Ты помнишь: зимними вечерами гудело пламя в печной трубе, снежинки липли к оконной раме, а он читал – лишь одной тебе. Как он читал! Этот хриплый голос, глубокий, словно ночная тьма... и пела вьюга – под это соло так сладко было сходить с ума. В полуподвальной каморке тесно: пригнувшись, входишь в дверной проём. Зато в потёртом уютном кресле вы помещались легко вдвоём. Тепло ногам, а в груди истома; щека твоя, а плечо – его. Был запах ночи и запах дома, а больше не было ничего.
Марта открыла окно,
В кухне пахнет очищенной рыбой;
Она знает давно о приходе Его, ибо видела солнце во сне.
Мери сидит на полу,
Как святые и кошки - могли бы,
И рисует пастелью зелёную розу на белой шершавой стене.
Марта совсем молода,
Но уже повидала немало;
Её юбки, как вихрь, и на шее - янтарь, и запястья оправлены в медь.
Мери - болотный цветок,
Мери смотрит светло и устало;
Её косы белы, точно лён, но в глазах больше не отражается смерть.
...А потом угасающий день
Тронет дом их горячей ладонью,
Согревая прощальным приветом и крышу, и тех, кто укрылся под ней,
Тогда Марфа поджарит форель,
А Мария зажжёт благовонья,
Чтоб усесться на старый топчан у стены, ожидая прихода гостей.
За бархатными шторами дождь хлещет по стеклу,
Сова на чёрном посохе нахмурилась в углу,
Плащ сброшен на пол; ты сидишь, колени обхватив -
Нанизываю бусины на песенный мотив:
...Лёгкий полупоклон, шаг вперёд, реверанс...
Вы ошибка, Вы сон, я придумала Вас!
...Уходи... оставайся... молчи... говори...
...Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три...
О чём ты думаешь сейчас? Покоя память не даёт?
Не бойся, скоро лето в нас умолкнет, отболит, уйдёт;
Холодный ветер унесёт тоску, полынный аромат,
Усталый взгляд, ночной полёт, и листопад, и звездопад...
Сквозь мелькание дней, сквозь прохладу ночей -
Навсегда! - только взгляд и рука на плече.
Город грустно глядит уходящим вослед...
- Ненавижу прощаться!
- Увидимся?
- ...
это всё потому, что касаться холодной рукой огня -
невыносимей, чем жить вдвоём и терпеть измены.
что мне отдать в подарок - вычеркнувшим меня
со страниц журнала про пряжу и гобелены,
чёрно-белым, оставившим мне
голубой несерьёзный клубок
на полу под креслом -
никто на земле голубым не вышит.
с ним играется бестолковый пушистый бог,
мне родной уже тем, что дышит.
время лечит всех от всего - хорошо, что меня не лечит,
в регистратуре печать на рецепте, пароль и отзыв:
живой? - живой.
по ночам начинается дождь -
и дождю не легче
от того, что кто-то стоит под ним
с запрокинутой головой.
Они больше не встретятся на условленной улице,
Там, где были назначены их свиданья случайные.
Они больше не встретятся, но он ждать обязуется.
Или, может, часы его убежали нечаянно.
Она мимо, в автобусе, чтоб шептать своё "боже мой",
И смотреть, как безжалостно рвёт из рук его лилии -
Ветер осени кинет их в небо или прохожему,
Тот немного счастливее, тот намного счастливее.
Сто надежд одиночества, он не сможет оставить их,
Будет помнить, как азбуку, тихий шёпот: "Спаси меня",
Пока ветер не втиснется боком в форточку памяти,
Не задует дрожащую свечку тихого имени.
Они так и не встретятся на условленной улице,
Там, где были назначены их свиданья случайные.
Они так и не встретятся, но он ждать обязуется
С половины девятого до немого отчаяния.
и когда щёлкнет последний замок, закрывая тугую броню,
когда ты забудешь на вкус отчаянье, боль и чужую ложь,
когда ничто не может согреть, даже если руки подносишь к огню -
тебе напишет тот, кого ты уже не ждёшь.
время станет тикать в ушах посекундно, от начала и до начала,
и ты сходу забудешь всё, что раньше не смела проговорить -
нескольких слов вдруг окажется много, а ночи - отчаянно мало,
ты уснёшь на его плече - словно и раньше так засыпала -
пообещав больше никого никогда не любить...
а после промозглое утро будет смотреть на вас с укоризной
сквозь туман, разошедшийся полосами вдоль стекла...
ты так и не поняла, что ты только что сделала со своей жизнью -
то ли погубила,
то ли спасла.
а просто - берёшь и стираешь из памяти всё, что поизносилось, утратило смысл и вкус
вынимаешь закладки, развязываешь узелки, выравниваешь учащённый пульс
разглаживаешь каждую складку, морщинку, пересобираешь каждую нитку бус
вот минус год, нет можжевелово-пьяной ночи, и минус сорок два дня зимы
вот минус день накануне у новой эры, и минус, конечно, мы
вот ты не зарёкся ещё от проб и ошибок, сумы и своей тюрьмы
вот минус два дорогих, и один - бесценный, минус - один безответный бой
вот вытерлись карты маршрутов между моим метро и уставшим родным тобой
вот минус друг, что предал
минус с-заглавной-буквы-любовь
вот минус город, который воспитывал и лечил, убивал, поднимал с колен
и минус ангел-хранитель, что уводил от опасных дорог, тёмных улиц, кривых колей
вот минус детство, общажный шум и старый бабушкин гобелен
вот от воспоминаний останутся только обрывки - без боли, без громких слов и простых лексем
и между тобой и мной лишь один маршрут по прямой для каждой из транспортных схем
и когда, наконец, я сотру твою остановку - меня не станет совсем
Тест "Греческие богини - маски женской судьбы"28-11-2010 09:53
Поздравляем!!! Вы - Афина Паллада.
Амбициозная и успешная папенькина дочка. Вы очень хорошо понимаете, что такое логика, эффективность, здравомыслие и рационализм, но мало разбираетесь в природе человеческих переживаний.
Юлия Иванова "Если я лишь вольфрамовая искра над твоим золотым виском... (с)"27-11-2010 00:56
Холодный мост, под мостом пути, железом гремят вагоны. И ветер мокрые щёки жжёт, ресницы слепляя в лёд. Я не люблю его, но сейчас я помню тепло ладони, бумажный шорох и запах снов, в которые он придёт. Вчера асфальт затянуло льдом, ночь вымерзла до кристальной звенящей тоненько пустоты. Я пела в ней "рыжий блюз". Мне никогда не бывало так тоскливо и так печально - я даже думала под конец, что всё же в него влюблюсь. Дурацкий приторный шоколад, фальшивая ёлка в холле. Начальства нет, можно в ус не дуть - да только вот мне зачем? Я не люблю его, но сейчас - ах, только бы он позволил закрыть глаза и, забыв про всех, уснуть на его плече. А он - пронзительно однолюб, смешлив, на слова богатый - и, в общем, как я не посмотрю, всё ближе да всё теплей. Он чуть медлителен, но всегда - как будто на низком старте; я словно знаю его сто лет, хоть встретила в октябре. Мы слышим мир на одной волне, молчим об одном и том же, и каждый раз за минуту до - не хочется уходить. Я даже чувствую, как порой, касаясь горячей кожи, его серебряный талисман лежит на его груди.
Среда, ещё за окном темно, кофейный бодрящий запах. Я выпью чашку, прочту письмо - и выключат фонари.
Я не люблю его, но сейчас меня пробивает на смех - катаю имя на языке и греюсь им изнутри.
это будет такая зима, боже господи мой,
как живая вода - не вода: не посмеешь напиться.
подойдут, зачерпнут - и украдкой уносят домой
из седого котла, из колодца, корытца, копытца...
там в тепле заливается добрый уютный сверчок,
отогревшийся рано, ещё не дождавшийся ночи.
приходи, расскажи, что ты хочешь, мой брат-дурачок,
или лучше ответь мне навеки: чего ты не хочешь?
вот - бери и неси, испугаешься - вздрогни и брось,
и пускай безнадёжно, хороший, пускай некрасиво.
пусть приходят снега - так рождает земля серебро,
из которого скоро и страшно родится крапива.
и когда обрывается с крыш замороженный сон,
рассыпается в прах, разбивается о подоконник -
станет твой, только руки подставь. отпусти и прости.
это я, твоя бедная лиза с холодным лицом,
с жестяными крючками, застрявшими в мягких ладонях,
с зеленеющим солнцем, что пальцы прожгло до кости.
Дмитрий Якимов "Dessine-moi un mouton..."24-11-2010 02:40
Нарисуй... ну, пускай не Руанский собор, так хотя бы барашка –
А потом подари
Мне, которой вся живопись эта была никогда не потребна,
Непонятна, чужда,
Мне, которой довольно гвоздя, на котором шинель и фуражка,
И не надо зари,
Мне, которой прожить без любви и стыда, без греха и молебна,
Не составит труда.
Мне, которую ты пожелал вопреки всем возможным канонам
И всему вопреки,
Мне, холодной, расчётливой, точной и знающей верные цены
Предложеньям руки,
Мне, которой ты был невлюблённым смешон, и стократно – влюблённым,
Что за лесть ни реки
И с какого моста ни бросайся в объятья заплёванной Сены
Или прочей реки,
Мне, с которой ты вместе не будешь вовек ни сегодня, ни позже –
Разве только во сне,
Непокорной, недоброй, негибкой, всегда неподвластной как ветер
Никакому рулю,
Нарисуй, как умеешь, хотя бы барашка, пускай непохоже,
Только именно мне.
На последнем суде, может статься, когда я предстану в ответе,
Я его предъявлю.
Давай хотя бы раз в году забудем про испуг.
Давай проспим свою беду, приснясь друг другу вдруг.
Хоть цвет моих усталых глаз не блещет новизной...
Давай ещё хотя бы раз – как будто ты со мной.
Нас не разбудят никогда ни Нот и ни Борей.
Нам не приснятся холода, не будет январей.
Нам не приснятся хруст и наст - лишь тёплые моря.
Давай ещё хотя бы раз – как будто ты моя.
Давай ещё хотя бы раз – как будто я живу.
Пусть это сон, но он сейчас. А завтра наяву
Река, что разделяет нас, и мы, как острова...
Давай ещё хотя бы раз – как будто ты жива.
Вечер субботы –
апогей одиночества и беды;
Черти из табакерки предлагают мне новый мир –
"Вот он, возьми
и послушай, что в нём гремит:
Море, ракушки, снежинки, сухие льды;
Где ты и кто ты –
Подумай, поверь, пойми,
Сколько в нём света и сколько в тебе воды,
Вода зелёная или синяя
и холодная, не живая,
А мёртвая, меняй же её, меняй".
А я молчу, я же сильная,
Я молчу, но переживаю –
Что же в том мире будет, кроме меня.
Может, будут любимые, чтоб душу мне рвать на нити,
завязывать на запястье
фенечки и бинты?
Может, будут враги и пасти,
чтобы кричала я "помогите"?
может, будешь там ты?
Вечер субботы, апогей одиночества и беды,
Я сижу и кутаюсь в старенький тёплый свитер.
А они продолжают, дёргая за рукав:
"Ну, давай поменяемся, этим ли дорожить?
В твоём мире, испортив, искомкав и изругав,
Даже близкие в спину тихо вонзят ножи.
Горько плачешь, скучаешь, ломаешь карандаши,
Никому
Ничего
Ни разу
Не проиграв,
А издали – семижильная,
успешная, боевая,
но с каждым "сама" грохочет внутри снаряд".
А я молчу, я же сильная,
Я молчу, но переживаю –
А вдруг правда всё это, что говорят.
А они продолжают и мир в чёрных пальцах вертят,
Он поёт моим морем, он холоден и красив.
Я молчу, я большая,
но не знаю, что им ответить.
Апогей одиночества – когда не у кого спросить.
Маленький мир, падает снег, дальше – черта...
Встань, улыбнись, знаешь сама – всё суета.
Маленький мир, зеркало, ночь. Наедине...
Страшно – вот так, в прорезь зрачка – холод монет.
Это пройдёт, маленький мир, вечная жизнь...
Встань, наконец, знаешь сама слово "держись"!
Ну, повтори, вытри глаза, выйди на свет,
Маленький мир – только его, кажется, нет.
Это зима, девочка, да. Это зима...
Климат такой, холод и снег, знаешь сама.
Право на ложь, мех и шелка, всё хорошо.
Пудра – на нос, тени – на свет, мёд и крюшон.
Зеркало, ночь... Кафель. Вода. Солью для ванн
Раны присыпь, встань и иди, выкрути кран.
Гости давно кушают хлеб, льётся вино,
Мантра для тех, кто одинок – "мне всё равно".
Маленький мир, падает снег, дальше – черта...
Всё суета, девочка, да – всё суета.