Откроешь нежность, а в ней стоит абсолютный остров -
раскинув руки, как огородная ерунда.
И всё, что скажешь о нём, ощущается слишком просто,
Точней - бесцветно, как нерисуемая вода,
Другое чувство, я говорю тебе, всё другое,
Во тьме софитом его высвечивает - другим,
Рисует ангела, страстотерпца, шута, изгоя
И снежно-белый, меловый палец его ноги,
И небольшие ладони, и девочкины ресницы...
Укрыт, забросан поверх, как в траве луговой гнездо,
Лежит, стоит, сохраняя очерченные границы,
Со всех сторон омываемый - чем же ещё - водой.

(с)

Так замечаешь любые признаки чутьём внимательного врача – кругом встречаются люди-призраки, в них даже верится сгоряча. За тень хватаешься лихорадочно, в хмельном угаре, в туманной мгле. Билет случайный, талон посадочный, и крылья стелются по земле. Нам было здорово в этом мороке, бросало небо то в дрожь, то в жар. А после кто-то остался в облаке, а кто-то спрыгнул и побежал. Такое дело, опять ремиссия, ходи и веруй, что уцелел. Конечно, мы не читаем писем, но слова с годами растут в цене. Неосторожная, научусь ли я когда-нибудь о тебе молчать?

Уже не верящие предчувствиям, мы задыхаемся по ночам.

(с)

Расставания и встречи.
Где ты, радость? Дай мне знак.
Время лечит, лечит, лечит
И не вылечит никак.

Февралём, как простынёю,
Занавешен город мой.
Будь со мною, будь со мною,
Хоть во сне моём постой

Рядом; пусть и небылица.
Пусть безумие, но пусть
Это мне опять приснится
(сон, что помню наизусть),

и опять смотрю – премьеру.
Не пропустишь – гасят свет.
Я приму легко на веру
То, чего, по сути, нет.

В этом фильме я не с нею,
И, меня зажав в кулак,
Время лечит, я болею.
Что-то с доктором не так.

(с)

[показать]
Зарегистрируй свой ник!

что это было?
снова зима вовнутрь.
умер мобильный,
как и всегда - под утро.
время по сути -
вдох изо льда. засада.
столбиком ртути -
пункцию перикарда.
рейсы, вокзалы...
больше не верил даже.
как ты узнала?
я был твоей пропажей.
не понаслышке
знаю, не понарошку:
видишь, малышка,
прямо в твоей ладошке
бьётся живое.
я ничего не спрятал.
там, где нас двое -
падает снег из мяты.
сказка осталась,
вспомни сейчас, что где-то
я просыпаюсь,
не пожалев об этом.
прочее - меньше,
всё, что не попросил бы.
твой сумасшедший
хочет сказать спасибо...

(с)

А ничего с тобою не случится,
И потому со мною – ничего.
Уходит скорый поезд на столицу,
А мы зимуем, нам не до того.

Сидят вороны – чёрные на белом,
Блестят глазами в нашу суету,
Как мы живём и нам не надоело,
Как выдыхаем эту немоту.

Как поперёк ложатся наши страхи,
Покуда вдоль ложатся провода.
И город спит в смирительной рубахе,
Пока висит над крышами звезда.

День проступает, словно фотоснимок,
И сыплет снег, как белый порошок…
Жить невозможно, жить невыносимо.
Но, Боже правый, как же хорошо.

(с)

Алопис,

[показать]

Наш мир безумен, но тем привычней срываться с места, идти к реке, и там, в покое, менять обличье, сидеть на маленьком островке, запомнить каждого человека, кто видит большее за дождём. Там, за горами, такая Мекка, куда не всякий с тобой пойдёт. Дорога воинов, одиночек, небесных высей и тёмных вод. Высокогорным живым листочком сложилось слово - возьми его. Теплеет речь, закипает чайник - коснись руки, посмотри в глаза.

Все люди делятся на случайных и тех, о ком мне дано писать.

(с)

оттуда не возвращаются...

Зима молчалива, тепла и полна людьми,
но смотришь на них, словно из-за прозрачных стёкол.

Мы будем медлительны - солнце и кашемир,
согретый лучами, стекающими из окон.
В нас будут слова, припасённые на потом,
с горчением мандариновых тонких корок.
Ты будешь касаться ладоней горячим ртом,
а я в них - носить поцелуи твои. Нескоро
закончится время нежнеющей тишины,
дыханий двух тел, их теней, что к утру тончают.

И в белое утро зима окунёт иных -
простившихся, но обещавших начать с начала.

(с)

в этой предательской, выданной мне с рождения
нежности неизвестного происхождения,
в этом неясном свете и темноте
так и живу, как жила - то тихо, а то отчаянно;
знаешь ли, врать не буду, что не скучаю, но
буду, наверно, не скоро - тут прорва дел.

только ты не смотри на меня так пристально,
так неотрывно с чистой и дальней пристани,
со своего высокого маяка;
лодка моя легка, и меня ловить во ржи
очень давно не надо - я это выдержу,
кажется, я уже что угодно выдержу, -
ты за меня не бойся.
люблю. пока.

(с)

Дорогие друзья, постоянные читатели и просто пробегающие мимо )
Сегодня моему дневнику 10 лет.
Я рада, что хотя бы иногда кому-то из любителей поэзии нравится то же, что и мне )
Сообщайте мне об этом почаще )

[500x500]

Покажи им чудо – они не верят. Сотвори знамение – не поймут. Помоги мне выйти на правый берег, мне самой никак не доплыть к нему. Я веду слепых, исцеляю слабых, не имеющих имени и лица. Я хорошей дочерью быть могла бы, только вот никак не найду отца. Мне не то чтобы страшно – темно и пусто, говори со мной, если осталась речь. Мой талант выживать возведён в искусство, я умею от смерти других беречь, я умею видеть, что будет дальше, быть подстрочником, золотом ткать слова... Сумасшедший мир оказался нашим, и от этого кружится голова. Вот звезда – дороже любых империй, упадёт – поймай её на лету.

Помоги мне выйти на правый берег. А к вершине я тебя проведу.

(с)

Спасибо Елене Прокофьевой )

тянет водоворот
и не подать знак
и не сменить планету

дел – невпроворот
впрочем пустяк
наша жизнь не об этом

пусть этот год
закончится так
как любая дорога во тьму

светом

(с)

[700x505]

а сердце слышно только по ночам:
в большом окне невидимые клёны,
и зимний ключ на связке потаённой
звенит нежней скрипичного ключа.

зима течёт немёрзнущей водой
с холодных рук, с прозрачных ожерелий;
течёт насквозь и никого не греет,
но как легко течение... постой,

к чему тебе зелёный дым ветвей,
зачем ты молчалив, зачем невесел?
зачем плывёт по городам и весям
бескровный ветер музыки твоей?

зачем вставать под снегом и молчать,
закрыв глаза и выдохнуть не смея?
послушай, день становится длиннее,
когда зима перестаёт звучать, -

и только сны, под веками дрожа,
живые семена в ресницах сеют.
окно открыто в серебро и зелень -
проснуться, и обнять, и удержать...

мы станем ждать большую синеву
и пить весенний свет... о чём ты плачешь?
о музыке - единственной, прозрачной,
которую не вспомнить наяву.

(с)

говоришь: геометрия, живопись, форма, известный в узких кругах кубист,
говоришь: авангард, модерн, ренессанс, раздробить, искажение перспективы,
говоришь, и я слышу, как тихо тебя люблю, кто-то ведь должен т е б я любить,
а не геометрические примитивы.

говоришь: язык, пустота, эфир, восприятия нет с момента рождения языка,
говоришь: Кастанеда, модальность, безмолвие, Бог, бытие, безупречность,
говоришь, а исчезнешь - никто не будет тебя искать, с огнём по ночам искать
не будет никто, кроме меня, конечно.

говоришь: Гумилёв, акмеизм, безрифменность, рваный размер, расстрел,
говоришь: эволюция, эго, Эдем, эпатаж, неклассический, Ницше,
говоришь, а они не знают, не видят, не слышат тебя, как я умел,
но рисуют, играют, ваяют, пишут...

(с)

он появляется, когда ты совершенно к этому не готова:
дрейфуешь по жизни в блаженном своём "ни-с-кем".
но такие, как он, не бывают бывшими. он непременно приходит снова
за твоими стихами, когда у тебя уже не осталось тем,
тебе хорошо и нет нужды скармливать тонны бумаги карандашу,
когда ты забыла, как полыхало рифмами то давнишнее лето.
и ты говоришь ему: нет, дорогой мой. больше я не пишу.
а получается это.

(с)

Любовь забирает всё. А пока ты смеёшься; я застенчив, тих
и не знаю, что надо сильнее обнять, не позволить тебе уйти.
Боже, яви мне обратный путь... Или хотя бы, что нет пути.

Это не звон посуды - так раздаётся твоё отсутствие в тишине.
За окном тихо падает снег. Тихо падает снег. Падает снег.
Снег ложится на провода. В одеяло кутаешься тесней.

И течёт в проводах ток, зажигая огни. Город в объятьях снов.
Странный двоичный код: любовь - и один, и ноль, и один, и ноль,
Словно расплывчатый след огней в туманную зимнюю ночь.

Здесь теперь всегда темнота. Из-под прикрытых век темнота,
выводящая чёрной краской на белизне рук, как на холстах:
"Любовь забирает всё". Ты забрала всё. Забрала и себе оставь.

(с)

Мониторы нам в темноте освещают лица,
до пяти утра не смыкаем бессонных век.
Ведь пока мы с тобой говорим - начинает виться
между нами нежный, желающий жить побег.

Роза, плющ ядовитый - пока ещё не известно.
В тонких листьях рисунки прожилок на свет видны.
...Скажет мне пожилой агроном, что его полезно
поливать только кровью. Своей. И ничем иным.

Может, этот вьюнок во сне обовьёт мне шею.
Я и правда не знаю, куда приведёт строка.
Но пока - страшнее, пока мне ещё страшнее,
что он может замёрзнуть
от первого сквозняка.

(с)