На основе многочисленных снимков спектров звёзд, полученных в США на Гарвардской обсерватории, в начале XX века была разработана детальная классификация звёздных спектров.
Отдельные классы звёзд обозначаются в ней буквами.
Последовательность спектральных классов отражает непрерывное падение температуры поверхности звёзд по мере перехода к все более поздним спектральным классам.
Она выглядит следующим образом: О - В - А - F - G - K - M.
О и В - голубоватые звёзды, А - белые, F и G - жёлтые, К - красноватые (оранжевые), М - красные.
Чёрная дыра - возникает в результате очень сильного сжатия какой-либо массы, при котором поле тяготения возрастает настолько сильно, что не выпускает ни свет, ни какое-либо другое излучение, сигналы или тела.
Для возникновения чёрной дыры необходимо, чтобы масса сжалась до таких размеров (гравитационный радиус), при которых вторая космическая скорость становится равной скорости света.
Можно, конечно, высказать сомнения в компетентности автора данного теста...
Но лениво ) Просто уберу её рекламу из ссылки на тест...
"Достоинства человека принять легко, на то они и достоинства. А вот смириться с его недостатками непросто. И выходит, что выбираем мы себе отнюдь не достоинства, а тот набор недостатков, с которым в состоянии смириться. Все зависит от того, что именно можно простить и сколько раз. Любовь заканчивается тогда, когда заканчивается терпение"
Я - декор к кинофильму
"Она защищает Родину".
Я - дымящийся танк
И отважные лица лётчиков.
Скоро будет весна.
Если будет. Все целы вроде бы.
Я - чека от гранаты
за тонкой бретелькой лифчика.
Тихо. Можно теперь рисовать
на предплечье звёздочку.
Мы сыграли. Один-один,
по заявкам зрителей.
Эй, товарищ полковник,
налейте девчонке водочки.
И пустите домой
для починки чулок и кителя.
...
2.
Тёмная ночь. Мне не спится, я слушаю рок.
Твой звонок по моим проводам
Тихо полз по-пластунски...
В тёмную ночь верной псиной легла на порог
Дура-ревность. Её не отдам
Ни своим, ни квантунским.
Только КВ знает всю глубину моих ран
Но и помнит гранаты мои
Его твёрдое тело.
Тёмная ночь. Отыскать бы и дёрнуть стоп-кран.
Мы играли в морские бои.
Ночь - светлела.
3.
Жди огня на Беларусь - однозначно, жди.
Под колёсами "марусь" тихо спят вожди.
Телеграммка, восемь слов, дядька почтальон.
Добродушное "фак офф", полевой бульон.
Скоро будет нам парад, коль обрили лбы.
Клацнет олово солдат, стойких, как столбы.
Ширше шаг, мы держим курс, в строевой ходьбе.
Жди меня, и я вернусь - только не к тебе.
Остаюсь. Не с тобой. Я за мягкие крылья схватила свободу.
Уходить нелегко. Перепеть нам уже не с руки и не нужно. Забудь.
День проходит без слёз. Веселится на улицах ласковый город
и душистую голову мне преклоняет по-детски на грудь.
Всё, что было, не помни. Тебя впереди ожидает полынное счастье.
И прости меня. Просто не думай о прошлом, как нЕ было. Я не права.
Я тебя не люблю - откровенье. Попытки вернуться - напрасны.
Ты прими и прости навсегда. А стихи - это просто слова,
облеченные в рифму и ритм. Осознав это, ты перестанешь звонить мне.
Однозначно сознательней жизнь, чем моё ремесло. Научись уходить без следов.
Я прощаюсь. Не жди. Перерезаны мной слишком рано истёртые нити
и давно ничего не болит. Я прощаюсь. Прощаюсь без слов.
Что же Вам рассказать о себе? Вам, которые всегда знают всё заранее, встречая чужие откровения со снисходительной улыбкой?
Фамилия. Имя. Отчество. Должность. Номера телефонов. Паспортные данные. Прописка. Гороскоп. Линии руки. Цвет глаз, рост, вес. Объём груди, талии, бедер. Я ли это? Да, это я.
Друзья, знакомые, сотрудники. Список ежедневно просматриваемых телепередач. Рэгги или блюзы, звучащие в сереньких ракушках от Sony. ... Внутреннее, тайное, глубоко скрытое, выползающее, осторожно просачивающееся наружу проявляется в цветах одежды, которую я ношу, ароматах, которые я выбираю, книгах, которые я читаю, людях, с которыми мне интересно быть.
Свет бледно-жёлтого уличного фонаря и его наливающееся карминово-красным нервно подрагивающее отражение в бокале мукузани. Крупнолистное ощущение недосказанности, смешанное с табачным дымом и травянистым запахом Кензо, тонкой струйкой вливающееся в Ваш вечер, заставляющее что-то забыть и о чём-то задуматься. Это тоже я.
Я терпеть не могу походы, ночные купания, песни у костра под водку и расстроенную гитару. На меня наводят уныние туристские тропы и непокорённые вершины. Я - не романтик. Я хочу, чтобы было сухо и комфортно. Мне, съедаемой стаей голодных комариных самок, плевать на красоту рассветов или закатов.
Я - стерва, я - дрянь, я - прелесть, что такое. Любите меня - или убейте. Третьего не дано - я не прощу вам никаких вариантов, я прокрадусь вам в душу и тихо сожру её изнутри. Я умею любить, как никто другой, любовью направляющей, указывающей путь - так багряный, с прожилками лист ложится в начало нужной дорожки китайского сада. Я, как никто другой, умею ненавидеть - легко, ненавязчиво, не напрягаясь, играючи наступая на любимые мозоли и с нежной улыбкой выплёскивая бочки дёгтя в ваши бережно хранимые медовые напёрстки.
Испуганный, ничего не понимающий и ни в чём не уверенный крохотный пушистый зверёк, забившийся в щель между плинтусом и шкафом - я. Стыдливая мимоза, робкая, сворачивающая листики от неосторожного прикосновения - я. ... Простенький можжевеловый браслетик, украшенный кусочком янтаря, недосоленный овощной суп и светло-серые жалюзи, скрывающие маленький кухонный рай от растущих за окном любопытных акаций, стакан фруктового сока, проливающийся на ковровое покрытие, ... альбомы старых фотографий, на которых уже не разобрать лиц, не вспомнить имён, пыльные сандалии, брошенные в угол прихожей, несвоевременные признания, ненаписанные стихи, недолюбленные мужчины - я, я, я...
Я умею дарить себя всю и сразу, не жалея и не сомневаясь. Я - выставка спонтанной живописи - о, да, на это стоит посмотреть - пальцы, ладони, размазывающие разноцветное по белому, оставляющие отпечатки, завитки, пятна, полосы - ни о чём, ни для кого, в никуда, в молочную туманность чистоты. Я - внезапный вопль в ночном переулке: кто-то наступил на кошку, а, может быть, получил удар ножом под седьмое ребро и теперь медленно оседает, прислонившись спиной к пыльной стене. Я - пролог и эпилог, между которыми - триста неаккуратно, с мясом вырванных страниц. Я - та, которую можно любить всю жизнь и однажды пройти мимо, не узнав при встрече. Я - Пенелопа, которая будет верно ждать вас ровно девятнадцать лет, триста шестьдесят четыре дня и двадцать три с половиной часа, а за полчаса до вашего возвращения отправится путешествовать с труппой бродячего театра.
Я подарю вам луну и все звёзды - вещи, которые я дарю, всегда очень красивы, потрясающе бесполезны и никогда не могут кому-либо принадлежать. Я - то, что навсегда. Я исчезну без следа, не оставив никаких воспоминаний.
Спою: "Ой, то не ветер ветку клонит"...
А что сказать?
Ведь правда - не у всех твоих бессонниц
Мои глаза...
Ведь правда, что не в каждой нашей песне
Мои слова,
И то, что "вместо" – не позволит "вместе" -
Тебя позвать...
Ведь правда то, что от заветной дверцы
Потерян ключ...
И сердцу никогда не отогреться
Твоим "хочу"...
Ведь правда то, что это сердце – камень,
А ты - праща.
Иди. Разлуку меряя шагами,
Прости.
Прощай.
...кораблик рассвета, неслышно скользя по волнам
сиреневой шторы, вплывает в холодную пустошь
прокуренной комнаты. Тусклая осень больна
предчувствием мокрого снега. Ты скоро отпустишь
последнее "если" и, выдохнув сон обо мне
в чужую подушку, поймёшь, что устал от попыток
остаться случайным прохожим... Что всё-таки нет
спасенья в молчании... Что до сих пор не забыто
и вряд ли забудется слово, которого мы
боялись - так дети боятся грозы – и прошепчешь
его, как молитву... Тоска с наступленьем зимы
замёрзнет и, может, мне станет хоть чуточку легче
поверить себе... А сейчас – ни тебя, ни тепла,
ни шёпота – только слепые бессонные строчки,
что не доберутся к тебе никогда... Никогда
не сбудется, лёвушка... Мы ведь с тобой - одиночки.
так вымаливать каждый час без тебя -
ну, пожалуйста, поживи ещё!
так уходить, не подумав прийти...
и безумцем бродить по цепи
бытия и не-бытия -
но боясь насовсем...
и подпись "не-я".
и всегда это "не" -
с двух сторон, с двух рук...
как в тиски, как в постели...
я не выдержу - но
я всё ещё не ухожу.
на брудершафт -
полетели?
...
я запомню тебя такой,
какой никогда не увижу.
мои руки скользят в пустоте,
опускаясь всё ниже и ниже.
тишина... оголтелый фокстрот...
чернота граммофонной спирали...
в этой музыке столько же нот,
как и в той, что всегда выбирали
мы. или всё-таки нас - она?
или это ошибка программы?
тусклый свет твоего окна
и щелчок захлопнутой рамы...
Небеса переполнены светом –
Я падаю вверх.
Этих губ недоступная нежность –
За-ды-ха-юсь...
Этих слов запрещённая пытка –
Словно снег,
Словно лёд под июльским солнцем,
В тебе растворяюсь.
Истончаюсь до слабости
И до банальности фраз,
До попытки коснуться рукой,
Чтобы стать ближе,
До слепого желанья быть рядом
И сейчас...
Искушение грешных небес –
Падать выше и выше.
- Скажи мне, пожалуйста, что будет дальше?
...Ветер разносит частицы сомнения.
Голос сорвётся ноткою фальши:
- Только хорошее. Встречи, общение.
- Мы будем вместе?
...Дождь собирается.
Нитка от молнии строчкою в небе...
- Будем. Не знаю... Любое случается.
И исчезает, если не верить.
- Встреча на час? Через все расстояния?
...Слёзы дождя сонный город разбудят...
- Разве сейчас так важны обещания?
Кончится дождь - и пусть будет, что будет.
Досмеяться до крика...
до всхлипа...
до соли...
до сути.
Домолчать
до синдрома
прощения смертных грехов.
Дорасти до рассвета,
который прошепчет: "Рисуйте
на асфальте свой мир."
Рисовать...
Расставаться легко -
не прощаясь,
не слыша
шуршания слов под ногами...
Улыбаться растерянно –
вот, мол, и вечность...
пришли,
добрались,
долетели,
доверили.
Скомкать пергамен,
на котором начертано...
Было начертано...
Длить
невозможное "если...", покуда хватает дыханья.
Звать забытого Бога,
оставив сомненья в иных
измерениях...
Вызвать последнюю бурю в стакане
и спокойно уснуть на ладонях её тишины.
Это только для тех, кто снаружи, бестолковых и толстокожих
Безразлично-всяческих прочих, мы играем в слова – не больше.
Мы-то знаем, что наши души так до боли, до сути похожи,
Как похож оранжевый ёжик - на серебряный колокольчик...
Как похожи все наши тайны на букварь в зелёной обложке,
Как похож предрассветный морок на беспомощный твой выдох,
Как похоже моё "Дай мне!" на твоё удивлённое "может...",
Как похожи глаза вора на пространную речь гида.
Можно слушать мой звон, можно уколоться твоей иголкой.
Можно спорить о нас, только нам до лампочки эти споры...
Мой звенящий оранжевый ёжик, я – колючий твой колокольчик.
Нам летать ещё – ох, как долго... но и падать – уже – скоро.
Шёлковые лопнут ниточки,
Что кем-то натянуты в грудной клетке, -
Сердце вздрогнет, покатится,
За рёбра цепляясь, - вниз!
Ты засмеёшься: - Выдумщица...
Ласково-унизительно: - Детка,
(сердце заскулит в желудке где-то), -
Пойдём уж, раз собрались.
Я бы могла, наверное,
Просто протянуть тебе его на ладошке.
Только оно - хрупкое, крошечное,
Ну что ты будешь с ним делать?
Нежно, неслышно,
Как к воробью кошка,
Страх подкрадывается: - Моя хорошая...
Не хочу пугать тебя - осторожно
Алое закрашиваю белым.
Завтра будет спокойно и радостно
Тихой горлицей ворковать сердце,
Я прикреплю его канцелярской скрепкой
К правому лёгкому
Или к левой ключице.
Если захочешь, я для тебя с него
Сделаю на память слепок -
Можно использовать как пепельницу.
Исключительно удобная вещица...
так странно оказаться первой...
на край... по лезвию... по нервам...
бежать, спешить, почти что падать
на лёд, ладонью... сто раз кряду...
и снова почему-то выжить,
и стать опять кому-то ближе...
по картам неба нагадать:
ты - им открытая звезда,
которой он придумал имя
и разделить готов с другими.
быть может... впрочем, это ложь,
и карты эти ты не трожь.
звездою быть - неплохо, знаю...
...не оступись - теперь ты с краю...
Пустое небо темнее. Ниже.
Лимонный ломтик до цедры выжат.
На чёрном-чёрном - надрез изгибом.
Остыли реки. Уснули рыбы.
Гранит надёжно хранит прохладу.
Вздыхают черти. Курится ладан.
Седьмая бездна – в пяти ступенях.
Из тьмы сияет Кассиопея.
Прозрачны шторы. Твой сон тревожен.
В тебя врастаю. Меняю кожу.
Зеркальный полог. Венок из лилий.
Виток энергий. Смешенье стилей.
Ты спишь. Виденье ловлю губами.
Опять томится тобой другая.
А я...
Семь десять. Обняв колени,
проснусь. С обрыва слепых томлений
ныряю в свой неуютный омут –
во взгляды тех, кто не знает, кто мы.
Я не соберу в очередной раз долги,
Выкину к чёрту чемоданы с платьями,
Я не буду больше плакать на луну:
С меня хватит.
Усталость – почти что разновидность свободы -
Похожа на одиночество.
Попытайся договориться сам с собой,
Обратившись по имени-отчеству.
Больше не звони – всё равно утопился мобильник.
Больше не пиши – адресат теперь потерян.
Я, знаешь ли, разбила любимый будильник
И поменяла вокруг всех замков двери.
Отбила запах, искупавшись голышом в спирте,
И меловые дорожки вен стёрла тряпочкой.
Даже если ты очень захочешь – не находи меня,
Я больше не стану привычной душкой и лапочкой.
У меня внутри лопнуло что-то ценное:
Этакая незаменимая пружинка-дурочка.
Аккуратно горят фотографии памятно-стенные,
Пляшущие под мою сигаретную дудочку.
А что осталось... Осталась ключевая вода в чайнике.
Мои словесные автопортреты в любой из книжек.
Я не собираю больше подати зла и отчаянья,
Потому что сбросила вчера своё прошлое с крыши.
Пентакли - масть в Картах Таро. http://taro.r-isp.net/pentakli_5.htm
У некоторых гадателей - это карта любви и возлюбленных - жены, мужа, любовника, любовницы; также согласие, духовное родство...
Она гадала на картах Таро,
Стыла мёрзлым узором инея,
Путая линии жизней-дорог,
Она умоляла – люби, люби меня!..
Набок упали её часы -
Вспыхнув, стихло песка свечение.
Она не умела о нём просить -
А он просил у неё прощения,
А он кричал ей сквозь синий снег
Самое нежное и бессильное.
Он был не-друг ей, не-брат и не-
назван – сонная тень без имени.
Он был заброшен в чужой февраль
в рубашке, схожей с изнанкой карты,
Он ей, как карты, безбожно врал,
Грелся её ожиданьем марта.
Она читала его - с листа,
Сольфеджио чёрточек, точек, пауз.
Она болела им просто так,
Она им бессовестно любовалась.
Она уснула – с той стороны
Выстрелов слов его, боли плеть его.
Он не дождался её весны –
Вёсен не было в том столетии.