срок дорог мотает весна
по вчерашней рыжей траве
у меня на чашке луна
серебром да по синеве

спрячь в кармане звёзды полей
покорми свою смерть с руки
в моей чашке чай не черней
чем расширенные зрачки

не черней чем постылый день
на который отложен грош
терпкой горечью ляжет тень
в лунный свет зачерпнувший ковш

обернётся в жесть серебро
закипит вода - не отпить
...расскажи - кто твоё ребро
и кому тебя - хоронить...

о тебе ль со мной говорит
буйный ветер ничьих земель
только сердца неверный ритм
укачает ночь-колыбель

сон придёт по тропам ночным
принесёт то ли звонкий дождь
то ли вереска синий дым
за распахнутой дверью прочь

(с)

Не в этот час - рассветный, дождевой,
Не в этой точке сжатого пространства
Ты выйдешь вон, как бабочка из транса,
Раскрыв прозрачный зонт над головой.

Не твой поспешный шаг расколет двор
На тысячи неуловимых капель,
Сложившихся, как бус драконий камень,
В бессмысленный невидимый узор.

Не ты, не ты, не ты из темноты
Бежишь стремглав, зонта не закрывая,
На свет метро, на гул, на звон трамвая,
На остановок мокрые цветы.

И не твоя забытая душа
На том краю, за кромкой дождевою
Наколота, дыша и трепеща,
На острый шпиль, парящий над Невою.

(с)

[699x496]

Фото Владимира Кириенко

Мой портрет в интернете )

...и когда тихо приходит она,
так обыденно тихо, несуетливо,
и в прозрачной руке у неё луна –
маленькая луна золотого отлива,
и легки крылья за узкой её спиной,
за почти детскими её плечами,
я прошу тебя – будь со мной,
просто будь. говорят, что в начале
было слово, что будет в конце –
если знает кто, не даёт ответа,
я прошу тебя – просто будь где-то,
пока тень лежит на её лице...

(с)

Механизм - надёжный, отлаженный, заводной, -
там, где раньше, по ощущеньям, была душа.
Всё в порядке - в порядке, да, заведённом мной;
я тебе его не советую нарушать.

Всё в порядке: минуты складываются в дни,
а весна, несомненно, следует за зимой.
Я сменила номер, чтобы ты не звонил,
я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.

И не трогай меня, и не открывай меня,
не напоминай, что были с тобой близки:
мало ли какая железная шестерня,
мало ли в какие крошечные куски.

(с)

Здравствуй, Малыш. Всё нормально. Живу на крыше.
Я всё такой. По-прежнему вздорный. Рыжий.
В меру упитан. В полном расцвете лет.
Да, не летаю. В общем и целом – не с кем.
И не считаю небо занятьем детским.
Ты-то хоть помнишь? Нет, ты не помнишь. Нет.

читать дальше

chrysolithe,

[287x90]

А жизнь расчёсывает тебя золотой гребёнкой,
Трепещет, бьётся прозрачным крылышком стрекозы.
Она ласкает тебя, как маленького ребёнка,
И водит за руку, будто маленького ребёнка,
Качает в лодочке, словно маленького ребёнка, —
А ты плюёшься и показываешь язык.

Она ж не гордая: тихо теплится, где допустят,
В любом — наивном, неблагодарном, дурном — зверьке.
Тебя вот тоже нашли, говорят, в капусте.
Тебя, наверное, даже в кислой нашли капусте
И отмывали в душистом маковом молоке.

А ты всё жалуешься, лелеемый и любимый,
И твои жалобы горче осенней лесной рябины.
Они спешат, разлетаются с почтою голубиной
На небеса и в неведомые глубины.

И где-то там, в канцелярии занебесной,
Получит кляузы эти дежурный Большой Кудесник,
Поставит райскую гербовую печать...

Тогда она перестанет тебя лелеять
И умащать тебя дорогим елеем.

Тогда она перестанет тебя качать.

(с)

Ничего не хотеть до предела,
до предела — до самого края...
Как легко утоляется тело,
но тоскует душа, обмирая.

Не узнаешь — чего она хочет,
догадаешься только по вздоху:
перед ней раскрываются ночи
и уводят в другую эпоху.

Кто там жил? — её бывший
владелец?
Отчего она снова и снова
замирает от сущих безделиц —
от случайного запаха, слова...

Есть места, что угаданы сразу, —
может, был современником
Брейгель?..
Или вдруг музыкальную фразу,
остановленную на разбеге,
продолжает, услышав впервые,
будто тянется в небо за нотой.
Не узнаешь — какие миры ей
открываются за поворотом —
за сияющим облаком белым...
Но твержу я, за ней повторяя:
— Ничего не хотеть до предела,
до предела — до самого края...

(с)

Ты помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зелёная вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.

Четыре - серых. И вопросы
Нас волновали битый час,
И загорелые матросы
Ходили важно мимо нас.

Мир стал заманчивей и шире,
И вдруг - суда уплыли прочь.
Нам было видно: все четыре
Зарылись в океан и в ночь.

И вновь обычным стало море,
Маяк уныло замигал,
Когда на низком семафоре
Последний отдали сигнал...

Как мало в этой жизни надо
Нам, детям, - и тебе, и мне.
Ведь сердце радоваться радо
И самой малой новизне.

Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран -
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!

(с)

[699x466]

Фото Михаила Леонова

iralutsk,

[350x350]

...Это грязный и потный Буратино лет 35, похудевший и измазанный чернилами с ног до головы.
Этой осенью он наконец-то сбежал от Мальвины. Сначала полдня на лошади, а потом пешком, постепенно уставая и замедляя шаг. Ноги стёрты, мозоли текут соком, дорожная пыль на сапогах. Яркие бумажные одежды утеряны лет 20 назад. Бутылка рома или виски за пазухой и неописуемый пряно-дымный выхлоп изо рта. Его лицо притягивает и отталкивает одновременно. Он так и не выучил азбуку, и в театр его возьмут только на роль безмолвного Разбойника...

(с) Сергей Борисов

Как вы думаете, о чём это?

-Твой остров – он внутри тебя, понимаешь?.. Придумай свой остров, защити его течениями и ветрами, запусти у берегов чудных разноцветных рыбок, похожих на леденцы-монпасье... Оживи его. И тогда – в любую минуту, в любую секунду – ты сможешь уйти туда, на свой остров, и наслаждаться одиночеством, как ты и мечтаешь. Только не забудь про старое выражение: "Одиночество – хорошая вещь, когда ключ от двери торчит с твоей стороны". Пусть на твоём острове будет дверь. И ключ – с твоей стороны.
Иначе твоя осуществлённая мечта может стать тем, что ты и представить не могла.

Альбом "...КАПЛИ..."

Мгновение холодного ветра

[700x622]

+ 20 в комментариях

Если подумать, три года – приличный срок.
Для неизвестности. Ты отмотал и вышел.
Спелая высь, осыпаясь, белила крыши.
Старый ноябрь захандрил и почти что слёг,

Грудью седой обнимая асфальт, как дзот,
В вечно дрейфующем городе нашей встречи,
Где темноту оплавляют витые свечи
Вдоль тротуаров и полночь берут в кольцо.

Странное дело, но я не пыталась ждать,
В адрес надежды украдкой кидать конверты.
Тихая девочка с красным дипломом Герды.
Со стороны – эталон королевы льда.

В контурных картах [таро] этот образ свят.
Образ предвидящей путь от тебя к тебе же.
Он – по стечению памяти – неизбежен.

Перед подъездом следы твои сладко спят.

(с)

Искать тебя везде. Плутать во снах плющом.
Хранителя крыло нащупывать плечом
И знать, теряя след, со лба стирая пот,
Нащупывая свет, что этот свет не тот.

И, слушая шаги, к стене припав щекой,
Отсутствие руки угадывать рукой,
Отсутствие спины, отсутствие лица –
Начало тишины, которой нет конца.

Начало тишины – как взлом, как тать, как грех –
Затупленный клинок, проломленный доспех.
Солёные гроши, и жребий на ребро,
И зеркало души – пустое, как зеро.

(с)

Отыщи мне причину. Пожалуйста. Только одну:
Разлюбить тебя с блеском - отточенным метким ударом,
Чтобы вспыхнули щёки июльским полуденным жаром,
Чтобы камень разбил облака и ушёл в глубину,

И нахлынули блики на крыльях прозрачных стрекоз,
И летучие тени, и треск одинокой цикады...
Неуместной, банальной, безумной, пустой клоунадой
Показалось бы всё, что когда-то болело - всерьёз,

Точно выдранный зуб... Боль, которую не воскресить,
Не имеющая отношения к пряному лету,
Как к прогретому воздуху - горький дымок сигареты:
Закурила напрасно, и не обо что загасить.

Здесь не сыщешь вещей, что носили б твои имена,
Здесь не будет твоих отпечатков на тёплом песке...
Тень находит на солнце. Окурок дымится в руке.
Ведь должна быть причина. Должна быть. Хотя бы одна.

(с)

ну и ладно, убегай. хоть за тридевять земель.
в тридесятом королевстве сплошь красивые love stories.
круглый год сезон охоты на удачливых Емель.
там всем море по колено если есть, конечно, море.
опасайся спелых яблок из ладоней сильных женщин,
веретён и поцелуев, креативности бород.
постарайся шёлк узоров не накидывать на плечи.
если встретишь всё же море, то его – тихонько вброд.
что ещё... ах, да! дороги. знаешь, лучше бы в карете
в окруженье личной свиты из охранников и слуг.
но со свитой аккуратней, в ней коварны те и эти:
бочка / обруч / сине море (если море будет вдруг).
не ходи за белым зайцем (равно кроликом), не стоит:
не успеешь оглянуться – прокурор, тайга, метель,
кандалы, клеймо. а может – стон галерников и море...
если море есть, конечно, там, за тридевять земель.
в общем, видишь – там не очень... неуютно и несладко:
Сеньки в шапках-невидимках, наползающих на лбы,
королевны, что роняют то подвязки, то перчатки...
только море равнодушно к love историям любым.
если есть оно там. море...
оставайся здесь.
со мной...

(с)

SUPERsolnishco,

...Я давно думаю, что каждому человеку он сам даден, как зверь. Степень его идиотства и сложность устройства никогда ни от чего не зависит, ни от какой нервной системы или эпохи, это всегда кто-то очень быстрый и всегда сволочь. Каждый справляется как может: бьётся со своим тупым броненосцем, на годы связывает в себе истеричного добермана, или гладит в толстых исцарапанных кожаных перчатках своего вечно причитающего подлого хорька, но никому никогда не удаётся сразу получить себе добродушного умного пса и время от времени кидать ему мяч. У каждого клетка с голодающей саблезубой бабочкой в дальней комнате, и, может быть, только к концу жизни ты научишься смотреть на неё без стыда...

(с)