Август, божественный месяц, созрели земные плоды, виноград, баклажаны,
Август, зелёные клены наглядно сияют на плоской небесной эмали,
Лето исходит последней жарою, срываясь на грозы, скрываясь в туманы,
Душные полдни, ознобные ночи, больная птица на скомканном одеяле,
Глаза у птицы заволокло, серые с золотом глаза у птицы,
Птица дышит хрипло и тяжело, тёмные перья её разметались,
Птица заглядывает в меня за миг перед тем, как начать мне сниться,
И, засыпая, берёт мою руку невесомыми призрачными перстами.

Откуда ты знаешь про ангелов,
Сказать смешно,
Как любят они, что едят они, о чём грустят,
А даже если никак не любят, мне уже всё равно,
Следы от её невесомых пальцев на коже моей горят.

Осень-арахна плетёт кружева, всё одно — получаются липкие сети,
Северный ветер рвёт черепицу с моей и так-то нетвёрдой крыши,
Когда-то давно мне хотелось спасти всех раненных в *опу на этой планете,
Но Бог оказался на высоте и меня не услышал.
Если бы только узнать, как можно распахнуть её клетку, вернуть ей воздух,
Если бы только успеть отыскать для неё у аптекаря целебные зёрна,
Успеть, потому что золотые глаза уже тускнеют. Пока не поздно,
Вернуть её в небо, и не умирать, и бить крылами в чертогах горних,

Оставь в покое её, Боже мой,
Уйди и забудь.
Не лезь в чужую жизнь, Боже мой, будет только хуже.
Но когда я вспоминаю глаза её, мне уже не уснуть,
Я вижу только глаза её, и весь этот мир мне нафиг не нужен.

Август, божественный месяц, потоки метеоритов, летучие мыши тоже,
"Август" — само это слово застряло в горле, как пакостной крови сгусток,
Ты же не лекарь, ты шарлатан, а не врач, ты помочь ей никак не сможешь,
Откуда ты знаешь, как умирают ангелы, будь им пусто!
Нет таких трав, чтоб сорвать, заварить, растереть в меду и скормить по ложке.
Осень-арахна глядит сквозь решётку ажурной листвы золотыми глазами,
Но если я вправду увижу, как эти глаза застилает серая плёнка,
Легче мне будет, если моя голова разобьётся о серый камень.

Анафеме предан тот, кто не верит, что кроме земли, есть что-то ещё.
Анафеме предан тот, кто скажет, что у птиц и у ангелов нет души.
Я умоляю её — держись.
Я умоляю её — держись.
Я целую ей полупрозрачные руки и заклинаю — дыши.

(c)

http://rowan.ru/read.php?ord=lyr&song=august.html

Ну_и_всё,

[262x40]

Будет ли осень и будет ли патриарх?
Правые-левые, майна-вира... Меняем евро,
Это всё лето. Скрипка немного нервно.
Плавимся и тупеем, увы и ах...

Где бы ты ни был - Москва или где-то под,
острова Зелёного Мыса, кольцо Сатурна -
вижу во сне, знаю шифр, подбираю код...
Вот и гроза. Скрипка немного дурно.
Так получилось. Ты выжил и ты привык -
меняя лекарства, не разбираясь в средствах.
И телеграмма в три слова - "иду на вы" -
ждёт адресата. Скрипка немного тесно.
Память моя, прости-отпусти-покинь.
Выпей-ка яду - не зря я помыла чашку.
Ночью все кошки серы, узки зрачки...
Все мы там будем. Скрипка немного страшно.

Автор устал и болен, сжигает черновики.
Ассоциаций не надо - дурацкая поговорка.
Пахнет асфальтом. Скрипка немного горько.
Небо плывёт над нами - большое, как белый кит.

(с)

Я не знаю, что делать - помоги, старина, посоветуй.
Не ищу я ни денег, ни жены и ни нового света.
Мне б осеннюю полночь да звенящую тонкую нить,
Чтобы главное вспомнить, а всё остальное забыть.

Паутину и плесень, город грязи и каменной скуки,
Тесный круг старых песен и далёкие нежные руки.
Тёмной улочки тайны, да дождливых ночей забытьё,
Да раскрытые ставни в бессонном окошке её.

Всё, что было - исчезло, всех, кто дорог, колёса умчали,
И, старик, если честно, - что-то плохо мне спится ночами.
И на небо рябое в ожиданье гляжу я с утра,
И работа, работа, и отложенных строчек гора.

(с)

По_ту_сторону_Неба,
платоническая_любовь,

[352x212]

Простите все, кого люблю,
И те, кого не полюбила,
За этот вечный ритм-н-блюз,
Текущий к осени по жилам...

За солнце, верящее в ночь,
И пелену на небосклоне,
За неумение помочь
И дух, который непреклонен
В своём желании понять
Арго доставшегося тела,
За каждый взгляд, зовущий вспять,
И слово, выжженное делом.
За мелочь собственных обид,
Что возвращала вам сторицей...
Всем тем, кто – может быть – простит
Немного раньше, чем простится.

(с)

На тонком воске набросало лето
немолодого августа черты,
на мостике над маленькою Летой
теперь всё меньше летней суеты.
Лишь бабочки опалового цвета
резвятся в тёплой медленной воде,
вплетаются в круженье парапета
и гаснут на асфальтовой слюде.
Да дремлет, притомившись, рыжий зайчик
в ложбинке полированных перил,
где не похожий на Харона мальчик
взгляд отражённой яви отворил.
А там неспешны дни, кусты не голы,
не полон расставаньем птичий гам,
но первые опавшие оболы
уже плывут к знакомым берегам.

(с)

[600x432]

Фото Галины Давыдовой

+ 5 в комментариях

Сегодня будет жёлтая ночь,
Сегодня будут вещими сны.
А тем, кто по ночам рвётся прочь,
Дороги будут плохо видны.
А те, кто побоится заснуть,
Зажгут фонарь и будут смотреть,
Как тает непроглядная муть
И звёзды начинают бледнеть.
И если ты посмотришь в окно,
Увидишь страх чужих фонарей.
И свой почти погасишь. Темно.
И знак увидишь возле дверей.

(с)

[700x525]

Фото М.Андреевой

Галина_Павлюк,
GROMOSEKA,
[404x197]

Ольга Родионова "Мой ангел Крысолов"

Моя любимая поэтесса написала фэнтези.
Яркое, феерическое, эмоциональное.
Такое же до слёз пронзительное, как и все её стихи. Такое же сказочное.
И так же – о любви.
О горькой, мучительной, невыносимой любви, без которой невозможно жить.
И о счастливом конце, о котором начинаешь мечтать, читая и понимая, что всё происходящее не может кончиться хорошо.
Но, тем не менее, вероятностная веточка существует )
Так МОГЛО случиться.

Настоятельно рекомендую к прочтению.

[200x311]

...сны - акварельная нежность...

неброский свет
мягко-лазоревых бликов... немая тайна...
ты - невозможно далёк, а в моём окне
кисти художника нерукотворный след -
пишет полотна ночь...

на ресницах тает
тёплый нектар любви - я жива, жива...
невероятно чувственна... неосторожна...
сквозь зазеркалье снов - I wanna be loved...
cквозь зазеркалье слов - ты меня желал?..
льётся поток искушения...
больно...
Боже! не погуби!..
сохрани моих губ тепло...
если любовь - и безумство, оно - блаженство...

...неумолимое время сквозь жизнь стекло
и расплескалось неистово на стекло
пепельным цветом утреннего совершенства...

...сны - акварельная грусть... акварельная боль...

(с)

Маришка_Киреева,

[262x40]

Она не боится падать – должно быть, вошла во вкус,
Умеет пить боль и нежность, смеяться и не пьянеть.
А я не шепчу – вдыхаю. Она говорит – боюсь,
Ещё говорит, что звёзды – хрусталики на ремне.

Она не боится падать, в ладонях глинтвейн и мед,
Читает стихи на ветер, бросает в камин слова.
А я не шепчу – вдыхаю. Она говорит – пройдёт,
Ещё говорит, что осень – узоры на рукавах.

Она не боится падать, играет на нервах блюз,
Пьёт залпом портвейн и кофе, целуется сгоряча.
А я не шепчу – вдыхаю. Она говорит – люблю,
Ещё говорит, что крылья – царапины на плечах.

Смотри, у неё под платьем царапины на плечах.

(с)

Порт открывается в восемь, у неё синее с белым платье, шифоновый шарф.
Горизонт начинает светлеть, волосы спутались, мысли тоже.
Она вспоминает твой низкий голос, твой терпкий запах, она старается не дышать,
Чтоб не оказалось, что он такой же, как сотни других, похожих.

Порт открывается в восемь, в сумке мерно сопит мобильный, в ушах агат.
Небо давит на плечи, подол, как и сердце, красными нитками вышит.
Она набирает какой-то номер, она и сама не знает, чей - наугад,
Чтоб не оказалось, что её только ты не слышишь.

Порт открывается в восемь, она совсем замерзла, а на часах только пять.
Босоножки натёрли, и так надоело казаться сильной.
Она сжимает твои письма в ладонях, она так боится их потерять,
Чтоб не оказалось, что ей это всё приснилось.

(с)

Всем рыбакам рыбак, всем рыбам господин,
Зачем живёшь один, зачем поёшь один?
Вода твоя — река, и воздух твой — река.
Две рыбы на крючок поймали рыбака.

А третьей нет как нет, ей Богом не дано
Приплыть на тихий свет — в открытое окно,
И, погасив свечу усталым плавником,
Не помнить ни о ком, не думать ни о ком.

О, как же ты хотел быть третьим и молчать,
И прятать в плавнике последнюю печать.
Не помнить ни о ком, не думать ни о ком,
Всю ночь со дна реки смотреть на чей-то дом.

Спокойно уплывать под утро в камыши,
Как будто у тебя и вовсе нет души.
Ты бьёшься на крючке, всем рыбам господин.
Их рядом — только две. А ты у них — один.

(с)

Была я женой рыбака и матерью рыбака,
В одну и ту же меня два раза вошла река,
Вошла в открытую дверь и вышла через окно,
Оставив пустую сеть, где рыбы полным-полно.

...Рыба не ест, не пьёт, рот её на замке,
Рыба молчит весь день, думает о реке...

Ни берега, ни огня — осталась одна вода,
Бесшумно стекла с руки и канула навсегда,

И след от неё простыл, и снег на пороге лёг.
В открытую дверь вошел засушливый зимний бог,
Вышел через окно.

...В доме теперь зима.
Рыба не ест, не пьёт, рыба сошла с ума...

Вернулся домой рыбак — рыбы полным-полно.
Льётся с холодных стен белое полотно.

Нет у него жены, матери тоже нет.
Только по дну реки бродит неясный свет.

(с)

ФОТОблогер,

[474x123]

я лгу тебе.
я каждым годом лгу,
прожитым без тебя.
сегодня - первый.
отчаянье
не донося до губ,
не расплескав,
не распознав,
напевно
рассказывать -
как выливать в песок
последних капель
неживую влагу:
у лукоморья
алый поясок
на дубе том...

я лгу тебе.
я лягу
ручной метелью
под стекло окна -
под микроскоп,
навыворот,
в разрезе...
смотри, как много.
больше ни одна
картина
в эту рамочку не влезет.
ты затяни
фрамугу, как петлю,
и задуши
начавшуюся бурю
не предложеньем -
"я тебя люблю" -
а троесловьем:
я...
тебя...
любую...

(с)

В_пролете,

[400x300]