Сашенька пришла в Дом Молитвы вместе с мамой. Ей было не многим больше 15 лет. В этом возрасте многие её сверстницы смотрелись уже девушками, пользовались лёгкой косметикой и старались производить на окружающих впечатление своей внешностью более, нежели умом. Саша была другой. Роста она была небольшого, круглолицая, со светло-каштановой косой и совершенно без следа косметики на её всегда серьёзном, казалось, не знавшем улыбок, молодом лице. На всем её облике лежала печать не то скорби, не то страданий. Трудно было определить из прошлой это жизни, или настоящее чем-то тяготит её молодую душу.
[700x525]|
|
|
|
| Истомилось сердце печальное, Тучи злобные скрыли рассвет. Помоги принять мне молчание; Это тоже Твой, Боже, ответ. Подошел и стою в смущении. Дверь закрыта. Немая печать. Сердце мечется в тьме сомнения; Что Ты хочешь мне этим сказать? Я пытаюсь искать отчаянно Ту стезю, с указателем - «свет»… Помоги принять мне молчание И терпеть, если выхода нет. |
Не успела я перемыть посуду после ужина, как зазвонил телефон.
«Машка», - догадалась я и поудобнее уселась в кресло – о пятиминутном разговоре нечего было и надеяться. После недавнего развода с мужем Машка звонила мне каждый вечер, потому что ей просто необходимо было поделиться с кем-нибудь своими очередными «неприятностями». «Что на этот раз?» - хотела спросить я в лоб, снимая трубку, но вместо этого лилейным голоском удивленно сказала:
- А, Машенька! Как дела, как день прошел?
А ей только этого и надо – сразу заныла:
- Ты не представляешь, сегодня приказ о премии пришел, так мне меньше всех начислили. Мне! Которая за двоих в отделе пашет, некогда голову от бумаг оторвать. А они… Новенькой, помнишь, я тебе рассказывала, столько же, как и мне начислили. Где справедливость?
- Ну что ты хотела, сама же говорила, что она – племянница начальника отдела.
- Совесть совсем потеряли. Не успела устроиться, еще ни одного отчета не сдала, а премия на уровне моей. А я, между прочим, четвертый год работаю…
- Так ты к начальнику подойди и спроси напрямик, - предложила я.
- Что ты? – захлебнулась Машка. – Хочешь, чтобы он мне предложил место для его племянницы освободить?
Инна долго не хотела второго ребенка. Дочке исполнилось двенадцать, когда муж уговорил её родить еще одного, хотелось бы мальчика.
Приближалось время родов, и Инна все больше нервничала, вспоминая трагедию, свидетелем которой она стала почти тринадцать лет назад.
Когда она родила дочечку, ее поместили в палату, где уже находилась одна роженица, Ольга. Они были ровесницами – двадцатилетние юные мамаши. У Оли на день раньше родился сын, прелестный карапуз, 3950. По сравнению с Инниной девочкой, весом 2500, он казался настоящим богатырем. Обе мамочки были счастливы, любуясь своими малышами. Под окном радостно кричали их мужья: «Точная моя копия!» Как будто можно было что-то разглядеть с высоты третьего этажа?! А мудрые жены кивали, уверяя, что их ребенок самый красивый.
Палата была пятиместной, но рожениц в ней было всего двое. За два дня, объединенные радостью и новыми переживаниями, Инна с Ольгой сблизились. Они уже подшучивали о том, что кто знает, может, в будущем им удастся и породниться…
Но на третью ночь Оле не принесли мальчика на кормление. На расспросы матери сестричка сказала, что утром на обходе врач все объяснит. Через пару часов в коридоре началась какая-то суета, а встревоженная Ольга лежала, покусывая одеяло, мысленно подгоняя время обхода.
Утром малыша ей тоже не принесли. А когда у Инны забрали после кормления девочку, в палату зашел врач и попросил её оставить их наедине с Ольгой. В коридоре возле двери со шприцем наготове стояла медсестра. Не успела Инна подумать, чтобы это все значило, как из палаты раздался душераздирающий вопль. Сестричка тут же вбежала в палату и, выйдя через минуту, сказала испугавшейся Инне: «Мальчик умер».
Через какое-то время вышел врач, а Инна все стояла, боясь зайти в палату. «Что делать? Чем можно утешить в подобной ситуации? Как посмотреть Оле в глаза?» - роились мысли. Затем на нее накатил жуткий страх за свою малышку. Инна побежала по коридору и, не обращая внимание на запрет санитарки, ворвалась в палату с новорожденными. Из двадцати шести малышей взгляд сразу выхватил свою, родную, любимую дочечку. Малышка сладко спала, приоткрыв рот-скворечник. Пару минут Инна любовалась своей дочуркой сквозь слезы, которые почему-то текли в три ручья.
С горьким чувством вины перед Ольгой за свое счастье она вернулась в палату.
Оля, сжавшись в комочек, сидела на кровати и тихо выла. Инна опустилась рядом и, обняв ее за плечи, горько заплакала. Они и не заметили, как в плату с ведром и шваброй зашла санитарка, тетя Клава.
Прошу помощи у знатоков. Помогите выбрать фотоаппарат. И чтоб не очень дорого и хороший.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]|
|
Димка всегда был активистом. Во дворе – заводила, в школе – массовик затейник, правая рука классного руководителя. Ему она могла доверить подготовку к любому мероприятию: от классного часа до выхода на природу. А еще Дима увлекался походами, почти все каникулы проводил в горах. Сначала с отцом, затем сам стал группы водить. И профессию себе выбрал соответственную – экскурсовод.
На первом же курсе объединились вокруг него такие же любители походного дела. Выбили у руководства деньги на необходимое снаряжение, своими силами отремонтировали комнату в цоколе главного корпуса, на двери которой гордо повесили табличку: «Турклуб «Вершина».
И вот уже третий год этот клуб объединял не только студентов со всех факультетов, но и дружелюбно принимал в несложные «вылазки» и друзей-товарищей завсегдатаев. А завсегдатаев, преданных горам, было не так уж и много – костяк, человек двенадцать. Лидером негласно был избран Димка. Правой рукой и верным товарищем ему за это время стал Макс. Особенно сблизились они с ним на втором курсе, когда с факультета отчислили Стаса – друга детства Максима.
Отчисление Стаса не было ни для кого неожиданностью. Не смотря на то, что он учился на платном отделении, терпеть его постоянные прогулы и полное равнодушие к учебе не стали.
Ну вот, всё в порядке. Операция позади. Вместо запланированного дня сделана была экстренная после пары часов, когда скорая доставила меня в больницу. Не буду тут расписывать подробности, но после наркоза я проснулась абсолютно без болей, с прекрасным настроением и чуством лёгкости. Мой муж очень мне помогал и морально и тем, что был всё это время с дочкой. Всё это время она не получала моего молока и очень страдала, плакала и искала меня по комнатам. До операции я спала в зале на диване, так как малейшие движения со стороны причиняли боль. Но теперь всё это прошлое. Я снова с моей семьёй, снова могу радоваться жизни без боли и мученя, могу всё сама делать, кормить и играть, гулять с ребёнком, снова есть интерес к хобби и интерес вообще к жизни.
Спасибо вам, те, кто молился всё это время за меня. Я всё это очень чуствовала. Не буду тут вас перечислять. Бог вас всех знает и я уверенна, ваши молитвы вернуться к вам добром. Спасибо вам, что вы есть. Пусть вы далеко и мы разбросаны по всем уголкам земного шара, может мы кроме как в интернете и не встретимся никогда, но это мелочи. Но вы есть, вы реальны и спасибо вам за вашу дружбу.