[показать]
ИСТОРИЯ ЛЮБВИ.
То была неделя, когда Энн Тейлор приехала преподавать в летней школе в
Гринтауне. Ей тогда исполнилось двадцать четыре, а Бобу Сполдингу не было
еще четырнадцати.
Энн Тейлор запомнилась всем и каждому, ведь она была та самая
учительница, которой все ученики старались принести прекраснейший апельсин
или розовые цветы и для которой они спешили свернуть зеленые и желтые
шуршащие карты мира еще прежде, чем она успевала их попросить. Она была та
девушка, что, казалось, всегда проходила по старому городу в зеленой тени,
под сводами дубов и вязов, шла, а по лицу ее скользили радужные тени, и
скоро она уже притягивала к себе все взгляды. Она была точно воплощение
лета - дивные персики - среди снежной зимы, точно прохладное молоко к
кукурузным хлопьям ранней ранью в июньский зной. Если хотели кого-то
поставить в пример, на ум сразу приходила Энн Тейлор. И редкие погожие
дни, когда в природе все находится в равновесии, точно кленовый лист,
поддерживаемый легкими дуновениями благодатного ветерка, считанные эти дни
походили на Энн Тейлор и ее именем и должны бы называться в календаре.
А что до Боба Сполдинга, он сродни тем мальчишкам, кто октябрьскими
вечерами одиноко бродит по городу, и за ним устремляются облетевшие
листья, точно стая мышей в канун Дня всех святых, а еще его можно увидеть
по весне на Лисьей речке, когда он неторопливо плывет в знобких водах,
точно большая белая рыбина, а к осени лицо у него подрумянивается и
блестит, точно каштан. Или можно услыхать его голос в верхушке деревьев,
где гуляет ветер; и вот он уже спускается с ветки на ветку и одиноко
сидит, глядя на мир, а потом его можно увидеть на полянке - долгими
послеполуденными часами он сидит одиноко и читает, и только муравьи
ползают по книжкам, или на крылечке у бабушки играет сам с собой в
шахматы, или подбирает одному ему ведомую мелодию на черном фортепьяно у
окна. С другими ребятами его не увидишь.
В то первое утро мисс Энн Тейлор вошла в класс через боковую дверь, и,
пока писала славным круглым почерком свое имя на доске, никто из ребят не
шелохнулся.
- Меня зовут Энн Тейлор, - негромко сказала она. - Я ваша новая
учительница.
Казалось, комнату вдруг залило светом, словно подняли крышу, и в
деревьях зазвенели птичьи голоса. Боб Спеллинг держал в руке только что
приготовленный шарик из жеваной бумаги. Но, послушав полчаса мисс Тейлор,
тихонько разжал кулак, уронил шарик на пол.
В тот день после уроков он принес ведро с водой и тряпку и принялся
мыть доски.
- Ты что это? - обернулась к нему мисс Тейлор, она сидела за столом и
проверяла тетради.
- Доски какие-то грязные, - ответил Боб, продолжая свое дело.
- Да, знаю. А тебе правда хочется их вымыть?
- Наверно, надо было попросить разрешения, - сказал он и смущенно
приостановился.
- Сделаем вид, что ты попросил, - сказала она с улыбкой, и, увидав эту
улыбку, он молниеносно разделался с досками и так неистово принялся
вытряхивать из окна тряпки, что казалось, на улице пошел снег.
- Да, мэм.
- Что ж, Боб, спасибо.
- Можно, я их буду мыть каждый день? - спросил он.
- А может быть, пускай и другие попробуют?
- Я хочу сам, - сказал он, - каждый день.
- Ладно, несколько дней помоешь, а там посмотрим, - сказала она.
Он все не уходил.
- По-моему, тебе пора домой, - наконец сказала она.
- До свидания. - Он нехотя пошел из класса и скрылся за дверью.
На другое утро он очутился у дома, где она снимала квартиру с
пансионом, как раз когда она вышла, чтобы идти в школу.
- А вот и я, - сказал он.
- Представь, я не удивлена, - сказала она.
Они пошли вместе.
- Можно, я понесу ваши книги? - попросил он.
- Что ж, Боб, спасибо.
- Пустяки, - сказал он и взял книги.
Так они шли несколько минут, и Боб всю дорогу молчал. Она бросила на
него взгляд чуть сверху вниз, увидела, как он идет - раскованно, радостно,
и решила, пусть сам заговорит первый, но он так и не заговорил. Они дошли
до школьного двора, и он отдал ей книги.
- Пожалуй, лучше я теперь пойду один, - сказал он. - А то ребята еще не
поймут.
- Кажется, я тоже не понимаю, Боб, - сказала мисс Тейлор.
- Ну как же, мы - друзья, - серьезно, с обычным своим прямодушием
сказал Боб.
- Боб... - начала было она.
- Да, мэм?
- Нет, ничего. - И она пошла прочь.
- Я - в класс, - сказал Боб.
И он пошел в класс, и следующие две недели оставался каждый вечер после
уроков, ни слова не говорил, молча мыл доски, и вытряхивал тряпки, и
свертывал карты, а она меж тем проверяла тетради, тишина стояла в классе,
время - четыре, тишина того часа, когда солнце медленно склоняется к
закату, и тряпки шлепаются одна о другую мягко,
Читать далее...