сбиваясь с курса? тянусь ногтями к прозрачной коже,
ломаю плечи, впиваюсь взглядом неосторожным
в твою двуликость, в твое уменье стремиться к небу.
срываюсь криком, пытаюсь что-то с собою сделать.
леплю из глины совместных сказок холодный вечер,
тяну на кожу одну из масок - авось, залечит
былые шрамы - в них мало шарма - рубцы да мясо.
А люди любят, когда в них смотрят лишь небоглазо.
делюсь на двОе - хоть кто-то должен спастись из боя
мне стало странно жить не собою - не быть с тобою.
прозрачно сыплюсь, как бисер в воду - в твои запястья,
Стеклянный ангел... Возьми за крылья, разбей - на счастье!
Хочется как раньше - когда запиралась в ванной, по-детски,
а мама долго стояла под дверью и что-то ласковое шептала...
Или можно чуть старше - когда лицо своё делала фреской
и прятала каждую из солёных слезинок под пуховое одеяло.
Хочется. И чтобы жалел, чтоб баюкал руками, не зная, что делать...
И чтобы тушь по щекам в две дорожки: чёрным на белом.
Чтобы поил чаем на кухне и придумывал сказки про ветреный город.
И кутал бы в плед, потому что знобило бы долго от холода...
Хочется горько, взахлёб, с криком и... Хочется рядом.
Но не получится - давлюсь слезами, глотаю комки в горле, пью валериану.
Голову - под шепотливую воду, бегущую из-под крана в ванной...
И - до бесчувствия холодно... притворяюсь для тебя нелюбимой наядой.
И хочется плакать...
Я играю в Алису. Я еду над зеркалом льда
по железной дороге. И нитками рельс намечаю
свой запутанный путь из "откуда" в "уже-никогда",
растворяя улыбку в песочно заваренном чае.
Я хожу на балкон и считаю ворон из окна,
собираю пластинки и слушаю блюзовость ночи.
В пальцах чёлку кручу – я пытаюсь себя обкорнать.
И ресницы – короче. Сегодня – на выдох короче.
Самый светлый виток – рассыпается бусинок нить
по паркетному полу. И катится время под книжный
чуть потрёпанный шкаф. Снежно-белая звёздная сыпь
проступает на веках. Играю почти неподвижно,
затаившись в луне, как в изысканно мягком пальто
с васильковой подкладкой и тонкой потертою кожей.
Я играю в Алису, как раньше играла в лото:
С затаённым восторгом, взахлёб, чутко, нежно, тревожно.
...Есть остров благостью Отца,
Где мне не надо бубенца,
Где чёрный пух
Вдоль каждой изгороди. Да.
Есть в мире чёрные стада.
Другой пастух.
Марина Цветаева
нагадали, что, если брошу карты на стол, и выпадет треф -
я стану женой... одной из любимейших твоих королев.
но выпали - буби, и теперь меня можно ставить за дверь
и назначать самой безумной из прошлых потерь.
игрой в бури сухой песок отряхнув с колен,
ты считаешь буквы на черном шёлке обоев стен,
и лепишь клоунов из хлебных мякишей и сырой муки,
и если мы встретимся - я рискну тебе не подать руки.
знаешь, когда воздух выходит из легких и входит в мозг,
коже кажется, будто это снова авитаминоз.
а потом, покрываясь сыпью любви и прячась в душ,
я её уверяю, что ты мне уже давно - незаконный муж.
не спать с тобою - запах тела щекочет ноздри и через сто
прожитых лет... По привычке, за стандартной игрой слов
говорю: "спасибо, Господи, подожди меня немного повыше, там
где за облаком прячется любого зрачка пустота."
И Господь ждёт меня, как любую овцу из черных стад.
И еще через двести лет я рискну - и вернусь назад.
И пойду под дождём, чтоб отмыться до белой кости...
Не приеду... Сжигаю нам мостики, ломаю лесенки...
Говорят, что от неразделённой все эти песенки.
Скажи мне, лёвушка... чего же опять так невесело
за окошко смотреть, где сушиться мы звезды развесили?
Над твоим подоконником небо чуть ярче и угольней.
Непобеда... Сыграла вечерне в театрике кукольном
псевдо-тихую роль на потеху любезнейшей публике,
а на свой гонорар накупила баранок и бубликов -
раздавала на площади - сирым, да бедным, да каликам
перехожим... Зачем? Всё потому, что я маленькая
по сравнению с ними - душой... Что-то снова зашкалило
мой барометр жизни... Опять небо в звёздных проталинах
над твоими глазами. Увидеть бы в них тень от месяца...
Не приеду. Построй между нами и мостик, и лесенку...
Под моим подоконником стылое травное месиво,
я сегодня зачем-то тебе эти звезды развесила
по небесному шёлку в завитушках молчания
- и приснилась тебе совершенно случайно.
Да сны вот сегодня не в руку -
больно пальцы ломкие... Значит, к разлуке?..
Злость "Математика (в порядке бреда)"27-07-2005 12:38
Отчего Коломбине больно?
У Пьеро нынче стальное сердце.
(Сделать бы ночью из сердца печку – чтобы погреться...
Подкинуть туда связку книжек -
Кажется, это высшая
Математика...
Ну, тогда проверить на практике, -
Как горят логарифмы с синусоидой сердца вперемешку
Во тьме кромешной –
Огонь сердечный не дает света...)
Коломбина раздета,
Стоит на подоконнике,
Рядом её любимые восемь слоников
(не верьте, что счастье приносят семеро –
восемь. Только восемь. Проверено).
Стоит - и про себя делает выбор:
впустить в себя солнце либо...
дальше обрыв листа
(и пустота
в кривых ладонях моста,
вылитых из сердца того самого Пьеро,
который вчера зачем-то улыбнулся Коломбине в метро)
Выпью с утра молока -
лучше коровьего,
потому что глаза у меня
как у теленка.
Ляжет на горло рука -
странное с кровью.
Душа уставшей женщины,
а тело - ребенка.
Уже не хочу вешаться,
стреляться тоже.
А верить в светлое -
Пустые затраты времени.
Просто хожу до дрожи
ожогом по коже,
пульсируя точкой жизни
в районе темени.
Девочка, говорят,
что у одиночества
нынче один цвет:
последний из радуги.
А мне теперь совсем
ничего не хочется,
Фибры моей души
скатаны в валики,
которыми красят стены
твоей странной кухни
в фиолетовый.
А он
всё так же тебе -
по-разному.
Вот поверишь глазам теленка
и мир рухнет!
память - липкая штука. под шелком дождя в покрывало
спрятан шаг пустоты. я не рвусь - от молчания тошно,
висну паузой дня и по крышам десантною кошкой
вдоль весны и луны - леденцы облаков обрываю.
сероокие птицы к утру собираются в стаи
и скользят по ветрам, а мне снизу не видно полёта.
я десантною кошкой по крышам, увязнув в заботах,
пробираюсь к окну, где твои отраженья двулики.
я безмолвно кричу - и срываю свой голос от крика,
и царапаю пальцами аистов с синих обоев,
и вишу у окна где твои отражения солью
проступают в стекле. А потом, навсегда распростившись
с каждым - слишком любимым - обратно, десантною мышью
пробираюсь и сплю до весны, где луна леденцова.
Но весной я десантною кошкой крадусь к тебе снова.
Spolding "Её пулям, рвущим меня в лоскутки..."24-07-2005 15:04
...одинаковый день. Одинокий. И знаковый.
изнанковый... ты пишешь, что плохо...
я долго смотрю в экран - ищу отправную точку.
капает кран и квартира оглохла. Медноязыкий
после пяти сигарет, щурюсь как кот на свет...
пытаюсь создать пару... параллельных миров, где ты
и я в параллельном районе... доме... квартире...
и можно гулять до темноты, а совместно связанный
шарф из слов согреет в минус двадцать четыре...
А так – как в тире... есть пистолет, но патронов нет,
а где-то над крышей большие квазары
греют хорошие эти миры, где улицы к нашим
прогулкам добры ( в попытке создать пару...)
...ты пишешь, что плохо... одинаковым днём...
но в нём ведь и я, и сомнения в нём, и много ещё народу...
и снегу в этом году намело, но за пазухой – там ведь
всегда тепло, и, как бы наискосок не легло, тепло
в любую погоду...
Медленно рвать длинно-злыми и вдоль – полосками...
Остывать на столе зайцами солнечно-плоскими...
Прилипать к локтю крупинками сахарно-колкими...
Письма острые, ёжась, зарифмовать с осколками...
Горлом чувствовать колкость всё-время-тебя-потребности...
Ты поймёшь. Тебяощущение. Вот-что-хочешь-со-мной-теперь-делайности...
Расскажи мне – чем болеешь сегодня днём?
В тёплой прозрачности пальцев глаза купая,
выгораешь ржавчиной в силуэт за глухим окном...
Истекаешь построчно, неровности грех искупая...
Как болеешь востоком в каждого утра синь,
заплетая взглядом горький дым сигарет?
Как за пазуху шепчешь: "Только попробуй остынь!",
но ожоги в груди никогда не увидят свет...
Кто тебя лечит кофейным сумраком в ночь
под балконные откровения чётче жить?
Поцелуи ветер с губ обдирает в клочья...
Ты бы выгнала душу под дождь, чтобы забыть?..
Расскажи мне, как это больно, – жечь пустоту?
О края отточенных дней изрезанной кожей
в девять жизней своих врастая, ты ищешь ту
половину мира, так на тебя не похожую...
SMS-ка как маленький голубь в моё окно...
Ты гоняешь их, сидя на крыше своей тоски...
Рассыпаются пазлы на "сейчас" и "давно"...
Но всё так же окно не дождётся твоей руки...
Я прикладываю руку к стеклу -
продавить темноту до хруста...
В глубине слоёв хороня соль твоих слов –
напоминаю себе капусту...
Сегодня вечером полон тобой до краёв...
Сон течёт от кончиков пальцев в ладонь...
Ну хоть так говорить с тобой...
Рифмовать на стекле холодный огонь...
Фонари над лесом –
твоим мотылькам маяки.
Знаю, где-то там
ждёт окно тепла и желанья
твоей руки...
Я ей сказал о любви, а она
Просто меня послала.
Может, я выпил много вина,
А может, я выпил мало.
Пьяный Амур стреляет метко,
И я ещё вернусь.
Хочешь слов о любви, детка?
Так имя моё - Блюз!
Я так хочу любви,
Мама!
Я почти что влюблённый.
Ты научи меня,
Мама!
Нежности саксофона!
Что ещё, милая, может быть, танец?
Открой своё сердце шире.
Музыка – всё, что от нас останется
В этом глухом мире.
Я разобью тесную клетку,
Нежно руки коснусь.
Хочешь поверить в любовь, детка?
Пусть нам поможет блюз!
Я так хочу любви,
Мама!
Я пока что не старый.
Ты научи меня,
Мама!
Откровенью гитары!
Вот так, блюзово, годы прошли,
Быстро, милая, быстро!
Скоро я оторвусь от земли
И полечу, как выстрел.
И кого обижал я нередко -
Я за всех помолюсь.
А всё-таки наша любовь, детка,
Самый блюзовый блюз!
Может быть, я умру,
Мама!
Не сфальшивив ни разу.
Похорони меня,
Мама!
Между дэк контрабаса!
юпитер, ты сердишься, ты не прав...
ведь свят святой, и лукавый лукав –
он прячет за пазуху камень
и карту в рукав.
а ты ищешь карты в моём рукаве.
давай пробежим по высокой траве
и будем ловить светлячков
на вечерней заре.
юпитер, ты сердишься, ты смешон...
берёшь сигареты, идёшь на балкон,
куришь и злишься, накидываешь
капюшон
и смотришь на звёзды, и сходишь с ума,
потом говоришь: "виновата сама..."
и сам понимаешь, что всё это –
просто слова.
юпитер, ты сердишься, ты нелеп...
давай разделим и кров, и хлеб,
но ты отбиваешь ботинком
неровный степ.
ты ищешь улики в моих краях,
вскрываешь сердце моё...
а я –
кораблик, который во тьме
потерял маяк...
позвольте же мне целовать ваши тонкие пальцы,
позвольте почти незаметно губами касаться...
вы слышите в воздухе звуки весеннего вальса?
вот это вот нежно-прозрачное "...и раз-два-три"...
позвольте же мне никогда не искать оправданий,
я их не найду, хоть пройду сто голландий и даний.
и будет хрустеть под ботинками галька и гравий,
и будут гореть надо мной светляки–фонари...
позвольте же мне не играть беззаботно словами,
не прятать улыбку монеткой в глубоком кармане.
вы видите – липы танцуют в вечернем тумане
под это вот нежно-прозрачное "...и раз-два-три"...
позвольте себе подойти недозволенно близко,
позвольте себе опьянеть, но совсем не от виски...
...а кто-то кому-то всё пишет и пишет записки
под это вот нежно-прозрачное "...и раз-два-три"...
бьётся в плечи осенний вечер и, типа, лечит.
или это предзимний ветер, но та же лажа...
и с размаху пощечин тыщи - а вроде легче,
а на небе просыпал Боже ведёрко с сажей...
улыбаюсь, меня не видно, мне затемнённо,
сигареты, цветы-конфеты и всех подальше...
я влюбляюсь в нагие липы, нагие клены.
становлюсь я не то глупее, не то чуть старше.
бьётся птичка. какая птичка? они за морем...
что-то бьётся в нагрудном левом, и между делом
бьётся в плечи осенний вечер... давай поспорим –
если бьются они друг с другом, кто будет целым?
верь, родная, моим примерам, моим приметам (?) -
если в пальцах щепотка злобы, то это к ссоре.
если много цветов у рынка, то это к лету.
если часто влезают в душу - меняй пароли...
хватит играть. Я запираю листы в тетрадь.
белая рыба с чёрным хвостом на ужин.
выкинь все строчки из головы - и по счету "пять"
я откровенно пойму, что я больше не нужен.
хватит душить словом, которое просто жить
слишком торопится - сердце в диастоле крика вязнет.
ты вышиваешь узоры вен - я пытаюсь сшить
два края рваного рта... провожаю праздник,
встретивший горло ангиной, отсутствием снега, сном,
где ожидание тянется длинно - словно падает камень
из ладони ангела, который ставит стакан вверх дном,
крылья - в сервант... и губами выводит: "Амен".
хватит... вращение мира делится на притяженье земли,
если выходит плюс - ты закрываешь шторы.
я задушил телефон - нежность нашей общей любви
неумолимо вязнет в наших любых разговорах...
хватит играть: ты уже наигралась, и я не сойду с ума.
я так устал от попыток сбежать, что остался на месте.
просто опять бесконечно больная дождём зима
тянется длинно. И сердце от сырости скоро треснет.
Ксантос Ле "Возвращаешься, как возвращаются облака"21-07-2005 21:32
Возвращаешься, как возвращаются облака,
Полные по форме - но по имени нагие.
Имя твое петлей свешивается с потолка -
Но этот фокус не для меня, это пускай другие.
Я уже старая, как 10 тысяч веков,
Я уже мудрая, что ваш керосин,
Не для меня истории из жизни облаков
И прочих иллюзий, химер и Мнемозин.
Можешь считать, что пуста, как ребенок, -
Всё начинается с чистого листа.
Бьётся музыка в раковины моих перепонок,
И жизнь удивительна и проста.
Похоже, заключаю пари с Господом Богом,
Что на уловки любви я более не ловлюсь.
И твоя тень пусть не маячит за порогом
Одиноким памятником с намеком на грусть.
Тикают перепонки ушей моих в такт,
Тикают часы, подлизываясь к времени.
Сладкой карамелькой обсасываю тот факт,
Что всю жизнь не проведу в темени.
...
(с)
P.S. Ксантос Ле, приношу свои извинения за частичное цитирование стихотворения.