Красиво сделано и к тому же забавно )

Когда прервётся мой последний вдох
(а, может, выдох - тихо, на излёте),
Я стану книгой собственных стихов
В видавшем виды мягком переплёте,

Подаренной кому-то с пьяных глаз
На вечере в "рассаднике культуры".
Её / меня откроют пару раз
И сунут в шкаф к другой макулатуре

Перебирать, как бусины в горсти,
Саму себя - побуквенно, построчно,
Прокусывая пальцы до кости,
И биться в прутья клетки одиночной

Бумажные - но тем обидней плен.
О, роскошь рук, ломающих оковы!
Вздохнуть, расправить плечи, встать с колен,
Вложить себя в единственное слово,

И дротиком - в доверчивый зрачок,
Отравленным зерном в чужую пашню.
Здесь сухо, каменисто, горячо -
В такую землю и ложиться страшно,
Не то, что прорастать сквозь зной и снег,
Подзол души насилуя корнями.

...Но я пытаюсь вытолкнуть побег
Из сердца, набухающего в ране.

...

Льётся слов молоко и голоса мёд густой.
Я теперь далеко, а ты всё стоишь. Не стой.
Время входит в песок, как в дом долгожданный гость.
Словно в дерево сок. И кажется мне: сбылось.

И не спрашивай, кто пророчил. Не в этом суть.
Лепестками цветов усыпан тернистый путь.
И нельзя не идти, и некого взять с собой.
Ты, который в груди... Зачем ты стоишь? Не стой.

Золотой истукан, Иванушка-дурачок,
В твой бездонный стакан любовь из меня течёт.
Утопаешь в меду, купаешься в молоке.
Ты стоишь, я иду. И будто бы налегке.

(с)

Ильф_Вагизов,
Arthemis,

[396x350]

Ты - тот, кто уже не выжил: не мог, не смел.
Я - та, кто смириться с этим ещё не хочет.
Нам кажется, что терпению есть предел,
Но небо скрипит под тяжестью наших тел,
И нету покоя в мире - ни днём, ни ночью.

Мы скоро устанем, станем гореть слабей...
Когда мы погаснем, в город придёт прохлада.
Окажется, небо чище и голубей,
И можно на волю выпустить голубей
Из клеток грудных, и даже жалеть не надо.

(с)

марго7777,
Леся_Рябоконь,

[431x336]

Не лекарь время, а просто так, эскулап-любитель, убогий травник, купивший практику и диплом. Оно исправит все последствия мордобитий, тобой полученных, что естественно, поделом. Оно исправит твои порезы и переломы, добавит крови и пятна с совести ототрёт, поставит крышу на мнемонические колонны, перевернёт тебя на изнанку, наоборот. Оно нагреет тебе водички и трав душистых насыплет в ванну, мол, погружайся и сладко спи, оно окажется офигительным массажистом, натёршим руки на миллионах согбенных спин. Оно позволит тебе расслабиться и рассесться в уютном кресле среди любимых твоих систем, но будь уверен: оно не сможет исправить сердце, а это значит, оно не излечит тебя совсем.

Два года кряду я был игрушкой в руках Венеры, пустой лодчонкой с запасом бубликов на борту, меня бросало к морскому дну и в земные недра, мне придавало мужскую жёсткую красоту. Меня влюбляло и вылюбляло (прости, филолог!), меня швыряло по паутине стандартных дней, меня кормило пирамидоном и корвалолом, меня штормило, и я всё время мечтал о ней. Она мне снилась в различных позах и интерьерах, в старинных замках и в современных узлах квартир, она вставала моей рассветной звездой Венерой, она ложилась, во тьму обрушивая мой мир. Три встречи за год, слова что ветер, забыты утром, еда в пельменной, прогулки в парке, "привет" в сети. Она сказала: "Не стоит свеч", – и сказала мудро. Но вот другой такой, скорей всего, не найти.

Прости за каждый мой шаг не в тему, за лунный вымпел, по глупой прихоти мной оставленный на Земле. Я просто выпал, как снег весенний, на слякоть выпал, теперь я таю, и я растаю за пару лет. Возможно, блажью безбожно пахнет моя стихира, возможно, время – отличный лекарь для всех мужчин, и только я продолжаю ныть и ругаться с миром, поскольку я, вот такая участь, неизлечим. Неисправимы мои наигранные ужимки, мои замашки, мои придуманные слова, я вечно в детстве, я неподвластен тискам режима, и сердце в тысячу раз сильнее, чем голова. Она могла бы случиться лучшей моей наградой, крестом мальтийским, медалью имени Помпиду.

Меня, священник, давно не пугает угроза ада. Уже два года я перманентно живу в аду.

(с)

proecist,

[498x381]

Для тех, кто ещё не читал.
Очень советую.

Dom,
[400x400]

Отпусти меня на волю, мой хороший.
Не держи меня в светлице золотой.
Мне не надо ни воды твоей, ни крошек,
Я мечтала о любви, да не о той.

Я не выживу, рассудку потакая,
Чем цепляться за удачу не свою,
Отпусти меня, зачем тебе такая.
Всё равно я в этой клетке не спою.

Отпусти, не донимай своей заботой.
Не волнуйся – долечу, не разобьюсь.
Я потом тебе, конечно же, с охотой
Пригодилась бы, да вряд ли пригожусь.

Сядешь в саночки, проедешь по пороше,
Слёзы выплачешь к трактиру по пути...
Отпусти меня на волю, мой хороший.
Я же знаю – ты хороший. Отпусти.

(с)

ILLANG,

[522x316]

В тишине, в полусне
я пишу про снег,
блики луны на дне,
немоту камней,
про объятья корней,
пятерых коней,
пляс луговых огней,
рокот горных недр,
прелесть дурных манер,
усмирённый гнев,
оголённый нерв.
Я пишу о весне, о
большой войне,
о лесах в огне...

Только бы не
о том,
как ты дорог мне.

(с)

...И каждый верит по-своему
В шёпот моря, в тёмные башенные часы.
Берегов двое и стрелок двое,
Вечер скроет останки Трои.
Только боль свою не просыпь,
Бэйби. Что ей делать на воле?
Но каждый верит по-своему
В зимнюю ясность, в то, что предательства вовсе нет.
Ерунда, не клеится с личным,
Всё вторично, и все отмычки
На ладонях. И столько лет
Всё твоё, всё твоё без боя.
А каждый верит по-своему
В тех, что на небе и в тех, что нас ждут внизу.
Цифры - будто кристаллы соли,
Год за годом вторые роли,
Глаз за глаз, бэйби, зуб за зуб.
Вот искомое, вот инсомния,
На бумаге стихов оскомина.
Ты заполнила? Ты запомнила?..

Каждый верит по-своему.

(с)

Подаркина,

[400x303]

Вот твоя рука, вот моя рука.
Как тебе там смотрится с высока?
Как тебе живётся из далека?
Как тебе там дышится в Полубожье?
Вот такой в истории поворот,
Как морской воды в израненный рот.
Я как Мидaс, только наоборот -
Всё, чего коснусь, порастает ложью.
Вот твоё окно, вот твоё кино.
Я бы спела, только мне не дано,
Я бы даже душу дьяволу, но
Он твоими страхами сыт, пожалуй.
Можно резать вен голубую нить,
Можно просто солнце в себе убить.
И бродить, и долго не находить,
Кто б из сердца вытащил это жало.
Если ты позволишь скрестить пути,
Если ты позволишь себя спасти,
Если ты позволишь себе простить,
Что не утерпела, не удержала -
Вот моя рука. Вот твоя рука.
И тоска бессмысленно велика.
Только не пора ещё умолкать,
Если ты позволишь начать сначала.

(с)

Kritikessa,
Горный_Алтай,

[300x437]

В одной песочнице, коих много, числа которым повсюду несть,
Какой-то прихоти ради бога, судьба свела их, зачем - бог весть.
В отдельной карликовой пустыне, имевшей место в любом дворе,
Скучали рядом они отныне и ковырялись в земной коре.

И вот однажды, а если точно - цвела черёмуха, был четверг,
Он поднял взор, и в часах песочных застрял комочек, и мир померк.
И вдруг увидев в ней свет, прекрасней какого и не встречал досель,
Он тихо выдохнул перед казнью и сел в бесплатную карусель.

Она ломала его машинки. Он и не думал роптать в ответ.
В её глазах голубели льдинки - он улыбался и видел свет.
Она втыкала в него шурупы, булавки, шпильки и каблучки,
Но у него лишь дрожали губы, и расширялись слегка зрачки.

Потом песочница стала мелкой, открылись новые рубежи -
Она швыряла в него тарелки и научилась метать ножи.
Он подарил ей букет кораллов, она украла его кларнет.
Она язвила, вонзая жало - он улыбался и видел свет.

Она царапала и кромсала его прилюдно и тет-а-тет.
Он улыбался. Довольно вяло, но улыбался - и видел свет.
И терпкий мёд из цветов полыни вкушал, что чертополох - осёл,
Не из упрямства, не из гордыни - а просто хочется, вот и всё.

И он цеплялся, как мог, конечно, за всё, дарованное ослу,
Уменье видеть не то, что внешне, уменье слышать не то, что вслух.
Но пламя жгло, становясь бледнее и безотраднее каждый час,
И он ушёл, не простившись с нею. Песок просыпался. Свет погас.

И воплям разума не внимая, что дело было отнюдь не в ней,
А лишь в черёмухе, или в мае, иль в чём ещё – божеству видней,
Он опустился на дно морское, во мглу, не снившуюся Кусто...

Зато он видел её такою, какой не видел её никто.

(с)

Ваша судьба будет спрядена из лучей солнца и

застенчивых улыбок, из непринуждённой болтовни, из запаха булочек с корицей, из журчания апрельской капели и нечаянных встреч. Тёплая, верная, радостная. Детская, непринуждённая, отзывчивая. Ваша.

Пройти тест

Спасибо за чудесный подарок )

He3abydka,
Выбор,
[384x288]