День – не подарок, ночь – не подарок, и вечный шум за окном – не подарок. Сонное плавание по кухне выгуливает головную боль. Дао, выраженное словами, не есть истинное Дао. Любовь, выраженная словами, не есть истинная любовь. Выражать словами вообще не стоило бы, выражать делами тоже не стоило бы, выражать хоть чем-нибудь – словно в стойло вы ставите норовистого коня. Выражать тем лучше, чем непристойнее, чем сложнее, муторней, недостойнее, чем последнее то, используемое, для цели самой выражения.

Выражение – мелко, выражения – мало, как будто чего-то на миг не стало, как будто утро едва настало, и тут же его отобрали вновь. Дао, выраженное словами, не есть истинное Дао. Любовь, выраженная словами, не есть истинная любовь. Я не буду хвастаться, мол, "никогда я", я не буду клясться, дескать, "всегда я", я не буду нервы глодать, страдая, и не буду настаивать, что права. Но Дао, выраженное словами, не есть истинное Дао. А слова, выраженные словами, не есть истинные слова.

Каждый себя потихоньку осваивает, тянется вверх, не давая сбоев, и когда-нибудь вырастет над собою, и поглядит на окрестные фонари. Но если всё выражать словами, непонятно, что делать потом с любовью. А если всё выражать любовью, непонятно, зачем вообще говорить. День – не забава, и ночь – не забава, и нечего между ними метаться, хочется просто свободы, свободы и молчащего неба у края дня.

Дао, выраженное мною словами – прости меня за мою бестактность. Всё остальное, выраженное мною словами – прости меня за мою меня.

(с)

Как переиначили потери
Всё, что было ясно и знакомо...
В детстве ты всегда была за Джерри,
А теперь ужасно жалко Тома.

Может, перемкнуло что-то в клеммах,
Или ты сломалась и устала?..
Ты же так любила Бэкингема,
А болеешь болью кардинала –

И, всего-то выросшая втрое,
Часто превращаешься в зануду.
Раньше Гамлет был твоим героем,
А теперь обидно за Гертруду...

Но одно ни времени, ни вкусам
Неподвластно – было, есть и будет:
Так же свежи раны Иисуса,
Так же нет прощения Иуде.

(с)

Неспособной к полёту,
раздавшей последние крылья,
прислонившись к стеклу,
я как музыку слушаю дождь.
И горячие фразы
не все почему-то остыли.
Возьмёшь?

Безнадёжность по каплям,
как пьют запрещённое зелье,
из невзрачной бутылки
вливаю в себя по глотку.
Много ль надо крапивных рубах
вот на этих всех, белых?
Сотку!

Сколько б ни было сказок,
а в каждой хоть кто-то да умер.
Или просто один -
да случайно с непарным крылом.
А тем временем кончился дождь,
и на улице шумно.
И светло.

(с)

Я была у Него, тишину на слова дробя,
Выбирая цвет чая, вкус утра и профиль снимка.
Я была в Его жизни. Примерила на себя,
Как любить недолюбленных. Дьявольски сложно.
С ним как?
Я была... У него там семья из двухсот картин –
Чёрно-красные музы присыпаны пылью мрака.
Мы молчали о сложном. Теперь он молчит один.
Мы умели смеяться, когда нам хотелось плакать.
Я была... Время с ним не рискует. Часы стоят.
Лишь секунды крадутся практически вне закона.
И построчные мудрые мысли – бесценный яд –
Принимаются внутрь, как вакцина. А на оконном –
Отпечатки ладошек. Как память о том, что сын
Где-то здесь, между спальней и болью в районе рая.
Там сменили шаги на безвременный счёт – "спаси".
Так живут, не рождаясь, и, впрочем, – не умирая...
Я была его кожей. А он был моей рукой.
Мы любили любить до рассвета. Рвались на части.
Я под утро шептала: "Скажи мне, кто Ты такой?"
Он ласкал меня сонной улыбкой, ответив "счастье".
Я была у него... Отражалась в его зрачках
Беспринципно, вникая в утопию слов и быта.
Я не стала ни музой, ни звуками от смычка,
Ни фатальной ошибкой... За что и была убита.
Я была в Его жизни. Была для Него струной.
Я случалась молитвой-молчанием. Бурей смеха.
Я была Его миррой. Той самой Его страной,
До которой вовек не добраться посредством эха.
Я осталась... Украденной кровью. Извечным "нет".
Ощущением терпкого мускуса. Словом Бога.
Я осталась победой в не начатой им войне.
Я осталась в несбыточных смыслах.
Которых много.

(с)

Послушать автора.

Midnight-Rain,
Depewa,

[390x365]

Говори о нём всем на свете:
первым встречным, вторым знакомым,
сквознякам, светофорам, детям.
Разгоняясь от дома к дому,
раскричи ваши сны повсюду,
пересмешки, забавы, чашки,
помяни все часы, минуты,
чтоб суметь при любой отмашке
оказаться в толпе, в серёдке,
в часе пик, в дураках, в дорогах,
пряник в зубы, по холке - плёткой,
настоящую боль - не трогай.
Так гораздо реальней выжить,
вас вдвоём никогда не будет,
замуровывай эту нишу,
чтобы между - другие люди,
чтобы рядом - углов под сотню,
впереди горизонтом - двери.
Тем надёжнее, тем охотней
не захочется больше верить.

(с)

день пахнет свежескошенной травой
день вытерт наспех долгим рукавом
день выпростан из будней кольцевой
неглаженый
субботний
простоватый
и дождь проходит робко сквозь него
и вновь мелькают солнечные пятна

в просветах
ветер тащит облака
на север где кончается река
а край земли не виден ниоткуда
и снова не замечены никем
четыре капли тают на руке
и жизнь
необязательное чудо

которое нести не унести
которое лелеять не спасти
но что с того
и новенькое лето
распахнуто пестрящей синевой
и время над усталой головой
течёт
не облагаемо сюжетом

(с)

Вдруг появляется он
и спрашивает,
как у тебя дела.
Будто всё это время
ты только тем и жила,
что у "окна" сидела,
чтобы в зелёный цветок,
в это чужое тело
выплюнуть:
"Всё ок."

(с)

Здравствуйте, ImaginaryOne!
Уведомляем Вас, что пользователь Рейнеке удалил Вас из списка
своих друзей и перестал быть Вашим постоянным читателем.
Ссылка на его дневник http://www.liveinternet.ru/users/extraordinary_foxy/.

Ну сознайся: ведь не сыскалось веских причин,
чтоб без устали перед зеркалом репетировать сцену:
"Поворот головы Пенелопы в тот момент, когда драгоценный,
самый милый из всех на земле мужчин
далеко-далеко, и вокруг него кричит, содрогаясь, море."
Ну сознайся, какое у него, в сущности, золотое, литое,
какое обожаемое, обжигающее плечо.
Особенно, если он оставляет тебя в покое,
особенно, если он не планирует быть с тобою
в ближайшие сто пятнадцать лет - и не думает ни о чём,
что могло исказить маршрут по морям. Изгибы
хороши, конечно, в отдельных местах, но ты бы
присмотрелась к зеркалу, где застыла глыбой
дочь Икара, больше не наматывает круги.
Ну сознайся, ведь ей по роли не слишком много
достаётся дел: рукоделием без предлога
заниматься и каждый день поглядывать на дорогу.
Так обычно принято у других.

(с)

Chuchundra,

[325x239]

А я на неё гляжу - и весь мир глядит,
И что-то такое теплится у груди,
Что нет ничего ни раньше, ни впереди -
Одна только неба синь.

Прозрачное солнце, мартовский талый снег.
Кто знает, как я хотел бы остаться с ней
На сколах чужого счастья, в бреду, во сне -
И большего не просить,

И большего не искать, не хотеть, не ждать.
В разгаре апрель, стекает к ногам вода,
А я на неё гляжу - и внутри беда
Сердечную рвёт броню.

Вновь мерить шагами твёрдый земной гранит,
Две тысячи лет рождаться и хоронить.
Она говорит: "Спаси меня, сохрани",
А я ведь и так храню,

Пока тот, другой, целует её в уста,
И в нём под её рукой отступает страх.
Закончился май, кто знает, как я устал,
И стоит ли это знать -

Вареньем из спелых вишен в груди бродить?
Она не одна, а я, как всегда, один,
Но я на неё гляжу - и весь мир глядит.
И в мире опять весна.

(с)

не подошли ни яспис ни гагат
ни халцедон сгущённый из тумана
как богдыхан мой лавочник богат
(сапфир сафьян терпенье драгомана)
над нами полдень плавится бульвар
а тут темно прохлада обветшалость
якши товар бормочет антиквар
и я зашла и на тебе попалась.

синеет комо берег в конопле
хуан миро в фаянсовых осколках
мы незнакомы ветрено шале
где все навеселе где втихомолку
я пробираюсь в комнату с окном
где липнет пыль и пахнет терпентином
где старый блютнер ходит ходуном
где госпожа пажу и господину
чинит обиду мучая смычок
а после ночь гранатовым браслетом
суёт телеграфисту в сюртучок
(не надо жертв) где мы крадёмся летом
в соседский сад где я его висок
лечу от комариного укуса
где виски в сок потерян поясок
где отторженье слабость анакруса

яснее яшмы средиземный день
продай мне день продай хоть чёрта в ступе
так нет же - тень наводит на плетень
и морщится и мнётся - не уступит
он знает цену чортов караим
я ухожу он шепчет за спиною:
я не хозяин камушкам своим
пожалуй что они играют мною

(с)

Эстер_Моро,
argironetta,
[407x350]

Игры стоили свеч.
Я возвращаюсь домой под вечер,
Я возвращаюсь тебе навстречу,
На любую из наших встреч.

Игры стоили сна,
Каждой минуты босых бессонниц.
Смотри, над нами такое солнце,
Что невозможно достать до дна.

Игры стоили сил,
Капелек пота на бледных лицах.
Выдох. Так сладко упасть, разлиться,
Но возвратиться, как ты просил.

Игры стоили нас.
Медь по карманам, платок на плечи -
Я возвращаюсь домой под вечер...
Я возвращаюсь домой одна.

(с)

кто я теперь? (чем дальше, тем незачем, нечем уже дышать.)
что ж ты, мой золотой, мой серебряный шар,
вертишься?
глажу металл, гляжу из-за пыльных штор -
кто там ещё пришёл.

девочка элли, колени твои дрожат,
я проведу тебя выше по этажам,
я подарю тебе то, что у тебя на дне -
не подходи ко мне.

вот твоя истина, скроена по тебе,
то, что ты сможешь вынести, переломав хребет.
сдуется на глазах, назад приползёт в слезах...
хрен с ней.
раз заказала, пусть катится в свой канзас.

кто я теперь - супермен, бифуркат, артефакт,
цветик о семи оборванных лепестках...
сердце ему подавай, а потом инфаркт.

кто я теперь - я умею что, но не знаю, зачем и где,
рыба твоя, золотая рыба в ночном ворде,
сижу по обшарпанным кухням, курю по две пачки в день.

я не хочу - приведу грозу, пропишу пути:
будет, с чего сойти, будет, за что огрести.
каждый меня забудет,
никто меня не простит.

будет тебе голова и слава,
звезда и смерть.
нечего на меня смотреть.

(с)

Её звали Анна-Мария, у неё была стать и возраст,
С ней всегда и все говорили, ей дарили наутро розы,
А потом уходили, грохнув о косяк нежелезной дверью...
Её звали Анна-Мария, и она никому не верила.
Было странно так жить, конечно: проверять, но всё же не делать.
Она думала, это лечат, но врачи не брались. Терпела
И отчаянно улыбалась, даже с вызовом, даже с боем.
Дескать, я - королева бала, возражающих - упокоим.
У неё аж спину сводило, так осанка была чудесна,
У её дверей засыпали, под балконами пели песни,
Ей писали стихи, рассказы, ей дарили манто и шляпы.
И породистые котята в доме шлялись на мягких лапах.
Кофе ей привозили - свежий, пах он так, что прислуга млела...
Её звали Анна-Мария, ей до этого не было дела.
Ей хотелось другого. Слова. Да, в конце концов, и надежды.
Или чтобы её, хотя бы, хоть убили быстро.
Но нежно.

(с)

Какая-то_Истеричка,

[600x255]

Скоро проснётся будильник, а ты в сети. Снова ночные гости?
Как бы мой сплин не надумал тебя посетить. Глупо, коллега, бросьте.
Там у тебя на ужин, наверное, плов. А у меня капуста.
Ладно, шучу. В моём доме уже тепло, только немного грустно.
А я всё такая же – звонкая, как капель, и глупая, как сосулька.
Сбитые ноги, исхоженный парапет и двести часов в сутках.
Правда, ну чем я лучше? В душе бардак, крылья в шкафу скучают.
Кстати, рождённые ползать умеют ждать – в небе таких, как чаек.
Нет, он с тех пор не звонил, да и я сама знаю, что жребий брошен.
Кто тут грустит? Это просто случайный смайл, хватит уже о прошлом.
Снегу положено таять, бросай хранить – новым полна земля им.
Жизнь продолжается, просто меняет ник. Хистори обнуляет.
Ты в ней напишешь – ну где, мол, мой ренессанс, две точки, черту косую,
а я ничего не буду туда писать, я красками нарисую.
Проще простого новый начать куплет – труднее его закончить.
Ладно, у нас за окном начало светлеть.
*КИССИНГ*
Спокойной ночи.

(с)

Найдено у febb.

[700x422]