alterru,

[262x40]

Чёрное море

[699x523]

Эксклюзивная фотография любезно предоставлена сержантом.

dollmore.net/shop/step1.php?number=5490

Найдено у Sena-13

[300x451]

Оттолкнись от нового "не могу",
и об этом, слышишь ты, ни гу-гу
никому – ни другу и ни врагу,
заскочи куда-нибудь на бегу,
не читая номер.
Не считая взглядов и этажей –
так, как будто рядом, уже-уже,
самолёт садится на вираже,
только ты, проспавшая, в неглиже,
в незнакомом доме.
В неизвестном мире и временах,
где развеян острый, колючий страх
на семи холмах, на семи ветрах,
каждый вдох отчаянный им пропах
и пустил по венам.
Допустил возможность срываться с крыш,
нашептал в затылок "летишь, летишь",
человековек, человекостриж,
колокольчик, смех – "позвони, Малыш",
только где нам, где нам...
Где вписаться временно навсегда,
чтобы свет, бессмертие и вода,
где не рушат веры и города,
"никогда, любимая, никогда",
ни за что на свете.
Оттолкнись от твёрдого "не хочу",
бормоча "отстаньте, лечу, лечу",
кто-то сзади дышит, крадётся, - чу,
панибратски хлопает по плечу...
Ветер. Ветер.

(с)

Когда подуют северные ветры,
Я сброшу надоевшую листву:
Последний дар, бессмысленный и щедрый,
Зелёному, живому естеству.
И кто б ты ни был, где бы ни разросся,
В какой не зеленел бы стороне,
Вся эта малозначащая россыпь –
Единственная правда обо мне.
Поблёкшие, разрозненные части,
Похожие и разные на вид...
Про счастье – и отсутствие несчастья,
Про горе – и отсутствие любви.

(с)

Здесь – без права на ошибку...
Собрались, и – "Просим, просим!"
Зажигай свою улыбку,
Твой коронный выход – в осень.

Ты сама их приучила,
Что умеешь – по канатам,
Что любой прыжок – по силам...
Значит, ты и виновата.

И теперь бояться глупо –
Ведь они уже заждались.
В третий раз взревели трубы...
Представленье – über alles.

До погоды нет им дела.
И не пробуй отвертеться –
Засвистят остервенело,
Стылым ветром – прямо в сердце.

Любят, да... Но сильной, ловкой –
В настоящем, а не в прошлом.
Унижать себя страховкой –
Слишком мелочно и пошло.

А сорвёшься – повздыхают
И напишут пару строчек:
Мол, судьба у них такая,
У гордячек-одиночек.

Не поверят, что хотела
Не любви... А просто – выжить.

Засмеётся клоун белый
И заплачет клоун рыжий...

(с)

Tim61,
[472x356]

Lorrelen,
Аделе,
[300x358]

Если порой не падать, не разбиваться, не идти домой, как будто идёшь ко дну - то никогда не сбудется подниматься, переплавляться, снова ловить волну, учиться другим приёмам, захватам, позам, освоить науку всё время держать лицо, уметь говорить официальной прозой, и вхлёст срезать мелких хамов и наглецов. Смотреть немного вниз, поднимать ресницы для тех, кто этого стоит - не всех подряд. Уметь и казнить, и помиловать, и присниться, дарить, как редкость музейную, - долгий взгляд. Смеяться мало, но искренне и открыто. Ходить красиво, смело, вперёд, легко. Знать: всё, что явно - было когда-то скрыто. Жизнь приближает то, что спрятано далеко.
Держись, Королева. Ровнее дыши, Королева. У тебя ещё званый ужин, послы, приём, пять делегаций, встреча с вице-премьером, бал, совещание - весь сумасшедший дом.
Живи и не бойся. Жизнь прямо, и ближе, и дальше, и тот не сломал тебя - и этот, недавний, не смог. Всё будет в порядке. Всё будет иначе, чем раньше. Храни тебя Бог, Королева. Храни тебя Бог.

(с)

Она просто устала. Все дёргают за рукав. Хорошо отдавать, никогда ничего не брав. Не умея решить, кто из жалобщиков не прав, нарушать их устав, не имея на это прав.
Хорошо, что зима. И не сильно болит в груди. Если солнце, так хоть из дома не выходи. А так - в бело-чёрное нарядив, город словно скрывает, что же там впереди.
А ещё ей кто-то звонит, и звонит давно. У него, абонента, что-то не решено. Наверно, с работы. А может, зовут в кино. Пусть обойдутся - ей, в общем-то, всё равно.
Блестит поворот и алеет во тьме неон. Таксист выключает свет и включает "Шансон". Она весь вечер твердит Его телефон. Как будто он снимет трубку, как будто он расслышит её беззвучье во тьме ночной, научит дышать, научит не быть одной. И не его вина, что шёпот не различить сквозь рёв городов, мельканье огней в ночи, схожденье и расхожденье дорог, машин, чужих поездов круженье, чужих турбин бессмысленное вращенье - но всё пройдет. Она всё равно приедет, она придёт пешком по большим и снежным пустым полям, по рекам, автострадам, по городам, сквозь сильную вьюгу, его усталость, свою тоску - ведь всё, что у них осталось, - губам к виску - прижаться, не расставаться, не отпускать, переплестись друг в друге, перерастать друг в друга, переливаться, дышать легко.

Такая нежность. Такая вьюга. Так далеко...

(с)

Он смотрит на неё и молчит: "Живой... Я спокоен, учтив, хорошо владею собой - настолько, чтоб не гладить тебя по запястьям и волосам. Я смешу тебя - иногда улыбаюсь сам. Я всё время ловлю твои пальцы в свои не сжать. И бесполезно пытаться уверить и удержать. Единственный способ - разуверить и отпустить. И выжить. И никогда себе не простить. Но это так страшно, что лучше уж как сейчас - случайные нежности, хрупкие как фаянс... Я люблю тебя - для тебя это не секрет. И когда ты рядом, я знаю, что смерти нет."

Она смотрит на него, как будто бы ворожит: "Мне всё к лицу - и парча, и злато, - и миражи. Потом - не надо, всегда - не надо, сейчас - скажи! Мне хватит слова, мне нужно слово, чтоб длилась жизнь. Прости, любимый, что я сурова - я погрубела. Скажи, что любишь. Для женщин слово - важнее дела."

Они сидят, говорят спокойно о ерунде.
Ведь им не больно.
Почти - не больно.
И быть беде.

(с)

август, здесь тебя забыли, перепутали с июлем,
август, здесь тебя спугнули, у тебя в глазах обида,
ты ещё себе казался непоседливым и юным,
а нелётная погода улей твой уже убила.

ты цветные птичьи перья примерял, ещё не веря,
что тебя уже забыли, перепутав с младшим братом,
но над гнёздами пустыми небо выткано закатом
и птенцов уносят лисы, изо рта роняя перья.

август, бубен твой, твой бубен
никогда не будет гулок
так, как был он гулок прежде,
когда я тебя любила.
мне не жаль, что мы врагами никогда с тобой не будем,
но закончилась в июле
эта битва.

(с)

или даже не бог, а какой-нибудь его зам
поднесёт тебя к близоруким своим глазам
обнажённым камушком, мёртвым шершнем,
и прольёт на тебя дыхание, как бальзам,
настоящий рижский густой бальзам,
и поздравит тебя с прошедшим.
- с чем прошедшим?
- со всем прошедшим.

покатает в горсти, поскоблит тебя с уголка –
кудри слабого чаю,
лоб сладкого молока,
беззащитные выступающие ключицы...
скосишь книзу зрачки – плывут себе облака,
далеко под тобой, покачиваясь слегка, -
больше ничего с тобой
не случится.

- ну привет, вот бог, а я его генерал,
я тебя придирчиво выбирал
и прибрал со всем твоим
барахлишком.
человеческий, весь в прожилочках, минерал,
что-то ты глядишь изумлённо слишком -
будто бы ни разу
не умирал.

(с)

http://vero4ka.livejournal.com/559770.html

Это цитата сообщения lj_nedorazvmenie Оригинальное сообщение

Люди оскорбляют тремя способами. Они могут сказать, что ты глуп, могут назвать тебя рабом, могут назвать тебя безумцем. Если такое случилось с вами, вспомните мою истину: "Только дурак назовёт дураком другого, только раб ищет раба в другом, только бездарь оправдывает того, чего не понимает, чужим безумием. Поэтому, дети мои, никогда ни на кого не обижайтесь и не оскорбляйте сами, чтобы не прослыть глупыми бездарными рабами..."

http://nedorazvmenie.livejournal.com/1009883.html

Это цитата сообщения Hava Оригинальное сообщение

Вот так живёшь-живёшь, все тебя обижают, ты сперва обижаешься, а потом придумываешь себе, что это всё неправда, что это понарошку, не считается.

И живёшь себе дальше, и даже побеждаешь, и глядишь молодцом, пока не вспомнишь, что это всё неправда, это понарошку и не считается.

Потом приходит самое главное, переезжает тебя как танк, ты геройствуешь, кидаешься гранатами, смотришь в небо, готовясь отдать Богу душу - и тут с неба приходит спасение, утешение и ответ: это не считается, это всё неправда.

И живёшь себе дальше, и чего-то там побеждаешь, но всё время помнишь, что это не считается, что это неправда, что это всё понарошку, и тебе уже совсем не больно, не больно, нет, а даже щекотно и смешно во всём этом участвовать.

(с)

Пропадом пропади -
сгинь,
сорванной петлёй -
дзинь,
ласковыми словами,
спрошенными фонарями,
оторопью сердешной,
через край молоком спешным,
сгинь,
осиновый кол в душу,
сгинь,
камень на дно, тянущий
за верёвку воздушного змея,
плакать поздно,
Офе-ли...

(с)

Там, где вода в тональности соль,
там, где вода исповедана льдами,
лето в пределах октавы ноль
уходит, как лёд под ногами.

Плачешь? Не вздумай. Я скоро вернусь.
Вечером видел попутную стаю.
Талыми льдами, как крыльями, пусть
нас пронесёт. Сжимает

рёбра, шпангоуты, клетку в груди.
Сбой барабанный. Сердце. Открой!
Ошибается впереди
и под ногами море.

Падает снег, заметает следы.
К нам (заколдованы) против ветра
тянет медведей. Как свист струны
сорванной - обрывает третью

жизнь. Пуля. Малыш. Дурак.
Мать не успела тебя научить
одиночеству. Бегству. Раз так,
человеку дан шанс вы-жить,

выйти, и околеть, и встать,
падать, проваливаться, тонуть.
Это мой добровольный ад -
знать, засыпать, просыпаться: ждут.

Там, где вода в тональности до
берега чистого полотенца,
милая, ночью к тебе в окно
билось моё сердце.

(с)

Позвони мне, если начнётся дождь,
если ветер не сможет нашарить дверь,
если птицы шарахаются от звёзд
фонарей.

Позвони, я не заставлю ждать -
семь пролётов вниз - так бьют посуду.
Пахнет чистым бельём асфальт
и вода в водосточных трубах.

Сверху хлещет, как из ведра,
ни автобусов нет, ни прохожих.
С крыльев старых оконных рам
льёт за шиворот соль под кожу.

По душам в душевой мостовых -
сорвалось откровенней, чем надо.
Под настойку звезды Полынь
тянем души к девятому ладу.

В дельте штопаных проводов
голоса перепутаны с эхом.
На девятом ладу без слов
обошлось. Смехом.

(с)

http://ivan4a-ispan4a.livejournal.com/

я_буду_тайной,

[450x278]

Александр Сергеевич Пушкин, он же юзер pushkin1,
Узнаёт из анонимного комментария, что он сукин сын,
Узнаёт, что если ты черкнул пару строчек в свой блог,
То ты просто черкун пары строчек, а не поэт и пророк,
Узнаёт, что причисляет себя к какой-то элите, а сам только часть толпы,
Узнаёт, что "Евгений Онегин" - фуфло: глагольные рифмы с первой строфы,
Узнаёт, что все его сказки - ширпотреб и погоня за топом Яндекса,
Узнаёт о себе такие подробности, которых не знал и сам.

Он глядит сквозь экран, жуёт бутерброд, размышляет о том, что
Здесь делают эти люди, если им про него даже слышать тошно,
И что если его журнал проплатили, почему он в таких долгах?
И о том, как он славно отвёл бы душу, попадись ему этот гад.
Размышляет, как хорошо, что с Натали ничего не вышло,
В этом мире некому поручить родных, кроме как Всевышнему...

К ночи в аську стукнется друг, он же юзер delvig_anton,
И они поедут гонять по городу на дряхлом ржавом авто.
Будут есть черешню, говорить об издательском деле.
До дуэли ещё шесть лет.
Да и не будет дуэли.

(с)

http://lllytnik.livejournal.com/17967.html