место у иллюминатора, пятый ряд,
и прощай, прощай, прощай, земля чужая.
я живу в двух измерениях: уходя
или провожая.
сердце очертаниями – скол на скол,
скоро хрустнет, глупое, и остынет.
в мир текут сто белых рек горячим песком
из моей пустыни.
слёзы нежным хрусталем на ветру звенят,
и о бесконечности напевают звёзды,
а в руках твоих замёрзших вместо меня
остаётся воздух.

(с)

посередине лета хочется места, где
если не тень, то река ходит темно и долго.
говорить под лист, наклонившись лицом к воде:
выдохом выходи мериться, водомерка.
что тебе делать, выдохнуть и отдать,
вытолкнуть тонким горлом прозрачный стержень,
ибо держала меня земля, как тебя вода,
а теперь не держит.

если не ветром, то воздухом изнутри,
зыбью сторожевой над горячей крышей.
на реке живут две воды: одна говорит,
а другая слышит.
а другая стоит и держит в руках ключи,
а другая молчит, прижимая ладонь к плечу.
ей говорят: плыви, не молчи, лечи,
и она говорит: лечу.

так высоко лечу, что земли не вижу.

(с)

В.Н.


Перейти на "вы", как на красный свет -
Помедлишь секунду, и всё – привет.
Понимая, что скоро зелёный подует в спину.

Перейти на "вы" и не обернуться,
Когда губы её поцелуем нальются
И потянутся пальцы сердце твоё вынуть.

Помнить едкий вкус на её губах
Предрассветных истерик в московских дворах.
На пустых скамейках нервные ломкие тени.

Это страшно и просто – перейти на "вы"
Сквозь апрельский запах горелой травы
И сквозь всполохи мая в грозовом небе.

Но, похоже, поздно. Сегодня июнь.
Постучи по дереву, трижды сплюнь,
Если услышишь: "Как я тебя любила..."

Поспеши защёлкнуть замок в дверях.
Ты уже взаперти, а в её руках
Выбивает искры сказочное огниво.

Ты не будешь кричать и не сможешь проснуться.
И собака с глазами как чайные блюдца
Понесёт тебя на спине до её постели.

И покружится вверх по кружеву вен
Жадный жар обнажённых её колен.
И уже неважно, кто ты на самом деле.

(с)

новых подписчиков
sqqq03@*****,
sqqq04@***** )

[390x358]

пусть с меня начинаются нежность и безмятежность. пусть я буду им алеф, ты же им будешь - бет.
пусть мы станем друг другу так же близки, и между - пусть не будет тревог и смятений, обид и бед,

а впрочем - впрочем, если нельзя иначе, если так мир устроен: немного боли необходимо,
то я согласна - пусть я буду тем, кто сегодня плачет. плачет от неги и счастья - любить любимых,

плачет от нежности - утром смотреть на солнце, как оно всходит над городом каменно-серым,
плачет от страсти - в улыбку, когда смеётся, целовать бесконечно. не верь, не веруй -

ладно, допустим, всё кончится после смерти - и алфавит откроют другие знаки,
но нега и нежность останутся на конверте, который ты отправлял мне в москву из своей ларнаки,

но солнце и небо останутся над москвою, и будут по-прежнему означать невозможность тлена,
всё, что я выбрала в этой жизни, объединяет меня с тобою -

незыблемо,
радостно,
постепенно.

(с)

Он так её мучит, как будто растит жену.
Он ладит её под себя — под свои пороки,
Привычки, страхи, веснушчатость, рыжину.
Муштрует, мытарит, холит, даёт уроки.

И вот она приручается — тем верней,
Что мы не можем спокойно смотреть и ропщем.
Она же видит во всём заботу о ней.
Точнее, об их грядущем. Понятно, общем.

Он так её мучит, дрючит, костит, честит,
Он так её мучит — прицельно, умно, пристрастно,
Он так её мучит, как будто жену растит.
Но он не из тех, кто женится, — это ясно.

Выходит, всё это даром: "Анкор, анкор",
"Ко мне, ко мне," — переливчатый вопль тарзаний,
Скандалы, слёзы, истерики, весь декор,
Приходы, уходы и прочий мильон терзаний.

Так учат кутить обречённых на нищету.
Так учат наследного принца сидеть на троне —
И знают, что завтра трон разнесут в щепу,
Сперва разобравшись с особами царской крови.

Добро бы на нём не клином сошёлся свет
И всё сгодилось с другим, на него похожим;
Но в том-то вся и беда, что похожих нет,
И он её мучит, а мы ничего не можем.

...Но, может быть, вся дрессура идёт к тому,
Чтоб после позора, рёва, срыва, разрыва
Она дорастёт и станет равна ему,
А значит — непобедима, неуязвима?

И всё для того, чтоб отринув соблазн родства,
Давясь слезами, пройдя километры лезвий,
Она до него доросла — и переросла,
И перешагнула, и дальше пошла железной?..

А он останется — треснувшая броня,
Пустой стакан, перевёрнутая страница.
Не так ли и Бог испытывает меня,
Чтоб сделать себе подобным — и устраниться,
Да всё не выходит?..

(с)

я люблю тебя навеки,
а живу с тобою врозь.
я в часах сдвигаю стрелки,
чтобы время не сбылось,
я опять меняю ракурс,
чтобы виделось ясней.
подари нам, Боже, август
на каких-то тридцать дней...

кораблю с дырявым днищем
снова в доке зимовать.
я стою почти что нищий –
что ещё тебе отдать?
моль почти доела парус,
время точит якоря.
подари нам, Боже, август
и немного сентября...

над моим микрорайоном
ночь дырявит небеса.
я прошу за всех влюблённых,
если нам с тобой нельзя.

сентябри смыкают веки,
наши беды не всерьёз.
я люблю тебя навеки,
а живу с тобою врозь.
виноградной грозди завязь
тяжелеет с каждым днём.
подари нам, Боже, август,
дальше мы переживём...

(с)

Я вернусь за тобой - это всё, что я должен тебе обещать.
Никакие другие слова не нужны, чтобы жить в ожидании.
Чувство локтя и сила объятий, движение воздуха возле плеча.
Даже если ты не позовёшь. Я вернусь за тобою, я знаю.

Даже если - а ты, разумеется, не позовёшь, ни к чему здесь враньё.
Никакие слова не помогут, ступай себе с миром и не возвращайся!
Я ношу тебя в сердце. Мы вместе шагаем, вдвоём.
Разреши мне стремиться к тебе. Путь по кругу - на счастье.

(с)

Суховей наполняет меня до края, рассыпает пшеничной мукою мысли.
Научи меня жить, никого не раня, забывая тех, кто ещё так близко
были раньше, сегодня - меня не помнят и сжигают память, как пачку писем.

Отчего меня будто кто наполнил так, что даже и воздух меж рёбер втиснут
в эти лёгкие?..

Да, я хочу покоя, тишины, прохлады, воды и ласки.
Отчего внутри у меня такое, будто наскоро кто-то нашил заплатки,
но скрепить - не вышло, и ближе к ночи ноют швы и тянут писать больное? -
Я живая, нежный, живая. Хочешь - приложи ладонь, ощути волною.
Научи же быть меня чуть терпимей и не плакать, если опять так больно,
проходить сквозь них, распрямляя спину, оставаясь той же собой, но полной.
Я - живая, видишь. Вот, милый, только научи меня не принять усталость,
загляни мне внутрь и склей осколки, чтоб меня не стало с годами мало...

Суховей наполняет меня, играя с волосами моими, запутав пряди.
Подскажи, как не раниться и не ранить,
и останься.
Останься со мною рядом.

(с)

А мне, пожалуй, просто повезло,
что ты хотя бы есть на этом свете:
измотанный, быть может, даже злой,
но искренний, как маленькие дети.

Мне повезло хотя бы с тем, что я
могу сидеть, твои сжимая руки,
рассказывать, ни капли не тая,
всё, что живёт в моём сердечном стуке,

и сквозь тебя разглядывать весь мир,
сокрытый в пелене дождливой мути,
ведь слово "невзаимно", чёрт возьми,
не может быть трагедией по сути.

Ты есть, и мне хватает одного:
мы можем просто видеться вживую.

Куда страшней того любить, кого
на деле вообще не существует.

(с)

нового подписчика sweetan_ok@***** )

[350x350]

В солнечном ветреном мире моих иллюзий
Вечный июльский вечер, солёный бриз,
Запахом моря заполнены бронхи улиц,
Плачет гитара
     и чайки ныряют ввысь.
Чистая палуба греет босые ноги,
Отблеск заката играет медью волос,
Плещет вода о днище, -
     бьют в бубен морские боги.
Всё остальное размыто радугой слёз...
Что там,за дымкой?
Кофе?
     Хорошая книга?
Тонкий и горький белых цветов аромат?
Хрупкий покой и счастье
     последнего мига, -
Мы отплываем.
И вряд ли придём назад...

(с)

Marynia,

[320x256]

если думаешь, мне всё равно — ты чертовски прав,
ничего не меняет ни боль, ни её лекарства.
горизонт из песка, из камней, из воды, из трав
остаётся всегда только линией, не пространством,

каждый шаг — просто шаг, просто грань, но не космос, так
я тобой наполняю себя, но не видно края,
будь ты трижды жесток, я сдающийся белый флаг,
ничего не меняется,
я себя — не меняю,

не черствею — лишь злюсь, не смягчаюсь — куда ещё?
всё проходит навылет, судьбы не задев, ни ранив,
и во мне всё по-прежнему — плавится и течёт,
ты бессилен пред этой горящей, кипящей лавой.

сотни лет пролетят, сотни слов растворятся, пыль
нарисует на спинах моря, города и скалы.
мне всегда всё равно — ненавидел ли ты, любил,
мне достаточно знать, что меня это не сломало.

(с)

Ставьте перед собой большие цели, ведь в них легче попасть.

Фридрих Шиллер
немецкий поэт и философ

Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остаётся за тяжёлой портьерой... А ты – у неё внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряжённый ритм, спускаешься ниже – в опасную глубь её, и воздух почти осязаем, гудит и бьёт, и вдох проникает медленно, как копьё... Но то, что ты ищешь – дальше. Идём, идём. Седые ступени от сырости чуть блестят, ты в недрах её беспомощен, как дитя. Летучие мыши из темноты свистят. Ты знаешь, ведь память не рада таким гостям. Ты слишком рискуешь, ты далеко идёшь... Безмолвные стены чувствуют эту дрожь. В старинный замОк со скрежетом входит нож, и ты открываешь двери, стоишь и ждёшь. Потом привыкаешь к бархатной темноте. Здесь нет ни сокровищ, ни груды истлевших тел, но там, на полу, прикована к пустоте, Любовь улыбается. Этого ты хотел? Любовь, от которой скрылась она сама, её наваждение, демон, любовь-дурман, её в лабиринте спрятанная тюрьма...
Любовь, от которой ты бы сошёл с ума.

Ты молча идёшь по лестнице – не свернуть. Мучительно лёгок, страшен и долог путь. В глазах её море – выдохнуть и тонуть.

Забудь обо всём, что видел.

Забудь.

Забудь.

(с)

Михаилу Бердову


Сыграй мне жизнь мою, скрипач,
на скрипочке нездешней –
пускай звучат и смех, и плач
под старою черешней

как я жила – спеша, греша –
пусть музыка расскажет...
сорвётся ласточкой душа,
на крылья небо ляжет

и всех любимых горячо –
светло и поимённо –
пускай напомнит мне смычок
под кроною зелёной

а скорбь услышать суждено –
так, милостивый Боже,
и благородное вино
горчит порою тоже

играй же, музыка, играй,
и с нежностью небрежной
в одно смешай и ад, и рай
любви моей кромешной

чтоб сердце – тронь легонько, тронь –
смелей и неизбежней
упало в тёплую ладонь
созревшею черешней

(с)

...и остаётся просто смотреть на море,
плоский голыш подобрать – узелок на память.
стать чёрно-белым кадром в немом альбоме,
может быть, ждать, а скорее – беззвучно плакать.
пульс у прибоя сильный и очень ровный,
ты подыши с ним в унисон, настройся.
молча постой у белопенной кромки.
знаешь, у моря всё ненормально просто:
небо, вода и соль, берега и солнце –
все на своих местах, все в железной сцепке.
сколько веков вода с мокрой твердью бьётся?
сколько таких, как ты, ищут здесь плацебо?
просто смотреть, дышать, осязать и слушать,
морю себя открыть, не спеша, не споря.
это оно мерно стучится в душу.

всё излечимо. кроме мечты о море...

(с)

[700x505]

Фото Алексея Железнова.

Эти белые облака разве не я?
Разве не я это синее небо, в котором
Стрижи режут воздух, по вечерам звеня
Сталью своей о сталь. Разве не в скором

Времени мне точно так же плыть
Над головами, мыслями, над рекою
Этой в граните? Всё истончая нить,
Став сразу всем и ничем, понимая, какою

Глубиной обладает слово "прости",
Промолчать его и тёплой водой пролиться
Прямо тебе в ладонь, чтоб ты смогла в горсти
Сжать то, чего больше нет... И, поднимая лица,
Все скажут: "Дождь пошёл..."

(с)

[700x462]

Серая_псина,
alenamitkina,

[337x104]