да, иногда скучаю - c'est la vie -
увы, не скрыть, сумел пробраться в душу,
но письма не пишу - к чему гневить,
испытывая толерантность, мужа.
тем более, что как там ни пиши,
как ни катай словечки между пальцев,
в итоге всё равно получишь шиш -
напрасный труд, не удержать скитальца.
он подбирает слово к слову...
так вышивальщица стежки
кладёт на тонкую основу,
с изнанки пряча узелки,
как прячет он больную душу
в безличную канву словес...
...с ним вместе сумрачно и душно.
и невозможно плохо без...
Взгляд убавляет шаг, если имя твоё в строке,
Эти четыре буквы на самих себя не похожи.
Нет названия для тебя в моём языке –
Как не имеет названия цвет человеческой кожи.
Мы можем долго не видеться – и ничего.
Но почему-то в метро я каждое утро и каждый вечер
На твоих станциях - до перехода и после него –
Оглядываюсь и думаю, что сейчас тебя встречу.
С лёгким сердцем я закрываю дверь за тобой,
Размышляя, что возвращусь к делам и чайник согрею.
Но когда прилетает твоё письмо, сердце даёт перебой,
Прыгает в почтовую папку шариком лотереи.
С кем ты там шатаешься при луне,
К кому наклоняешься близко, чёлкой щекочешь щёку –
Знать не знаю – и мне до этого дела нет,
Но когда ты сидишь напротив, неподалёку,
И беззвучно губами повторяешь мои слова,
Или подходишь взъерошить мне волосы – отчего-то
В эти минуты я чувствую, что жива
Вся моя прежняя нежность к тебе, обормоту.
Зато когда тебя нету в городе, я совсем
Почти не скучаю – как и положено взрослым;
Я просто иду, и под ноги смотрю, как все,
На твоих станциях – до перехода и после.
Твои волосы пахнут мёдом, губы - смородиной, ты дышишь мне в шею щекотно и горячо; целуя, я меряю расстояние между родинкой у самой ключицы - и острым твоим плечом. Мы прячем секунды близости так отчаянно, как будто воруем у вечности пятаки - и я, выходя из поезда, на прощание, свободной рукой касаюсь твоей руки. И ты улыбаешься молча из-за стекла. И взгляд твой полон негАшеного тепла – так, чтобы я забыть его не могла.
...а выглядим так, как будто совсем чужие.
Одно объятие в день - это слишком мало
для целой
недели
в автономном режиме.
Я от тебя вблизи превращаюсь в психа –
Вот как на полюсе сходит с ума магнит.
Если выключить телефон, в комнате станет тихо,
Так тихо, что тишина
в голове
звенит.
* Восток *
Выключить, выбросить, вытоптать, как траву;
Сжать до полоски, пришить её к рукаву,
Выцедить, тихо сквозь зубы произнести –
Ну же, прости, любимая, отпусти! –
И – гудки. Отбой.
Знаешь, должно же и мне с тобой повезти,
Раз уж тебе
так повезло
со мной.
* Между *
И позвонить ей вдруг, в середине дня:
Милая, ну как ты там, без меня?
Пить её голос, как тёплое молоко,
Как далеко она, как она далеко,
Как с ней тебе светло, как тебе легко,
Будто ты прямо в небо из дома вышел,
И когда она там, на севере, молча дышит,
В трубке твоей, на востоке,
Чуть-чуть шуршит.
Он вернётся домой и оставит тебя в прихожей, где-то рядом с пальто, лёгким запахом Be Delicious. Ты мираж в его жизни, не более чем прохожий – интересный, возможно. Но неизлечимо лишний. Он коснётся губами щеки Её, будет ласков; ты откроешь ключами дверь, бросишь их на столик. У тебя в миру не хватает, конечно, красок – но не ври себе, ещё всё-таки не настолько; ты зальёшь кипятком листья мяты с имбирным корнем, включишь музыку и компьютер, задёрнешь шторы. Ты подумаешь: "Ну чего я, ведь он никто мне. Клином мир мой сошёлся на этом мужчине, что ли?" Посмотришь кино, почитаешь в постели книжек. Посмотришь в окно – утро стало мутней и ближе; выпьешь на кухне тёплого молока. Вот уже и не болит – только так, слегка.
* * *
И постов потом ещё понапишешь тьму.
И даже
Все
Как будто бы
Не ему.
Ехать, слушать колёса, рельсы, частоты пульса.
Чтобы ты прочёл потом с наладонника
И не улыбнулся.
Чтобы ты прочёл, заморгав отчаянно, как от острого,
От внезапного, глаз царапнувшего апострофа,
Как в je t’aime.
Расстояние как от острова и до острова,
Непригодных ни для рыбалок, ни для охот.
Все маршруты лежат в обход.