Как маски, меняешь ты лица,
и каждой я верить готов.
Ты хочешь мне снова присниться?
Уйди, я устал от снов.
Уже ни о чём не жалея,
бегу, как пыль по лучу.
Ни морфия, ни Морфея
я больше знать не хочу.
Отравленный сладким ядом,
уже не скажу: "Сироп".
Любимая, сядем рядом.
Влепи поцелуй мне в лоб.
Давай - только целься, целься.
Свои забирай призы,
целуй меня прямо в сердце -
коротким броском гюрзы,
целуй меня чаще, чаще,
о чувстве шепчи ином,
чтоб вытек весь яд из чаши
и стал наконец вином
иль минимум - виноградом,
что где-то растёт вдали.
Любимая, сядем рядом -
на разных концах Земли...

(с)

Фото ten-konstantin

[375x500]

Ты пьёшь одиночества стылую воду.
Я – твой водонос, я снабжаю исправно.
В любой час и миг, и в любую погоду
Своей напою - не казённой из крана.

Налью полстакана, за раз больше вредно.
Вода ключевая – не сладкие вина.
А там ты сама разберёшься, наверно,
Что пуст или полон он наполовину.

Как узок твой круг, каждый день рядом те же,
Лишь наполовину знакомые лица.
И трезвость спасает всё реже и реже,
И всё чаще тянет напиться, забыться.

А утром похмелье – расплата за слабость.
И вновь водоноса потребуешь срочно.
Но стылой воды полстакана осталось,
Он пуст или полон, как выяснить точно?

(с)

Я стеклоочиститель. Я "дворник" в просторечье.
И я, давно, хозяин, в твоём читаю сердце
и знаю всё про ваши неправедные встречи,
и как она всё время открыть не может дверцу,
и как она всё время боится дверцей хлопать,
и как она сжимает в одной руке перчатки,
когда её к машине ведёшь, держа под локоть,
и как она смеётся цветам и шоколадке,
как будто ты ей даришь как минимум полцарства!
Стучу тебе в окошко - но ты едва вменяем,
когда стоим мы в пробке, а рядом эта цаца...
Вам даже не заметно, что я вас охраняю!
Я чищу вам пейзажи от снега, и не лень мне.
Я на стекле красиво рисую полукружья...
Вы едете куда-то, и дремлет на колене
твоём её ладошка – и хоть пали из ружей,
ладошку не разбудишь. Вас в мире – только двое,
и это ясно видно. Вы едете куда-то.
И всё-то мне известно про ваш любимый дворик.
Я стеклоочиститель. Жалею вас, ребята...

(с)

Только ненавистью можно избавиться от любви,
только огнём и мечом.

Дафна Дюморье


Кое-что и теперь вспоминать не спешу -
В основном, как легко догадаться, начало.
Но со временем, верно, пройдёт. Заглушу
Это лучшее, как бы оно ни кричало:
Отойди. Приближаться опасно ко мне.
Это ненависть воет, обиды считая,
Это ненависть, ненависть, ненависть, не
Что иное: тупая, глухая, слепая.

Только ненависть может - права Дюморье -
Разобраться с любовью по полной программе:
Лишь небритая злоба в нечистом белье,
В пустоте, моногамнее всех моногамий,
Всех друзей неподкупней, любимых верней,
Вся зациклена, собрана в точке прицела,
Неотрывно, всецело прикована к ней.
Получай, моя радость. Того ли хотела?

Дай мне всё это выжечь, отправить на слом,
Отыскать червоточины, вызнать изъяны,
Обнаружить предвестия задним числом,
Вспомнить мелочи, что объявлялись незваны
И грозили подпортить блаженные дни.
Дай блаженные дни заслонить мелочами,
Чтоб забыть о блаженстве и помнить одни
Бесконечные пытки с чужими ключами,
Ожиданьем, разлукой, отменами встреч,
Запашком неизменных гостиничных комнат...
Я готов и гостиницу эту поджечь,
Потому что гостиница лишнее помнит.

Дай мне выжить. Не смей приближаться, пока
Не подёрнется пеплом последняя балка,
Не уляжется дым. Ни денька, ни звонка,
Ни тебя, ни себя - ничего мне не жалко.
Через год приходи повидаться со мной.
Так глядит на убийцу пустая глазница
Или в вымерший, выжженный город чумной
Входит путник, уже не боясь заразиться.

(с)

Это цитата сообщения Nigoj Оригинальное сообщение

Предположительно - Великобритания )

[360x500]

Тихо-тихо сидят снегири на снегу
меж стеблей прошлогодней крапивы;
я тебе до конца описать не смогу,
как они и бедны, и красивы!

Тихо-тихо клюют на крапиве зерно,
без кормёжки прожить - не шутки!
Пусть крапивы зерно, хоть не сытно оно,
да хоть что-нибудь будет в желудке.

Тихо-тихо сидят на снегу снегири —
на головках бобровые шапочки;
у самца на груди отраженье зари,
скромно-серые перья на самочке.

Поскакали вприпрыжку один за другой
по своей подкрапивенской улице;
небо взмыло над ними высокой дугой,
снег последний позёмкою курится.

И такая вокруг снегирей тишина,
так они никого не пугаются,
и так явен их поиск скупого зерна,
что понятно: весна надвигается!

(с)

[359x540]

По мотивам вот этого поста svo_lochs )
Сама я их ещё не видела - но очень хочется увидеть )

Имбирная_Меланхолия,

[262x40]

Когда любовь становится стихом -
Она уже прочитанная повесть...
И путь один - спуститься за грехом
В подвал любви, где плачут страх и совесть.

Так думал я - и я платил оброк,
Пока не понял: "Бог спасает даром".
Покуда есть Дорога на Восток,
Нам не грозят раскаянье и кара.

Никто из нас не долетал до дна,
И даже худший не сходил в геенну...
Едва была доказана вина -
Бог убивал - бесплатно и мгновенно.

Не белый врач, не чёрный комиссар, -
Он просто импульс - выстрел чистой воли...
Всего один-единственный удар,
И сразу смерть - без страха и без боли.

Теперь я чист. Но я скорблю о том,
Что смысла нет ни в верности, ни в блуде...
Когда любовь становится стихом -
Ничем иным она уже не будет.

(с)

Хотя за гробом нету ничего,
Мир без меня я видел, и его
Представить проще мне, чем мир со мною:
Зачем я тут - не знаю и сейчас.
А чтобы погрузиться в мир без нас,
Довольно встречи с первою женою
Или с любой, с кем мы делили кров,
На счёт лупили дачных комаров,
В осенней Ялте лето догоняли,
Глотали незаслуженный упрёк,
Бродили вдоль, лежали поперёк
И разбежались по диагонали.

Всё изменилось, вплоть до цвета глаз.
Какой-то муж, ничем не хуже нас,
И всё, что полагается при муже, -
Привычка, тапки, тачка, огород,
Сначала дочь, потом наоборот, -
А если мужа нет, так даже хуже.
На той стене теперь висит Мане.
Вот этой чашки не было при мне.
Из этой вазы я вкушал повидло.
Где стол был яств - не гроб, но гардероб.
На месте сквера строят небоскрёб.
Фонтана слёз в окрестностях не видно.

Да, спору нет, в иные времена
Я завопил бы: прежняя жена,
Любовница, рубашка, дом с трубою!
Как смеешь ты, как не взорвёшься ты
От ширящейся, ватной пустоты,
Что заполнял я некогда собою!
Зато теперь я думаю: и пусть.
Лелея ностальгическую грусть,
Не рву волос и не впадаю в траур.
Вот эта баба с табором семьи
И эта жизнь - могли бы быть мои.
Не знаю, есть ли Бог, - но он не фраер.

Любя их не такими, как теперь,
Я взял, что мог. Любовь моя, поверь -
Я мучаюсь мучением особым
И всё ещё мусолю каждый час.
Коль вы без нас - как эта жизнь без нас,
То мы без вас - как ваша жизнь за гробом.
Во мне ты за троллейбусом бежишь,
При месячных от радости визжишь,
Швыряешь морю мелкую монету,
Читаешь, ноешь, гробишь жизнь мою, -
Такой ты, верно, будешь и в раю.
Тем более, что рая тоже нету.

(с)

А вот здесь Вера Полозкова читает этот стих - отлично, как обычно.

http://vero4ka.livejournal.com/481532.html

Кто-то звёзды зачерпнул в горсть
И рассыпал по ручью неба...
В этом мире ты, как я, - гость,
Тоже чувствуешь приход снега,
И, как я, болеешь луной,
И, как я, ты бредишь закатом -
Мы с тобою крови одной -
Я сестра тебе, а ты брат мне!..

Приходи ко мне на огонь -
Скоротаем на двоих вечер...
Всё, что было - Бог с ним, не тронь,
Нам друг друга упрекнуть не в чем,
Наши маленькие грехи,
Переменчивость да неверность -
Ах, какие всё пустяки -
Я не первая, ты не первый...
Это всё растает, как дым,
От нечаянного касанья,
Важно только то, что под ним -
Это братство и пониманье...

Ах, какая нынче луна...
Я скучала по тебе вечность,
Я тебе бывала нужна,
Только ты не скажешь, конечно,
Да и я тебе не скажу -
Нас без слов потянет друг к другу...
Маяком во тьме абажур,
Жизнь, запущенная по кругу,

Пустяки, что требуют сил
Уж не меньших, чем свернуть горы...
Огоньки случайных такси,
Пульс простуженных светофоров...
Ты сейчас, я знаю, один,
Я - единственная на свете...
Ты мне нужен, необходим,
Только где же ты, ах, где ты...

В телефонной трубке гудки,
Каждый звук отчётливо слышен,
Под окном чужие шаги
И шуршанье листьев по крыше,

И я врастаю в пол у окна,
И на том кончается вечер...
И твоя ли в этом вина,
Если круг не нами заверчен,
Может, просто время самой
Притулиться у телефона,
Да позвать тебя, хоть письмом, -
Да потом развеять с балкона,

Как с ближайшей точки небес
Неурочным снегом бумажным...
Я соскучилась по тебе,
А иное просто не важно...

(с)

если ты меня любишь, живи со мной
в глинобитном дворце, за одной стеной
от узёхонькой улочки,
где всё живое притихло в зной,
где внизу, меж домов, - береги глаза! -
с горизонтом смыкается бирюза,
ослепительно горькая,
как миллиона обид слеза.

там отыщется склон из колючих трав,
по которому весело по утрам
вместе с тропкой петлять и спускаться,
повизгивать на буграх.
равнодушная синь обретёт объём
и заглотит волной - с головой, живьём,
и, прихлопнув прибоем, на берег швырнёт -
полежи, сырьё.

если ты меня хочешь, иди сюда.
это тело промыто, в нём нет стыда,
в нём согрелась под солнцем палящим
подсоленная вода.
и в воде, если хочешь, приди ко мне,
оступаясь на галечном скользком дне,
под распахнутым небом,
подальше от зрителей и теней.

а потом будем долго болтать в ночи,
пресыщаясь любовью, как богачи,
хохоча потаённо и слушая,
как этот смех звучит,
будем брать полной горстью от всех щедрот,
от полуденной лени, в которой - вот
уж прозрачный от спелости абрикос
сам находит рот.

чтоб потом, когда дело пойдёт к зиме,
и в последнем, коротком, простом письме
ты напишешь, что смылся загар,
что забылся курортный хмель,
я, продрогнув отчаянно под плащом,
сожалела бы только - через плечо, -
что черешни купили так мало.
могли ведь, могли ещё.

(с)

http://anistratenko.livejournal.com/10352.html

Застёгнутая наглухо душа
не хочет, чтобы ею торговали,
что, впрочем, удалось бы мне едва ли –
не сбыть. Она не так уж хороша,
чтоб договор подписывали кровью.
Никто не предлагает яд и йод.
Пора, пора подумать про здоровье –
душевное. Которое сдаёт.
Душа, всегда готовая на риск,
дурачится, играет с телом в прятки.
И ждёт. На телефонный каждый писк
она уходит в розовые пятки...

Душа, достанем водки и пельменей
и выпьем за любимого в ночи.
Душа, душа, давай ему изменим?
Не можешь? Ну не ной тогда. Молчи.

(с)

Жизнь проходит по-дурацки:
выжимает и полощет.
То ли я – скакун арабский,
то ли – загнанная лошадь.

Бег мой вечен. Быт мой скромен.
"Шансов нет"? Не говори так.
Я на нашем ипподроме
всё же числюсь в фаворитах,

хоть устала, как савраска:
в горле свисты с переливом.
То всё вижу в светлых красках,
то хочу упасть с обрыва...

Но во мне же, мой хороший,
сил немного лошадиных.
Если я не справлюсь с ношей -
дай мне каплю никотина...

(с)

Она сказала: всё висит на волоске,
а в лучшем случае - несётся по волнам,
а в худшем - из песка и на песке,
до ветра первого... Судьба ворвётся к нам
значенья опрокидывать добра
и зла, крушить привычку, в этом смысле
мы, как вода, - повиснем без ведра
в один прекрасный день на коромысле, -
опоры нет, защиты - никакой,
заранее готовиться - нелепость,
нет равновесья, призрачен покой,
где в должный час любая рухнет крепость,
ничто не возвратится - ни фасоль
в стручок, ни в землю ствол, который спилен, -
но, если силу не утратит соль,
всё остальное как-нибудь осилим.

(с)

спрятано здесь

Фрактал - это бесконечно самоподобная геометрическая фигура, каждый фрагмент которой повторяется при уменьшении масштаба.

[560x560]

+ 8 в комментариях

Впридачу )

говоришь сам себе, что прошла зима,
пережил то, что смог; что не смог, — оставил
так, как есть; не сошёл до конца с ума,
закалился в процессе не хуже стали,
вышел в мир, осмотрелся, раскрыл ладонь —
подкормить голубей у седой скамейки,
рассказал им, что свил сам с собой гнездо
там, внутри, где прописан до самой смерти,
рассказал им, что видел плохие сны,
что на кухне пригрелся у батареи,
но зимы не растопишь ничем земным,
а земное в тебе, говоришь, стареет...
рассказал бы ещё, но в ушах свистит,
и карман обмелел, и ладонь пустая...
иногда для того, чтобы всех простить,
одного воскресения не хватает.

(с)

на расстоянии магия спит
спит как купальница в плотном бутоне
как порыжелая лодка в затоне
как незажжённый технический спирт
всё что химически склонно гореть
плавиться плыть расцветать совершаться
спит расстояньем лишённое шанса
и усечённое смыслом на треть
что?
ничего
ничего
не могу
за мельтешеньем тяжёлого снега
не долетит не имея разбега
джоуль ладони ли кельвин ли губ
город застыл оглушён темнотой
фары накатят и сгинут и тихо
магия спит убаюканным лихом
в дальнем кармане под мокрым пальто

(с)

Поскольку сущность только породи -
и станешь ей рабом и господином...
Поскольку даже сломанный будильник
два раза в сутки никому не врёт,
кто знает: позади иль впереди
слова, что были так необходимы,
и навсегда ли кончен поединок,
датированный мартом-сентябрём?

Поскольку изречённое есть кровь
и плоть вранья, а складно врать - наука, -
возможна биохимия момента,
когда рифмовка порождает рок.
И, стало быть, в каком-то из миров
живем и мы, влюблённые друг в друга,
и наше летописное memento,
зачатое от первой пары строк.

...

И пусть давно закончился ликбез,
все сущности забыты, те и эти,
а прежде неразлучные герои
не роют глубже, чем "привет-пока"...
Позволь, я потоскую о тебе,
как архитектор о былом проекте:
сдан, воплощён, обжит, благоустроен...
Но как он был хорош в черновиках!..

(с)

СладкаяВредина,

[386x190]