падаю последней каплей воды на земле мир бесчеловечен пуст раз ты
не со мной раньше было много воды ганджу чернильный цветник растил
голодаю по тебе сильней чем по морю складчина октябрят
теле фон теле граф в теле нет тебя
я люблю тебя горше чем любят умерших забытые ими здесь
я любил тебя всей кожей я был пропитан тобой весь
любишь ли слышишь ли секреты – секреция бытия
теле скоп теле мост в теле нет тебя
как бы я ни был нищ наше прошлое я смогу купить
жизнью со сдачи обоюдотупая боль обоюдоострый тупик
я не принадлежал себе я терялся но тебя никогда не терял
теле пат теле мах в теле нет тебя

(c)

привыкаешь к обманам, как к мятым вещам.
переводишь чужие стихи по ночам -
что кроссворды решаешь под заданный такт
(улыбаюсь - ты скажешь: не верно, не так...).
это всё потому, что реальность густа,
об её ришелье поломалась игла.
и уехали те, кто читали с листа
про устройство души и округлость угла.
и теперь запятые висят на краю;
вопросительный - стёрт; восклицательный - груб.
понимаю, что снова с тобой говорю:
всё пытаю, как выложить "вечность" из букв.

(с)

сонное состояние ноября
город размыт дождями до дна линять
я не хочу по буквам учить тебя
по разношёрстным ниточкам собирать
в тёмном салоне по картам искать места
между субботой и вторником места нет
выпадет снег и станет опять чиста
эта картинка милый нажми delete

(с)

а я бреду - мешок на голове -
среди шагов, затерянных в траве,
иду к тебе, соломенной вдове,
прости меня, мол.
кто невменяем, тот меня поймёт.
какой там лук, какой там смертный пот,
она меня нигде давно не ждёт,
давно сменяла.
я для нее - никто, чужая тварь,
ей мой апрель - давно уже январь,
а мой маршрут наскучил, как букварь,
ей всё известно.
она меня увидит в новостях
и свой стакан уронит при гостях,
и скажет, типа, - пляски на костях, -
моя невеста.
я к ней приду уже без головы,
баран-бараном, в кружеве травы,
не узнаёшь? она молчит, увы, -
ревут соседки.
вели хоть лук мой, что ли, со стены
убрать!.. куда там! призраки бледны,
а речи их невнятны и темны.
вот так-то, детки.

(с)

...готовь свирель, мальчик...

Веня Д'ркин


Так много вынести, а этого не снесть -
Каких-то девять грамм, каких-то десять слов...
На свете счастье есть, на свете счастьям несть
Числа, как говорил, допустим, Крысолов.

Допустим, говорил, - что скажете, мой друг? -
Скажу, что я не друг, не муж, не сын, не брат, -
Глядишь, настанет день, - печальный, говорят, -
Проснёшься, наконец, и поглядишь вокруг.

Оступишься со сна, опустишься на дно,
А там такой ажур, а тут такой пожар,
Каких-то девять грамм - такой пустяк, смешно,
Готовь свирель, монтёр,
В костёр её, в костёр,
Поджарь её, поджарь.

Горят мои дрова до пепла, до зари,
Что скажете, мой ад? - скажу, что это рай.
Ещё поговорить? Ещё поговори.
Ещё - поговорить? Ещё поговори.
Ещё чуть-чуть, ещё - до неба прогори,
Восстань, замри, умри.
Сыграй!..

Сыграй на мне ноктюрн, поскольку ночь нежна,
Настурций лоскутки к рассвету облетят,
Останется свирель, как нож, обнажена,
И место, где меня припомнить не хотят.

Всё вынести вполне, а этого не снесть,
Увольте, невермор, не будем, никогда,
Ловите ваших рыб, готовьте невода,
Целуйте ваших львов, скажите ваше "да",
На свете счастьев нет, на свете счастья есть,
Пароль: "готов?" - ответ: "всегда!"

(с)

не лечит время - отшибает память.
упорно, шаг за шагом забываю,
как гвоздь по шляпку, в прошлое вбивая
тебя, родимый.
лучше бы забанить -
и все дела.
нет темы - нет проблемы.
но что-то не заладилась программа,
сбоит и кочевряжится.
упряма.
отшибло память.

нет, не лечит время.

(с)

случись мне время двинуть вспять
и выбирать свои начала:
налево, прямо ли, направо
бежать, стоять ли, догонять -
всё бесполезные забавы -
я б ничего не поменяла,
поскольку нечего менять.

(с)

полковнику никто не пишет, не звонит.
да, впрочем, он давно и прочно не полковник.
погоны и мундир сменил на тёплый твид,
а воинский устав - на старый однотомник
невнятных донельзя лирических поэз
какого-то из бонз серебряного века.
однако, как хитёр ваш межребёрный бес,
как ловко, чёрт возьми, играет человеком.

(с)

иногда я думаю: слава богу,
кончилась история, трупов нет.
пронесло-проехало мимо, боком.
обошлось без глупостей и - привет.

а потом я думаю: стало скучно.
есть кувшин - а толку-то, три - не три.
ни словечек ласковых - внутриушно,
ни улыбок солнечных - изнутри...

лучше бы не думала - думать вредно,
цвет лица теряется в дыме дум.
кухня, дети, церковь - хотя б к обедне...
бум здоровы, барышни, бум-бум-бум.

(с)

я всё равно сбегу от вас в пхеньян -
свой внутренний, в извивах заморочек,
со множеством его гламурных "ян",
с готичным "инь". и прочим, прочим, прочим...

но вы считать не станете потерь -
какая, нафиг, я для вас потеря?
задёрнете окно, запрёте дверь,
себе не веря и в меня не веря.

вас поглотит ваш внутренний пекин -
пхеньяну он, увы, ортогонален.
гламурен в нём совсем не "ян", а "инь".
и в этом сущность наших персоналий.

(с)

Катрипуп,
[400x200]

Есть день - чтоб натворить безумных дел,
понагрешить не смертно, но богато,
плутая в лабиринте душ и тел
с обрывком ариаднина шпагата.

Есть вечер - чтоб о том погоревать
и, зря себя на полпути к Голгофе,
озябшие ладони согревать
не друг об друга, так об чашку кофе.

Есть ночь - чтоб искупить свою вину
и утолить сторонния печали,
распугивая кожи белизну
беззвёздно загорелыми плечами.

Есть утро – чтобы встретить и простить
нечаянною радостью рассвета
и снова в космос быта запустить
себя, как орбитальную ракету.

Есть сутки - чтоб проделать оборот
вокруг оси и подивиться мельком, -
что жизнь нас от своих земных щедрот
дарит лишь колесом, любезным белкам.

(с)

Ми-фотворчество - блажь поэтов и старых дев.
В этой области мы достигли крутых вершин -
Как сойдёмся, бывало, и, очи горе воздев,
Сочиняем мыльную оперу для души.

Имена героев - в них музыка: капли нот, -
До-ре-ми-фа игралось на титрах под дым сигарет.
И Ла Скала икала, и плющился шар земной,
Когда открывался занавес и гас свет.

Она пела дуэтом с гостем из дальних стран -
Контрапунктом звучали морковь, и любовь, и кровь.
Он смотрел, как другой теребит её нотный стан,
И не то скучал, не то насмешливо морщил бровь.

После шёл провожать, отгораживая плащом
От себя крылья рук, что тянула к нему Она,
А потом запирал за ней дверь скрипичным ключом
И задумчиво сверху глядел из диеза окна,

Как шарашился в кудрях улиц старый авто,
Слепо тыкался носом в густых переулков тьму,
И оттуда порой доносилось: "не то", "не то" -
А порою звучало: "люблю", "стерплю", "приму"...

Обезумевшей зеброй клавиши на фоно
Становились - чёрным по белому - на дыбы,
Грохотало арпеджио.
Дождь залетал в окно.
И невидимый хор пел: если бы да кабы...

Иногда - очень редко - звучали они в унисон:
В самых кончиках пальцев подрагивали вены струн,
Рождая мелодию. Но потом долгожданный сон
Наступал и смывал всё лишнее поутру.

В ми-ре много сюжетов, подобных тому - потому,
Что слишком короток интервал между "до" и "si",
А си-квэлл не нужен ни Тебе, ни Ему.
И ре-ми-кс невозможен,
Как Его ни про-си.

(с)

так не бывает, чтоб любящий - и одинок.
можешь поверить, поскольку мне не впервой.
в общем-то, я не о том, что между ног -
я о другом, что выше - где-то над головой

парит, как охранный нимб или тайный знак -
оберег от дурного глаза и недоброй речи.
сумма добра и зла - постоянная величина,
то есть, печалиться есть чему, возмущаться нечем:

маленькое злобное счастье грызёт изнутри.
большое доброе горе ожидает снаружи.
альтернатива скупа: как с собой ни хитри,
что бы ни выбрал - выбранное всегда будет хуже

невыбранного. причина найдётся всегда: звезда, беда,
вода, холода, злые поезда, несущие нас по кругу
бессонных ночей и тревожных дней, незнамо куда,
даже если не прочь, а по направленью друг к другу, -

то рельсы не сходятся. тогда говорят: не судьба.
ты смят и потерян, но каким-то нездешним теплом
веет от прикосновенья в районе лба -
это твой ангел бережно гладит незримым крылом.

(с)

http://www.livejournal.com/users/chimaroza/

Найдено у Jassy )

Я проверил свои знания русского языка и получил пятерку. [500x164] Сходи, проверься?

У меня оказалось 8 из 8 )))

Помнишь ли ты, каковы на вкус
Груши дюшес, сливы ренклод?
Белая лодка меняет курс,
Не выходя из нейтральных вод:
Белая лодка не хочет в порт.
В обморок мокрой ночной травы
Падает яблоко сорт апорт,
Ищет Ньютоновой головы.
Гипсовый лев прикрывает нос
Треснувшей лапой, ему тепло.
Помнишь ли запах моих волос
Или уже позабыл назло?
Там, где когда-то белел налив,
Нынче лишь рёбра сухих ветвей.
Белая лодка летит на риф
Грудью стремительною своей,
Горем нелепым своим горда,
Необъяснимая как звезда
И безутешная как вдова.
В дельте летейской бурлит вода,
Бьётся о тёмные острова.
В лодке разбитой лежит Харон,
Спит и двенадцатый видит сон.
Падает яблоко сорт ранет,
Из запредельных небесных крон
Льётся и льётся печальный свет...

(с)

http://hrivelote.livejournal.com/158097.html

Природа смеётся, забвением лечит,
колдует над сутью моей человечьей.
Играет на флейте моей пустотелой,
а я - не хотела...

Зачем мне твердили, что жить - не смертельно?
В отдельной квартире, с тоскою отдельной,
жемчужины дней рассыпая без толку
по серому шёлку.

Опять эти губы с их тёплым касаньем,
зачем мою флейту спасать в наказанье?
Опять этот воздух, прозрачный и чистый,
без всякого смысла...

Опять понимаю, что жизнь - это выдох.
Распавшись на звуки, на множество видов,
корою, листвой, чешуёй обрастая –
без меры, без края...

В излучинах бреда, в провалах, пустотах,
рождаются смыслы, как новые ноты.
Так жизнь созревает, бездумно и смело
в излучине тела.

Песчинкой ничтожной, безгласной, незрячей,
совсем позабывшей про космос бродячий,
в растрёпанных чувствах, как в сене иголка.
Но смерть-богомолка

тайком ухватилась костлявой рукою,
поскольку с рождения метит в живое
и мину взвела с часовым механизмом.
Теряя харизму,

любовь не спасает. Порою полночной
глотаю забвения воздух проточный.
Я спорить со всеми, и жить по уставу
смертельно устала...

Уходит время шестого чувства и поездов,
И майский воздух невыдыхаем, болиголов,
Течет по лёгким – таким тяжёлым и неродным –
Как душный выхлоп больного зверя, драконий дым.
Конец сказанья – венец терновый – попробуй снять...

Уходит время шестого чувства – куда-то вспять,
В цветы сирени, и в каждом ровно пять лепестков –
Смешное счастье на тонких ветках, без дураков,
Что свято верят пустым перронам своих сердец
И в то, что в сказке важней начала всегда конец...

...Трясясь в вагоне, глотая тёплый, безвкусный чай,
Ты жмёшь на кнопки: "Последний скорый. Вчера. Встречай".

(с)

Из глубин прободного небесного дна,
мимо серых домов и строительных кранов,
опустилась, спружинив неслышно, весна
на подушечки лап, ничего не поранив.
Подошла аккуратно, потёрлась бочком,
будто с просьбой увидеть её, обернуться,
на прохладной земле растянулась ничком,
заурчала, зажмурила жёлтые блюдца.
Понимаешь, весна, ты сегодня - не в такт,
растопила дорожки к душевным заплатам,
обнажив до конца незатейливый факт:
отрицательный резус – не фактор, а фатум.
Не нужны мне посулы твои и дожди,
в отражении вод не увижу лица я,
потому и прошу: подожди, подожди,
хоть на время замри, я тебя отрицаю.
Завали меня, снег, хорошо, с головой,
не забудь про своё високосное право,
сбереги меня, снег, хоть недолго, живой
под своей ледяной безнадёжной оправой,
от горящих следов многочисленных жал,
не исчезни, не тай... ещё самую малость.
Но февраль, испугавшись весны, убежал,
и чернила унёс, и чернил не осталось.

(с)

...и вот однажды ты решаешь - хватит. Привычно сигаретку прикусив,
вылазишь из прокрустовой кровати в прохладу дня, где перистый курсив пророческой строкой на синем фоне, а падший ангел двери не закрыл: в озоновую дырочку сифонит, кружатся на ветру останки крыл. Проходишь по квартире бледной тенью, величиною, вышедшей в тираж, и твоему финальному решенью не нужен посторонний арбитраж - ты сам себе выписываешь сроки, но как же надоела канитель; а новый день, небесно-светлоокий, срывается с рассохшихся петель. Последним взглядом сверлишь эту просинь и прыгаешь в раскрытое окно, считая хладнокровно:
девять,
восемь...
четыре,
три... ещё мгновенье, но
какой-то бог, очнувшийся спросонок, подхватывает - мол, побудь пока...
так держит заигравшийся ребенок живой протуберанец светлячка.

(с)