Раньше я всегда уезжала на этот праздник в Польшу.

Всегда с друзьями, всегда к друзьям.

Это было яркое и долгожданное путешествие на фоне унылых 90-х годов тёмной и угрюмой Москвы.

К НГ мы всегда возвращались домой, с подарками, всякими вкусными вещами, которых в Москве было не найти днём с огнём.

Потом поездки закончились, мы иногда собирались у меня, и этот день плавно перетекал в старый новый год - католическое Рождество, Новый Год, наше Рождество, старый Новый Год.

Так и кочевали из праздника в праздник.

Тут иначе.

Но мы можем сами устраивать себе праздники, захотели - и сделали.

Вчера получилось так - я поехала в Натанию - не в гости, а по делу, "на полчасика, по-любому, на полчасика", как говорила Масяня.

И уже через минут сорок  ехала домой, прикидывая, как бы съездить на рынок до начала шабата, потому что пешком оттуда я уже один раз шла, опоздав на последний трамвай.

И тут позвонила Маша Кзотр, и сообщила, что они с Лёхой заедут вечером на часок поздравить нас с Герциной, и чтоб я ничего не готовила - они проездом.

Я поняла, что пива надо срочно купить.

Потом позвонила Герцина, и сказала томным голосом, что она уже на рынке, что ей надо сделать некоторые покупки, и чтоб я прямо с автобуса пёрлась к ней.

Я не была в восторге, поскольку у меня было с  собой два здоровенных пакета, но поехала, как миленькая, предстаив Герцину с клюкой и увешанную покупками.

Тихо матерясь,  я отловила её у одного из прилавков, побыстрее закруглив шопинг, и шла гружёная тяжеленными пакетами, как лошадь Будённого, а мадам старалась что-то у меня отнять и нести самой.

Приехав с грехом пополам на последнем трамвае, я немедленно легла спать.

Разбудил меня стук в дверь.

Странно, что я от него проснулась, обычно все звонят в звонок.

Но Маша Кзотр стучала, и я понеслась открывать.

Они ввалились с Лёхой и Шуней, и одарили нас с Герциной тортом и бутылкой шампанского, а так же двумя милейшими обезьянками, хлопушкой и красными дедморозовскими колпачками, которые надела сходу на нас, и они нам очень даже шли, я свой даже снимать не стала.

У нас был ответный пакет, мы расцеловались и сели за стол в салоне, но там столик журнальный, низкий, хоть и здоровый, тут все практически жрут за этими педерастичными столами.

Я хотела жарить мясо, но Машечка наотрез отказалась, сказала - мы только тортик и шампанское, и поедем, "нам надо на север" - вот так сурово сказала Маша.

Я думала, они едут к кому-то в гости.

А оказалось - нет, они едут на природу.

Израиль - тёплая страна, канешна, но в конце декабря на улице в горах на севере сидеть немного прохладно всё же.

А Машка и так была жутко замёрзшая.

И я, поняв, что они не прицельно едут к кому-то, а вот так посидеть, как цуцыки, под открытым небом и спать потом в машине, предложила им продолжить пикник у нас, и на хер север.

И они, подумав, согласились, сбегали в машину, принесли ведро замаринованной свинины на косточках, всякие маринады и водку, а я достала из кладовки электро гриль, и мы пристроили его на этом журнальном(гыгы) столе, и Лёха прямо при нас  жарил мясо, и у Шуни слюна была вожжой, поэтому она быстро спиздила со стола мясную нарезку, которую я наивно предложила ребятам.

Вот Шуня посчитала как раз, что журнальные столы - это прекрасное изобретение, с них так удобно всё доставать!

И мы пили шампанское, которое Машунчик разбавляла пивом из горлА, а Лёха - воткой из стопарика.

И нам всем было очень весело, мы пошли хлопнуть во двор хлопушку, она слабо пукнула и посыпала Лёшку блёстками.

Он сразу стал очень нарядным и праздничным.

Мы первобытно жрали вкуснейшее мясо, Шуня ждала костей, и грызла их, как семечки.

Герцина зажгла много свечей, и у нас  получилось офигенное романтичное Рождество, а не просто пьянка, если кто-то не понял.

Гадя подрался с Шуней, расцарапал ей лицо и смылся в кладовку, откуда наблюдал и подкарауливал, но Шуня целовалась со мной диване и пыталась спиздить мою новую обезьянку.

Когда всё выпили, а есть уже не могли, мы пошли по норам, и сегодня я проснулась от звуков на кухне.

Каково же было моё изумление, когда я застала там Герцину, которая мыла посуду!

Вообще она была прелестна, весь вечер чего-то вякала и хихикала, потому что она их полюбила - Машку и Лёху.

Потом  мы попили чайку, чего-то поклевали, а Шуня получила кусище мяса, и даже стеснялась его сперва есть, но потом, стесняясь, всё же заточила его и с надеждой посмотрела сироцким голодным взглядом на герцинин бутер с сыром.

И, ясен перец, ни на какой север ребята уже не поедут, а поедут домой в Бер-Шеву, хотя Маша предупредила Лёху, что сперва в какие-то развалины.

Вот же страсть у человека по развалинам шляцца!)))

Они уехали, и тогда Гадя сполз с антресолей, и долго обходил квартиру, проверяя, точно ли нет собаки, и морща рожу от отвращения к собачьему духу.

Вот так совершенно чудесно и неожиданно мы отметили католическое Рождество)))