Лезешь в чужую френдленту – находишь себя.
Допиваешь остывший кофе, идёшь обратно.
– Помнишь ли ты меня? – Помню ли я тебя?
Чашка на блюдце слишком уж аккуратно
Ставится. Мне бы твоих морщин,
Мне бы твоих подвалов, шкафов и ссадин –
Не раскопать, не вынести. Без причин
Буквы перебираю. Сколько их, помнишь, за день
Не написали однажды. Теперь – замри.
Бабочкой в паутине всего вайлд веба.
Хочешь – допей свой кофе. Хочешь – кури.
Капельками росы, отражаясь в небе,
Звезды молчат. Растворяют полночный сон.
Спи-забывай, пусть приносит молчанье утро.
Днём обещали дождь, не забыть бы зонт.
Дай тебе Бог оказаться немым и мудрым.
Ты, кажется, до чёрточки знаком,
До впадинки, до локтевого сгиба,
До странности – и всё-таки фантом,
Как колдуны далёкого Магриба,
Что статуи способны оживлять
И воскрешать умершее до срока...
Но как-то получается опять,
Что без тебя безмерно одиноко.
И вроде бы давно я не дитя,
Но верится легко и без опаски
В чертоги, возводимые шутя,
И самые несбыточные сказки...
А опыт всё твердит про миражи,
Которых не достичь и не напиться:
Сначала, мол, пощупай, докажи,
Пошли вперёд прирученную птицу –
Пусть принесёт хотя бы волосок
Или тепло его прикосновенья –
Мол, вдруг там только солнце и песок,
Не знающие жалости и тени...
А сердце шепчет: пусть оно и так,
Пускай там ничего, песок и солнце, –
Но я зову как тысяча Итак...
И он меня услышит и вернётся.
То ли ночь проживает тебя, то ли ты проживаешь её.
Все игрушки небесные спят, не дождавшись, что кто-то споёт
колыбельную... Ты, как бычок, всё идёшь и идёшь по доске,
то одно, то другое плечо подставляя усталой тоске,
и бормочешь про рыбок в саду – или, может, про птичек в пруду,
но при этом имеешь в виду "ну, когда уже я упаду?.."
Упадёшь – только месяц махнёт невесомым, беспечным серпом...
И ненужное солнце взойдёт над твоим золотящимся лбом.
Маргарита Коваленко "ангелы ночи в небе..."07-05-2010 10:45
ангелы ночи в небе вовсю трубят,
это Господь отмахнулся - да чёрт бы с вами...
показать не могу,
я могу только спрятать тебя,
как прячут запястья под длинными рукавами.
ночь оказалась последней для тех, кто слабей, -
там, наверху, отделяют зёрна от плевел.
говорить не могу,
я могу лишь молчать о тебе,
как молчат о горячей игле под лопаткой слева,
в лужах бездонных острые плавники,
чёрные крылья в небе, спокойном с виду.
не могу взглянуть,
как на солнце, из-под руки.
я могу отвернуться к стене, чтобы взгляд не выдал.
так и пойдёшь по чёрному полю, заведомо невредим,
так и пойдёшь, без меча и слова, ветру наперекор.
всадники ночи не чуют тебя, -
а значит, ты неуязвим,
ты защищён, неподсуден,
и смерть нас не видит в упор...
Что-то зябко стало в собственной шкурке,
А чужую не дают на поноску.
Я же, братцы, не прошу чернобурку,
Нужен тёпленький прикид и неброский,
Потому что какие тут шутки –
Это колкое дождинок туше...
Что-то дамское вдруг вышло – о шубке.
А хотелось детское – о душе.
Смешно, что какие-то вещи совершенно не представляют ценности для нас, а в чужих глазах это чуть ли не сокровища.
...В то же время какими-то вещами мы гордимся страшно и трясём ими перед общественностью, а общественность недоумевает.
Например, некоторым кажется, что у них характер, темперамент и напор, и это круто, а в кругу моих близких и друзей это называется вздорностью и невоспитанностью, и лучше держаться подальше.
(с)
А мораль отсюда у меня получилась не такая, как у неё: всё зависит от точки зрения. )
Очень хотелось сказать,
подавая воду:
Пей, мол, я и верблюдов твоих напою.
Только нельзя...
Надо ругать жару и капризы погоды,
причинивших жажду твою...
Или молчать. Это самое милое дело.
Жаль – называют комплексами, и их здесь ни на аршин:
я бы верблюдов твоих напоила, когда б сумела,
представляешь: мягкие губы обхватывают кувшин,
переползают к воде, глаз косит благодарно,
не проливая ни капли, в горло пересылают глоток...
Не представляешь. Да, по радио говорили “хмарно”,
на каждое радио не накинешь платок.
Но и заморозки на подходе,
раз зацвели деревья.
Где-то в садах жгут костры, спасая цветы.
Видишь – могу о погоде,
не такая уж я деревня.
А верблюды уходят, напившись густой городской пустоты.
Можно любить всю жизнь
И разлюбить в четверг
Тебя разлюбили. вниз
Ты разлюбил. вверх
Прибоя выпитый клей
Соли горький июнь
Тебя разлюбили. налей
Ты разлюбил. сплюнь
Зеркало старой мечты
С усмешкой сжатые зубы
Тебя. поцелуй в следы
Ты. поцелуй в губы
Волосы, запах и смех
Беззвучных минут работа
Ты разлюбил. всех
Тебя разлюбил. кто-то
[показать]Ты задвигаешь шторы своей души, чтобы посторонние глаза не видели лишнего. И пребываешь в закрытом состоянии довольно длительное время. Так тебе хорошо. Так тебе уютно. Но иногда приходят люди, которые отдёргивают занавески. Ты не против. Потому что они впускают к тебе солнечный свет. Но это те, кого ты любишь, кому доверяешь. Если же открыть тебя, "зашторенного", попытается кто-то другой - ему не позавидуешь.
Вот оно, счастье, вот она - верь мне - жизнь.
Милая, будет страшно, но ты держись.
Время - живой огонь, на ветру дрожит -
Не удержать в руках.
В лёгкие свежий воздух - и я лечу.
Радость, как ток, мурашками по плечу.
Милая, может, хватит? - Ещё чуть-чуть,
Только не отпускай.
* * *
Это немая боль и слепой восторг.
Милая, было всякое, да не то:
Едкое счастье, нервный закатный ток.
Солнце смеётся, клонится на восток,
Время - воздушный шар, изнутри пустой.
* * *
Ветер в лицо.
Милая, это сон про восторг и боль,
Белый песок, солёный морской прибой,
Серые камни, сердца набатный бой...
Время уходит, счастье носи с собой.
Милая, это сон.
А ты танцуй, моя девочка, вот те твист.
Гляди веселей, слушай ноты, не спутай шаг.
Это у снега функция - падать вниз.
Это у стрелок функция "вновь спешат".
А ты танцуй, моя девочка, вот те крест,
Термометры, метрономы - все в помощь, да.
Ходи королевой шахматной, и не съест
Король ни бубновый, ни пиковый - никогда.
А ты танцуй, моя девочка, вот те раз.
Шагай веселее туда, где и два, и три.
У этой Вселенной слишком много прикрас.
Танцуй в темноте, моя девочка, не смотри.