не показывает, он про них рассказывает.
Обычно авторы стараются сделать из прозаических мизансцен «картинки», массу усилий прикладывая к их «визуализации».
Подобно режиссерам, снимающим кино, такие писатели решают где стоят их персонажи, как «двигается камера» и через что проходят монтажные стыки, таким образом выражая отношения этих фигур с автором, друг с другом, а также со всем окружающим миром.
Апофеозом этой тенденции считается фраза Набокова из «Дара» о том, что каждый писатель мечтает превратить своего читателя в зрителя.
Достигается, впрочем, такая объемность самым разными способами – кто чем горазд и на что талантлив: кто заранее заготовленными метафорами швыряется, кто волнообразные ритмы простраивает, ну, а кому-то проще сказовую интонацию модулировать.
Приемов и технологических способов создать свой собственный «топологический язык», а именно так буквенное 3-d Валерий Подорога обозначил в разговоре с Жаком Деррида, придумано много, однако, Константин Жевнов не пользуется ни одним из них – гораздо важнее всех фабульных приключений ему описание гаджетов и приблуд, с которыми Олег Иванов в потустороннем мире действует.
Про мир этот Жевнов тоже ведь особенно не распространяется, из-за чего он остается настолько статичным, что, порой, крайне сложно определить место действия той или иной сцены.
Потому что Чертаново в самом начале книги расписано весьма подробно и даже где-то узнаваемо, а после возникает некий тропический лес, в котором Олег сталкивается с племенем урюков, от которых сбегает на плоте по тропической реке, случайно прихватив у них с собой некую штучку, которая его, в конечном счете, и сведет с ИИ и заселит в модуль, а где все это происходит, болтается и осуществляется толком уже непонятно – практически до самого финала, в котором возникают эльфы Беловодья, а Иванова возвращают на родину спасать человечество и планету Земля.
Сам Олег, кстати, не выказывает не малейшего удивления перемене декораций и собственной участи, дикому лесу, возникшему посредине Москвы и воинственным урюкам, обстрелявшим его стрелами.
«Однако пока я предавался созерцанию окружающего пейзажа, мои клыкастые почти дотащили меня до рогатого. Сказать что я не был испуган, наверное нельзя. Правильнее сказать, я настолько офонарел от происходящего и видимого мной, что просто не успел испугаться...»
Обращаю ваше внимание на стиль.
К нему привыкаешь, конечно (человек – адаптивное животное, как любит повторять Екатерина Шульман), но с условием, что перестаешь ждать от автора прописанных психологических мотивировок и детально прожитых причинно-следственных цепочек: всё, что случается с пятиклассником Ивановым обречено отступить и сдаться, не причинив Олегу большого вреда, из-за чего мы опять, уже который раз в этом лонг-листе, сталкиваемся с производными сказочной типологии и топологии – сколь ритуальными, столь и предсказуемыми.
Возможно, многих читателей «фантастики» (текстов с фантастическим антуражем) подобная просчитываемость как раз и привлекает – примерно как завораживает зрителей семейство Букиных из ситкома «Счастливы вместе».
Этот ситком посвящен будням настолько глупой и суетливой семьи, что на её фоне любая российская ячейка общества автоматически выходит умной иЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Несмотря на обилие событий постоянных микрособытий, в повести этой мало что происходит.
Во-первых, здесь почти нет диалогов (а если и есть, то, в основном, умозрительные, с ИИ – искусственным интеллектом и «личностной матрицей», «типа наших компьютеров, только мощнее в миллиарды, а может и больше раз и на каком-то другом принципе основанный, я пока что не разобрался. У ИИ несколько личностных матриц и он их подбирает в зависимости от ситуации. Поэтому создается впечатление, что ты с разными людьми говоришь, а на самом деле собеседник у меня один. Вообще модуль это только звучит так пренебрежительно, по факту это здоровенный, космический или как он по местному называется межмировой корабль. Принцип у него другой он создает В-пробой и прыгает от одного мира к другому. А я теперь – оператор этого модуля. Только оператор, это не как у нас там, оператор ЭВМ или станка с ЧПУ. Нет. Оператор это должность такая». – синтаксис авторский), а, во-вторых, многочисленные приключения пятиклассника Олега Иванова, который решил прогулять школу, пошел в Чертановский парк, но попал в какие-то параллельные миры (не спрашивайте какие), Жевнов не показывает, он про них рассказывает.
Обычно авторы стараются сделать из прозаических мизансцен «картинки», массу усилий прикладывая к их «визуализации».
Подобно режиссерам, снимающим кино, такие писатели решают где стоят их персонажи, как «двигается камера» и через что проходят монтажные стыки, таким образом выражая отношения этих фигур с автором, друг с другом, а также со всем окружающим миром.
Апофеозом этой тенденции считается фраза Набокова из «Дара» о том, что каждый писатель мечтает превратить своего читателя в зрителя.
Достигается, впрочем, такая объемность самым разными способами – кто чем горазд и на что талантлив: кто заранее заготовленными метафорами швыряется, кто волнообразные ритмы простраивает, ну, а кому-то проще сказовую интонацию модулировать.
Приемов и технологических способов создать свой собственный «топологический язык», а именно так буквенное 3-d Валерий Подорога обозначил в разговоре с Жаком Деррида, придумано много, однако, Константин Жевнов не пользуется ни одним из них – гораздо важнее всех фабульных приключений ему описание гаджетов и приблуд, с которыми Олег Иванов в потустороннем мире действует.
Про мир этот Жевнов тоже ведь особенно не распространяется, из-за чего он остается настолько статичным, что, порой, крайне сложно определить место действия той или иной сцены.
Потому что Чертаново в самом начале книги расписано весьма подробно и даже где-то узнаваемо, а после возникает некий тропический лес, в котором Олег сталкивается с племенем урюков, от которых сбегает на плоте по тропической реке, случайно прихватив у них с собой некую штучку, которая его, в конечном счете, и сведет с ИИ и заселит в модуль, а где все это происходит, болтается и осуществляется толком уже непонятно – практически до самого финала, в котором возникают эльфы Беловодья, а Иванова возвращают на родину спасать человечество и планету Земля.
Сам Олег, кстати, не выказывает не малейшего удивления перемене декораций и собственной участи, дикому лесу, возникшему посредине Москвы и воинственным урюкам, обстрелявшим его стрелами.
«Однако пока я предавался созерцанию окружающего пейзажа, мои клыкастые почти дотащили меня до рогатого. Сказать что я не был испуган, наверное нельзя. Правильнее сказать, я настолько офонарел от происходящего и видимого мной, что просто не успел испугаться...»
Обращаю ваше внимание на стиль.
К нему привыкаешь, конечно (человек – адаптивное животное, как любит повторять Екатерина Шульман), но с условием, что перестаешь ждать от автора прописанных психологических мотивировок и детально прожитых причинно-следственных цепочек: всё, что случается с пятиклассником Ивановым обречено отступить и сдаться, не причинив Олегу большого вреда, из-за чего мы опять, уже который раз в этом лонг-листе, сталкиваемся с производными сказочной типологии и топологии – сколь ритуальными, столь и предсказуемыми.
Возможно, многих читателей «фантастики» (текстов с фантастическим антуражем) подобная просчитываемость как раз и привлекает – примерно как завораживает зрителей семейство Букиных из ситкома «Счастливы вместе».
Этот ситком посвящен будням настолько глупой и суетливой семьи, что на её фоне любая российская ячейка общества автоматически выходит умной и
Мои твиты
lj_paslen
26-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 17:44: Пустая Тартта времени.
- Ср, 17:50: На подлинной литературе можно зарабатывать только когда она уже становится классикой - именно тогда она и отбивает… https://t.co/C5xAeqXIuh
- Чт, 02:25: Музыку Стравинского вот уж точно "божественной" не назовёшь. А вот можно ли назвать её "волшебной"?
Мои твиты из Москвы. Сентябрь
lj_paslen
25-09-2019 12:00
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 17:59: Механизм возникновения смысла на фотографии, зависимой от того, кто именно снимал, напоминает мне трактовки музыкальных интерпретаторов - запись известного сочинения приобретает дополнительный объём, если знаешь кто играет. Ведь тогда за звуками встаёт ещё пласт личной информации.
- Пт, 18:20: Предотъездные дни всегда самые насыщенные в году - духовная ситуация, вызревающая с нуля и распускающаяся хандрой, ускоряет развитие, что никуда потом не девается, намертво прирастая ещё одной холестериновой бляшкой.Натуральная страстная неделя одного, отдельно смертного человека
- Вс, 15:11: Вот, наконец, я поймал сознанием ту точку в предотъездной суете, в которой бытие начинает расслаиваться на отдельные составляющие. И если раньше интеллект и физиология, психика и психосоматика работали в унисон, то теперь они путаются, опережая и затыкая друг друга.
- Пн, 22:22: Я не москвич, но я Москвою сплю.
- Вт, 21:10: Только что услышал в книжном: "Девушка, с ног сбился, устал искать книгу, посмотрите по компьютеру "Венеру в мехах". Точно нету? Может быть, "Винеру в мехах" посмотрите? Тоже нет. Ладно, буду искать дальше..." Вот ведь приспичило человека. Явно ведь не так просто.
- Вт, 21:35: Написал о "Компасе", остроумно придуманном и красиво разыгранном интеллектуальном романе модного француза Матиаса Энара, который прошёл у нас незаслуженно незамеченным.
И это, между прочим, мой дебют в легендарной "Волге": https://magazines.gorky.media/volga/2019/9/k-vostoku-ot-vostoka.html?fbclid=IwAR2J7Z_hv1isjx8Z-ueCqTWQDYXtsr9gCvsas1BKIj105Y1FCDBfGX4zZN8 - Ср, 00:51: Безудержное фотографирование телефоном призвано задать отчуждение, а также компенсировать нехватку. То есть, по таким снимкам всегда можно понять чего именно человеку не хватает в данный момент и какую недостачу он сейчас компенсирует (ещё одна польза от Инстаграма).
- Ср, 01:12: Вот еще одна превосходнейшая рецензия на "Компас" Матиаса Энара от Кирилла Кобрина: https://t.co/WVVWmo1J8g https://t.co/eoI3qU4fGB
- Ср, 17:44: Пустая Тартта времени.
- Ср, 17:50: На подлинной литературе можно зарабатывать только когда она уже становится классикой - именно тогда она и отбивает сторицей (да ещё какой!) вложенные в неё усилия, ну, а пока не вошла в канон, такая литература - воплощенная антикоммерция, обречённая на тотальную неудачу.
- Чт, 02:25: Музыку Стравинского вот уж точно "божественной" не назовёшь. А вот можно ли назвать её "волшебной"?
- Чт, 21:30: Запомнить этот аргумент для статьи (чтобы после развить): в Стравинском всегда мало музыки - видимо, это про меньше, чем хотелось бы длительности звучания или возможности погружения вглубь? А есть такие писатели, в книгах которых мало текста, точно они порционно его дозируют.
- Чт, 21:32: Виртолёт
Мои твиты
lj_paslen
23-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 15:11: Вот, наконец, я поймал сознанием ту точку в предотъездной суете, в которой бытие начинает расслаиваться на отдельны… https://t.co/XqR966RZ9U
Мои осенние твиты из Москвы. Сентябрь
lj_paslen
21-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 17:59: Механизм возникновения смысла на фотографии, зависимой от того, кто именно снимал, напоминает мне трактовки музыкальных интерпретаторов - запись известного сочинения приобретает дополнительный объём, если знаешь кто играет. Ведь тогда за звуками встаёт ещё пласт личной информации.
- Пт, 18:20: Предотъездные дни всегда самые насыщенные в году - духовная ситуация, вызревающая с нуля и распускающаяся хандрой, ускоряет развитие, что никуда потом не девается, намертво прирастая ещё одной холестериновой бляшкой.Натуральная страстная неделя одного, отдельно смертного человека
- Вс, 15:11: Вот, наконец, я поймал сознанием ту точку в предотъездной суете, в которой бытие начинает расслаиваться на отдельные составляющие. И если раньше интеллект и физиология, психика и психосоматика работали в унисон, то теперь они путаются, опережая и затыкая друг друга.
- Пн, 22:22: Я не москвич, но я Москвою сплю.
Михаил Перловский, Ольга Паволга «Стеклобой», Роман. «Live-Book», 2018. Лонг-лист "Новых Горизонтов"
lj_paslen
18-09-2019 13:24
Поначалу (первая пара глав) кажется, что, наконец-то, в лонг-лист фантастической премии, таки, снизошёл практически идеальный текст – грамотный, умный, изящный, заковыристый хотя и немного подражательный, а вторичность всегда вызывает вопросы тактико-стратегического характера – зачем вообще нужно идти за кем-то следом?
Потому что верняк коммерческий или от того, что сам не способен построить нечто оригинальное?
В случае Михаила Перловского и Ольги Паволги возникает третья версия: это просто такие хорошие и образованные люди, фан которых - конструирование затейливых текстов, способных поднять их самооценку в собственных глазах и глазах своего окружения.
Ведь авторы «Стеклобоя» отлично понимают всё про метафоры и прозаический ритм, пишут они именно прозу, а не прозой, из-за чего читателю почти сразу же внутри «Стеклобоя» становится уютно – совсем как в том провинциальном городке Малые Вишеры, куда Диму Романова забросила филологическая судьба – изучать наследие Мироедова, классика второго-третьего ряда, чей портрет, впрочем, однажды был написан Крамским.
Малые Вишеры встречают Романова абсурдом, крепчающим на каждой странице и поначалу это радует, тем более, что городок-то оказывается непростым, а золотым – зоной осуществления желаний, которые, впрочем, почти всегда имеют негативные последствия, называемые на языке местных бюрократов «бонусами».
Ну, то есть, с одной стороны, «Сталкер», с другой стороны «Хромая судьба», с третьей - "Автохтоны" Марии Галиной, а ещё, если захотеть чего-то переводного, то можно вспомнить роман Кадзуо Исигуро «Безутешный», в котором пианист, попав на гастроли в небольшой городок, застревает там, как в паутине.
Вот и Романова Малые Вишеры втягивают внутрь со всеми потрохами, всячески мешая написанию монографии или диссертации (первым делом у него пропадает чёрная папка с основными подготовительными материалами), чтобы текст пополз в разные стороны, начав обрастать массовыми сценами.
Хотя, на самом-то деле, больше всего атмосфера и повадки «Стеклобоя» отзываются воспоминаниями о «Городе Зеро», перестроечном фильме Карена Шахназарова.
Для меня сравнение к "Городом Зеро", впрочем, не комплимент, но очередная "упущенная возможность", поскольку фильмография Шахназарова оказывается историей сплошных провалов – перебором многочисленных жанров, причём не только кинематографических, но и литературных, без единого попадания в яблочко.
Во всех его фильмах, что я видел (начиная с дебютных «Курьера» и «Мы из джаза»), номенклатурный конъюнктурщик Шахназаров разваливает композицию непониманием целого.
Работая через голый приём, Шахназаров не способен осознать как тот или иной жанр работает и живёт, из-за чего и берёт мюзикл или драму абсурда сугубо механически, превращая свои фильмы в набор мизансцен и отдельных кинематографических реприз.
Частное здесь всегда больше целого, а белые нитки воплощённой бездарности прячут за своими хлопотливыми харизмами популярные актёры.
Я так подробно останавливаюсь сейчас на слегка, э-э-э-э-э, отвлечённых материях из-за того, что в «Стеклобое» существует точно такой же фундаментальный, тектонический сбой, как и во всех опусах Шахназарова, страдающих от подхода сколь головного, столь и выхолощенного, выдающего неукоснительное зеро на выходе.
Книга Павлоги и Перловского распадается на текстуальные уровни, не связавшиеся между собой, как в неправильно приготовленном коктейле, потому что если с «атмосферой» и «послевкусием», достигаемыми с помощью интонационных ухищрений (литературных тропов, ритма, внутренних рифм, неброских аллитераций) в книге всё на пять с плюсом, то со всем остальным, что «атмосфера» и «послевкусие», вроде бы, должны окружать, совсем плохо.
Абсурд «Стеклобоя» постоянно нарастает, крепчает, никак не объясняется, а вместе с тем начинают пробуксовывать и нарративные структуры, потому что, вообще-то, «абсурдный» сюжет (в котором в любой момент могут произойти самые непредсказуемые события) накладывает на авторов гораздо больше обязательств, нежели сюжет «реалистический», твёрдо стоящий на ногах окружающей нас действительности.
Потому что если причинно-следственные цепочки не работают (а, вместе с ними, из текста начинает испаряться психология), читательское внимание необходимо брать чем-то другим – сильным героем или валом зацементированных имманентностью приключений.
Здесь же не возникает ни того, ни другого, несмотря наЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Поначалу (первая пара глав) кажется, что, наконец-то, в лонг-лист фантастической премии, таки, снизошёл практически идеальный текст – грамотный, умный, изящный, заковыристый хотя и немного подражательный, а вторичность всегда вызывает вопросы тактико-стратегического характера – зачем вообще нужно идти за кем-то следом?
Потому что верняк коммерческий или от того, что сам не способен построить нечто оригинальное?
В случае Михаила Перловского и Ольги Паволги возникает третья версия: это просто такие хорошие и образованные люди, фан которых - конструирование затейливых текстов, способных поднять их самооценку в собственных глазах и глазах своего окружения.
Ведь авторы «Стеклобоя» отлично понимают всё про метафоры и прозаический ритм, пишут они именно прозу, а не прозой, из-за чего читателю почти сразу же внутри «Стеклобоя» становится уютно – совсем как в том провинциальном городке Малые Вишеры, куда Диму Романова забросила филологическая судьба – изучать наследие Мироедова, классика второго-третьего ряда, чей портрет, впрочем, однажды был написан Крамским.
Малые Вишеры встречают Романова абсурдом, крепчающим на каждой странице и поначалу это радует, тем более, что городок-то оказывается непростым, а золотым – зоной осуществления желаний, которые, впрочем, почти всегда имеют негативные последствия, называемые на языке местных бюрократов «бонусами».
Ну, то есть, с одной стороны, «Сталкер», с другой стороны «Хромая судьба», с третьей - "Автохтоны" Марии Галиной, а ещё, если захотеть чего-то переводного, то можно вспомнить роман Кадзуо Исигуро «Безутешный», в котором пианист, попав на гастроли в небольшой городок, застревает там, как в паутине.
Вот и Романова Малые Вишеры втягивают внутрь со всеми потрохами, всячески мешая написанию монографии или диссертации (первым делом у него пропадает чёрная папка с основными подготовительными материалами), чтобы текст пополз в разные стороны, начав обрастать массовыми сценами.
Хотя, на самом-то деле, больше всего атмосфера и повадки «Стеклобоя» отзываются воспоминаниями о «Городе Зеро», перестроечном фильме Карена Шахназарова.
Для меня сравнение к "Городом Зеро", впрочем, не комплимент, но очередная "упущенная возможность", поскольку фильмография Шахназарова оказывается историей сплошных провалов – перебором многочисленных жанров, причём не только кинематографических, но и литературных, без единого попадания в яблочко.
Во всех его фильмах, что я видел (начиная с дебютных «Курьера» и «Мы из джаза»), номенклатурный конъюнктурщик Шахназаров разваливает композицию непониманием целого.
Работая через голый приём, Шахназаров не способен осознать как тот или иной жанр работает и живёт, из-за чего и берёт мюзикл или драму абсурда сугубо механически, превращая свои фильмы в набор мизансцен и отдельных кинематографических реприз.
Частное здесь всегда больше целого, а белые нитки воплощённой бездарности прячут за своими хлопотливыми харизмами популярные актёры.
Я так подробно останавливаюсь сейчас на слегка, э-э-э-э-э, отвлечённых материях из-за того, что в «Стеклобое» существует точно такой же фундаментальный, тектонический сбой, как и во всех опусах Шахназарова, страдающих от подхода сколь головного, столь и выхолощенного, выдающего неукоснительное зеро на выходе.
Книга Павлоги и Перловского распадается на текстуальные уровни, не связавшиеся между собой, как в неправильно приготовленном коктейле, потому что если с «атмосферой» и «послевкусием», достигаемыми с помощью интонационных ухищрений (литературных тропов, ритма, внутренних рифм, неброских аллитераций) в книге всё на пять с плюсом, то со всем остальным, что «атмосфера» и «послевкусие», вроде бы, должны окружать, совсем плохо.
Абсурд «Стеклобоя» постоянно нарастает, крепчает, никак не объясняется, а вместе с тем начинают пробуксовывать и нарративные структуры, потому что, вообще-то, «абсурдный» сюжет (в котором в любой момент могут произойти самые непредсказуемые события) накладывает на авторов гораздо больше обязательств, нежели сюжет «реалистический», твёрдо стоящий на ногах окружающей нас действительности.
Потому что если причинно-следственные цепочки не работают (а, вместе с ними, из текста начинает испаряться психология), читательское внимание необходимо брать чем-то другим – сильным героем или валом зацементированных имманентностью приключений.
Здесь же не возникает ни того, ни другого, несмотря на
Мои твиты
lj_paslen
18-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 11:11: Так до сих пор внутри этой пачки и нахожусь. Правда, за год к ней прибавилось ещё столько да пол столько, а ещё ваг… https://t.co/LbVa9tZQNS
Мои твиты
lj_paslen
12-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 16:45: Яблочный год или night vision. Летние снимки из нашего сада https://t.co/9vI0kBzmOc
- Ср, 16:52: Лето закончилось, а уже весь год можно обозначить "яблочным": это лето даёт имя всему остальному времени, оставшему… https://t.co/Zcx9fxOlSv
Мои твиты
lj_paslen
12-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 16:45: Яблочный год или night vision. Летние снимки из нашего сада https://t.co/9vI0kBzmOc
- Ср, 16:52: Лето закончилось, а уже весь год можно обозначить "яблочным": это лето даёт имя всему остальному времени, оставшему… https://t.co/Zcx9fxOlSv
Яблочный год или night vision. Летние снимки из нашего сада
lj_paslen
11-09-2019 16:45
Снимки про участок вокруг дома копятся всё лето, поэтому это тоже урожай, в каком-то смысле.
Хотя главное в этом году были не цветы, как это может показаться из фотографий, но яблоки - их так много, как, кажется, никогда не бывало.
Ну, или же дело в моей невнимательности, однако, я лишь этим летом обратил внимание на звуки яблок, чиркающих по листве в секунду своего побега и падения.
Казалось бы, я и раньше, все эти годы, жил при открытых окнах (особенно ночью), но топот табунов падения осознал лишь к шестому десятку.
Чудны дела твои, Господи!
Видимо, это, всё-таки, моя невнимательность, поскольку соседские плодовые деревья, усыпанные пузырями, я тоже если и не увидел, то осознал только теперь.
Мне помог в этом омоновский петух, который вновь появился в этом году - снова белый, крикливый и наглый.
Судя по всему, он совсем другой, не тот, кто пробирался на нашу территорию несколько лет назад, так как этот, кажется, почти не пробирается, по крайней мере, очно мы его не заставали, хотя следы куриной жизнедеятельности еще Данечка замечал (жидкое говно у грядок).
Так вот этот петух удовлетворяет свои низменные, если по пирамиде Маслоу судить, потребности с помощью соседских яблонь и груш, обильно раскидывающих падалицу.
Так и вижу эти языческие радения и пляски уже под плотное, уплотняющееся утро, после которых фруктовые шары, сидящие на ветках подобно улиткам, разлетаются по всему соседскому околотку на радость петуху-альбиносу.
Он в них резвится как свинья в апельсинах.
Я сегодня загорал за углом, прибираясь в теплице, как он появился, чтобы поставить солнцу бока - тут я в него и запустил яблоком, чтобы знал с какой стороны возникает опасность.
Но раньше я особо на яблони внимания не обращал - они оставались в рамках общей картины и одеяло внимания на себя не тянули.
С другой стороны, я и до осени-то давно здесь, на Урале, не оставался - все прошлые годы работал и улетал в августе (в прошлом году помогал Лене детей довести в целости и сохранности).
С третьей стороны, я эту повышенную яблочность еще в июле (не в августе даже) заметил, так как пик массовых побегов пришелся на ночные часы июля, а все остальное - уже следствие изменение оптики, яблокопад заметившей и осознавшей.
Дело в том, что я повадился ночью в саду фотографировать, что и отразилось в этой подборке.
Долгие годы мы жили под приглядом Большого Брата - фонарей магазина "Мир увлечений" ("МУ"), который выстроили напротив нашего дома, уничтожив в 2011-м году наш любимый поселковый лесок.
Контур МУ охраняют фонари, включающиеся с закатом и выключающиеся с рассветом, словно бы задавая дополнительные времена внутри дня.
Это не фонари даже, но прожектора, долгие годы бившие нам в окна - из-за чего пришлось вешать непроницаемые жалюзи.
Много лет назад я написал на сайт "МУ" просьбу изменить угол наклона источников ночного света, но услышан не был, хотя моё письмо, видимо, там до сих пор на сайте и болтается, открывая гостевую книгу.
Боюсь, что оно там единственной малявой и осталось.
Так мы и жили все эти годы под прицелом, привыкли, адаптировались, использовали как могли этой шерсти клок (можно ночник не заводить и свет не жечь, когда помои вечером выносишь), а тут они в начале июля демонтировали два фонаря прямо на наших глазах - чтобы это ни значило.
Я не думаю, что моё сообщение повлияло, это как-то не по-челябински, совместными интеллектуальными усилиями мы порешили, что в "МУ" включили режим экономии, так как на 20-м году путинского правления мало кому в этой стране (и, тем более, в нашей области) нужны катера да яхты.
Прожектора по углам оставили - как в концлагере на вышках вертухаев, а те, что посредине и как раз супротив нашего участка, ушли - вот визуальные эффекты и поменялись.
Стало непривычно темно, отчуждённо и одиноко, будто бы осень обступила, невзирая на верхушку лета, на два месяца раньше.
Несмотря ни на что.
Пишу сейчас, вспоминаю, как мы с Леной заметили отключение фонарей (а мама добавила, что видела ведь как на крыше ремонтники чего-то-то-там возились) и словно бы в минувший июль переношусь.
Фотографии, опять же.
Они хоть и про урожай со сменой сезонов, Постум, но, на самом деле, с подтекстом.
Как оказывается, совершенно лишённом ожидаемого декаданса, как пели Pet Shop Boys в песенке соЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снимки про участок вокруг дома копятся всё лето, поэтому это тоже урожай, в каком-то смысле.
Хотя главное в этом году были не цветы, как это может показаться из фотографий, но яблоки - их так много, как, кажется, никогда не бывало.
Ну, или же дело в моей невнимательности, однако, я лишь этим летом обратил внимание на звуки яблок, чиркающих по листве в секунду своего побега и падения.
Казалось бы, я и раньше, все эти годы, жил при открытых окнах (особенно ночью), но топот табунов падения осознал лишь к шестому десятку.
Чудны дела твои, Господи!
Видимо, это, всё-таки, моя невнимательность, поскольку соседские плодовые деревья, усыпанные пузырями, я тоже если и не увидел, то осознал только теперь.
Мне помог в этом омоновский петух, который вновь появился в этом году - снова белый, крикливый и наглый.
Судя по всему, он совсем другой, не тот, кто пробирался на нашу территорию несколько лет назад, так как этот, кажется, почти не пробирается, по крайней мере, очно мы его не заставали, хотя следы куриной жизнедеятельности еще Данечка замечал (жидкое говно у грядок).
Так вот этот петух удовлетворяет свои низменные, если по пирамиде Маслоу судить, потребности с помощью соседских яблонь и груш, обильно раскидывающих падалицу.
Так и вижу эти языческие радения и пляски уже под плотное, уплотняющееся утро, после которых фруктовые шары, сидящие на ветках подобно улиткам, разлетаются по всему соседскому околотку на радость петуху-альбиносу.
Он в них резвится как свинья в апельсинах.
Я сегодня загорал за углом, прибираясь в теплице, как он появился, чтобы поставить солнцу бока - тут я в него и запустил яблоком, чтобы знал с какой стороны возникает опасность.
Но раньше я особо на яблони внимания не обращал - они оставались в рамках общей картины и одеяло внимания на себя не тянули.
С другой стороны, я и до осени-то давно здесь, на Урале, не оставался - все прошлые годы работал и улетал в августе (в прошлом году помогал Лене детей довести в целости и сохранности).
С третьей стороны, я эту повышенную яблочность еще в июле (не в августе даже) заметил, так как пик массовых побегов пришелся на ночные часы июля, а все остальное - уже следствие изменение оптики, яблокопад заметившей и осознавшей.
Дело в том, что я повадился ночью в саду фотографировать, что и отразилось в этой подборке.
Долгие годы мы жили под приглядом Большого Брата - фонарей магазина "Мир увлечений" ("МУ"), который выстроили напротив нашего дома, уничтожив в 2011-м году наш любимый поселковый лесок.
Контур МУ охраняют фонари, включающиеся с закатом и выключающиеся с рассветом, словно бы задавая дополнительные времена внутри дня.
Это не фонари даже, но прожектора, долгие годы бившие нам в окна - из-за чего пришлось вешать непроницаемые жалюзи.
Много лет назад я написал на сайт "МУ" просьбу изменить угол наклона источников ночного света, но услышан не был, хотя моё письмо, видимо, там до сих пор на сайте и болтается, открывая гостевую книгу.
Боюсь, что оно там единственной малявой и осталось.
Так мы и жили все эти годы под прицелом, привыкли, адаптировались, использовали как могли этой шерсти клок (можно ночник не заводить и свет не жечь, когда помои вечером выносишь), а тут они в начале июля демонтировали два фонаря прямо на наших глазах - чтобы это ни значило.
Я не думаю, что моё сообщение повлияло, это как-то не по-челябински, совместными интеллектуальными усилиями мы порешили, что в "МУ" включили режим экономии, так как на 20-м году путинского правления мало кому в этой стране (и, тем более, в нашей области) нужны катера да яхты.
Прожектора по углам оставили - как в концлагере на вышках вертухаев, а те, что посредине и как раз супротив нашего участка, ушли - вот визуальные эффекты и поменялись.
Стало непривычно темно
Несмотря ни на что.
Пишу сейчас, вспоминаю, как мы с Леной заметили отключение фонарей (а мама добавила, что видела ведь как на крыше ремонтники чего-то-то-там возились) и словно бы в минувший июль переношусь.
Фотографии, опять же.
Они хоть и про урожай со сменой сезонов, Постум, но, на самом деле, с подтекстом.
Как оказывается, совершенно лишённом ожидаемого декаданса, как пели Pet Shop Boys в песенке со
Яблочный год или night vision. Летние снимки из нашего сада
lj_paslen
11-09-2019 16:45
Снимки про участок вокруг дома копятся всё лето, поэтому это тоже урожай, в каком-то смысле.
Хотя главное в этом году были не цветы, как это может показаться из фотографий, но яблоки - их так много, как, кажется, никогда не бывало.
Ну, или же дело в моей невнимательности, однако, я лишь этим летом обратил внимание на звуки яблок, чиркающих по листве в секунду своего побега и падения.
Казалось бы, я и раньше, все эти годы, жил при открытых окнах (особенно ночью), но топот табунов падения осознал лишь к шестому десятку.
Чудны дела твои, Господи!
Видимо, это, всё-таки, моя невнимательность, поскольку соседские плодовые деревья, усыпанные пузырями, я тоже если и не увидел, то осознал только теперь.
Мне помог в этом омоновский петух, который вновь появился в этом году - снова белый, крикливый и наглый.
Судя по всему, он совсем другой, не тот, кто пробирался на нашу территорию несколько лет назад, так как этот, кажется, почти не пробирается, по крайней мере, очно мы его не заставали, хотя следы куриной жизнедеятельности еще Данечка замечал (жидкое говно у грядок).
Так вот этот петух удовлетворяет свои низменные, если по пирамиде Маслоу судить, потребности с помощью соседских яблонь и груш, обильно раскидывающих падалицу.
Так и вижу эти языческие радения и пляски уже под плотное, уплотняющееся утро, после которых фруктовые шары, сидящие на ветках подобно улиткам, разлетаются по всему соседскому околотку на радость петуху-альбиносу.
Он в них резвится как свинья в апельсинах.
Я сегодня загорал за углом, прибираясь в теплице, как он появился, чтобы поставить солнцу бока - тут я в него и запустил яблоком, чтобы знал с какой стороны возникает опасность.
Но раньше я особо на яблони внимания не обращал - они оставались в рамках общей картины и одеяло внимания на себя не тянули.
С другой стороны, я и до осени-то давно здесь, на Урале, не оставался - все прошлые годы работал и улетал в августе (в прошлом году помогал Лене детей довести в целости и сохранности).
С третьей стороны, я эту повышенную яблочность еще в июле (не в августе даже) заметил, так как пик массовых побегов пришелся на ночные часы июля, а все остальное - уже следствие изменение оптики, яблокопад заметившей и осознавшей.
Дело в том, что я повадился ночью в саду фотографировать, что и отразилось в этой подборке.
Долгие годы мы жили под приглядом Большого Брата - фонарей магазина "Мир увлечений" ("МУ"), который выстроили напротив нашего дома, уничтожив в 2011-м году наш любимый поселковый лесок.
Контур МУ охраняют фонари, включающиеся с закатом и выключающиеся с рассветом, словно бы задавая дополнительные времена внутри дня.
Это не фонари даже, но прожектора, долгие годы бившие нам в окна - из-за чего пришлось вешать непроницаемые жалюзи.
Много лет назад я написал на сайт "МУ" просьбу изменить угол наклона источников ночного света, но услышан не был, хотя моё письмо, видимо, там до сих пор на сайте и болтается, открывая гостевую книгу.
Боюсь, что оно там единственной малявой и осталось.
Так мы и жили все эти годы под прицелом, привыкли, адаптировались, использовали как могли этой шерсти клок (можно ночник не заводить и свет не жечь, когда помои вечером выносишь), а тут они в начале июля демонтировали два фонаря прямо на наших глазах - чтобы это ни значило.
Я не думаю, что моё сообщение повлияло, это как-то не по-челябински, совместными интеллектуальными усилиями мы порешили, что в "МУ" включили режим экономии, так как на 20-м году путинского правления мало кому в этой стране (и, тем более, в нашей области) нужны катера да яхты.
Прожектора по углам оставили - как в концлагере на вышках вертухаев, а те, что посредине и как раз супротив нашего участка, ушли - вот визуальные эффекты и поменялись.
Стало непривычно темно, отчуждённо и одиноко, будто бы осень обступила, невзирая на верхушку лета, на два месяца раньше.
Несмотря ни на что.
Пишу сейчас, вспоминаю, как мы с Леной заметили отключение фонарей (а мама добавила, что видела ведь как на крыше ремонтники чего-то-то-там возились) и словно бы в минувший июль переношусь.
Фотографии, опять же.
Они хоть и про урожай со сменой сезонов, Постум, но, на самом деле, с подтекстом.
Как оказывается, совершенно лишённом ожидаемого декаданса, как пели Pet Shop Boys в песенке соЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Снимки про участок вокруг дома копятся всё лето, поэтому это тоже урожай, в каком-то смысле.
Хотя главное в этом году были не цветы, как это может показаться из фотографий, но яблоки - их так много, как, кажется, никогда не бывало.
Ну, или же дело в моей невнимательности, однако, я лишь этим летом обратил внимание на звуки яблок, чиркающих по листве в секунду своего побега и падения.
Казалось бы, я и раньше, все эти годы, жил при открытых окнах (особенно ночью), но топот табунов падения осознал лишь к шестому десятку.
Чудны дела твои, Господи!
Видимо, это, всё-таки, моя невнимательность, поскольку соседские плодовые деревья, усыпанные пузырями, я тоже если и не увидел, то осознал только теперь.
Мне помог в этом омоновский петух, который вновь появился в этом году - снова белый, крикливый и наглый.
Судя по всему, он совсем другой, не тот, кто пробирался на нашу территорию несколько лет назад, так как этот, кажется, почти не пробирается, по крайней мере, очно мы его не заставали, хотя следы куриной жизнедеятельности еще Данечка замечал (жидкое говно у грядок).
Так вот этот петух удовлетворяет свои низменные, если по пирамиде Маслоу судить, потребности с помощью соседских яблонь и груш, обильно раскидывающих падалицу.
Так и вижу эти языческие радения и пляски уже под плотное, уплотняющееся утро, после которых фруктовые шары, сидящие на ветках подобно улиткам, разлетаются по всему соседскому околотку на радость петуху-альбиносу.
Он в них резвится как свинья в апельсинах.
Я сегодня загорал за углом, прибираясь в теплице, как он появился, чтобы поставить солнцу бока - тут я в него и запустил яблоком, чтобы знал с какой стороны возникает опасность.
Но раньше я особо на яблони внимания не обращал - они оставались в рамках общей картины и одеяло внимания на себя не тянули.
С другой стороны, я и до осени-то давно здесь, на Урале, не оставался - все прошлые годы работал и улетал в августе (в прошлом году помогал Лене детей довести в целости и сохранности).
С третьей стороны, я эту повышенную яблочность еще в июле (не в августе даже) заметил, так как пик массовых побегов пришелся на ночные часы июля, а все остальное - уже следствие изменение оптики, яблокопад заметившей и осознавшей.
Дело в том, что я повадился ночью в саду фотографировать, что и отразилось в этой подборке.
Долгие годы мы жили под приглядом Большого Брата - фонарей магазина "Мир увлечений" ("МУ"), который выстроили напротив нашего дома, уничтожив в 2011-м году наш любимый поселковый лесок.
Контур МУ охраняют фонари, включающиеся с закатом и выключающиеся с рассветом, словно бы задавая дополнительные времена внутри дня.
Это не фонари даже, но прожектора, долгие годы бившие нам в окна - из-за чего пришлось вешать непроницаемые жалюзи.
Много лет назад я написал на сайт "МУ" просьбу изменить угол наклона источников ночного света, но услышан не был, хотя моё письмо, видимо, там до сих пор на сайте и болтается, открывая гостевую книгу.
Боюсь, что оно там единственной малявой и осталось.
Так мы и жили все эти годы под прицелом, привыкли, адаптировались, использовали как могли этой шерсти клок (можно ночник не заводить и свет не жечь, когда помои вечером выносишь), а тут они в начале июля демонтировали два фонаря прямо на наших глазах - чтобы это ни значило.
Я не думаю, что моё сообщение повлияло, это как-то не по-челябински, совместными интеллектуальными усилиями мы порешили, что в "МУ" включили режим экономии, так как на 20-м году путинского правления мало кому в этой стране (и, тем более, в нашей области) нужны катера да яхты.
Прожектора по углам оставили - как в концлагере на вышках вертухаев, а те, что посредине и как раз супротив нашего участка, ушли - вот визуальные эффекты и поменялись.
Стало непривычно темно
Несмотря ни на что.
Пишу сейчас, вспоминаю, как мы с Леной заметили отключение фонарей (а мама добавила, что видела ведь как на крыше ремонтники чего-то-то-там возились) и словно бы в минувший июль переношусь.
Фотографии, опять же.
Они хоть и про урожай со сменой сезонов, Постум, но, на самом деле, с подтекстом.
Как оказывается, совершенно лишённом ожидаемого декаданса, как пели Pet Shop Boys в песенке со
Мои твиты
lj_paslen
10-09-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 15:03: Протирать пыль на портретах умерших родственников менее ответственно - ведь ежели они упадут, ничего страшного с ними случится уже не может.
- Пн, 17:04: Андрей Хуснутдинов «Аэрофобия». Лонг-лист премии "Новые Горизонты" https://t.co/N4csmsIvC7
- Пн, 17:11: Десятый, самый простой и самый "нецелевой" случай из лонг-листа премии "Новые Горизонты", зато самый короткий. Коне… https://t.co/VvOVLqRCdJ