Обычно я из ЖЖ в ФБ посты переношу, а теперь, всё чаще, наоборот поступаю. К чему бы это?
lj_paslen
15-11-2019 20:24
Сначала мне на кассе пробили чек на 666 рублей и я подумал, что, вообще-то, это мог бы быть идеальный вход в "романное пространство", ныне мне совершенно бесполезное.
Тем более, что по соседству доламывали кинотеатр "Баку", а кассирша не растерялась и предложила купить пакет или шоколадку, чтобы изменить цифру.
Я отказался, но она не обиделась и выдала мне 15 наклеек, что примерно раз в пять выше нормы.
На выходе из "Биллы" меня внезапно остановила нищая бабушка в инвалидной коляске, сидящая здесь, с распухшими ногами, с незапамятных времён и предложила капуччино.
Обычно это я даю ей немного денег, так как у неё нет даже паспорта: пару лет назад, какой-то депутат с большой помпой приезжал к бабушке, о которой ходят самые противоречивые слухи, обещал помочь с паспортом, определить в больницу, бабушку тогда даже в новостях показывали.
Да воз и ныне там - каждый раз, возвращаясь из Чердачинска на Сокол, с замиранием сердца, иду в "Биллу", опасаясь, что бабушка пропала навсегда.
Но она каждый раз на боевом посту, вместе с букетами вялых хризантем в дрожащих руках, которыми якобы торгует.
Ангел-хранитель этого места.
На самом деле, никто эти цветы не берёт. Деньги бабушке дают просто так.
Подкармливают еще.
Сейчас ей кто-то дал стаканчик горячего кофе, который она решила подарить мне, так как у нее сегодня высокое давление.
Выдала мне еще конфету и потянулась за сахаром, то есть, оказывается, она меня идентифицирует.
А я шёл и чатился с Люсей, которая сидит в Италии и печалится о судьбе затопленной Венеции.
Как раз обсуждали с ней, что художка теперь совсем никому не нужна, особенно толстые книги в классическом смысле, поэтому она пишет рассказы, вот и мне нужно научиться рассказывать коротко и по делу.
Ситуация в мире так радикально меняется (при том, что, внешне, всё остаётся как прежде), что с вызовами новой реальности мы не справляемся.
Перестаём справляться, навсегда отстав от поезда.
Какая разница, говорю, нуждаясь в утешении, долго ли, коротко ли, всё равно и то, и другое будет не востребовано. В новом дивном мире творчество никуда не девается, просто становится более интимным, что ли.
Частным.
Можно, например, друзьям каждый день письма писать.
И тут бабушка с капуччино.
Ты его не выбрасывай только, говорит, и меня не бойся, пожалуйста.
Выпей, обязательно.
Видимо, клечатый кепарик мой запомнила.
Это ж какой у меня вид, если мне нищенка милостыню подала?!
Кофе был горячий, и допив его, я увидел: дневная норма шагов пройдена, можно не куролесить по околотку, но пойти домой.
Небо в Москве сегодня тусклое и потустороннее - выгоревшее изнутри, как в антиутопии про капиталистическое завтра: у теплого ноября своя побочка - хмурь да хандра, кажущаяся непроходимой.
Так может выглядеть ползучий апокалипсис, когда всё уже произошло и в мире не осталось ничего, кроме похмелья.
Никакого тебе более "романного пространства" на бумаге, бро.
Только реальность, только хардкор.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Сначала мне на кассе пробили чек на 666 рублей и я подумал, что, вообще-то, это мог бы быть идеальный вход в "романное пространство", ныне мне совершенно бесполезное.
Тем более, что по соседству доламывали кинотеатр "Баку", а кассирша не растерялась и предложила купить пакет или шоколадку, чтобы изменить цифру.
Я отказался, но она не обиделась и выдала мне 15 наклеек, что примерно раз в пять выше нормы.
На выходе из "Биллы" меня внезапно остановила нищая бабушка в инвалидной коляске, сидящая здесь, с распухшими ногами, с незапамятных времён и предложила капуччино.
Обычно это я даю ей немного денег, так как у неё нет даже паспорта: пару лет назад, какой-то депутат с большой помпой приезжал к бабушке, о которой ходят самые противоречивые слухи, обещал помочь с паспортом, определить в больницу, бабушку тогда даже в новостях показывали.
Да воз и ныне там - каждый раз, возвращаясь из Чердачинска на Сокол, с замиранием сердца, иду в "Биллу", опасаясь, что бабушка пропала навсегда.
Но она каждый раз на боевом посту, вместе с букетами вялых хризантем в дрожащих руках, которыми якобы торгует.
Ангел-хранитель этого места.
На самом деле, никто эти цветы не берёт. Деньги бабушке дают просто так.
Подкармливают еще.
Сейчас ей кто-то дал стаканчик горячего кофе, который она решила подарить мне, так как у нее сегодня высокое давление.
Выдала мне еще конфету и потянулась за сахаром, то есть, оказывается, она меня идентифицирует.
А я шёл и чатился с Люсей, которая сидит в Италии и печалится о судьбе затопленной Венеции.
Как раз обсуждали с ней, что художка теперь совсем никому не нужна, особенно толстые книги в классическом смысле, поэтому она пишет рассказы, вот и мне нужно научиться рассказывать коротко и по делу.
Ситуация в мире так радикально меняется (при том, что, внешне, всё остаётся как прежде), что с вызовами новой реальности мы не справляемся.
Перестаём справляться, навсегда отстав от поезда.
Какая разница, говорю, нуждаясь в утешении, долго ли, коротко ли, всё равно и то, и другое будет не востребовано. В новом дивном мире творчество никуда не девается, просто становится более интимным, что ли.
Частным.
Можно, например, друзьям каждый день письма писать.
И тут бабушка с капуччино.
Ты его не выбрасывай только, говорит, и меня не бойся, пожалуйста.
Выпей, обязательно.
Видимо, клечатый кепарик мой запомнила.
Это ж какой у меня вид, если мне нищенка милостыню подала?!
Кофе был горячий, и допив его, я увидел: дневная норма шагов пройдена, можно не куролесить по околотку, но пойти домой.
Небо в Москве сегодня тусклое и потустороннее - выгоревшее изнутри, как в антиутопии про капиталистическое завтра: у теплого ноября своя побочка - хмурь да хандра, кажущаяся непроходимой.
Так может выглядеть ползучий апокалипсис, когда всё уже произошло и в мире не осталось ничего, кроме похмелья.
Никакого тебе более "романного пространства" на бумаге, бро.
Только реальность, только хардкор.
Крымский мост в школе и дома
lj_paslen
14-11-2019 14:38
Кажется, что река в Москве течет перпендикулярно.
На самом деле, если посмотреть на карту, то это не так: Москва-река рассекает город примерно как центр эмблемы инь-янь, ну, или как Сена рассекает Париж, разделяя его на правый и левый берега.
Но в Москве такое разделение, раздваивающее Париж на два близких, но уже почти соседних места (вот как Буду и Пешт), не прижилось, точнее, даже и вопроса-то такого не подымается.
Возможно, от того, что Москва - матрешка и внутри неё вмещается сразу много разных населённых пунктов - городков, райончиков, слобод, деревень и сёл (вот как Сокол, который раньше и был селом Всехсвятским, знАком самой что ни на есть столичной окраины - и если заглянуть в радищевского финал "Путешествия из Петербурга в Москву, в последней строке своей бессмертной книги он говорит о том, что видит приближение Всехсвятского, а, значит, и сама Москва уже близка), которые только теперь упомысливаются и переформатируются туповатой и жадной до тупости постсоветской властью во что-то более-менее гомогенное.
Но формаобразующая эпоха, способная менять карму большим территориям, прошла (что, кстати, хорошо видно на примере Новой Москвы, которая ни чёрту кочерга) и представить изменение внутреннего (или внешнего) устройства столицы, в которой способны появиться тренды на автономию левого и правого, попросту невозможно.
Тем более, что если Москва и делится, то не ландшафтно, но ценово - на восток и запад, мне это сразу сторожилы сказали, когда я в столицу переезжал и выбирал место будущей дислокации.
Возможно, кстати, именно поэтому Москва неосознанно воспринимается мной кофейным зерном, поставленным на попа, разделённая умозрительной вертикалью сверху вниз - вертикалью, заменяющей реку и выполняющей её формообразующую функцию.
Эту неосознаваемую тенденцию, точно скребка или скобка, и закрепляет Крымский мост, стоящий как бы посредине.
Другие мосты для меняя менее очевидны и являются частью фона, ими я пользуюсь не так часто и они не породили внутри меня традиции своего восприятия (за исключением, разве что, Патриаршего, ставшего частью Волхонки уже на моей памяти, вместе с уничтожением сквотов и перестроечных галерей на Якиманке.
Всё зависит от точек нашего входа в город и особенностей нашего им пользования.
Совсем недавно я ведь писал, что если долго живёшь в чужом городе, то общение с ним сводится к набору реперных точек - и, только попадая в очередные города "на новенького", мечешься в них поначалу в поисках своего угла и сильных эмоций, из-за чего ещё какое-то время город для тебя растёт вширь, а не вглубь.
Это всё, как мне кажется, и отражают мои нынешние снимки, соединяющие (или же разделяющие - от мировоззрения зависит) тёмное время суток от светлого.
По Крымскому мосту я постоянно хожу в Новую Третьяковку, принципиально стоящую на отшибе в зоне тотального отчуждения.
Именно поэтому Крымский мост для меня нагружен также функцией отрыва от повседневной реальности, плавно переходящей на нём в "зону искусства".
Тем более, что недавно созданный проход к Музеону под мостом, сразу после пересечения береговой линии, связал ПКиО с Крымской набережной и экс-ЦДХ (русско-советские аббревиатуры - ещё один давнишний пунктик моих размышлизмов о веществе обездушивания и расчеловечивания, которые должны уйти из великого и могучего вместе с совком) в единую зону.
А там и до "Гаража" недалеко.
Важно, что зона отчуждения, сопровождающая набережные (причём не только в этом месте), из-за чего они и выглядят шрамом на лице города, создаёт паузы и провалы - здесь всегда много места, ничто не толпится и не теснится, как в других местах Москвы.
Раньше эти омуты настигали меня (например, на Таганке) в местах снесённых церквей и неловких майданов, возникших на местах утрат: вдруг Москва раскрывалась и словно бы проседала, приседала на месте, полном простора.
Понадобилось время, чтобы привыкнуть у разгону улиц, внезапно прерываемых воздушными котлованами.
Со временем я привык и тогда пространство стало сужаться.
Особенно после того, как началась точечная застройка, реновация и прочие прелести бесконтрольного урбанизма в лужковском, а теперь и в собянинскомЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Кажется, что река в Москве течет перпендикулярно.
На самом деле, если посмотреть на карту, то это не так: Москва-река рассекает город примерно как центр эмблемы инь-янь, ну, или как Сена рассекает Париж, разделяя его на правый и левый берега.
Но в Москве такое разделение, раздваивающее Париж на два близких, но уже почти соседних места (вот как Буду и Пешт), не прижилось, точнее, даже и вопроса-то такого не подымается.
Возможно, от того, что Москва - матрешка и внутри неё вмещается сразу много разных населённых пунктов - городков, райончиков, слобод, деревень и сёл (вот как Сокол, который раньше и был селом Всехсвятским, знАком самой что ни на есть столичной окраины - и если заглянуть в радищевского финал "Путешествия из Петербурга в Москву, в последней строке своей бессмертной книги он говорит о том, что видит приближение Всехсвятского, а, значит, и сама Москва уже близка), которые только теперь упомысливаются и переформатируются туповатой и жадной до тупости постсоветской властью во что-то более-менее гомогенное.
Но формаобразующая эпоха, способная менять карму большим территориям, прошла (что, кстати, хорошо видно на примере Новой Москвы, которая ни чёрту кочерга) и представить изменение внутреннего (или внешнего) устройства столицы, в которой способны появиться тренды на автономию левого и правого, попросту невозможно.
Тем более, что если Москва и делится, то не ландшафтно, но ценово - на восток и запад, мне это сразу сторожилы сказали, когда я в столицу переезжал и выбирал место будущей дислокации.
Возможно, кстати, именно поэтому Москва неосознанно воспринимается мной кофейным зерном, поставленным на попа, разделённая умозрительной вертикалью сверху вниз - вертикалью, заменяющей реку и выполняющей её формообразующую функцию.
Эту неосознаваемую тенденцию, точно скребка или скобка, и закрепляет Крымский мост, стоящий как бы посредине.
Другие мосты для меняя менее очевидны и являются частью фона, ими я пользуюсь не так часто и они не породили внутри меня традиции своего восприятия (за исключением, разве что, Патриаршего, ставшего частью Волхонки уже на моей памяти, вместе с уничтожением сквотов и перестроечных галерей на Якиманке.
Всё зависит от точек нашего входа в город и особенностей нашего им пользования.
Совсем недавно я ведь писал, что если долго живёшь в чужом городе, то общение с ним сводится к набору реперных точек - и, только попадая в очередные города "на новенького", мечешься в них поначалу в поисках своего угла и сильных эмоций, из-за чего ещё какое-то время город для тебя растёт вширь, а не вглубь.
Это всё, как мне кажется, и отражают мои нынешние снимки, соединяющие (или же разделяющие - от мировоззрения зависит) тёмное время суток от светлого.
По Крымскому мосту я постоянно хожу в Новую Третьяковку, принципиально стоящую на отшибе в зоне тотального отчуждения.
Именно поэтому Крымский мост для меня нагружен также функцией отрыва от повседневной реальности, плавно переходящей на нём в "зону искусства".
Тем более, что недавно созданный проход к Музеону под мостом, сразу после пересечения береговой линии, связал ПКиО с Крымской набережной и экс-ЦДХ (русско-советские аббревиатуры - ещё один давнишний пунктик моих размышлизмов о веществе обездушивания и расчеловечивания, которые должны уйти из великого и могучего вместе с совком) в единую зону.
А там и до "Гаража" недалеко.
Важно, что зона отчуждения, сопровождающая набережные (причём не только в этом месте), из-за чего они и выглядят шрамом на лице города, создаёт паузы и провалы - здесь всегда много места, ничто не толпится и не теснится, как в других местах Москвы.
Раньше эти омуты настигали меня (например, на Таганке) в местах снесённых церквей и неловких майданов, возникших на местах утрат: вдруг Москва раскрывалась и словно бы проседала, приседала на месте, полном простора.
Понадобилось время, чтобы привыкнуть у разгону улиц, внезапно прерываемых воздушными котлованами.
Со временем я привык и тогда пространство стало сужаться.
Особенно после того, как началась точечная застройка, реновация и прочие прелести бесконтрольного урбанизма в лужковском, а теперь и в собянинском
90 московских снимков из сентября и октября. Осенняя ночь на Соколе (II)
lj_paslen
13-11-2019 15:18
В этой подборке почти нет дневных снимков.
Прошлый заход на осенний Сокол вышел более уравновешенным - черно-белым фотографиям было с чем чередоваться и, таким образом, выстраивать повествовательный ритм, а в этой части северной осени практически всё время темно.
У этого есть как объективные (автор выходит на моцион только когда стемнеет), так и объективные причины - например, непреходящее удивление перед тем, как быстро кончается осенний день, как рано на район, а также на весь остальной городской мир наваливается темнота.
Мглой её не назовёшь, так как в Москве не бывает непроницаемости, ни световой, ни звуковой, город даже во сне разговаривает, бликует, движется, это мы все уже проходили, поэтому, да, относительная темнота.
Темнота, относительная дня, привычки, активного образа жизни, мало предполагающего, ну, например, созерцание.
В полумгле глаз острее выхватывает из зтм детали.
И ещё. Все мои фотографические подборки идут в ЖЖ под тэгом "одиночество".
Просто когда нужно было придумать тэг этому под-жанру, я, недолго думая, тиснул под первым постом это самое "одиночество".
А потом понял, что практически любой снимок подходит под эту рубрику.
Дело даже не в том, что снимающий всегда отчуждён и, следовательно, одинок, но просто фотография, сколько густо бы она не была населена, является актом персонального выбора, в котором другие почти не участвуют.
Разумеется, всегда есть исключения, но про них разговор должен быть отдельный.
Если и есть в фотоснимках общность то она в языке и ценностных установках, которые снимающий разделяет со своей, чаще всего даже и неоформленной референтной группой.
Фрейд не зря говорил, что никто не смеётся в одиночестве, но всегда присоединяясь к незримому множеству, способному разделить со смеющимся шутку юмора.
Никто не снимает в одиночестве, неосознанно разделяя установки с людьми, которых нет на фотоснимках.
Это и есть одиночество.
Одна из важнейших его ипостасей неполной темноты.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В этой подборке почти нет дневных снимков.
Прошлый заход на осенний Сокол вышел более уравновешенным - черно-белым фотографиям было с чем чередоваться и, таким образом, выстраивать повествовательный ритм, а в этой части северной осени практически всё время темно.
У этого есть как объективные (автор выходит на моцион только когда стемнеет), так и объективные причины - например, непреходящее удивление перед тем, как быстро кончается осенний день, как рано на район, а также на весь остальной городской мир наваливается темнота.
Мглой её не назовёшь, так как в Москве не бывает непроницаемости, ни световой, ни звуковой, город даже во сне разговаривает, бликует, движется, это мы все уже проходили, поэтому, да, относительная темнота.
Темнота, относительная дня, привычки, активного образа жизни, мало предполагающего, ну, например, созерцание.
В полумгле глаз острее выхватывает из зтм детали.
И ещё. Все мои фотографические подборки идут в ЖЖ под тэгом "одиночество".
Просто когда нужно было придумать тэг этому под-жанру, я, недолго думая, тиснул под первым постом это самое "одиночество".
А потом понял, что практически любой снимок подходит под эту рубрику.
Дело даже не в том, что снимающий всегда отчуждён и, следовательно, одинок, но просто фотография, сколько густо бы она не была населена, является актом персонального выбора, в котором другие почти не участвуют.
Разумеется, всегда есть исключения, но про них разговор должен быть отдельный.
Если и есть в фотоснимках общность то она в языке и ценностных установках, которые снимающий разделяет со своей, чаще всего даже и неоформленной референтной группой.
Фрейд не зря говорил, что никто не смеётся в одиночестве, но всегда присоединяясь к незримому множеству, способному разделить со смеющимся шутку юмора.
Никто не снимает в одиночестве, неосознанно разделяя установки с людьми, которых нет на фотоснимках.
Это и есть одиночество.
Одна из важнейших его ипостасей неполной темноты.
Мои твиты
lj_paslen
12-11-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 17:16: 90 московских снимков из сентября и октября. Осень осени на Соколе (I) https://t.co/JXJNEoZO0l
- Пн, 22:45: Так как красок было много (пусть они и искусственного происхождения) фоточек случилось ещё больше, что сравнится Ск… https://t.co/Q9Trw6svEL
90 московских снимков из сентября и октября. Осень осени на Соколе (I)
lj_paslen
11-11-2019 17:16
Нынешняя осень вышла яркая, потому что электричества стало на улицах больше.
Сами осенние краски поблекли (в сравнении с прошлыми-то годами, зря, что ли, я веду наблюдения вот уже десять лет, есть с чем сравнивать), а вот сотворённые человеком, да ещё наложенные на дожди и удвоенные отражениями, стали громче.
Нынешний Пришвин, наблюдающий город как природный объект, радоваться должен, а не хандрить.
Особенно когда ноябрь тёплый.
Это же вообще отдельный подарок судьбы, работающий на физическое, а также пространственное сокращение зимнего пространства, такого большого, такого протяжённого, такого протяжного, что, кажется, равняется карте России.
Хотя, скорее всего, так оно и есть: равняется да приравнивается.
Но про ноябрь поговорим через месяц, а моя рубрика в прошлое смотрит, прошедшее подсчитывает.
Так как красок было много (пусть они и искусственного происхождения) фоточек случилось ещё больше, что сравнится?
Скажу что: подборки поселковой жизни АМЗ - например, за лето, если брать количественный аспект: их тоже невозможно уместить в один цикл (вместительность поста в ЖЖ чётко ограничена), поэтому следует делить добычу на две порции.
Оно и хорошо, оно и мило, так как вал по плану выдюжить даже автор не может, чего уж говорить про немногочисленных моих посетителей, у которых к концу осенней разнополосицы (чёрно-белое - жёлтое, а во второй и третьей трети - дневное и вечернее) в глазах рябить начинает.
Что уж, я зверь какой?
Опять же структурность: один пост позволяет задать два отсека, два поста - уже четыре.
Чем внятнее структура - тем чётче мессидж.
Вчера сидели с кафе с Игорем Мухиным и говорили про мессидж без шифра.
Уговорились встретиться на "книги передать", но зависли за чайником чая до полуночи, никто и не заметил, как время пролетело.
Ночью стало совсем ветрено, но мы гуляли по мухинским местам (он тут учился и обитал когда-то), невзирая на ураган, вспоминали Сан Саныча Слюсарева (как же давно уже он умер!)и прочих великих мастеров настоящего настоящего.
Как же Игорь был любопытен и продвинут: Человек старше меня, а ему всё ещё всё интересно.
Даже несколько раз записную книжку вытаскивал, чтобы записать незнакомые фамилии, слова и выражения.
А навстречу нам валом валила молодежь, возвращавшаяся к метро после какого-то концерта в "Адреналине": иногда, когда там андерграундные группы выступают или рэперы, молодежь попадается колоритная, как на снимках Мухина.
Но тем вечером в "Адреналине" выступал, вероятно, модный середнячок и публика возвращалась с гульбища домой одетая скромно и интеллигентно.
Пьяных почти не было.
Игорь проницательно заметил какие они все счастливые и беззаботные.
Светящиеся изнутри, будто бы нет у них никаких забот, но только мечты, которые обязательно сбудутся.
Будто бы будущее у них светлое и широкое, вот как Ленинградка у метро "Сокол", после того, как здесь все киоски снесли, а весь асфальт плиткой подменили.
Как если в асфальте была некая аутентичная теснота из доиндустриального прошлого, исчезнувшая вместе с заводом имени Баркова - теперь на его месте бизнес-центр "Алкон" достраивает вторую очередь, в нём теперь штаб-квартира "ПепсиКо" размещается и "Марса", туда я Мухина и повёл на новенького.
Раз уж мы говорили об изменениях и неизменном.
Но бизнес-центр "Алкон" Мухина не вдохновил, а вот молодежь беспроблемная, без видимой и даже невидимой драмы воодушевила, причём наверняка на новые трудовые подвиги и творческие свершения.
Мы такие вышли из тёплого кафе и сразу втянули шеи в воротники из-за ветра, а молодым хоть бы что.
Идут разнагишавшиеся и даже щиколотки у них голые.
Покрасневшие, но голые: теплый ноябрь - это особый подарок судьбы.
Я написал, что встречались мы с Мухиным вчера, но сегодня уже понедельник, а концерт в "Адреналине" был субботним: пара дней выпала из наблюдения, а я и не заметил.
На Соколе всегда так: дни слипаются гармошкой, что осенью, что зимой (когда гармошка ещё более тугая), что летом, когда бензиновые пары посинели до поры.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Нынешняя осень вышла яркая, потому что электричества стало на улицах больше.
Сами осенние краски поблекли (в сравнении с прошлыми-то годами, зря, что ли, я веду наблюдения вот уже десять лет, есть с чем сравнивать), а вот сотворённые человеком, да ещё наложенные на дожди и удвоенные отражениями, стали громче.
Нынешний Пришвин, наблюдающий город как природный объект, радоваться должен, а не хандрить.
Особенно когда ноябрь тёплый.
Это же вообще отдельный подарок судьбы, работающий на физическое, а также пространственное сокращение зимнего пространства, такого большого, такого протяжённого, такого протяжного, что, кажется, равняется карте России.
Хотя, скорее всего, так оно и есть: равняется да приравнивается.
Но про ноябрь поговорим через месяц, а моя рубрика в прошлое смотрит, прошедшее подсчитывает.
Так как красок было много (пусть они и искусственного происхождения) фоточек случилось ещё больше, что сравнится?
Скажу что: подборки поселковой жизни АМЗ - например, за лето, если брать количественный аспект: их тоже невозможно уместить в один цикл (вместительность поста в ЖЖ чётко ограничена), поэтому следует делить добычу на две порции.
Оно и хорошо, оно и мило, так как вал по плану выдюжить даже автор не может, чего уж говорить про немногочисленных моих посетителей, у которых к концу осенней разнополосицы (чёрно-белое - жёлтое, а во второй и третьей трети - дневное и вечернее) в глазах рябить начинает.
Что уж, я зверь какой?
Опять же структурность: один пост позволяет задать два отсека, два поста - уже четыре.
Чем внятнее структура - тем чётче мессидж.
Вчера сидели с кафе с Игорем Мухиным и говорили про мессидж без шифра.
Уговорились встретиться на "книги передать", но зависли за чайником чая до полуночи, никто и не заметил, как время пролетело.
Ночью стало совсем ветрено, но мы гуляли по мухинским местам (он тут учился и обитал когда-то), невзирая на ураган, вспоминали Сан Саныча Слюсарева (как же давно уже он умер!)и прочих великих мастеров настоящего настоящего.
Как же Игорь был любопытен и продвинут: Человек старше меня, а ему всё ещё всё интересно.
Даже несколько раз записную книжку вытаскивал, чтобы записать незнакомые фамилии, слова и выражения.
А навстречу нам валом валила молодежь, возвращавшаяся к метро после какого-то концерта в "Адреналине": иногда, когда там андерграундные группы выступают или рэперы, молодежь попадается колоритная, как на снимках Мухина.
Но тем вечером в "Адреналине" выступал, вероятно, модный середнячок и публика возвращалась с гульбища домой одетая скромно и интеллигентно.
Пьяных почти не было.
Игорь проницательно заметил какие они все счастливые и беззаботные.
Светящиеся изнутри, будто бы нет у них никаких забот, но только мечты, которые обязательно сбудутся.
Будто бы будущее у них светлое и широкое, вот как Ленинградка у метро "Сокол", после того, как здесь все киоски снесли, а весь асфальт плиткой подменили.
Как если в асфальте была некая аутентичная теснота из доиндустриального прошлого, исчезнувшая вместе с заводом имени Баркова - теперь на его месте бизнес-центр "Алкон" достраивает вторую очередь, в нём теперь штаб-квартира "ПепсиКо" размещается и "Марса", туда я Мухина и повёл на новенького.
Раз уж мы говорили об изменениях и неизменном.
Но бизнес-центр "Алкон" Мухина не вдохновил, а вот молодежь беспроблемная, без видимой и даже невидимой драмы воодушевила, причём наверняка на новые трудовые подвиги и творческие свершения.
Мы такие вышли из тёплого кафе и сразу втянули шеи в воротники из-за ветра, а молодым хоть бы что.
Идут разнагишавшиеся и даже щиколотки у них голые.
Покрасневшие, но голые: теплый ноябрь - это особый подарок судьбы.
Я написал, что встречались мы с Мухиным вчера, но сегодня уже понедельник, а концерт в "Адреналине" был субботним: пара дней выпала из наблюдения, а я и не заметил.
На Соколе всегда так: дни слипаются гармошкой, что осенью, что зимой (когда гармошка ещё более тугая), что летом, когда бензиновые пары посинели до поры.
70 кадров Основного проекта Московской международной биеннале современного искусства, открытой в ГТГ
lj_paslen
10-11-2019 05:35
На автопати после пресс-показа я разговаривал с массой арт-критиков, которых давно не видел (приятно было повидаться), сошедшихся в странном единодушии: никто из них не знал, как писать о нынешней выставке.
Изящнее всех выступила АртНьюсПейпаРаша, опубликовавшая репортаж, написанный иностранцем, никак не вовлеченным в местные тёрки, местные же, кажется, до сих пор пребывают в рассеянности.
Московская биеннале, за исключением пары последних показов в ГТГ, каждый раз проводилась в другом месте, постоянно меняя жанр высказывания, из-за чего единственное, что объединяет все эти разные и разностильные выставки, это их непохожесть, возможно, являющаяся главным свойством московской биеннале, хоть как-то корреспондирующей с логикой города, в котором она ещё живет.
Но именно эта разномастность не даёт критической массе выработать какой-то консенсус в отношении к Международной Московской биеннале современного искусства (ММБСИ) и выстроить адекватное к ней отношение, тем более, что все годы своего существования ММБСИ волновало что угодно, кроме своей пользы непосредственно зрителю, к которому она как бы обращается.
На самом-то деле, обращается ММБСИ к начальникам и спонсорам, культурному истеблишменту и всякого рода тусовщикам ("знаковым лицам"), способным обеспечивать видимость успеха, чтобы можно было получить бюджет на следующий двухлетний цикл.
ММБСИ ещё готова учитывать художников, без которых она обойтись не способна, хотя нынешние скандалы и открытые письма участников предыдущей биеннале, которым, кажется (суды ещё идут) не оплатили участие в 7-ой ММБСИ, показывают, что и художники для фестиваля - материя второстепенная и практически необязательная.
Чтобы выйти из-под сотрудничества с художниками, нынешний Основной проект (а 8-ая ММБСИ вся сводится к единой выставке - времена, когда количество экспозиций в параллельной программе вынуждали составлять особое расписание, чтобы успеть посмотреть часть хоть сколько-нибудь интересных проектов, миновали - от списка параллельной программы на сайте нынешней ММБСИ веет тоской как от любой обязаловки, объединивший случайные выставки без какого бы то ни было единого движения) нынешнее начальство кооперировалось с венской Альбертиной, отдав большую часть Основного проекта музейным работам классиков второй половины ХХ века, из-за чего выставка получилась не о том, что планировали.
Думалось ведь, что западные шедевры вступят в диалог с горсточкой специально созданных к ММБСИ артефактов российского происхождения.
Но, во-первых, иностранцы задавили местных авторитетом и выверенной пластикой уже отыгранных сочинений, что показывает, как справедливо отметил Марат Гельман, что Москва окончательно утратила статус центра современного искусства, а, во-вторых, такие готовые музейные экспонаты, даже если и были созданы пару десятилетий назад, противоречат духу и букве биеннального жанра, который про процесс, а не про результаты.
Как бы сделать так, чтобы выставка образовалась и прошла с успехом, но не пластаться, при этом, и не заморачиваться невидимой миру черновой работой?
До последнего времени на официальном сайте биеннале приветствие её Президента Юлии Музыкантской содержало такую фразу: "Мне кажется, что [никто] ничего не делал"
В эту фразу я от себя вставил слово "никто", чтобы мои читатели не думали, что я пишу с ошибками, на самом деле официальное (!) приветствие (!!!) Президента ММБСИ ещё вчера выглядело так (интернет всё помнит):
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
На автопати после пресс-показа я разговаривал с массой арт-критиков, которых давно не видел (приятно было повидаться), сошедшихся в странном единодушии: никто из них не знал, как писать о нынешней выставке.
Изящнее всех выступила АртНьюсПейпаРаша, опубликовавшая репортаж, написанный иностранцем, никак не вовлеченным в местные тёрки, местные же, кажется, до сих пор пребывают в рассеянности.
Московская биеннале, за исключением пары последних показов в ГТГ, каждый раз проводилась в другом месте, постоянно меняя жанр высказывания, из-за чего единственное, что объединяет все эти разные и разностильные выставки, это их непохожесть, возможно, являющаяся главным свойством московской биеннале, хоть как-то корреспондирующей с логикой города, в котором она ещё живет.
Но именно эта разномастность не даёт критической массе выработать какой-то консенсус в отношении к Международной Московской биеннале современного искусства (ММБСИ) и выстроить адекватное к ней отношение, тем более, что все годы своего существования ММБСИ волновало что угодно, кроме своей пользы непосредственно зрителю, к которому она как бы обращается.
На самом-то деле, обращается ММБСИ к начальникам и спонсорам, культурному истеблишменту и всякого рода тусовщикам ("знаковым лицам"), способным обеспечивать видимость успеха, чтобы можно было получить бюджет на следующий двухлетний цикл.
ММБСИ ещё готова учитывать художников, без которых она обойтись не способна, хотя нынешние скандалы и открытые письма участников предыдущей биеннале, которым, кажется (суды ещё идут) не оплатили участие в 7-ой ММБСИ, показывают, что и художники для фестиваля - материя второстепенная и практически необязательная.
Чтобы выйти из-под сотрудничества с художниками, нынешний Основной проект (а 8-ая ММБСИ вся сводится к единой выставке - времена, когда количество экспозиций в параллельной программе вынуждали составлять особое расписание, чтобы успеть посмотреть часть хоть сколько-нибудь интересных проектов, миновали - от списка параллельной программы на сайте нынешней ММБСИ веет тоской как от любой обязаловки, объединивший случайные выставки без какого бы то ни было единого движения) нынешнее начальство кооперировалось с венской Альбертиной, отдав большую часть Основного проекта музейным работам классиков второй половины ХХ века, из-за чего выставка получилась не о том, что планировали.
Думалось ведь, что западные шедевры вступят в диалог с горсточкой специально созданных к ММБСИ артефактов российского происхождения.
Но, во-первых, иностранцы задавили местных авторитетом и выверенной пластикой уже отыгранных сочинений, что показывает, как справедливо отметил Марат Гельман, что Москва окончательно утратила статус центра современного искусства, а, во-вторых, такие готовые музейные экспонаты, даже если и были созданы пару десятилетий назад, противоречат духу и букве биеннального жанра, который про процесс, а не про результаты.
Как бы сделать так, чтобы выставка образовалась и прошла с успехом, но не пластаться, при этом, и не заморачиваться невидимой миру черновой работой?
До последнего времени на официальном сайте биеннале приветствие её Президента Юлии Музыкантской содержало такую фразу: "Мне кажется, что [никто] ничего не делал"
В эту фразу я от себя вставил слово "никто", чтобы мои читатели не думали, что я пишу с ошибками, на самом деле официальное (!) приветствие (!!!) Президента ММБСИ ещё вчера выглядело так (интернет всё помнит):
Мои твиты
lj_paslen
09-11-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 17:40: Пласидо Доминго - дитя заката, Пласидо Доминго здесь танцевал когда-то.
- Пт, 18:16: Кинотеатра "Баку" больше нет. Сегодня экскаватор с бабой приезжал, и всё, нет больше брежневского модернизма на Амб… https://t.co/KtKOg9L6aO
Фотографии осеннего дождя из центра Москвы. Вечер
lj_paslen
08-11-2019 05:30
Обычно "в Москву" выбираешься вечером, когда уже стемнело, а осенью темень наступает сразу же после обеда, падает плашмя и из-под неё уже не выбраться.
Да-да, в отличие от летних сумерек, осенняя мгла безальтернативна (даже зимой, когда снег отсвечивает, уже не так безнадёжно) и поэтому клаустофобична - как свет, пробивающийся из-под плотно закрытой двери в тёмную кубатуру детской.
Кубатура зевает пустотой: темнота расширяет её до бесконечности, способна расширить как ту нехорошую квартиру, где пространство вскипает время от времени непонятными завихрениями - и тогда карта Москвы складывается из случайных черт, набором спонтанных уплотнений.
Чем дольше живёшь в чужом городе, тем он больше, дальше и бесконечней.
Бытовуха сводит его к набору привычных точек, вокруг которых кружатся и вскипают ежедневные дела, тогда как вся прочая территория расползается в разные стороны, скотомизируясь до полного неразличения.
А потом в городе начинает идти дождь, связывая разные части пучками видимых интенций.
Осадки - то, что объединяет, не так ли?
Однажды я стоял возле ресторана "Армения", на углу Тверской улицы и Тверского бульвара, ждал друзей.
Шёл дождь, друзья запаздывали, шёл дождь, делать было нечего.
Я смотрел на редких прохожих и на всполохи электричества, растекавшиеся по мокрому асфальту.
Ветер требовал спуститься в тоннель и даже в метро, где светло и сухо, но, вместо этого, я начал обходить центральный майдан Тверской по часовой стрелке.
Меняя ракурсы и места дислокации.
Это помогало укрыться от ветра, укутавшись в его потоки и когда запаздывающие пришли, память телефона оказалась заполненной снимками.
Мы поднялись в редакцию "Вопросов литературы", где уже грелось сухое вино.
В другой раз я пошёл на юбилей дорогого мне художника в "Дачу на Покровке", где, среди шумной толпы смятенной, почти никого не знал, поэтому постоянно выходил "на воздух" с малознакомыми людьми, на "покурить".
Там, напротив, ещё этот дом с арками и скульптурами по бокам, знаменитый квартал на Хитровке, постоянно попадающий в самые разные фильмы, торгующие щедрой ретротоской.
Возле "Дачи на Покровки" веранда, засыпанная осенними листьями, фонари и даже театральные прожектора, пронзающие площадку перед рестораном.
Фотографии оттуда во второй части подборки, после перебивки.
Я к тому, что жизнь заполнена подобными мелочами, образующими складки.
По мере отъезда от этих, некогда важных, чувствительных точек, складки начинают разглаживаться и бледнеть.
Тускнеют, пока не исчезнут вовсе.
Такого много. Очень много. Этого так много, что мы состоим из забытого, как рыба состоит из воды.
Снимки позволяют сменить диспозицию, оставить зарубку, практически материальный след того, что безвозвратно сгинуло и не способно вернуться даже в снах (сновидения вообще крайне избирательны) или в намёках.
Однажды приятель провожал меня по пути моих ежедневных прогулок - от метро Сокол к метро Аэропорт по Ленинградскому проспекту, чтобы у галереи "Аэропорт", минуя Черняховского, спуститься на Усиевича и вернуться домой (да-да, я действительно считаю себя "смотрящим по району") путями традиционного, ежевечернего параллелепипеда.
Внезапно, я начал рассказывать товарищу про "достопримечательные" отметины, которые, москвич по происхождению, он, разумеется, знает и без меня (вот памятная доска Лидии Руслановой, а вот - Леонида Гайдая, вот тут жил Борис Васильев, а вот тут живёт Виктор Мережко), хотя на них теперь и наложен узор моих личных, многолетних интенций.
Почти каждый день, невзирая на погоду, я брожу по этим местам, постоянно присваивая то, что мне не принадлежит.
Это же нормально, мечтать, что однажды количество превратится в качество.
Впрочем, для рассказов о Соколе (в последние годы, правда, до меня дошло, что живу-то я не на Соколе, только-только начинающимся от одноименной метростанции, а на Аэропорте) у меня есть другой тэг и всё это можно оставить на следующие посты, а пока я хотел лишь сформулировать и оставить здесь это странное чувство причастности, о котором никто не знает и не может знать, кроме меня.
Впрочем, Ленинградский проспект у своей финальной развилки на два шоссе, это ведь тоже осенняя Москва.
И осенняя тоже.
Поскольку участок Ленинградки между двух метростанций, так и не стал окончательно родным, в нём задействован весь репертуарЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Обычно "в Москву" выбираешься вечером, когда уже стемнело, а осенью темень наступает сразу же после обеда, падает плашмя и из-под неё уже не выбраться.
Да-да, в отличие от летних сумерек, осенняя мгла безальтернативна (даже зимой, когда снег отсвечивает, уже не так безнадёжно) и поэтому клаустофобична - как свет, пробивающийся из-под плотно закрытой двери в тёмную кубатуру детской.
Кубатура зевает пустотой: темнота расширяет её до бесконечности, способна расширить как ту нехорошую квартиру, где пространство вскипает время от времени непонятными завихрениями - и тогда карта Москвы складывается из случайных черт, набором спонтанных уплотнений.
Чем дольше живёшь в чужом городе, тем он больше, дальше и бесконечней.
Бытовуха сводит его к набору привычных точек, вокруг которых кружатся и вскипают ежедневные дела, тогда как вся прочая территория расползается в разные стороны, скотомизируясь до полного неразличения.
А потом в городе начинает идти дождь, связывая разные части пучками видимых интенций.
Осадки - то, что объединяет, не так ли?
Однажды я стоял возле ресторана "Армения", на углу Тверской улицы и Тверского бульвара, ждал друзей.
Шёл дождь, друзья запаздывали, шёл дождь, делать было нечего.
Я смотрел на редких прохожих и на всполохи электричества, растекавшиеся по мокрому асфальту.
Ветер требовал спуститься в тоннель и даже в метро, где светло и сухо, но, вместо этого, я начал обходить центральный майдан Тверской по часовой стрелке.
Меняя ракурсы и места дислокации.
Это помогало укрыться от ветра, укутавшись в его потоки и когда запаздывающие пришли, память телефона оказалась заполненной снимками.
Мы поднялись в редакцию "Вопросов литературы", где уже грелось сухое вино.
В другой раз я пошёл на юбилей дорогого мне художника в "Дачу на Покровке", где, среди шумной толпы смятенной, почти никого не знал, поэтому постоянно выходил "на воздух" с малознакомыми людьми, на "покурить".
Там, напротив, ещё этот дом с арками и скульптурами по бокам, знаменитый квартал на Хитровке, постоянно попадающий в самые разные фильмы, торгующие щедрой ретротоской.
Возле "Дачи на Покровки" веранда, засыпанная осенними листьями, фонари и даже театральные прожектора, пронзающие площадку перед рестораном.
Фотографии оттуда во второй части подборки, после перебивки.
Я к тому, что жизнь заполнена подобными мелочами, образующими складки.
По мере отъезда от этих, некогда важных, чувствительных точек, складки начинают разглаживаться и бледнеть.
Тускнеют, пока не исчезнут вовсе.
Такого много. Очень много. Этого так много, что мы состоим из забытого, как рыба состоит из воды.
Снимки позволяют сменить диспозицию, оставить зарубку, практически материальный след того, что безвозвратно сгинуло и не способно вернуться даже в снах (сновидения вообще крайне избирательны) или в намёках.
Однажды приятель провожал меня по пути моих ежедневных прогулок - от метро Сокол к метро Аэропорт по Ленинградскому проспекту, чтобы у галереи "Аэропорт", минуя Черняховского, спуститься на Усиевича и вернуться домой (да-да, я действительно считаю себя "смотрящим по району") путями традиционного, ежевечернего параллелепипеда.
Внезапно, я начал рассказывать товарищу про "достопримечательные" отметины, которые, москвич по происхождению, он, разумеется, знает и без меня (вот памятная доска Лидии Руслановой, а вот - Леонида Гайдая, вот тут жил Борис Васильев, а вот тут живёт Виктор Мережко), хотя на них теперь и наложен узор моих личных, многолетних интенций.
Почти каждый день, невзирая на погоду, я брожу по этим местам, постоянно присваивая то, что мне не принадлежит.
Это же нормально, мечтать, что однажды количество превратится в качество.
Впрочем, для рассказов о Соколе (в последние годы, правда, до меня дошло, что живу-то я не на Соколе, только-только начинающимся от одноименной метростанции, а на Аэропорте) у меня есть другой тэг и всё это можно оставить на следующие посты, а пока я хотел лишь сформулировать и оставить здесь это странное чувство причастности, о котором никто не знает и не может знать, кроме меня.
Впрочем, Ленинградский проспект у своей финальной развилки на два шоссе, это ведь тоже осенняя Москва.
И осенняя тоже.
Поскольку участок Ленинградки между двух метростанций, так и не стал окончательно родным, в нём задействован весь репертуар
Мои твиты
lj_paslen
07-11-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 23:31: https://t.co/pJxVkXqzdD
- Чт, 02:55: Выставка "Константин Истомин. Цвет в окне" в Инженерном корпусе Третьяковской галереи https://t.co/iAQYEhv1J6
- Чт, 10:42: Выставка Истомина в ГТГ похожа на биографический роман, гору которых мы уже перечитали в этих залах третьего этажа… https://t.co/8zrUqHtlGL
Выставка "Константин Истомин. Цвет в окне" в Инженерном корпусе Третьяковской галереи
lj_paslen
07-11-2019 02:55
Истомин - это ведь, прежде всего, тот самый художник, который людям лица не рисовал.
У его моделей посредине головы чаще всего какая-то стылая экспрессия, но не как у Бэкона, словно бы пытавшегося поймать движение живой плоти - фигуры Истомина более чем интровертны и развёрнуты в сторону тотальной схематизации, в идеале стремящейся к состоянию иероглифа: с одной стороны, это плоть усыхает (никакой жизнерадостности: тела, особенно женские, влачат существование), с другой - чем дальше в совок, тем меньше индивидуального.
Тем осторожнее ступает формализм, смотрящий в сторону Средней Азии (ну, ещё и Армении, где Истомин чуть ли не совпадает с Мандельштамом), из-за чего, на монографических выставках Инженерного корпуса про ХХ века, который раз повторяется один и тот же жизненный сюжет, превращающийся в клаустрофобическую катастрофу: борзое начало в среде авангардистов-модернистов, долгие тёрки с советской властью, которая сначала терпит формалистов, а, затем, полностью теряет чувствительность.
Поездки в Европу юношеской порой, а в зрелости - Кавказ и Крым, дикими и необузданными формами своими, прикрывающими фовистский срам: Истомин, кстати, и не скрывал зависимости от Ван Гога, автопортрет которого висел у него в мастерской, и увлечённости Матиссом, который и помог найти художнику дорогу и иероглифам, обрамленным яркими, порой, кричащими цветами.
Люди со сломанными жизнями и хребтами, осторожные даже за закрытыми дверьми - то, что теперь хранится в Нукусе, показывает, что таких живописцев, вообще-то, были сотни и хорошо, если от кого-то осталось по паре картин.
Вот как выставка Рублёва 2003-го года в этих же залах, или же Древина, или ещё кого-то: единство экспозиционного места работает на цикличность в нашем восприятии, когда разные совершенно художники оказываются типологически увязаны биографическими обстоятельствами, связывающими их по рукам и ногам.
Истоминское наследство богато и до сих пор кочует из рук в руки, так как на самых видных экспозиционных местах в Инженерном корпусе висят раритеты из коллекции галереи "Ковчег", кураторы которой, собственно говоря, и подготовили эту ретроспективу.
И, пока картины и рисунки не обрели музей, кажется, что дух художника не успокоился, но всё ещё жив, мечется и ищет волшебную формулу летучих соединений, из которых, порой, порождается, извините, таинство живописи.
Меняя лица на лики, Истомин предлагает искать и находить индивидуальность не в портретном сходстве, но в обобщённых изломах фигур, их искажённых пропорциях и болезненных изгибах: тело говорит, а не глаза, губы и нос, само туловище становится формулой неповторимости.
И в этом смысле (и во всех других) апофеозом трёхчасной экспозиции становится последний, камерный зал, предназначенный для графики и подготовительных листов.
На выставке Истомина его отдали циклу изображений танцовщицы Лидочки, что танцевала в кабаре, пока не повредила позвоночник: боль вышла наружу и сама стала телом - фигуры Лидочки (несколько её больших портретов висит ещё и в центральном зале, сразу же за основной выгородкой с тремя вариантами эмблематических "Вузовок" у большого окна - лица их тоже сложно увидеть в намеренном контражуре) оказываются символом не только всего творчества Константина Истомина (посмотрите, какой у его бронзового портрета округлый воротник, который, вроде бы, и свободен, но, одновременно, и удушлив своей непрерывностью), но и "политики телесности" предвоенного десятилетия.
Причём, не только в искусстве, разумеется.
Лидочка так страдала, что не могла сидеть или стоять, иногда Истомин изображал её лежащей, после переворачивал лист и тогда начинало казаться, что Лидочка стоит.
"Вузовки", конечно, чудесные, причём больше всего мне нравится не "основной" вариант из Третьяковки, но "правый" из собрания Инны Баженовой, хотя самое интересное на ретроспективе - это отношения Истомина с покалеченной танцовщицей, которую он исследует какое-то время в конце 30-х, а потом портреты и изображения Лидочки исчезают без какого бы то ни было намёка даже в статьях каталога.
Только лицо Лидочки Истомин прописывает с особенным тщанием.
На лицо Лидочки Константин Николаевич обращает внимания больше, чем на её тело, тактично оформляемое со сдвигом в схематичность, условность, задрапированных юбками и накидками.
Если вы пойдёте на выставку, то увидите, что её узкогубое лицо с древнеегипетскимиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Истомин - это ведь, прежде всего, тот самый художник, который людям лица не рисовал.
У его моделей посредине головы чаще всего какая-то стылая экспрессия, но не как у Бэкона, словно бы пытавшегося поймать движение живой плоти - фигуры Истомина более чем интровертны и развёрнуты в сторону тотальной схематизации, в идеале стремящейся к состоянию иероглифа: с одной стороны, это плоть усыхает (никакой жизнерадостности: тела, особенно женские, влачат существование), с другой - чем дальше в совок, тем меньше индивидуального.
Тем осторожнее ступает формализм, смотрящий в сторону Средней Азии (ну, ещё и Армении, где Истомин чуть ли не совпадает с Мандельштамом), из-за чего, на монографических выставках Инженерного корпуса про ХХ века, который раз повторяется один и тот же жизненный сюжет, превращающийся в клаустрофобическую катастрофу: борзое начало в среде авангардистов-модернистов, долгие тёрки с советской властью, которая сначала терпит формалистов, а, затем, полностью теряет чувствительность.
Поездки в Европу юношеской порой, а в зрелости - Кавказ и Крым, дикими и необузданными формами своими, прикрывающими фовистский срам: Истомин, кстати, и не скрывал зависимости от Ван Гога, автопортрет которого висел у него в мастерской, и увлечённости Матиссом, который и помог найти художнику дорогу и иероглифам, обрамленным яркими, порой, кричащими цветами.
Люди со сломанными жизнями и хребтами, осторожные даже за закрытыми дверьми - то, что теперь хранится в Нукусе, показывает, что таких живописцев, вообще-то, были сотни и хорошо, если от кого-то осталось по паре картин.
Вот как выставка Рублёва 2003-го года в этих же залах, или же Древина, или ещё кого-то: единство экспозиционного места работает на цикличность в нашем восприятии, когда разные совершенно художники оказываются типологически увязаны биографическими обстоятельствами, связывающими их по рукам и ногам.
Истоминское наследство богато и до сих пор кочует из рук в руки, так как на самых видных экспозиционных местах в Инженерном корпусе висят раритеты из коллекции галереи "Ковчег", кураторы которой, собственно говоря, и подготовили эту ретроспективу.
И, пока картины и рисунки не обрели музей, кажется, что дух художника не успокоился, но всё ещё жив, мечется и ищет волшебную формулу летучих соединений, из которых, порой, порождается, извините, таинство живописи.
Меняя лица на лики, Истомин предлагает искать и находить индивидуальность не в портретном сходстве, но в обобщённых изломах фигур, их искажённых пропорциях и болезненных изгибах: тело говорит, а не глаза, губы и нос, само туловище становится формулой неповторимости.
И в этом смысле (и во всех других) апофеозом трёхчасной экспозиции становится последний, камерный зал, предназначенный для графики и подготовительных листов.
На выставке Истомина его отдали циклу изображений танцовщицы Лидочки, что танцевала в кабаре, пока не повредила позвоночник: боль вышла наружу и сама стала телом - фигуры Лидочки (несколько её больших портретов висит ещё и в центральном зале, сразу же за основной выгородкой с тремя вариантами эмблематических "Вузовок" у большого окна - лица их тоже сложно увидеть в намеренном контражуре) оказываются символом не только всего творчества Константина Истомина (посмотрите, какой у его бронзового портрета округлый воротник, который, вроде бы, и свободен, но, одновременно, и удушлив своей непрерывностью), но и "политики телесности" предвоенного десятилетия.
Причём, не только в искусстве, разумеется.
Лидочка так страдала, что не могла сидеть или стоять, иногда Истомин изображал её лежащей, после переворачивал лист и тогда начинало казаться, что Лидочка стоит.
"Вузовки", конечно, чудесные, причём больше всего мне нравится не "основной" вариант из Третьяковки, но "правый" из собрания Инны Баженовой, хотя самое интересное на ретроспективе - это отношения Истомина с покалеченной танцовщицей, которую он исследует какое-то время в конце 30-х, а потом портреты и изображения Лидочки исчезают без какого бы то ни было намёка даже в статьях каталога.
Только лицо Лидочки Истомин прописывает с особенным тщанием.
На лицо Лидочки Константин Николаевич обращает внимания больше, чем на её тело, тактично оформляемое со сдвигом в схематичность, условность, задрапированных юбками и накидками.
Если вы пойдёте на выставку, то увидите, что её узкогубое лицо с древнеегипетскими
Мои твиты
lj_paslen
06-11-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Летние пассажиры осенью. Чердачинск на проводе
lj_paslen
05-11-2019 16:55
Ну, а что написать о попутчиках? Люди и люди, мелькнули, чиркнули о сознание как спичкой и скрылись из глаз, навсегда. В пелене своих жизней.
Миг максимального сближения с другими, когда вдруг входишь в чужое поле, которое можно только наблюдать.
Да и оно утомительно, если честно, наблюдение-то это, так как все мы тут какие-то надсаженные да подвыгоревшие.
Я не исключение, я со своим народом, в маршрутке.
В маршрутках, в троллейбусах, в трамваях.
Странно, конечно, что ситуация меняется, когда я в метро - там я уже не с народом, общности в метро не возникают, напротив, рушатся: сколько раз замечал, когда в стране или в мире происходило что-то, что знают все, теракт или важная смерть, или изменение политическое... и вот пока дома переживаешь это в пузыре своих социальных сетей, начинает казаться, что мир охвачен единой информационной волной - вот как на стадионе, в моменты максимального игрового и эмоционального пика...
...но выйдешь на улицу, а все бегут по своим делам, точно заведённые (за исключением инвалидов и пенсионеров, а также детей, у которых ритм заведённости свой), спустишься в метро, где тоннельное пространство разъедает любые длительности, а там с общностями ещё хуже.
Такое ощущение, что даже если в одном вагоне все одновременно едут в разные стороны.
Ничего нового ведь о людях не напишешь - антропологически полевые исследования убеждают своей наглядностью без слов.
Считываются подкоркой, ещё до того, как осознаешь.
Так что можно и не осознавать, ехать дальше.
До своей остановки.
Ну, то есть, когда собираешь людей в пост, нужно писать о чём-то другом, подверстать под животрепещущие темы, если они есть, конечно.
У меня сегодня их нет, про Чердачинск я всё, что смог, совершил.
Про важность для города дорог и пассажиропотоков писал уже столько раз, что самому скучно.
Да и, что скорее всего, дорожные темы важны для любых городов, не только Чердачинска, вытянутого крестом, так как города требуют постоянных перемещений, миграций, заходов вбок, возвращений.
Можно было оформить подборку чердачинских пассажиров как воспоминание, но и оно сегодня (дождь на улице, в плюс тринадцать, теплый ноябрь сносит голову всем метеозависимым) выхолощено изнутри, стоит недвижимо, стоячими водами.
Иногда и памяти нужен отдых.
Причём не только во сне.
Вот и оказывается, что человеки мои едут из ниоткуда в никуда, просто едут, пока фотохостинг оплачен и ЖЖ не схлопнулся, без цели и средств, без памяти и чувства общей доли.
Просто едут, и всё.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Ну, а что написать о попутчиках? Люди и люди, мелькнули, чиркнули о сознание как спичкой и скрылись из глаз, навсегда. В пелене своих жизней.
Миг максимального сближения с другими, когда вдруг входишь в чужое поле, которое можно только наблюдать.
Да и оно утомительно, если честно, наблюдение-то это, так как все мы тут какие-то надсаженные да подвыгоревшие.
Я не исключение, я со своим народом, в маршрутке.
В маршрутках, в троллейбусах, в трамваях.
Странно, конечно, что ситуация меняется, когда я в метро - там я уже не с народом, общности в метро не возникают, напротив, рушатся: сколько раз замечал, когда в стране или в мире происходило что-то, что знают все, теракт или важная смерть, или изменение политическое... и вот пока дома переживаешь это в пузыре своих социальных сетей, начинает казаться, что мир охвачен единой информационной волной - вот как на стадионе, в моменты максимального игрового и эмоционального пика...
...но выйдешь на улицу, а все бегут по своим делам, точно заведённые (за исключением инвалидов и пенсионеров, а также детей, у которых ритм заведённости свой), спустишься в метро, где тоннельное пространство разъедает любые длительности, а там с общностями ещё хуже.
Такое ощущение, что даже если в одном вагоне все одновременно едут в разные стороны.
Ничего нового ведь о людях не напишешь - антропологически полевые исследования убеждают своей наглядностью без слов.
Считываются подкоркой, ещё до того, как осознаешь.
Так что можно и не осознавать, ехать дальше.
До своей остановки.
Ну, то есть, когда собираешь людей в пост, нужно писать о чём-то другом, подверстать под животрепещущие темы, если они есть, конечно.
У меня сегодня их нет, про Чердачинск я всё, что смог, совершил.
Про важность для города дорог и пассажиропотоков писал уже столько раз, что самому скучно.
Да и, что скорее всего, дорожные темы важны для любых городов, не только Чердачинска, вытянутого крестом, так как города требуют постоянных перемещений, миграций, заходов вбок, возвращений.
Можно было оформить подборку чердачинских пассажиров как воспоминание, но и оно сегодня (дождь на улице, в плюс тринадцать, теплый ноябрь сносит голову всем метеозависимым) выхолощено изнутри, стоит недвижимо, стоячими водами.
Иногда и памяти нужен отдых.
Причём не только во сне.
Вот и оказывается, что человеки мои едут из ниоткуда в никуда, просто едут, пока фотохостинг оплачен и ЖЖ не схлопнулся, без цели и средств, без памяти и чувства общей доли.
Просто едут, и всё.
121. Окно в октябрь. Сокол, Москва
lj_paslen
04-11-2019 16:50
Октябрь в Москве - самый красивый месяц года, поэтому можно себя не сдерживать.
Фотографий из окна вышло много, так как за руки себя не держал: во-первых, разное освещение и разные цвета, как в игрушечном калейдоскопе, всё время меняются; во-вторых, сидя на Урале, успел наскучаться по виду, который присвоил давным-давно, многократно отработал - и, поэтому, тоскуешь о нём, как о чём-то, ком-то живом.
Из-за того, что за окном постоянно полыхало и менялось, сам по себе октябрь вышел тихим и спокойным.
Потому что когда ориентирован вовне, то внутреннее притухает, словно бы поприсыпанное песком или пеплом.
Возраст, опять же. Самочувствие. Разнокалиберные интенции, дающие силы выбраться на симфонические концерты, но притупляющие прочие желания.
Субъективно (и это, кажется, можно увидеть на снимках), прошлый октябрь выглядел ярче нынешнего, а октябрь 2016-го (в 17-м я пропустил месяц наблюдений из-за поездок по Италии, да, уже два года прошло) ярче двух последующих.
Что, видимо, говорит не о пейзаже, но о моем собственном его восприятии?
С возрастом жизнь становится всё спокойнее, если не сказать, что всё более и более тусклой, поэтому картинка за окном тоже ведь перестаёт блистать так, как раньше.
Всё приедается, даже этот мировой пожар в крови.
Господи, благослови.
Особенно после того, как под окнами происходит зачистка: отряды дворников и их сторожей сгребают падалицу, делая пейзаж менее ярким, словно бы счищают цвета, обнажая тщету осеннего двора, уже почти целиком готового к зиме.
Подготовленного к заморозкам насильственным способом.
Да, тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Предыдущий месяц, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2408352.html
виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за октябрь 2018 года: https://paslen.livejournal.com/2322391.html
Фото за октябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2103206.html
Фото за октябрь 2015 года (он был явно теплее и ярче) можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1989449.html
Фото за октябрь 2014 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1867949.html
Октябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1732975.html
Октябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1544516.html
Октябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1219031.html
Октябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/971475.html
Октябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/777839.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Октябрь в Москве - самый красивый месяц года, поэтому можно себя не сдерживать.
Фотографий из окна вышло много, так как за руки себя не держал: во-первых, разное освещение и разные цвета, как в игрушечном калейдоскопе, всё время меняются; во-вторых, сидя на Урале, успел наскучаться по виду, который присвоил давным-давно, многократно отработал - и, поэтому, тоскуешь о нём, как о чём-то, ком-то живом.
Из-за того, что за окном постоянно полыхало и менялось, сам по себе октябрь вышел тихим и спокойным.
Потому что когда ориентирован вовне, то внутреннее притухает, словно бы поприсыпанное песком или пеплом.
Возраст, опять же. Самочувствие. Разнокалиберные интенции, дающие силы выбраться на симфонические концерты, но притупляющие прочие желания.
Субъективно (и это, кажется, можно увидеть на снимках), прошлый октябрь выглядел ярче нынешнего, а октябрь 2016-го (в 17-м я пропустил месяц наблюдений из-за поездок по Италии, да, уже два года прошло) ярче двух последующих.
Что, видимо, говорит не о пейзаже, но о моем собственном его восприятии?
С возрастом жизнь становится всё спокойнее, если не сказать, что всё более и более тусклой, поэтому картинка за окном тоже ведь перестаёт блистать так, как раньше.
Всё приедается, даже этот мировой пожар в крови.
Господи, благослови.
Особенно после того, как под окнами происходит зачистка: отряды дворников и их сторожей сгребают падалицу, делая пейзаж менее ярким, словно бы счищают цвета, обнажая тщету осеннего двора, уже почти целиком готового к зиме.
Подготовленного к заморозкам насильственным способом.
Да, тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Предыдущий месяц, сентябрь, можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2408352.html
виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за октябрь 2018 года: https://paslen.livejournal.com/2322391.html
Фото за октябрь 2016 года: https://paslen.livejournal.com/2103206.html
Фото за октябрь 2015 года (он был явно теплее и ярче) можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1989449.html
Фото за октябрь 2014 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1867949.html
Октябрь 2013: http://paslen.livejournal.com/1732975.html
Октябрь 2012: http://paslen.livejournal.com/1544516.html
Октябрь 2011: http://paslen.livejournal.com/1219031.html
Октябрь 2010: http://paslen.livejournal.com/971475.html
Октябрь 2009: http://paslen.livejournal.com/777839.html
Мои твиты
lj_paslen
30-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 21:02: Сегодня на улице одна из самых неприятных московских погод: морось, ветер, дождь, доводящие до мигрени, особенно т… https://t.co/ZHwCOimr38
Концерт РНО в КЗЧ. Дирижёр Миша Дамев, солист Константин Лифшиц. Дебюсси, Барток, Лист, Равель
lj_paslen
24-10-2019 06:28
Пианиста Константина Лифшица я открыл для себя год назад – на концерте РНО в зале Зарядье, где он тоже ведь выступал с дирижёром болгарского происхождения Мишей Дамевым на «Рахманиновском фестивале».
Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь: обычно на программы, в которых есть Рахманинов идёшь с совсем иными побуждениями – в первую очередь, за эмоциональным экстенсивом, за который у нас именно славянская музыка «отвечает».
Для меня симфонические концерты, чаще всего, удовольствие умное, а уже потом чувственное: серьёзная музыка, существующая отдельно от быта, в залах (то есть, на неё нужно ехать, к ней следует готовиться, даже если на выступление попадаешь спонтанно, просто сама дорога в концерт уже есть ритуал, автоматически задающий настройки поднастройки) это, прежде всего, работа для ума, скользящего по волнам струящейся музыки.
Даже если симфоническое сочинение не анализируется, но лишь «просто» слушается, порождая внутреннее кино постоянно расходящихся мыслеформ, удовольствие возникает в аналитической части извилин и кормит сначала интеллект, а уже потом эмоциональные потребности.
И незнакомый солист этому уже помешать не может, так как композиторы из разряда «родных» (а Рахманинов именно такой, часто исполняемый и выученный назубок) слушаются поверх и помимо уха, эйдосом опуса, сформированным за десятилетия слушательской практики.
Не прислушиваясь, но, как раз, напротив, отталкиваясь от особенностей конкретного исполнения.
Поддержание такого эйдоса (эталонного самочувствия сочинения в максимально не заляпанном виде) это и есть труд «ума» и только потом «сердца».
Однако, Лифшиц мгновенно сломал тогда карту будня своим исполнением – нервным и мощным, в котором «интеллектуальное» (прочувствованная интерпретация) уравновешивалось «эмоциональным» темпераментом, пробираясь в самую сердцевину впечатления, заряженного дополнительным трепетом.
Когда слушатель достигает запланированного пожелания «эмоцию пососать» непрямым, парадоксальным образом: игра Лифшица достигает этой же самой цели, но заходя с другой, рационалистической стороны.
И это, конечно, удваивает впечатление, делает его уникальным, запоминающимся.
Помню, как я был поражён его манерой, дома залез в интернет, нашёл его сайт и интервью, переслушал все записи на Ютьюбе (их не так много, к сожалению) и даже пару раз выкладывал ссылки на его исполнения у себя в ФБ.
В этот раз Лифшиц играл в КЗЧ два инструментальных концерта в одной программе – во-первых, Бартока, во-вторых, Листа, окружённых хитами Дебюсси («Полуденный отдых фавна») и Равеля («Болеро»), как бы подчёркивающих особенности импрессионизма, переходящего уже в оголтелый экспрессионизм, причём не только композиторский, но и исполнительский.
Нервозность, правильно рассчитанная пианистом (производное темперамента и техники, как показывают интервью и теоретические обоснования Лифшица, выросшей из осознанных особенностей его метода) сдвигает неоклассику последнего сочинения Бартока и даже образцово романтический концерт Листа в сторону некоторой кортасаровской приджазованности – лёгкой сдвинутости акцентов, семиотически воспринимаемых (так как палитра наших осознанностей не так уж и велика) именно как фоновое джазовое влияние.
Тем более, что важную роль в сочинениях, исполняемых до и после выступления Лифшица (и у Дебюсси, и у Равеля) занимают духовые, которым в РНО, кажется, особенно привольно, тем более на фоне чуть приглушённых Дамевым смычковых.
Несмотря на намеренный стилистический разнобой (где Барток, а где Лист) сочинений, нынешнюю программу скрепляли дополнительными внутренними рифмами, ну, например, соло флейтиста Максима Рубцова и его товарищей.
Хотя, конечно, главное смысловое единство концерта лежало на Константине Лифшице, окончательно убедившем меня, что прошлогоднее впечатление от его работы вышло закономерным и в моём поле зрения неслучайно возник выдающийся музыкант, максимально отвечающий каким-то важным и первоочередным слушательским потребностям.
Причём, судя по реакции забитого КЗЧ, не только моим.
Об этом говорит, во-первых, то, как Лифшица (а уЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Пианиста Константина Лифшица я открыл для себя год назад – на концерте РНО в зале Зарядье, где он тоже ведь выступал с дирижёром болгарского происхождения Мишей Дамевым на «Рахманиновском фестивале».
Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь: обычно на программы, в которых есть Рахманинов идёшь с совсем иными побуждениями – в первую очередь, за эмоциональным экстенсивом, за который у нас именно славянская музыка «отвечает».
Для меня симфонические концерты, чаще всего, удовольствие умное, а уже потом чувственное: серьёзная музыка, существующая отдельно от быта, в залах (то есть, на неё нужно ехать, к ней следует готовиться, даже если на выступление попадаешь спонтанно, просто сама дорога в концерт уже есть ритуал, автоматически задающий настройки поднастройки) это, прежде всего, работа для ума, скользящего по волнам струящейся музыки.
Даже если симфоническое сочинение не анализируется, но лишь «просто» слушается, порождая внутреннее кино постоянно расходящихся мыслеформ, удовольствие возникает в аналитической части извилин и кормит сначала интеллект, а уже потом эмоциональные потребности.
И незнакомый солист этому уже помешать не может, так как композиторы из разряда «родных» (а Рахманинов именно такой, часто исполняемый и выученный назубок) слушаются поверх и помимо уха, эйдосом опуса, сформированным за десятилетия слушательской практики.
Не прислушиваясь, но, как раз, напротив, отталкиваясь от особенностей конкретного исполнения.
Поддержание такого эйдоса (эталонного самочувствия сочинения в максимально не заляпанном виде) это и есть труд «ума» и только потом «сердца».
Однако, Лифшиц мгновенно сломал тогда карту будня своим исполнением – нервным и мощным, в котором «интеллектуальное» (прочувствованная интерпретация) уравновешивалось «эмоциональным» темпераментом, пробираясь в самую сердцевину впечатления, заряженного дополнительным трепетом.
Когда слушатель достигает запланированного пожелания «эмоцию пососать» непрямым, парадоксальным образом: игра Лифшица достигает этой же самой цели, но заходя с другой, рационалистической стороны.
И это, конечно, удваивает впечатление, делает его уникальным, запоминающимся.
Помню, как я был поражён его манерой, дома залез в интернет, нашёл его сайт и интервью, переслушал все записи на Ютьюбе (их не так много, к сожалению) и даже пару раз выкладывал ссылки на его исполнения у себя в ФБ.
В этот раз Лифшиц играл в КЗЧ два инструментальных концерта в одной программе – во-первых, Бартока, во-вторых, Листа, окружённых хитами Дебюсси («Полуденный отдых фавна») и Равеля («Болеро»), как бы подчёркивающих особенности импрессионизма, переходящего уже в оголтелый экспрессионизм, причём не только композиторский, но и исполнительский.
Нервозность, правильно рассчитанная пианистом (производное темперамента и техники, как показывают интервью и теоретические обоснования Лифшица, выросшей из осознанных особенностей его метода) сдвигает неоклассику последнего сочинения Бартока и даже образцово романтический концерт Листа в сторону некоторой кортасаровской приджазованности – лёгкой сдвинутости акцентов, семиотически воспринимаемых (так как палитра наших осознанностей не так уж и велика) именно как фоновое джазовое влияние.
Тем более, что важную роль в сочинениях, исполняемых до и после выступления Лифшица (и у Дебюсси, и у Равеля) занимают духовые, которым в РНО, кажется, особенно привольно, тем более на фоне чуть приглушённых Дамевым смычковых.
Несмотря на намеренный стилистический разнобой (где Барток, а где Лист) сочинений, нынешнюю программу скрепляли дополнительными внутренними рифмами, ну, например, соло флейтиста Максима Рубцова и его товарищей.
Хотя, конечно, главное смысловое единство концерта лежало на Константине Лифшице, окончательно убедившем меня, что прошлогоднее впечатление от его работы вышло закономерным и в моём поле зрения неслучайно возник выдающийся музыкант, максимально отвечающий каким-то важным и первоочередным слушательским потребностям.
Причём, судя по реакции забитого КЗЧ, не только моим.
Об этом говорит, во-первых, то, как Лифшица (а у
Мои твиты
lj_paslen
22-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вт, 00:55: Проголосовал за претендентов на премию "Поэзия". Практически все стихотворцы, переводчики и "критики", за которых я… https://t.co/QK0fEKmmbD
- Вт, 07:51: Бесплатный сыр, но не в мышеловке. https://t.co/bb00XnOjJR
Мои твиты
lj_paslen
19-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 16:16: Перебираем исполнителей, точно парфюмы.
- Пт, 17:18: Вычищая рекламу из Инстаграма, вы тоже ощущаете, как в мире становится немного, но чище?
- Пт, 21:54: В «Циолковском» - презентация книги современного марксиста [Алана Вудса], из-за чего в магазине, без того тесном от… https://t.co/MxDZBJJVxf
- Пт, 21:58: Книжным лабиринтом «Циолковский» напоминает лучшие парижские букинистические - копаться в них можно часами. Сегодня… https://t.co/xoBjLnQXN7
- Сб, 00:08: У вас есть минута, чтобы помочь? https://t.co/rnupIjn5AQ
- Сб, 00:08: У вас есть минута, чтобы помочь? https://t.co/JMXYVZs7vG
Мои твиты
lj_paslen
18-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Мои твиты
lj_paslen
13-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 17:47: Самое ценное в каждой поездке - нахождение самоигральных, аутентичных пространств, какими-то весьма уловимыми образ… https://t.co/9mUyqW3C48
Мои твиты
lj_paslen
13-10-2019 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 17:47: Самое ценное в каждой поездке - нахождение самоигральных, аутентичных пространств, какими-то весьма уловимыми образ… https://t.co/9mUyqW3C48