Мои твиты
lj_paslen
19-03-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Ср, 22:32: Основная проблема #карантин в том, что он очень быстро пройдёт. «Не успеешь оглянуться». «Промелькнёт точно миг» и… https://t.co/k7p82CKrGO
Мартовские хроники из твиттера, времён расцвета коронавируса
lj_paslen
10-03-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пн, 12:07: Нам и сотня по плечу, Говорим мы Сечину.
- Пн, 13:45: Все-таки практически всё в кино основано на самоотождествлении - с ситуацией, с персонажами, с настроением... А если мне не хочется (не нужно) ни с кем и ни с чем себя соотносить, но продолжать плыть на своей волне? Насколько же литература благороднее и свободней кинематографа...
- Пн, 23:04: Песня про коронавирус лучше всего сочиняется на мотив шнуровских на лабутенах, нах, и в ослепительных штанах (что тоже ведь цитата, между прочим)...
- Вт, 07:14: Мартовский снегопад - благость, похожая на выздоровление: из-за оттепелей кожа сугробов проседаю и резко состарилось, погрелась пигментными пятнами, а тут на улице снова такая опрятность, чистота и порядок, которым хочется соответствовать - как снаружи, так и внутри.
- Ср, 05:18: Обращали ли вы внимание, как исподволь и постепенно, но с каким-то неукоснительным ростом, стало вновь актуальным творчество Александра Блока, казалось бы, окончательно и бесповоротно сданное в хрестоматию?
- Ср, 05:51: Такое ощущение (понятно, что ложное, но никак не могу от него избавиться), что коронавирусом заражаются те, кто о нем узнают, интересуются или думают о нем больше, чем нужно - точно это только наполовину бактериологический вирус. А с другой стороны - вирус информационный.
От Челябинска к Чердачинску и обратно. Фотоподборка видов зимнего города
lj_paslen
09-03-2020 15:04
Пока снимал - думал, что красоту ловлю, нахожу высокое в повседневном, а стал пересматривать - и очень уж концентрированная темнота вышла, потому что пока до города доберешься - обязательно стемнеет: зима же.
Но Чердачинск именно в темноте и возникает, как раз, ибо - друг молодежи, но препятствие органам зрения.
Когда-то, в школе ещё, я написал стихи: "и в темноте вишнёвый куст сойдёт за человека...."
А тут речь не про куст, но про целый город, возникающий из бессознательных глубин, в складках и трещинах которых живёт память.
(...и тут надо бы поддать жару большой цитатой из "Изобретения повседневности", где проблематика памяти переходит в урбанистические размышления о тщете городов, да у меня сегодня выходной...)
Вот и у города выходной, причём вечный - каникулы неприятия, когда образ из прошлого нависает над тем, что есть теперь на самом деле (как бы образовалось на старом месте после того, как я уехал в Москву "с концами"), почти замещая его или, ну, точно, просвечивая сквозь материю - и в городе воспоминаний практически всегда лето.
Не знаю почему.
(...пишу это, а в голове постоянно подымаюсь из подземного перехода у ТЮЗа в сторону полукруглого фасада нынешнего арбитражного суда - в сторону улицы Воровского и остановки троллейбуса в родную сторонушку...)
Какой-торечевой организационный дефект совмещения времён, на который обрекает возраст: носишь с собой то, откуда прибыл, из-за чего и плывёшь по современности подводной лодкой с задраенными люками.
И только два иллюминатора работают на обозрев.
Мне не понравилась нынешняя подборка (обычно-то нравится) отсутствием уюта, точно автор срывал с местного варианта отсутствующего урбанизма всяческие покровы...
...хотя на самом деле цель была прямо противоположной: найти подробности, складки и волны того, что Челябинску не хватает для того, чтобы обратиться в Чердачинск.
В Чердачинске всегда цветут липы.
В Чердачинске пломбир не капает, но загустевает в вафельном донце.
В Чердачинске голуби гадят на морду Ленина, обращая его в модернизм и теплые лужи парят, как перины, кружевными боками - точно мы в бабушкиной гостиной у собора Сан-Марко.
В Чердачинске можно носить открытую обувь, чтобы нога дышала и не было пыли.
В Чердачинске закат пахнет арбузом, а не мартеновской печью.
И летит тополиный пух вместо снежинок.
Так-то снимки отражают привычный образ авторской жизни, бдящий в сумерках, но нечаянно они начинают фиксировать город, приготовившийся к рассеянию.
К рассеянности.
С другой стороны, разве не урбанистическая патология вызвала к жизни образ жизни, более приемлемый упырям, вурдалакам, совам да летучим мышам, которые теперь под запретом из-за коронавируса?
(...в этот самый момент мысленно я переместился от арбитража в кухню нашей квартиры на Российской - там, где у нас в простенке было узкое окно, разделенное на небольшие квадраты, смотрящие не только во двор, но и на проспект Победы, несущийся через Ленинградский мост в сторону Северо-Запада, одна из самых напряженных челябинских трасс напоминала мне огненную реку из-за того, что автомобили шли через мост и в горку медленно, ползли практически, размазываясь в выхлопных дымах, боковых огнях, сливаясь и струясь фата-морганой...)
На самом деле, сегодня в посёлке пасмурно и пусто, градусник показывает плюс пять, с крыши капает, сугробы проседают, лёд двора дробится...
...а сейчас и вовсе начинает идтидождь снег.
Казалось бы, так странно: снегопад при солнечной температуре, однако, понятно же, что там, под облаками, всё ещё не только зима, но и полярная ночь.
Это она даёт проекции Челябинска-на-небесах,
Чердачинска.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Пока снимал - думал, что красоту ловлю, нахожу высокое в повседневном, а стал пересматривать - и очень уж концентрированная темнота вышла, потому что пока до города доберешься - обязательно стемнеет: зима же.
Но Чердачинск именно в темноте и возникает, как раз, ибо - друг молодежи, но препятствие органам зрения.
Когда-то, в школе ещё, я написал стихи: "и в темноте вишнёвый куст сойдёт за человека...."
А тут речь не про куст, но про целый город, возникающий из бессознательных глубин, в складках и трещинах которых живёт память.
(...и тут надо бы поддать жару большой цитатой из "Изобретения повседневности", где проблематика памяти переходит в урбанистические размышления о тщете городов, да у меня сегодня выходной...)
Вот и у города выходной, причём вечный - каникулы неприятия, когда образ из прошлого нависает над тем, что есть теперь на самом деле (как бы образовалось на старом месте после того, как я уехал в Москву "с концами"), почти замещая его или, ну, точно, просвечивая сквозь материю - и в городе воспоминаний практически всегда лето.
Не знаю почему.
(...пишу это, а в голове постоянно подымаюсь из подземного перехода у ТЮЗа в сторону полукруглого фасада нынешнего арбитражного суда - в сторону улицы Воровского и остановки троллейбуса в родную сторонушку...)
Какой-то
И только два иллюминатора работают на обозрев.
Мне не понравилась нынешняя подборка (обычно-то нравится) отсутствием уюта, точно автор срывал с местного варианта отсутствующего урбанизма всяческие покровы...
...хотя на самом деле цель была прямо противоположной: найти подробности, складки и волны того, что Челябинску не хватает для того, чтобы обратиться в Чердачинск.
В Чердачинске всегда цветут липы.
В Чердачинске пломбир не капает, но загустевает в вафельном донце.
В Чердачинске голуби гадят на морду Ленина, обращая его в модернизм и теплые лужи парят, как перины, кружевными боками - точно мы в бабушкиной гостиной у собора Сан-Марко.
В Чердачинске можно носить открытую обувь, чтобы нога дышала и не было пыли.
В Чердачинске закат пахнет арбузом, а не мартеновской печью.
И летит тополиный пух вместо снежинок.
Так-то снимки отражают привычный образ авторской жизни, бдящий в сумерках, но нечаянно они начинают фиксировать город, приготовившийся к рассеянию.
К рассеянности.
С другой стороны, разве не урбанистическая патология вызвала к жизни образ жизни, более приемлемый упырям, вурдалакам, совам да летучим мышам, которые теперь под запретом из-за коронавируса?
(...в этот самый момент мысленно я переместился от арбитража в кухню нашей квартиры на Российской - там, где у нас в простенке было узкое окно, разделенное на небольшие квадраты, смотрящие не только во двор, но и на проспект Победы, несущийся через Ленинградский мост в сторону Северо-Запада, одна из самых напряженных челябинских трасс напоминала мне огненную реку из-за того, что автомобили шли через мост и в горку медленно, ползли практически, размазываясь в выхлопных дымах, боковых огнях, сливаясь и струясь фата-морганой...)
На самом деле, сегодня в посёлке пасмурно и пусто, градусник показывает плюс пять, с крыши капает, сугробы проседают, лёд двора дробится...
...а сейчас и вовсе начинает идти
Казалось бы, так странно: снегопад при солнечной температуре, однако, понятно же, что там, под облаками, всё ещё не только зима, но и полярная ночь.
Это она даёт проекции Челябинска-на-небесах,
Чердачинска.
Февральская Печерская как метафора этапа подспудной работы над текстом. Фотографии и размышления
lj_paslen
04-03-2020 01:12
Весь февраль (а теперь и начало марта) просидел с корректурами да верстками, снова ползая по своему тексту, который, между тем, претерпевает в авторском восприятии странные метаморфозы, которые мне внезапно и захотелось зафиксировать с такой силой, что я отложил очередную вёрстку на 224-ой странице и взялся за запись.
Дело в том, что текст очевидно усыхает и мне начинает казаться, что в книге выйдет уже окончательно высохший оттиск, сухарик в коробочке.
Пока сочиняешь (записываешь, строишь) текст сочится избытком, причём не только в духе потенциальных возможностей, столь любимых Бланшо (для него самые лучшие и эффектные тексты всегда ненаписанные да недопроявленные), так как написание, как это ни странно звучит, можно сравнить с отсеканием лишнего.
Подобно скульптору, автор выпиливает в толще языка нужные (необходимые) себе варианты, отрубая всё лишнее.
Многочисленные корректуры, расчищающие завалы, сбои ритма и семантики, скусывание заусениц и полировка от лишнего - как раз и есть уточнение уже даже не замысла, но потребностей и интенций самого текста.
Он отныне становится самостоятельной величиной, то есть (что прямое следствие его начавшейся автономности) каменеет и отныне все ощущения от него связаны с уменьшением объёма, сжатием и усыханием.
Редактор достаточно пощипал мои страницы (особенно своим концептуально-научным подходом), однако, ощущение сжатия связано не с её вмешательством, но в том, что усыхающий текст обнажает рельеф своего дна, хребет и кости костяка, таким образом, отсекая все недоговоренное.
Его уже не дополнишь.
Это как корни перерубить или вот цветок срезать, прежде чем вставить букет в вазу.
О, очень точное уподобление, кстати, любая книга - это букет в вазе.
Ну, или гербарий (если речь идёт о совсем уже старинном тексте).
Чем больше читаешь свою книгу (продираясь через первую редактуру, вторую, третью, четвёртую, затем корректуру, первую, вторую, затем верстку, над которой я сейчас и сижу) привыкаешь уже не к тому, что могло бы быть, но к тому, что уже есть.
И это совсем уже другой текст.
Вот совсем другой.
То, что попадает к читателю данностью, на самом деле, является затейливым палимпсестом.
Немногие знают, что основная работа над книгой идёт не тогда, когда текст пишется, но когда шлифуется и доводится дочужого ума.
До кондиции.
До предпубликационного состояния.
Те самые невидимые миру слёзы, смысл которых быть высушенными до полного исчезновения, тотальной невидимости.
И это крайне интересный эффект, особенности которого я не могу передать со всей точностью и объёмом (хотя очень стараюсь), так как вибрации и перемены текста, проходящего стадии подготовки, похожи на какое-то вестибулярное волшебство (и да, в этом абзаце обязательно должно быть не меньше трёх строк, так как в предыдущем была всего одна).
Создание книги - это не столько писание, сколько собирание.
Ведь именно так внутри текста запускается механизм выработки его имманентности.
Однажды я уже таким образом описал впечатление от развития человеческой жизни, которая похожа на реку, её возможностей и сил.
В первой трети эта река разливается шире своих границ, в зрелости совпадает с собой, на закате усыхая и обнажая дёсны берегов.
Текст и есть такая отдельная и маленькая жизнь - если уж не по результату, но уж точно по вложениям в него времени и суммы усилий.
Сезон внутри сезона, года и даже биографии, состоящей из реперных точек и невидимого процесса между ними.
Чем чаще проходишь свой текст от начала до конца, тем больше привыкаешь к нему как к маршруту повседневности, тем незаметнее он становится (вот как дорога до дома и обратно, в которой метростанций столько же, а количество автоматизма постоянно возрастает), незаметнее и бледнее, самостираясь от долгого износа - эта привычка и играет с ощущением времени и пространства, которые на него потрачены и которое он теперь занимает.
Принимая форму зародыша в своём вечном сне под каменеющей толщей обложки.
Вот почему эти слова я решил спрятать между снимков февральского состояния улицы Печерской, идеально подходящей к передаче природного минимализма - с оттенками снежных фактур и веточками застылых растений, а также мимобегущими облаками.
И потом - это же то самое, что я вижу, занимаясь усушкой и утруской своего урожая; то, что буквально сопровождает наш общийЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Весь февраль (а теперь и начало марта) просидел с корректурами да верстками, снова ползая по своему тексту, который, между тем, претерпевает в авторском восприятии странные метаморфозы, которые мне внезапно и захотелось зафиксировать с такой силой, что я отложил очередную вёрстку на 224-ой странице и взялся за запись.
Дело в том, что текст очевидно усыхает и мне начинает казаться, что в книге выйдет уже окончательно высохший оттиск, сухарик в коробочке.
Пока сочиняешь (записываешь, строишь) текст сочится избытком, причём не только в духе потенциальных возможностей, столь любимых Бланшо (для него самые лучшие и эффектные тексты всегда ненаписанные да недопроявленные), так как написание, как это ни странно звучит, можно сравнить с отсеканием лишнего.
Подобно скульптору, автор выпиливает в толще языка нужные (необходимые) себе варианты, отрубая всё лишнее.
Многочисленные корректуры, расчищающие завалы, сбои ритма и семантики, скусывание заусениц и полировка от лишнего - как раз и есть уточнение уже даже не замысла, но потребностей и интенций самого текста.
Он отныне становится самостоятельной величиной, то есть (что прямое следствие его начавшейся автономности) каменеет и отныне все ощущения от него связаны с уменьшением объёма, сжатием и усыханием.
Редактор достаточно пощипал мои страницы (особенно своим концептуально-научным подходом), однако, ощущение сжатия связано не с её вмешательством, но в том, что усыхающий текст обнажает рельеф своего дна, хребет и кости костяка, таким образом, отсекая все недоговоренное.
Его уже не дополнишь.
Это как корни перерубить или вот цветок срезать, прежде чем вставить букет в вазу.
О, очень точное уподобление, кстати, любая книга - это букет в вазе.
Ну, или гербарий (если речь идёт о совсем уже старинном тексте).
Чем больше читаешь свою книгу (продираясь через первую редактуру, вторую, третью, четвёртую, затем корректуру, первую, вторую, затем верстку, над которой я сейчас и сижу) привыкаешь уже не к тому, что могло бы быть, но к тому, что уже есть.
И это совсем уже другой текст.
Вот совсем другой.
То, что попадает к читателю данностью, на самом деле, является затейливым палимпсестом.
Немногие знают, что основная работа над книгой идёт не тогда, когда текст пишется, но когда шлифуется и доводится до
До кондиции.
До предпубликационного состояния.
Те самые невидимые миру слёзы, смысл которых быть высушенными до полного исчезновения, тотальной невидимости.
И это крайне интересный эффект, особенности которого я не могу передать со всей точностью и объёмом (хотя очень стараюсь), так как вибрации и перемены текста, проходящего стадии подготовки, похожи на какое-то вестибулярное волшебство (и да, в этом абзаце обязательно должно быть не меньше трёх строк, так как в предыдущем была всего одна).
Создание книги - это не столько писание, сколько собирание.
Ведь именно так внутри текста запускается механизм выработки его имманентности.
Однажды я уже таким образом описал впечатление от развития человеческой жизни, которая похожа на реку, её возможностей и сил.
В первой трети эта река разливается шире своих границ, в зрелости совпадает с собой, на закате усыхая и обнажая дёсны берегов.
Текст и есть такая отдельная и маленькая жизнь - если уж не по результату, но уж точно по вложениям в него времени и суммы усилий.
Сезон внутри сезона, года и даже биографии, состоящей из реперных точек и невидимого процесса между ними.
Чем чаще проходишь свой текст от начала до конца, тем больше привыкаешь к нему как к маршруту повседневности, тем незаметнее он становится (вот как дорога до дома и обратно, в которой метростанций столько же, а количество автоматизма постоянно возрастает), незаметнее и бледнее, самостираясь от долгого износа - эта привычка и играет с ощущением времени и пространства, которые на него потрачены и которое он теперь занимает.
Принимая форму зародыша в своём вечном сне под каменеющей толщей обложки.
Вот почему эти слова я решил спрятать между снимков февральского состояния улицы Печерской, идеально подходящей к передаче природного минимализма - с оттенками снежных фактур и веточками застылых растений, а также мимобегущими облаками.
И потом - это же то самое, что я вижу, занимаясь усушкой и утруской своего урожая; то, что буквально сопровождает наш общий
Зимние снимки посёлка АМЗ. Февраль: часть вторая
lj_paslen
02-03-2020 20:26
Лёд хрустит под ногами. Антон Кросовский говорит по "Эхо Москвы" про коронавирус.
Успокаивает, поскольку за последние месяцы новости про новый грипп стали чем-то вроде прогноза погоды.
Такое ощущение, что эти новости были всегда: как быстро синтезированные страхи подмешиваются в естественный обмен веществ, вроде никотина, становятся важной замещающей пустотой.
Разумеется (давно это дома всем говорил) коронавирус - больше информационный вирус, нежели бактериологический, ни для кого не новость в каком новом и прозрачном мире мы живем.
Хотя это только начало, дальше будет веселей: вот на фоне этих безмятежных сугробов, собачьего перебреха и молчащих радиоточек.
На небе облака текут перламутровой слизью.
Как на ускоренной перемотке.
Распространяют.
Особенно на закате, когда слизь закрашена розовым.
Страшна не сама эпидемия, но то, что её сопровождает - кордоны, карантины, аресты.
Прислали китайское видео, где случайного мужчину вытаскивают из-за руля собственного автомобиля, выкручивают руки и затем насильно бросают в машину скорой помощи.
Его обыденный путь прерван.
Заточенный в карантин, он не доделает того дела, за решением которого ехал.
Ролик, собственное, не про будничность насилия, но про многоступенчатую санобработку, которую все работники границы обходят после того, как подозреваемый за заболевание (к его лбу поднесли экспресс-тест) уже уконтропуплен, так как видео имеет официальную интонацию - снимают в открытую и крупным планом, съёмка явно санкционирована.
Видимо (версия), смысл вирусного ролика - успокоить всех, кто беспокоится из-за распространения заразы по улицам и дорогам, между людьми, лица которых скрыты за масками.
Никого не должно смущать насилие, выкручивание рук, прерванный будничный день, отныне поставленный на паузу - ведь мы же не знаем что там дальше будет с этим несчастным парнем.
Насилие придаёт ролику эпичность.
Эпическое дыхание, связывающее нынешнее насилие не только по синхронии (пока коронавирус гуляет по разным городам и странам, перепрыгивая с континента на континент), но и диахронии, проникая вглубь времен, извлекая из них другие, не менее архетипические случаи.
Болеет всегда кто-то Другой, а ты всегда здоров, даже если болеешь, так как и болеешь-то ты приближенный к норме: своё говно, как известно, сметана и с собой всегда можно договориться, себя всегда можно объяснить - особенно если себе самому.
Мы всегда живём в эпицентре нормы, поскольку отсчитываем нормальность от себя, любимых.
От того, что привычно, день за днем, нашему окружению, частью которого мы являемся.
Болезнь проходит стороной, а вот насилие нет, оно всюду и, вообще-то, коронавирус это и есть зачатки новой тоталитарности, впрочем, вырастающей из старой, на советских дрожжах.
И это такие лучи и излучения, пронизывающие все материальные объекты в нашем посёлке, потому что и он часть современного целого, несмотря на видимую отсталость.
Вчера полночи читал эссе Чеслава Милоша, написанные им после того, как он стал невозвращенцем.
В книге "Порабощенный разум" он описывает апатию и надрыв, распространённые в городах Восточной Европы, которые бегут от фиксации.
"Она с трудом подаётся определению и временами можно допустить, что всё это вообще только кажется. Ведь люди двигаются, работают, ходят в театр, аплодируют ораторам, ездят на экскурсии, занимаются любовью, рожают детей. И всё же есть нечто неуловимое в атмосфере таких столиц стран народной демократии, как Варшава или Прага. Коллективный флюид, возникающий из взаимообмена и суммирования индивидуальных флюидов, - нехороший. Это аура несчастья, внутреннего паралича и внешней суетливости. Какими бы словами ее не называть, можно сказать неверняка, что, если бы Аид гарантировал своим обитателям комфортабельные квартиры, красивые одежды, лучшую еду и всяческие развлечения, но заставлял бы их постоянно ощущать подобную ауру, уже это бы достаточным наказанием..." (134)
Вот такой в нашем посёлке вышел февраль.
Тем более, что еду нашу сложно назвать самой лучшей (и, тем более, полезной), одежду - самой красивой.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Лёд хрустит под ногами. Антон Кросовский говорит по "Эхо Москвы" про коронавирус.
Успокаивает, поскольку за последние месяцы новости про новый грипп стали чем-то вроде прогноза погоды.
Такое ощущение, что эти новости были всегда: как быстро синтезированные страхи подмешиваются в естественный обмен веществ, вроде никотина, становятся важной замещающей пустотой.
Разумеется (давно это дома всем говорил) коронавирус - больше информационный вирус, нежели бактериологический, ни для кого не новость в каком новом и прозрачном мире мы живем.
Хотя это только начало, дальше будет веселей: вот на фоне этих безмятежных сугробов, собачьего перебреха и молчащих радиоточек.
На небе облака текут перламутровой слизью.
Как на ускоренной перемотке.
Распространяют.
Особенно на закате, когда слизь закрашена розовым.
Страшна не сама эпидемия, но то, что её сопровождает - кордоны, карантины, аресты.
Прислали китайское видео, где случайного мужчину вытаскивают из-за руля собственного автомобиля, выкручивают руки и затем насильно бросают в машину скорой помощи.
Его обыденный путь прерван.
Заточенный в карантин, он не доделает того дела, за решением которого ехал.
Ролик, собственное, не про будничность насилия, но про многоступенчатую санобработку, которую все работники границы обходят после того, как подозреваемый за заболевание (к его лбу поднесли экспресс-тест) уже уконтропуплен, так как видео имеет официальную интонацию - снимают в открытую и крупным планом, съёмка явно санкционирована.
Видимо (версия), смысл вирусного ролика - успокоить всех, кто беспокоится из-за распространения заразы по улицам и дорогам, между людьми, лица которых скрыты за масками.
Никого не должно смущать насилие, выкручивание рук, прерванный будничный день, отныне поставленный на паузу - ведь мы же не знаем что там дальше будет с этим несчастным парнем.
Насилие придаёт ролику эпичность.
Эпическое дыхание, связывающее нынешнее насилие не только по синхронии (пока коронавирус гуляет по разным городам и странам, перепрыгивая с континента на континент), но и диахронии, проникая вглубь времен, извлекая из них другие, не менее архетипические случаи.
Болеет всегда кто-то Другой, а ты всегда здоров, даже если болеешь, так как и болеешь-то ты приближенный к норме: своё говно, как известно, сметана и с собой всегда можно договориться, себя всегда можно объяснить - особенно если себе самому.
Мы всегда живём в эпицентре нормы, поскольку отсчитываем нормальность от себя, любимых.
От того, что привычно, день за днем, нашему окружению, частью которого мы являемся.
Болезнь проходит стороной, а вот насилие нет, оно всюду и, вообще-то, коронавирус это и есть зачатки новой тоталитарности, впрочем, вырастающей из старой, на советских дрожжах.
И это такие лучи и излучения, пронизывающие все материальные объекты в нашем посёлке, потому что и он часть современного целого, несмотря на видимую отсталость.
Вчера полночи читал эссе Чеслава Милоша, написанные им после того, как он стал невозвращенцем.
В книге "Порабощенный разум" он описывает апатию и надрыв, распространённые в городах Восточной Европы, которые бегут от фиксации.
"Она с трудом подаётся определению и временами можно допустить, что всё это вообще только кажется. Ведь люди двигаются, работают, ходят в театр, аплодируют ораторам, ездят на экскурсии, занимаются любовью, рожают детей. И всё же есть нечто неуловимое в атмосфере таких столиц стран народной демократии, как Варшава или Прага. Коллективный флюид, возникающий из взаимообмена и суммирования индивидуальных флюидов, - нехороший. Это аура несчастья, внутреннего паралича и внешней суетливости. Какими бы словами ее не называть, можно сказать неверняка, что, если бы Аид гарантировал своим обитателям комфортабельные квартиры, красивые одежды, лучшую еду и всяческие развлечения, но заставлял бы их постоянно ощущать подобную ауру, уже это бы достаточным наказанием..." (134)
Вот такой в нашем посёлке вышел февраль.
Тем более, что еду нашу сложно назвать самой лучшей (и, тем более, полезной), одежду - самой красивой.
Мои твиты
lj_paslen
02-03-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 21:40: Зимние снимки посёлка АМЗ. Февраль: часть первая https://t.co/dHXWwDbWvh
- Пн, 02:43: Я вам скажу, в чем проблема музея фотографии: в том, что он выставляет фотографию как фотографию, а ее и так в моей… https://t.co/vkwfgVmoEI
- Пн, 02:49: «Потребители превращаются в иммигрантов»: в книге Мишеля де Серто «Изобретение повседневности» https://t.co/qbvpcvBKpJ
- Пн, 03:59: «Только конец эпохи даёт право сказать, чем она жила, как будто нужно умереть, чтобы обернуться книгой... Это знач… https://t.co/3qexzkIUP6
- Пн, 04:45: Расширение возможностей (дискурса, жанра, языка) гораздо важнее точности найденных формул: пример Отто Вейнингера,… https://t.co/sZ6K6SDIrq
- Пн, 04:48: «Бурная ночь» в смысле плотной и продуктивной интеллектуальной работы, кувыркавшейся до самого утра. https://t.co/OeI1xVst5m
- Пн, 09:48: Сугробики
Зимние снимки посёлка АМЗ. Февраль: часть первая
lj_paslen
01-03-2020 21:40
Ничего не хочется писать сегодня.
Да и фотографии самодостаточные, мне кажется.
Самоигральные.
Кругосветка, практически.
С преобладанием полутонов.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Ничего не хочется писать сегодня.
Да и фотографии самодостаточные, мне кажется.
Самоигральные.
Кругосветка, практически.
С преобладанием полутонов.
Мои твиты
lj_paslen
01-03-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 17:31: После того, как в четверг на Чердачинск выпала месячная норма снега (до сих пор откапываемся), погода менялась кажд… https://t.co/7pkZdAIdbc
- Сб, 21:08: 125. Окно в февраль. АМЗ, Чердачинск https://t.co/wlP9HGJycz
- Вс, 02:40: Это (ещё) не весна. https://t.co/uHRkWOLVWL
- Вс, 03:51: «Отказ не отнимает, но даёт. Отказ от реализации, избыток нереализованного и энергия этого отказа тоже могут обогат… https://t.co/YRwC6PvVtx
125. Окно в февраль. АМЗ, Чердачинск
lj_paslen
29-02-2020 21:08
Февраль месяц исключений, особенно во время високосного года. Вот как сегодня - когда лишний день оборачивается личным днём, подкладкой, куда можно закатиться между пятницей и воскресением.
Исключения не всегда идут в минус: нынешний февраль был образцов, особенно в части осадков, а также переменной облачности, всех этих многочисленных курсивов календаря.
Как раз в четверг выпала месячная снежная норма, которую не раскидали до сих пор - в момент, когда плюс перешёл в минус и стал скользким, даже страшно подумать, что может быть к понедельнику, если температура вновь не вернётся к уровню выше уровня моря.
Мы-то к тому времени уже расслабились, поедая блины в ожидании первого заступа весны (пока что календарного), хотя прогноз констатирует на горизонте еще и до минус 16-ти.
Потому что ожидание всегда опережает прогноз - и не потому, что мороз надоел, но просто перемены важны примерно каждые три месяца.
Особенно когда ты не в состоянии уехать или же поменять вид из окна.
Я привык измерять свои месяца через стабильность и покой (которые есть равновесие и уравновешенность), так что февраль был образцовым и в этом смысле тоже.
Такая вот, значит, выдалась мне в этом году февральская вёрстка.
Итак, тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Предыдущий месяц январь можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2435769.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за февраль 2019 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2349692.html
Фото за февраль 2018 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2254405.html
Фото за февраль 2017 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2142207.html
Фото за февраль 2016 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/2027596.html
Фото за февраль 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1908605.html
февраль в 2013 году: http://paslen.livejournal.com/1629826.html
Февраль в 1011 году: http://paslen.livejournal.com/1034179.html
Февраль в 2010 году: http://paslen.livejournal.com/825624.html
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Февраль месяц исключений, особенно во время високосного года. Вот как сегодня - когда лишний день оборачивается личным днём, подкладкой, куда можно закатиться между пятницей и воскресением.
Исключения не всегда идут в минус: нынешний февраль был образцов, особенно в части осадков, а также переменной облачности, всех этих многочисленных курсивов календаря.
Как раз в четверг выпала месячная снежная норма, которую не раскидали до сих пор - в момент, когда плюс перешёл в минус и стал скользким, даже страшно подумать, что может быть к понедельнику, если температура вновь не вернётся к уровню выше уровня моря.
Мы-то к тому времени уже расслабились, поедая блины в ожидании первого заступа весны (пока что календарного), хотя прогноз констатирует на горизонте еще и до минус 16-ти.
Потому что ожидание всегда опережает прогноз - и не потому, что мороз надоел, но просто перемены важны примерно каждые три месяца.
Особенно когда ты не в состоянии уехать или же поменять вид из окна.
Я привык измерять свои месяца через стабильность и покой (которые есть равновесие и уравновешенность), так что февраль был образцовым и в этом смысле тоже.
Такая вот, значит, выдалась мне в этом году февральская вёрстка.
Итак, тэг "окно" в ежемесячном режиме с некоторыми непреднамеренными перерывами существует с марта 2009 года.
Предыдущий месяц январь можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2435769.html
Виды и обстоятельства прошедших лет можно посмотреть по следующим ссылкам -
Фото за февраль 2019 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2349692.html
Фото за февраль 2018 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2254405.html
Фото за февраль 2017 года можно посмотреть тут: https://paslen.livejournal.com/2142207.html
Фото за февраль 2016 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/2027596.html
Фото за февраль 2015 года можно посмотреть тут: http://paslen.livejournal.com/1908605.html
февраль в 2013 году: http://paslen.livejournal.com/1629826.html
Февраль в 1011 году: http://paslen.livejournal.com/1034179.html
Февраль в 2010 году: http://paslen.livejournal.com/825624.html
Мои твиты
lj_paslen
24-02-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Вс, 18:18: Верстка - это возмездие
- Пн, 01:07: Подходишь к многотомнику любимого автора в шкафу за стеклом, протягивая руку к книгам, начинаешь физически ощущать… https://t.co/aWKTXbiqWK
Твиты предчувствия чердачинской весны. Февраль
lj_paslen
22-02-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 18:15: "Свободу нельзя объяснить - ею можно только жить. Любое объяснение приводит к тому, что свобода исчезает, и остаются лишь причинно-следственные связи. Достаточные основания..." (166) Из книги Рюдигера Сафрански "Гёте: жизнь как произведение искусства"
- Пт, 23:41: Терпкий, влажный воздух оттепели, набегающей в комнату сквозь ночную форточку, сложен как текст... его текстура имеет не только протяженность и границы, но и глубину, составленную из некоторого количества постоянно повторяющихся знаков, ставших заметными из-за разницы температур.
- Пт, 23:44: Отчего это в любых черно-белых кадрах всегда есть привкус неприкаянности?
- Сб, 01:27: Уже неделю живем на Урале в феврале при плюсовых температурах, а ощущение нестандартной жизни, примерно как при оккупации: обычно в эту пору погода и длительность дня порождают совсем иные эффекты света и цвета, а так же снежных фактур, а теперь ни зима, и ни весна: непонятно что...
- Вс, 18:18: Верстка - это возмездие
- Пн, 01:07: Подходишь к многотомнику любимого автора в шкафу за стеклом, протягивая руку к книгам, начинаешь физически ощущать волнение томов - кого же человек возьмёт с собой на этот раз? Том с пьесами почти уже отчаялся (его выбирают реже других), и как тогда не подарить ему сегодня удачу?
Мои твиты
lj_paslen
15-02-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 12:43: Размышления Отто Вейнингера о памяти как прообраз прустовской эпопеи https://t.co/raXgbjUVJM
Размышления Отто Вейнингера о памяти как прообраз прустовской эпопеи
lj_paslen
14-02-2020 12:43
Поразительную параллель с Прустом отыскал я в пятой главе книги "Пол и характер" Отто Вейнингера.
В главе, посвящённой силе памяти, отличающей "простого" человека от "гениального", Вейнингер формулирует ощущения, которые звучат практически законченной программой "Поисков утраченного времени".
В переводе, которым я пользовался в бумажном варианте, изданном кооперативом "Попурри" в 1997 году использован иной перевод, где прустовские обертона звучат ещё нагляднее.
Возможно, это именно тот самый перевод, что бомбист Владимир Лихтенштадт делал в Петропавловской крепости, в ожидании смертной казни.
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Поразительную параллель с Прустом отыскал я в пятой главе книги "Пол и характер" Отто Вейнингера.
В главе, посвящённой силе памяти, отличающей "простого" человека от "гениального", Вейнингер формулирует ощущения, которые звучат практически законченной программой "Поисков утраченного времени".
"...В качестве исходной точки выберем то определение, которое мы дали универсальной памяти гениального человека. Для него одинаково реально все: и то, что еще недавно имело место, и то, что давно уже успело исчезнуть. Из этого следует, что отдельное переживание не исчезает вместе с тем моментом, в течение котором оно длилось, что оно не связано с этим моментом времени, оно путем памяти как бы отрывается от него. Память превращает переживание в нечто временное. Память по самому понятию своему есть победа над временем. Человек в состоянии вспомнить прошлое только потому, что память освобождает его от разрушительного действия времени. Все явления природы суть функции времени, явления духа, наоборот, господствуют над временем. Здесь мы останавливаемся перед затруднением, но затруднением мнимым. Как может память являться отрицанием времени? Ведь не будь у нас памяти, мы не имели бы никакого представления о времени. Ведь только воспоминанием о прошедших событиях мы приходим к мысли о том, что существует некоторое течение времени. Как можно утверждать, что одна вещь является противоположностью и отрицанием другой, если обе эти вещи неразрывно связаны между собою. Затруднение это разрешается очень просто. Коль скоро новое существо, оно не должно быть непременно человеком, наделено памятью, оно уже не может быть втиснуто со своими переживаниями в поток времени. А если это так, то оно может сделать время предметом своего исследования, охватить его общим понятием, противопоставить себя ему. Если бы отдельное переживание было оставлено на произвол неудержимому течению времени, изменялось бы вместе со временем, как зависимая переменная со своей независимой, и никакая память не в состоянии была бы вырвать переживание из этот бурного потока, то тогда ясно, что понятие времени никогда не проникло ни в его сознание – сознание предполагает двойственность, не могло бы быть ни объектом, ни мыслью, ни представлением человека. Необходимо каким-нибудь образом преодолеть время для того, чтобы узнать о нем, необходимо стоять вне времени, чтобы его понять. Это применимо не только к отдельному промежутку времени, но к общему понятию о времени. Точно также человек, охваченный какой-нибудь сильной страстью, не в состоянии изучить и разобрать основные черты ее, необходимо прежде всего оторваться от ее главной основы – времени. Не будь ничего вневременного, не было бы и представления времени. Чтобы определить, что вневременное, вспомним только, что собственно память похищает, вырывает из когтей времени. Мы видели, что память сохраняет все, имеющее для индивидуума интерес или значение, короче говоря, все, что обладает для человека известною ценностью. Обыкновенно человек вспоминает о таких вещах, которые имели для него когда-либо известную, часто совершенно неосознанную, ценность: эти ценность наделяется их вневременностью. Человек забывает о том, что так или иначе не ценилось им. Ценность и есть это вневременное. И наоборот: ценность вещи тем более значительна, чем эта вещь менее подвержена влиянию времени. Она, по крайней мере, не должна являться функцией времени. В каждой вещи воплощается ценность постольку, поскольку она существует вне времени: только вневременные вещи положительно оцениваются. Это положение, конечно, еще не исчерпывает сущности ценности, больше того, оно даже не является общим и глубоким определением ее. Но оно представляет собою первый специальный закон всякой теории ценности..."
В переводе, которым я пользовался в бумажном варианте, изданном кооперативом "Попурри" в 1997 году использован иной перевод, где прустовские обертона звучат ещё нагляднее.
Возможно, это именно тот самый перевод, что бомбист Владимир Лихтенштадт делал в Петропавловской крепости, в ожидании смертной казни.
В качестве “техника” боевого отряда эсеров-максималистов он готовил взрывчатку для крупных террористических акций, включая взрыв дачи премьер-министра Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 года. В результате этого взрыва 24 человека, включая детей, находившихся на даче, были убиты и 25 — тяжело ранены (Столыпин не пострадал). Двадцатипятилетний Лихтенштадт был арестован 14 октября 1906 года. Над переводом книги Вейнингера он начал работать в заключении, в Петропавловской крепости, в ожидании вероятного
Мои твиты
lj_paslen
14-02-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Чт, 16:28: Ледяной городок на Площади революции 2019/2020. День и ночь. Часть вторая https://t.co/6d1vRnabo0
Ледяной городок на Площади революции 2019/2020. День и ночь. Часть вторая
lj_paslen
13-02-2020 16:28
Благодаря моей любимой подруге Леночке Кассель удалось сформулировать важный конфликт, зашитый в устройство ледовых городков - разницу между ламповым бэкграундом (как тут не вспомнить знаменитую картину Василия Сурикова про взятие снежного городка, традицию которого нынешние городские украшения и сублимируют) и тем равнодушно-современным административным подходом, который схож расставлению обычных галочек: раз было в прошлом году, то обязательно должно же быть и в нынешнем тоже.
Осваивание бюджета, разумеется, тоже немаловажно.
А то, что принято называть "нарастанием консервативных трендов", все больше влияющих на нашу повседневность, в областях зависимых от государства, и вклинивающихся в центр актуальной социальности XXI века, состоит из логичной схематизации.
Поскольку ретро не может полностью накрыть и покрыть нашу жизнь, то оно "наводит порядок" на локальных зонах с помощью внедрения всяческих упрощений.
Если всю жизнь нельзя сделать праздничной и красивой, особенно в дискомфортном городе, напрочь лишённом урбанистического и эстетического порядка, будем создавать зоны комфорта на чётко очерченных территориях.
Ледяной городок - локализация праздничного буйства в самом центре местного мира.
Деньги вкладываются именно в центр, никому и в голову не придёт строить нечто подобное на окраине.
Хотя в новых микрорайонах не хватает вообще ничего, кроме однообразия и монотонности, порождающих депрессию.
Кажется, что в новостройки даже маршрутки ходят какие-то особенные и именно там, на раннее небывалых окраинах, зарождаются иные стандарты жизни, культуры и отдельной какой-то цивилизации.
Кстати, маршрутки - отличный пример такой вот ламповой новации в модернизированном мире: в Чердачинске маршрутки появились уже в новом тысячелетии, ужасные транспортные коробы, пропахшие бензином и принадлежащие частникам, помогли решить проблемы недостаточного общественного транспорта (метро начали строить еще когда Чердачинск стал миллионником, но стройку разворовали и, оттого, заморозили).
Про маршрутки я уже писал несколько раз - они меня, конечно, завораживают близостью к чужим людям, особенно на задней площадке, где места, точно в метро, развернуты лицом друг к другу.
То, что в этом году ледяной городок лишён традиционных ярмарочных причиндалов коммерческого свойства (с одной стороны верблюдов и пони, с другой - качелей-каруселей, выглядящих особенно отчаянно на морозе да на южноуральском ветру) почти буквально говорит мне о зачистке поляны.
Тем более, что Площадь Революции такая асфальтовая поляна и есть.
Со временем все схематизируется и усыхает, разложенное по полочкам (в том числе и социального порядка): универсальный закон, о котором я тоже недавно писал, применительно, правда, к литературе, где вот эта самая полочная система, в отсутствии внятного мейнстрима, убивает литературу на корню.
При советской власти ледяные городки появились манифестацией псевдонародности.
С каждым годом они усложнялись и "отбивались от рук", превращаясь в проекты всевозрастающей самодостаточности.
Но если в этом месте столь наглядно прибывает, значит, в другом наступает убыль и тотальное оскудение - это хорошо видно по новогодним украшательствам московских улиц, где центрального торжища, между прочим, не строят, переполняя городские пространства каким-то безумным количеством автономных ёлок, делающих их воинство совсем уже абсурдным.
Абсурдистским.
Это, кстати, интересная, но немного отдельная тема - почему в центре Москвы центр всюду, а провинциальные города структурированы так, что, как РФ и устроена, есть обязательный центр и всё прочее.
Центр изможден и затерроризирован бессмысленной строительной и деловой активностью, точечной застройкой, постоянными переделами и переделками, украшательствами и избыточной, дурной инициативностью, которая бы идеально смотрелась в отсталых окраинных новостройках, где, кажется, даже время течет по особому, отставая...
...те же самые безобразные скульптуры с чердачинского "Арбата" (пешеходная часть улицы Кирова), являющиеся верхомЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Благодаря моей любимой подруге Леночке Кассель удалось сформулировать важный конфликт, зашитый в устройство ледовых городков - разницу между ламповым бэкграундом (как тут не вспомнить знаменитую картину Василия Сурикова про взятие снежного городка, традицию которого нынешние городские украшения и сублимируют) и тем равнодушно-современным административным подходом, который схож расставлению обычных галочек: раз было в прошлом году, то обязательно должно же быть и в нынешнем тоже.
Осваивание бюджета, разумеется, тоже немаловажно.
А то, что принято называть "нарастанием консервативных трендов", все больше влияющих на нашу повседневность, в областях зависимых от государства, и вклинивающихся в центр актуальной социальности XXI века, состоит из логичной схематизации.
Поскольку ретро не может полностью накрыть и покрыть нашу жизнь, то оно "наводит порядок" на локальных зонах с помощью внедрения всяческих упрощений.
Если всю жизнь нельзя сделать праздничной и красивой, особенно в дискомфортном городе, напрочь лишённом урбанистического и эстетического порядка, будем создавать зоны комфорта на чётко очерченных территориях.
Ледяной городок - локализация праздничного буйства в самом центре местного мира.
Деньги вкладываются именно в центр, никому и в голову не придёт строить нечто подобное на окраине.
Хотя в новых микрорайонах не хватает вообще ничего, кроме однообразия и монотонности, порождающих депрессию.
Кажется, что в новостройки даже маршрутки ходят какие-то особенные и именно там, на раннее небывалых окраинах, зарождаются иные стандарты жизни, культуры и отдельной какой-то цивилизации.
Кстати, маршрутки - отличный пример такой вот ламповой новации в модернизированном мире: в Чердачинске маршрутки появились уже в новом тысячелетии, ужасные транспортные коробы, пропахшие бензином и принадлежащие частникам, помогли решить проблемы недостаточного общественного транспорта (метро начали строить еще когда Чердачинск стал миллионником, но стройку разворовали и, оттого, заморозили).
Про маршрутки я уже писал несколько раз - они меня, конечно, завораживают близостью к чужим людям, особенно на задней площадке, где места, точно в метро, развернуты лицом друг к другу.
То, что в этом году ледяной городок лишён традиционных ярмарочных причиндалов коммерческого свойства (с одной стороны верблюдов и пони, с другой - качелей-каруселей, выглядящих особенно отчаянно на морозе да на южноуральском ветру) почти буквально говорит мне о зачистке поляны.
Тем более, что Площадь Революции такая асфальтовая поляна и есть.
Со временем все схематизируется и усыхает, разложенное по полочкам (в том числе и социального порядка): универсальный закон, о котором я тоже недавно писал, применительно, правда, к литературе, где вот эта самая полочная система, в отсутствии внятного мейнстрима, убивает литературу на корню.
При советской власти ледяные городки появились манифестацией псевдонародности.
С каждым годом они усложнялись и "отбивались от рук", превращаясь в проекты всевозрастающей самодостаточности.
Но если в этом месте столь наглядно прибывает, значит, в другом наступает убыль и тотальное оскудение - это хорошо видно по новогодним украшательствам московских улиц, где центрального торжища, между прочим, не строят, переполняя городские пространства каким-то безумным количеством автономных ёлок, делающих их воинство совсем уже абсурдным.
Абсурдистским.
Это, кстати, интересная, но немного отдельная тема - почему в центре Москвы центр всюду, а провинциальные города структурированы так, что, как РФ и устроена, есть обязательный центр и всё прочее.
Центр изможден и затерроризирован бессмысленной строительной и деловой активностью, точечной застройкой, постоянными переделами и переделками, украшательствами и избыточной, дурной инициативностью, которая бы идеально смотрелась в отсталых окраинных новостройках, где, кажется, даже время течет по особому, отставая...
...те же самые безобразные скульптуры с чердачинского "Арбата" (пешеходная часть улицы Кирова), являющиеся верхом
Улица Печерская ночью и днем. 60 снимков этой зимы, которая ещё не закончилась вообще-то
lj_paslen
11-02-2020 22:40
Тут важно понимать, что мы видим разное - на этих снимках, разумеется, которые обладают совершенно разным содержанием для тех, "кто в танке" и тех, кто вне его.
Я догадываюсь, как это выглядит со стороны.
Может выглядеть.
Дремотная окраина, только-только начинающаяся преображаться (то есть форматироваться) новыми многоэтажками, наступающими на партер частного сектора.
Острые и правильные их углы влезают чуть ли не в каждую вторую фотографию речки Печерской, обтекающей правильную геометрию этих домов по одной и периферийных сторон.
Может даже казаться, что новостройки облагораживают эту подзапущенную территорию и несут, вносят на неё порядок и цивилизацию.
Все обстоит ровно иначе.
Новые микрорайоны нарушают экологический, социальный, инфраструктурный баланс посёлка, многие годы служившего заповедником антистандартизации и, таким образом, хоть как-то противостоящего хронической депрессии конвейерного панельного строительства.
Они выступают в роли чужаков-захватчиков и образцов того самого хищнического и бесконтрольного капитализма, который заклеймили как символ 90-х.
Хотя бы потому, что кварталы, воткнутые без какой бы то ни было социальной инфраструктуры, попросту не приспособлены под местное масштабирование.
Понастроить супермаркеты на каждом шагу, аптеки и банки - это ещё не навести порядок, так как ни одной школы, садика или, тем более, больницы на АМЗ на моей памяти не открывали пока.
Не говоря уже о музыкальных школах, библиотеках, театрах-кинотеатрах и музеях современного искусства.
Единственный поселковый клуб, куда я ходил в детстве на ёлку и в отрочестве на французские комедии (помните ли такой фильм, например, как "Никаких проблем" или "Смерть негодяя", которым рисовались афиши с особенно ослепительными шрифтами) закрылся еще когда я школу заканчивал.
Единственным культурным объектом посёлка, помимо психбольницы и детской библиотеки, является стадион, служащий естественной границей между частниками и новичками, наша надежда на то, что ближе уже эти дома, загораживающие солнце нашим грядкам, не пододвинутся.
Так как для меня этот страдающий и перекорёженный ландшафт насыщен совсем другим, внутренним содержанием, облагороженным десятилетиями моей собственной жизни - как это и положено родимой сторонушке.
Из-за нашествия чужаков родимая сторонушка выскабливается и обедняется - не просто с каждым годом, но с каждым сезоном, так как нахрапистая стройка продолжается и днем, и ночью.
Мы живём днём и ночью, а они круглосуточно изничтожают наш естественный фон.
Привыкнуть к этому невозможно, но, кажется, мы привыкли не смотреть в ту сторону.
Хотя деревья на той стороне все реже и деревьев все меньше.
Проезжая мимо, глазу не за что зацепиться и лишь аборигены да старожилы одухотворяют этот окоём своим теплокровным присутствием.
Просто Печерская для меня уже не улица, но природный (окей, со-природный) объект, подгулявший внутри своей имманентности и когда-то окончательно отбившийся от рук.
Это площадка для русского Маркеса, который ещё не родился, поскольку фантастический реализм здесь погублен на корню фантастической и абсурдной реальностью.
А теперь ещё и деньги, точнее, их остатки, на которые строятся вот эти заранее морально, социально и эстетически, устаревшие дома.
Замечаю за собой, что всё чаще теперь хожу в другую сторону.
В сторону Германтов.
![]()
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Тут важно понимать, что мы видим разное - на этих снимках, разумеется, которые обладают совершенно разным содержанием для тех, "кто в танке" и тех, кто вне его.
Я догадываюсь, как это выглядит со стороны.
Может выглядеть.
Дремотная окраина, только-только начинающаяся преображаться (то есть форматироваться) новыми многоэтажками, наступающими на партер частного сектора.
Острые и правильные их углы влезают чуть ли не в каждую вторую фотографию речки Печерской, обтекающей правильную геометрию этих домов по одной и периферийных сторон.
Может даже казаться, что новостройки облагораживают эту подзапущенную территорию и несут, вносят на неё порядок и цивилизацию.
Все обстоит ровно иначе.
Новые микрорайоны нарушают экологический, социальный, инфраструктурный баланс посёлка, многие годы служившего заповедником антистандартизации и, таким образом, хоть как-то противостоящего хронической депрессии конвейерного панельного строительства.
Они выступают в роли чужаков-захватчиков и образцов того самого хищнического и бесконтрольного капитализма, который заклеймили как символ 90-х.
Хотя бы потому, что кварталы, воткнутые без какой бы то ни было социальной инфраструктуры, попросту не приспособлены под местное масштабирование.
Понастроить супермаркеты на каждом шагу, аптеки и банки - это ещё не навести порядок, так как ни одной школы, садика или, тем более, больницы на АМЗ на моей памяти не открывали пока.
Не говоря уже о музыкальных школах, библиотеках, театрах-кинотеатрах и музеях современного искусства.
Единственный поселковый клуб, куда я ходил в детстве на ёлку и в отрочестве на французские комедии (помните ли такой фильм, например, как "Никаких проблем" или "Смерть негодяя", которым рисовались афиши с особенно ослепительными шрифтами) закрылся еще когда я школу заканчивал.
Единственным культурным объектом посёлка, помимо психбольницы и детской библиотеки, является стадион, служащий естественной границей между частниками и новичками, наша надежда на то, что ближе уже эти дома, загораживающие солнце нашим грядкам, не пододвинутся.
Так как для меня этот страдающий и перекорёженный ландшафт насыщен совсем другим, внутренним содержанием, облагороженным десятилетиями моей собственной жизни - как это и положено родимой сторонушке.
Из-за нашествия чужаков родимая сторонушка выскабливается и обедняется - не просто с каждым годом, но с каждым сезоном, так как нахрапистая стройка продолжается и днем, и ночью.
Мы живём днём и ночью, а они круглосуточно изничтожают наш естественный фон.
Привыкнуть к этому невозможно, но, кажется, мы привыкли не смотреть в ту сторону.
Хотя деревья на той стороне все реже и деревьев все меньше.
Проезжая мимо, глазу не за что зацепиться и лишь аборигены да старожилы одухотворяют этот окоём своим теплокровным присутствием.
Просто Печерская для меня уже не улица, но природный (окей, со-природный) объект, подгулявший внутри своей имманентности и когда-то окончательно отбившийся от рук.
Это площадка для русского Маркеса, который ещё не родился, поскольку фантастический реализм здесь погублен на корню фантастической и абсурдной реальностью.
А теперь ещё и деньги, точнее, их остатки, на которые строятся вот эти заранее морально, социально и эстетически, устаревшие дома.
Замечаю за собой, что всё чаще теперь хожу в другую сторону.
В сторону Германтов.
Мои твиты
lj_paslen
09-02-2020 12:00
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Сб, 19:04: Снежное полнолуние. "Снег в полнолуние" звучит как фолкнеровский "Свет в августе" (а у меня был такой рассказ - "Сн… https://t.co/JDiXG1VGvF
- Сб, 20:02: Ледяной городок на Площади революции 2019/2020. День и ночь. Часть первая https://t.co/x66hw0bZ7u
Ледяной городок на Площади революции 2019/2020. День и ночь. Часть первая
lj_paslen
08-02-2020 20:02
Новация этого года - отсутствие аттракционов со стороны улицы Цвиллинга.
Их нет вообще, вместо них - снежная пустыня, особенно заметная, если сравнить с территорией прошлого года, обычно вплотную заполненных качелями-каруселями, плотно обступающих каждого человека, поднимающегося из подземного перехода от Никитинских рядов (подземные магазины под всей главной площадью Чердачинска) или же спускающегося со стороны выставочного зала и улицы Тимирязева.
Теперь тут пусто.
Зона праздника локализована ледяными стенами с подсветкой внутри (многие ледяные глыбы и скульптуры теперь светятся изнутри разными цветами - раньше такого не помню, надо сторожив спросить, было ли такое в предыдущие годы), из которых (стен, то есть( растут искусственные кустики с дополнительной подсветкой.
Точно праздник окружён, словно вирус и взял в оборот, в полон и окончательно одомашнен.
Такое ощущение, что и скульптур, групп и автономных зон стало больше - к традиционным местам скоплений льда (горки, лабиринты, роща фигур) добавлены новые пространства - ледяная сцена, отдельное ледяное царство снежной королевы, создающее противовес лабиринту с другой стороны площади, какое-то повышенное количество горок, сцепленных по две.
Ледяных кругов-центрифуг, предназначенных для "Царя горы" и идеальных для выбивания зубов, разбросано по Площади революции несколько штук - теперь их же можно подсветить разными красками и поэтому в темноте они кажутся разнообразными.
Я был на площади в выходные, в разное время суток, но животных со стороны ТЮЗа так и не заметил.
Обычно там тусуется коммерческое предложение живности - пони, запряжённые в сени и верблюды.
Это важная отличительная часть местного "праздника", а теперь её нет - точно также, как как нет коммерческих аттракционов с другой стороны, выбивавшихся из общего оформления стилистически и материалами (противоестественное "железо" вместо органического "льда"), площадь буквально зачищена от привычных праздничных черт (при том, что киоски-магазины с мишурой и блинами на месте, хотя стали и менее заметными, ибо сосланы на периферию), что заставляет прозревать административное вмешательство.
Общественные пространства страны зачищаются со всех сторон, вне зависимости от параметров и жанров.
Стандартизируется всё - от городского оформления до книгопечатания, от интернета до противогриппозных средств: siloviki не знают и не могут знать ничего, кроме казармы, к тотальной уравниловке которой всё и движется в стране, где цветущая сложность приравнивается к возможности мятежа и выкорчевывается.
Казарма эта ассоциируется у меня с ассортиментом и стилем обслуживания в магазине "Магнит", которые идеально обобщают следующую эволюционную ступень российского потребительства после тотального советского дефицита (кто жил - тот помнит, так как забыть невозможно).
Казалось бы, где "Магнит", а где ледяные городки, однако, дух времени и гений места веет всюду, где его ни застанешь.
В прошлые годы новогодняя Площадь Революции была односторонним организмом, предполагавшим развитие своих мотивов.
В этом состоянии, лишённая аттракционов и животных, она оказалась амбивалентна, точно распашонка - её можно пройти с севера на юг или с юга на север с одинаковым эмоциональным и визуальным напряжением, без какого бы то ни было развития или нарастания (хотя субъективно северный край площади кажется более пустынным).
Точно городок стал не более автономным из-за сплошных стен, но более проницаемым.
Он теперь виден насквозь, "на просвет".
Это оказывается метафорой не только тоталитарной проницаемости ("квартира тиха как бумага"), но и постоянной вымываемости городского пространства, о которой я уже писал однажды много лет назад (в далёком теперь, 11-м году!)
Когда весь город, нарубленный на куски новыми магистралями и зонами отчуждения, оборачивается сплошной транзитной зоной для незримых, но, тем не менее, постоянных пассажиропотоков.
В перманентную текучку кадров (кадры,Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Новация этого года - отсутствие аттракционов со стороны улицы Цвиллинга.
Их нет вообще, вместо них - снежная пустыня, особенно заметная, если сравнить с территорией прошлого года, обычно вплотную заполненных качелями-каруселями, плотно обступающих каждого человека, поднимающегося из подземного перехода от Никитинских рядов (подземные магазины под всей главной площадью Чердачинска) или же спускающегося со стороны выставочного зала и улицы Тимирязева.
Теперь тут пусто.
Зона праздника локализована ледяными стенами с подсветкой внутри (многие ледяные глыбы и скульптуры теперь светятся изнутри разными цветами - раньше такого не помню, надо сторожив спросить, было ли такое в предыдущие годы), из которых (стен, то есть( растут искусственные кустики с дополнительной подсветкой.
Точно праздник окружён, словно вирус и взял в оборот, в полон и окончательно одомашнен.
Такое ощущение, что и скульптур, групп и автономных зон стало больше - к традиционным местам скоплений льда (горки, лабиринты, роща фигур) добавлены новые пространства - ледяная сцена, отдельное ледяное царство снежной королевы, создающее противовес лабиринту с другой стороны площади, какое-то повышенное количество горок, сцепленных по две.
Ледяных кругов-центрифуг, предназначенных для "Царя горы" и идеальных для выбивания зубов, разбросано по Площади революции несколько штук - теперь их же можно подсветить разными красками и поэтому в темноте они кажутся разнообразными.
Я был на площади в выходные, в разное время суток, но животных со стороны ТЮЗа так и не заметил.
Обычно там тусуется коммерческое предложение живности - пони, запряжённые в сени и верблюды.
Это важная отличительная часть местного "праздника", а теперь её нет - точно также, как как нет коммерческих аттракционов с другой стороны, выбивавшихся из общего оформления стилистически и материалами (противоестественное "железо" вместо органического "льда"), площадь буквально зачищена от привычных праздничных черт (при том, что киоски-магазины с мишурой и блинами на месте, хотя стали и менее заметными, ибо сосланы на периферию), что заставляет прозревать административное вмешательство.
Общественные пространства страны зачищаются со всех сторон, вне зависимости от параметров и жанров.
Стандартизируется всё - от городского оформления до книгопечатания, от интернета до противогриппозных средств: siloviki не знают и не могут знать ничего, кроме казармы, к тотальной уравниловке которой всё и движется в стране, где цветущая сложность приравнивается к возможности мятежа и выкорчевывается.
Казарма эта ассоциируется у меня с ассортиментом и стилем обслуживания в магазине "Магнит", которые идеально обобщают следующую эволюционную ступень российского потребительства после тотального советского дефицита (кто жил - тот помнит, так как забыть невозможно).
Казалось бы, где "Магнит", а где ледяные городки, однако, дух времени и гений места веет всюду, где его ни застанешь.
В прошлые годы новогодняя Площадь Революции была односторонним организмом, предполагавшим развитие своих мотивов.
В этом состоянии, лишённая аттракционов и животных, она оказалась амбивалентна, точно распашонка - её можно пройти с севера на юг или с юга на север с одинаковым эмоциональным и визуальным напряжением, без какого бы то ни было развития или нарастания (хотя субъективно северный край площади кажется более пустынным).
Точно городок стал не более автономным из-за сплошных стен, но более проницаемым.
Он теперь виден насквозь, "на просвет".
Это оказывается метафорой не только тоталитарной проницаемости ("квартира тиха как бумага"), но и постоянной вымываемости городского пространства, о которой я уже писал однажды много лет назад (в далёком теперь, 11-м году!)
Когда весь город, нарубленный на куски новыми магистралями и зонами отчуждения, оборачивается сплошной транзитной зоной для незримых, но, тем не менее, постоянных пассажиропотоков.
В перманентную текучку кадров (кадры,
Мои чердачинские твиты февраля
lj_paslen
08-02-2020 12:00
Ср, 15:31: Оттепель - время лепить не только снежных баб, но и отсекать все лишнее, вырубая ступеньки в лавине, сошедшей с крыши. Ночью шёл дождь, снег стал рябым, днём появились проталины. Продолжаю думать о Микеланджело, а также о сотворении мира и его конце <звучит тревожная музыка> Ср, 17:49: Погода на Урале последовательна, но не проста, как "Логико-философский трактат" Витгенштейна: если утром и днём оттепель, то к вечеру мужает юный холод, дороги подмерзают и несут странника сами. Иной раз, даже и в сторону, противоположную от задуманной... Ср, 19:31: В последнее много необычно много общаюсь в мессенджерах и в чатах (с теми же одноклассниками), порой даже в ущерб чтению и письму. Но не огорчаюсь этому, а, Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
- Пт, 15:08: Пора вывести железную закономерность: чем умнее и тоньше текст, тем больше самоописания и метарефлексии он содержит. Хотя, конечно, сами по себе все эти «проговорки» залогом качества не являются: идеальная иллюстрация здесь - «Седьмая функция языка» Лорана Бине.
- Сб, 01:59: Начало февраля этапно как начало не просто нового месяца, такого же, как все остальные, но и нового периода внутри года - перехода от зимы к практической весне, как третий семестр зимы, что звучит как хронотоп чьей-то беременности, вынашивающей наше общее будущее на этот год.
- Сб, 02:03: Тогда как конец января - особый микропериод, вроде Пасхи, Нового года или майских каникул: пустырная вещь-в-себе, занесённая настом, буквальная пара дней, похожих на вензель или свиной хвостик, скрученный всеобщим ожиданием глобальных перемен, словно бы увиденных откуда-то сверху
- Сб, 02:07: Дело в том, что кино не может быть интересным, если не развивает литературы - ну, то есть, не содержит в себе таких элементов, которыми писатель мог бы разжиться в смысле развития своего языка - суггестия, тропы, приемы, нарративные штучки, возможности монтажа и совмещения планов
- Сб, 23:50: Нас продолжает засыпать. Не могу отделаться от ощущения падения, сквозь темноту, сверху вниз: снег точно прижимает к земле страну, посёлок, нас, меня и отдельно - мою голову. Сквозь неё проходят силовые линии первого февральского снегопада, точно я - падший снег. Что я сегодня и снег тоже.
- Пн, 18:45: Оттеперь
- Пн, 23:15: Единственный для меня простительный вид высокомерия - живых перед мертвыми.
- Ср, 02:33: За февральским окном оттепель и капель бьется по подоконнику, точно забредая в центр снежной пустыни из каких-то других сезонов. И, если вслушаться, то это шоковые ощущения от сочетания принципиально несоединимого, которые становятся все более обыденными и до жути привычными
- Ср, 02:37: Одноклассники, нашедшиеся 34 года спустя, это таран, устоять перед которым невозможно: соблазн машины времени и искус простоты с людьми, которых как бы можно и не стесняться, настолько они хорошо знают тебя с первых шагов социологизации. Лучше даже чем ты себя знаешь сам.
- Ср, 02:41: Школьные снимки - деконструкция в действии, in progress сразу в разных отсеках и на нескольких этажах. Снятие лака, накипи и многочисленных слоев защитных плёнок с личности, которой на самом-то деле давно не существует в природе. Что и фиксируют эти самые выцветшие фотографии...
Декаданс по-собянински: город как симптом и улика. Фотографии новогоднего оформления центра Москвы
lj_paslen
07-02-2020 23:13
Я сделал эти снимки в середине декабря, когда и написал в ФБ пост, исполненный праведного гнева.
По крайней мере, он был воспринят многими, как высказывание социально-политическое, хотя меня, в первую очередь, волновала не этика, но эстетика.
Бонмо Синявского про эстетические расхождения с советской властью стали давным-давно уже нашим насущным жизненным законом, ибо власть не только отвратительна, но ещё удивляюще бездарна и неорганична во всех своих проявлениях (дарных проявлений власти просто не помню, если кто-то приведёт пример, буду признателен и даже благодарен)...
...поэтому если что-то и интересно, то не то, что снаружи, но то, что у неё внутри, как у того самого пьяного, который плюётся правдой на пьяном своём языке.
Это ведь очень интересный и простой феномен: создание иллюзии красоты и богатства, стоимостью в 7 млрд., с той самой провластной точки зрения, которой кажется, что это именно она заправляет в стране не только эстетикой, но и этикой.
На самом деле, именно на таких, периферийных, областях и выказывается беспомощность того, что делает власть (городская, столичная или федеральная), нестойкость плавающего дискурса, смываемого с лица Москвы, точно грим, без какого бы то ни было следа.
Так как убранство (как показало расследование Ивана Голунова на "Медузе"), частично взятое в аренду (!!!), призвано создавать иллюзию с помощью крайне расходных материалов - деревянных реек, электрических гирлянд, лампочек и прочего театрального антуража, разыгрывающего спектакль света и радости.
Неслучайно, большая часть его обращена к проезжей части (примерно как фасады главных венецианских палаццо выходят на улицу Гранд Канала) или распихана по площадям и бульварам центра, где больше народа бывает и где Москва - больше столица, где она, в основном, и выполняет представительские функции.
Потому что чем дальше от колец центра тем яркости и огненной мешпухи меньше.
Такая логика, впрочем, повторяется в каждом районе (причём, не только московском): у нас на Соколе больше всего яркости включено возле метро, но стоит нырнуть в ближайшую арку и праздник мгновенно заканчивается.
Это, конечно, вызвано только тратой бюджета, так как особой красоты в себе не несёт, а несёт нормализацию извращения, подхват анти-экологических трендов (глобальное потепление), стирающих границы между временами года и даже суток.
Извращение (перверЗия) в тотальном антропогене окружающей среды.
Месяц назад я уже рассуждал на эту тему, приходящую к нам как раз со стороны электричества и дополнительных цветовых оттенков: улица становится неестественно яркой на пустом месте, а далее запускаются механизмы необратимости, выражающиеся в круглосуточном шуме (в городе нет и не может быть тишины даже глубокой ночью) и в отсутствии ночной темноты.
Даже сейчас над Чердачинском, где я пишу, висит лиловое облако присутствия внеприродных факторов, становящихся окончательно природными.
Ну, то есть, за естественной и органической погодой следует ехать в глубинку, что, кстати, и демонстрирует нынешняя снежная зима на Урале и совершенно бесснежная в Москве, так как количество обязательно переходит в иное качество.
Украшательство центра только на первый взгляд кажется необязательным.
С одной стороны, оно призвано скрывать, с другой прикрывать, с третьей - вводить в заблуждение.
Образ потемкинской деревни (относительно недавно читал отличную монографию, разумеется, переводную о социокультурном смысле происхождения Потёмкинских прожектов от Левитта Маркуса, чтобы лишний раз убедиться, что в России "ну, совершенно ничегоЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я сделал эти снимки в середине декабря, когда и написал в ФБ пост, исполненный праведного гнева.
По крайней мере, он был воспринят многими, как высказывание социально-политическое, хотя меня, в первую очередь, волновала не этика, но эстетика.
Бонмо Синявского про эстетические расхождения с советской властью стали давным-давно уже нашим насущным жизненным законом, ибо власть не только отвратительна, но ещё удивляюще бездарна и неорганична во всех своих проявлениях (дарных проявлений власти просто не помню, если кто-то приведёт пример, буду признателен и даже благодарен)...
...поэтому если что-то и интересно, то не то, что снаружи, но то, что у неё внутри, как у того самого пьяного, который плюётся правдой на пьяном своём языке.
Это ведь очень интересный и простой феномен: создание иллюзии красоты и богатства, стоимостью в 7 млрд., с той самой провластной точки зрения, которой кажется, что это именно она заправляет в стране не только эстетикой, но и этикой.
На самом деле, именно на таких, периферийных, областях и выказывается беспомощность того, что делает власть (городская, столичная или федеральная), нестойкость плавающего дискурса, смываемого с лица Москвы, точно грим, без какого бы то ни было следа.
Так как убранство (как показало расследование Ивана Голунова на "Медузе"), частично взятое в аренду (!!!), призвано создавать иллюзию с помощью крайне расходных материалов - деревянных реек, электрических гирлянд, лампочек и прочего театрального антуража, разыгрывающего спектакль света и радости.
Неслучайно, большая часть его обращена к проезжей части (примерно как фасады главных венецианских палаццо выходят на улицу Гранд Канала) или распихана по площадям и бульварам центра, где больше народа бывает и где Москва - больше столица, где она, в основном, и выполняет представительские функции.
Потому что чем дальше от колец центра тем яркости и огненной мешпухи меньше.
Такая логика, впрочем, повторяется в каждом районе (причём, не только московском): у нас на Соколе больше всего яркости включено возле метро, но стоит нырнуть в ближайшую арку и праздник мгновенно заканчивается.
Это, конечно, вызвано только тратой бюджета, так как особой красоты в себе не несёт, а несёт нормализацию извращения, подхват анти-экологических трендов (глобальное потепление), стирающих границы между временами года и даже суток.
Извращение (перверЗия) в тотальном антропогене окружающей среды.
Месяц назад я уже рассуждал на эту тему, приходящую к нам как раз со стороны электричества и дополнительных цветовых оттенков: улица становится неестественно яркой на пустом месте, а далее запускаются механизмы необратимости, выражающиеся в круглосуточном шуме (в городе нет и не может быть тишины даже глубокой ночью) и в отсутствии ночной темноты.
Даже сейчас над Чердачинском, где я пишу, висит лиловое облако присутствия внеприродных факторов, становящихся окончательно природными.
Ну, то есть, за естественной и органической погодой следует ехать в глубинку, что, кстати, и демонстрирует нынешняя снежная зима на Урале и совершенно бесснежная в Москве, так как количество обязательно переходит в иное качество.
Украшательство центра только на первый взгляд кажется необязательным.
С одной стороны, оно призвано скрывать, с другой прикрывать, с третьей - вводить в заблуждение.
Образ потемкинской деревни (относительно недавно читал отличную монографию, разумеется, переводную о социокультурном смысле происхождения Потёмкинских прожектов от Левитта Маркуса, чтобы лишний раз убедиться, что в России "ну, совершенно ничего