Пришла-таки, Герда?.. Здравствуй... Ну что ж, уважила!
Разделишь со мной обед? Все дела – потом.
Прости, я греть не могу – только замораживать.
Наверно, ты хочешь чай? У меня – со льдом.
Ну что ты надула губы? Наверно, сердишься.
Ведь шла и копила злые, поди, слова?
Ну да, как же, знаю, что прозываюсь Снежною.
Да что ни привесит бабе порой молва...
Ну, что ж, говори, я пока посижу, послушаю,
Найду, что сказать. Но, пожалуй, потом скажу.
И ты облегчишь, как хотелось, наверно, душеньку,
И я, коли время есть, шарфик довяжу.
Хотела сюрпризом Каю на день рождения,
Да ты ж уведёшь... Что же, вручишь потом сама.
У нас ведь не юг, потому и обморожения
Бывают порой – для людей тяжела зима.
Итак? Что ж молчишь? Скажу за тебя, не трудно мне.
Ах, Кая к себе увела! Так ведь сам пошёл.
Устал он, наверно, жить твоей жизнью будничной,
Что скрашивает один с розами горшок.
Ведь я-то – искристая, да к тому ж порывиста.
И шлейф украшает платье из мёрзлых душ.
Мужчине так важно думать, что смелый рыцарь он.
За тем и уходит, коль дома он – просто муж.
Совет тебе, чтоб ошибки не множить прежние:
Легко на себе женить, только смысл – в другом.
Мужик ведь уйдёт, когда перекормишь нежностью;
Любовь не потухнет, если смешать со льдом.
Ну, что ж, вам пора уже. Забирай сокровище.
А то ещё час, и будешь – как я. Прощай!
И главное, помни: Снежная – не чудовище,
А Герда, с которой жить отказался Кай.
из карманных часов, поднесённых к уху, доносится белый шум
в тёмную нору падает лунный блик
сегодня Алисе мал Мэри-Эннин ум,
завтра велик
полумесяц чеширской улыбки не окружён никем
трубка в пальцах гусеничных кальян
как ты, Алисино отражение в перевёрнутом ночнике
в пыльном стекле серванта оно как я
пока шляпник и мартовский заяц своё чаепитие длят пока
утро не лижет рук не целует лба
пей судьбу из прозрачного пузырька
расти от подвала до потолка
оглянись: я машу тебе с той стороны гриба
однажды с утра становится всё равно -
как и куда вас несёт,
дальше он или ближе,
какое вы с ним сегодня идёте смотреть кино
и что он там вообще говорит и пишет,
зачем приходил и к кому от тебя ушёл
(любовь с равнодушием так похожи
в крайних своих пределах),
и как он делает - больно,
или приятно и хорошо,
или приятно и больно,
или - уже никак
никому
не делает.
Бежать – и спотыкаться на бегу,
То сумку, то достоинство роняя,
"Я без тебя могу, могу, могу" –
Себе, как заклинанье, повторяя...
Вдыхая пух июньских тополей
И запах городского неуюта,
Бежать всё тяжелей и тяжелей –
И становиться легче почему-то.
Запомнить всё: деревья и дома,
Несовместимый с жизнью перекрёсток,
Брошюры раздающих задарма
Двух женщин выдающегося роста,
Зигзаги полоумного стрижа,
Чужие озабоченные лица...
Чтоб выдохнуть всё это, добежав,
В беспомощную ямку над ключицей –
И осознать: вот это существо,
Объявшее себя четырёхруко,
Есть образ и подобие Его –
До первого раздавшегося звука...
медузу нельзя отдать в жёны углю,
ундину - человеку теплокровному. уговаривал-
уговаривал - и вот, пылится в углу
мой солёно-зелёный аквариум.
а я хочу быть милой, как чепуха,
что тебя заставляет носить ежовые,
дым твоих сигарет вдыхать,
пересохшей душой его пережёвывать,
каждый день дарить по волшебной истории
тебе, намертво к быту приколотому;
но ты живёшь в комнате с видом на море,
а я - в море с видом на комнату.
Время летит, подгоняет сани, снова Зима, Зима... Девочка в шубке стоит босая – видно, сошла с ума. Время летит, подгоняет сани, время кусает, рвёт, девочка в шубке стоит босая вот уж который год.
Не торопись, схоронись от ветра, руки согрей в тепле, некуда ехать, сестрёнка Герда, братец твой – на игле. Герда встаёт, ей опять не спится, жилка стучит в виске, так еле слышно пищит синица, сжатая в кулаке. Дома у Кая жена и двойня, кот под рукой сопит, нафиг нужны тебе эти войны, спи, дорогая, спи.
Герда спешит, наряжает ёлку, пальцы её дрожат, тускло блестят на полу осколки маленьких медвежат.
Время летит, уголки отбиты, братец совсем седой, злой Дед Мороз затрясёт сердито спутанной бородой. Герда встаёт, надевает шубку, Герда выходит в лес. Девочка, спи и не мучай трубку – незачем ждать чудес. Герда бежит, вот и лес, ёлки, ей бы на пару завыть с волком, ей бы забыть, только что толку...
– Сержант, что там у вас? Что случилось?
– Да дура какая-то сумасшедшая под колёса выбежала, чуть не сбил...
В её маленькой комнате жили милые ангелы из бумаги –
Буквально повсюду: на столе и полках, стенах и потолке.
Просто папа и мама были категорически против собаки,
А ей так хотелось о ком-то заботиться. И вот, ножницы сжав в руке,
Она искромсала однажды множество школьных тетрадок –
Новых, ещё не исписанных. Но что ей такие мелочи?
И теперь она не одинока, поскольку всегда с ней рядом
Ангелы в широкую линейку вперемешку с ангелами в клеточку.
Они исполняли её желания, хранили её секреты,
Оберегали от кошмаров, насылали только приятные сновиденья,
Ничего не просили взамен, питались солнечным светом.
А она раскрашивала их фломастерами и пела им по воскресеньям.
Уже не мечтала о собаке – разве собака с ангелами сравниться может?
Росла, превращаясь в стройное деревце из тонкой веточки.
Она была так счастлива! И казалось, что счастливы тоже
Ангелы в широкую линейку совместно с ангелами в клеточку.
А потом она вдруг узнала, что все когда-нибудь умирают.
Это было во вторник: маме позвонили и сказали, что папа в больнице.
И в своей маленькой комнате на пятом этаже между адом и раем
Она молилась бумажным ангелам, но те смотрели на неё пустыми глазницами...
Ещё она долго рыдала в подушку от несправедливости и бессилья.
Ведь что она может сделать? – она всего лишь обычная девочка.
А утром оказалось, что кто-то взял и обрезал крылья
У ангелов в широкую линейку, а также у ангелов в клеточку.
А спустя неделю или чуть более, ангелы и вовсе покинули свои насесты –
Всё в этом мире непостоянно и зависит от воли случая –
Бумажные, они всё же поняли, что им здесь больше нет места,
Шуршащей кучей лежали на полу, ожидая худшего.
Вы никогда не замечали, как мгновенно взрослеют дети?
Папа смотрел на неё с неба и плакал сквозь туч мелкую сеточку.
А внизу ярко горели и улыбались, обращаясь в пепел,
Ангелы в широкую линейку и ангелы в обычную клеточку...
Девочка Евочка курит небо и запивает железным соком.
Каменный коржик в её котомке, грязь на резиновых сапогах.
С виду ей дашь всего 220. Жизнь напряжённая, как под током.
Прошлое спрятано в Интернете, а на грядущем сплошная зга.
Девочка Евочка любит сказки. Правда, рассказывать, а не слушать.
Нож-кладенец ей ковали гномы, чудо-трубу – неизвестный финн.
Клок самобранки в кармане спрятан (жаль, но снабжает одними суши).
Служат ей волк перманентно серый, мышь нелетучая и дельфин.
Каждый, узнавший её, запомнил накрепко Евочкины повадки,
Родинку слева на пояснице, тысячелетнюю грусть в глазах.
С нею в раю нестерпимо больно, с нею в аду обалденно сладко.
Девочка Евочка приголубит, а через миг уже пнёт под зад.
Дурочка, золушка, побирушка. К богу приткнётся с любого бока.
Ну, и куда нам такую, тятя? Хоть ты обратно её рожай.
Девочка Евочка курит небо и запивает железным соком.
Только не та уже атмосфера, да и железо поела ржа.
Знаешь, а было совсем не больно - словно комар укусил, и всё... Только с тех пор я почти не помню, как ты читал для меня Басё, как ты смотрел на меня ночами, тени плясали на потолке, в стену соседи не нам стучали, мы не встречались в одной реке - дважды не вступишь, ключом вскипела, кровь не водица, верни ключи... Это, мой друг, молодое дело - страх без намерений и причин. Я не хотела ни букв, ни знаков, истин невечных горьки плоды... В каждой пустыне искал Иаков ту, что ему подала воды, если бы ты отвернулся, Боже, Лея бы стала ему мила... Впрочем, так вышло, что мы не можем. Впрочем, так вышло, что я смогла.
Я пережгла, перетёрла, пере... Перетерпела. С тех пор - живу. Тихо, ты знаешь. В какой-то мере - айсберг, оставшийся на плаву, грустно "Титаник" проводит взглядом - как ты? В легенду? А я в метро... В общем, ты понял. Цветов не надо. Спит вдохновенье в земле сырой.
Собственно, что я тебе хотела... Всё, мой хороший. Прощай, живи. Да, это я на плече сидела - тень недобитой тобой любви. Я не хранила тебя от боли, не щебетала тебе в ушко... Я не была для тебя любовью - тонким просоленным ремешком соединяла вчера и завтра, всё это, милый, такая муть. Главное, я поняла внезапно, что я устала тебя тянуть в нитку, клубком, за собой, как повод быть половиной своей судьбы... Не ремешок - оголённый провод, с красной страницы "Ах, если бы...". Так что давай, мы с тобою квиты, выставим точки над буквой "е"... Я именую тебя забытым. Вылетит птичка. Привет семье.