Михаил Щербаков "Маленькая хозяйка"24-02-2006 18:56
Никто из нас не знал надёжнее лазейки
Из царства холодов в республику тепла:
Мы собирались все у маленькой хозяйки,
Она была всегда мила и весела.
И в долгий летний день, и в зимний день короткий -
Неведомо за что съедали нас дела;
Но вечером мы все у маленькой красотки
Сходились, и она всегда была мила.
Сходились голоса, сплетались интересы,
Не портила бесед ни ссора, ни вражда,
И все мы вновь и вновь у маленькой принцессы
Встречались, и она - она была всегда.
Её любили все, чем дальше, тем сильнее.
Никто не знал, когда всё это началось, -
Чем лучше было нам, когда мы были с нею,
Тем хуже было нам, когда мы были врозь.
И приближался крах весёлой нашей шайки,
Поскольку, где любовь - там ревность и раздор,
До некоторых пор у маленькой хозяйки
Не видывали ссор, но с некоторых пор
Мы, перья распустив, вытягивали шеи,
Сверкая в полутьме огнём ревнивых глаз.
Чем дольше, тем острей, чем дальше, тем сильнее
Претензии росли у каждого из нас.
И так за часом час - никак не разберёмся,
И каждый, наконец, решил себе тогда,
Что надо уходить, не то передерёмся,
И вот мы разошлись обратно в холода.
А милый наш кумир, прелестная игрушка,
Стояла у окна, глядела нам вослед.
Она любила всех, ей было очень грустно,
Не менее, чем нам. Но, может быть, и нет.
В одних садах цветёт миндаль, в других метёт метель.
В одних краях ещё февраль, в других уже апрель.
Проходит время, вечный счёт, год за год, век за век,
Во всём - его неспешный ход, его кромешный бег.
В году на радость и печаль по двадцать пять недель.
Мне двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.
По двадцать пять недель в туман уходит счёт векам.
Летит мой звонкий балаган куда-то к облакам.
Летит и в холод, и в жару, и в гром, и в тишину.
А я не знаю, как живу, не знаю, чем живу.
Не понимаю, как творю, не знаю, что творю.
Я только знаю, что горю и, видимо, сгорю.
В одних краях - рассветный хлад, в других - закатный чад.
В одних домах ещё не спят, в других - уже не спят.
То здесь, то там гремит рояль, гудит виолончель.
И двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.
Вели мне, Боже, всё стерпеть. Но сердцу не вели.
Оно хранит уже теперь все горести Земли.
И разорваться может враз, и разлететься врозь.
Оно уже теперь, сейчас - почти разорвалось.
Мой долгий путь, мой дальний дом! Великая река -
Моя дорога! И кругом - одни лишь облака.
Такая мгла, такая даль, такая карусель...
И двадцать пять недель - февраль, и двадцать пять - апрель.
И сквозь томительный дурман, по зыбким берегам
Летит мой звонкий балаган куда-то к облакам.
Ищу собеседника. Чутко-надежного.
Возможно общенье по mail, SMS.
Такого, чтоб слышал звучанье тревожное
Всех капель дождя и молчанье небес...
Такого, чтоб смог различить тихость шёпота
Биения сердца в районе виска.
И даже стерпеть, не срываясь до ропота,
Что утро затянуто, ночь коротка...
Что Осень рыдает... Спросить – ей не больно ли?..
Ищу. Мне не важно... Готова уже
К любым поворотам. Вы так и не поняли?
Ищу собеседника глупой душе...
Мы играем в любовь, выжимая надуманно страсти,
Заполняя в душе наболевшие ранее сны.
Как старинный пасьянс - разложив все знакомства по масти,
Выбираем умом, с кем готовы дожить до весны.
А когда в зеркалах отразится растерянность взгляда,
И взволнованно сердце прошепчет удар у виска,
Зарыдает душа, но спохватится тут же - так надо...
Изменив слово "Вера" в привычное слово "Тоска".
Мы вернёмся опять.
Через год. Через день. Через миг.
Это было бы глупо –
забыть и пропасть навсегда.
Вместе с нами вернутся
и смех, и полуночный крик,
И бездонная степь,
и летящая с неба вода.
Мы вернёмся опять.
Даже если забылись пути.
Даже если мы здесь
не бывали ни вместе, ни врозь.
Мы одни среди звёзд.
И так странно к губам поднести
Виноградинок времени
сладкую, терпкую гроздь...
Мы не вспомним потом
эту вечность и этот привал.
В непроглядную тьму
унесутся комет корабли.
Как нам встретиться?
Если б ты знала... И если б я знал –
Перед тем, как вернуться
на пыльные тропы Земли...
Как всегда, остаётся немногое:
верить и ждать.
И слова на краю пустоты:
Мы Вернёмся Опять.
Эс-Тайран "Недо-сказки. В изголовье"20-02-2006 21:03
Кувшинок тебе. Плыви среди цветов.
Твои глаза - как озёра, прохладные, прозрачные, не отвести взгляда; твои волосы
- водоросли и лунный свет, чешуя блестит на ресницах, как слёзы; ты плывёшь,
и серебряный лунный свет, стекая по твоему хвосту, рисует контуры тела... Фавн влюбился в русалку. Нелепее не придумать.
Сидя на берегу, играть на свирели - о клевере, по которому ты никогда не пройдёшь, о придонных водорослях, которых я никогда не увижу - ты набираешь полные горсти озёрной травы, но она умирает, приближаясь к поверхности... Какие тоненькие у тебя пальчики, какие маленькие, какие цепкие коготки, какая острая у тебя улыбка - прямо по венам острым концом, вспороть кожу, открыть, открыться тебе; ты качаешься на воде, ты смеёшься - удар хвостом, и лунный свет осыпает тебя жемчугами; ты дрожишь на воде, и капли вздрагивают на твоей коже - как смех, как снег...
Сидя на берегу, играть на свирели - о снеге, которого ты не увидишь, о придонном
песке, по которому я никогда не пройду - я принёс тебе сахар, но ты ненавидишь
сладкое; никаких снегирей, никаких снегирей по утрам, ты ведь спишь...
Фавн влюбился в русалку. Нелепее не придумать.
Ты смеёшься, опутывая озёрной травой мои копытца; глупая рыба! Я устал раз за
разом сталкивать тебя в воду - прибрежный песок оставляет царапины на твоём животе, забивается в плавники - ты ругаешься и смеёшься; я готов поклясться своим хвостом... И рогами. И своими копытами - я умру, если что-то с тобой случится.
Ты ныряешь в лунный круг на воде, и луна дробится, и лунные кольца расходятся
к берегам и срезают там камыши; единорожица с единорожком пьют лунную воду и
вздыхают копытами по песку; ты руками чертишь лунную радугу.
Сидя на берегу, играть на свирели - о том, как дождь шелестит по крышам домов,
о том, как дождь идёт по воде; я хотел бы...
Но ты уже спишь, и свирель поёт тише; я надеюсь, кувшинки, спустившись на дно,
напоют тебе о моей любви; спи в цветах, моя глупая рыба...
Проведу это утро на берегу, наблюдая, как твои сны красят воду во все цвета радуги.
Он влетает в пещеру, треща крыльями и выпучивая глаза, и кричит: "Бабушка, я
нашел Её!"
И старуха кивает, и понимающе щурит желтые глаза с вертикальным зрачком, и выпускает из пасти струйку ленивого пламени.
Обрадованный, он летит обратно, неумело притормаживая на поворотах крыльями и
задевая башни хвостом; и люди в городе второй раз за день впадают в панику и
начинают с воплями носиться по улицам, а он подлетает к королевскому замку, хватает принцессу за пояс и разворачивается к горам.
Она верещит так, что у него закладывает уши, брыкается так, что он молится, чтобы выдержал пояс, и не единожды в течение полета он видит её лицо, искаженное бессмысленным ужасом.
"Тьфу ты, - сварливо думает он. - Связался же с дурищей на свою голову!"
Он бросает её на песок у входа в пещеру и летит на охоту, старательно работая
крыльями.
Она понемногу приходит в себя, приподнимается на локтях и оглядывает своё платье. Оно в двух местах порвано, а на боках и груди остались следы драконьих когтей. Она брезгливо морщится, садится, пытается поправить волосы, вспоминает, что всю дорогу плакала и кричала, понимает, что ей очень хочется пить - но вокруг только песок, выровненный взмахами драконовых крыльев, колючие кусты и пещера, из которой доносится мерный шум. Она сидит на песке, выдёргивая нитки из платья, хнычет и стучит по песку кулачком; пить хочется все сильнее, и наконец она поднимается и входит в пещеру.
Пару секунд она стоит неподвижно, пока глаза её привыкают к темноте; краем глаза
она улавливает движение и уже открывает рот, чтобы заорать, но у неё перехватывает дыхание.
Дракон огромен. Его глаз напоминает ей циферблат городских часов - они с сёстрами в детстве хотели забраться на башню и... Все мысли вылетают из её головы, когда дракон лукаво подмигивает и выдыхает ленивую струйку пламени.
- А где мой внучек, золотце? - спрашивает дракон пронзительным голосом, и она
понимает, что может наконец завизжать. Она визжит и визжит, и визжит, и визжит,
а дракон смотрит на нее и хихикает.
Когда она устанет визжать и устало упадёт на песок, драконша незлобно спросит:
"Что, деточка, страшно?" И тогда принцесса наконец разрыдается и попросит воды
сквозь икоту и всхлипы; драконша будет стоять рядом с ней, пока она пьёт, и принцесса будет чувствовать тепло драконова тела; она свернётся в клубочек на холодном полу и моментально уснёт, а драконова бабушка будет осторожно и нежно дышать в её волосы.
Когда принцесса проснётся и обнаружит, что прижимается к огромной лапе, которую
невозможно разглядеть в темноте, она лишь судорожно вздохнёт и попытается думать
о том, что произошло в городе за время её отсутствия. Король, несомненно, притворился печальным - может быть, и правда хоть чуть-чуть загрустит, подумает принцесса с надеждой; мать наверняка заперлась в своих покоях и заставила служанок рыдать, а сама тайком провела к себе конюха - но, может быть, и она загрустит хоть чуть-чуть, понадеется легкомысленная принцесса; а сёстры наверняка обрадовались... Принцессе станет обидно и жалко себя, она засопит, и драконша дунет ей в волосы.
Они будут долго и настороженно глядеть друг на друга, а потом у принцессы забурчит в животе, и драконова бабушка засмеётся. Они будут сидеть рядышком на песке, принцесса будет есть опалённое драконовым дыханием мясо и слушать драконовы сказки; дни будут идти за днями, молодой дракон будет влетать в пещеру лишь за тем, чтобы принести еду, и принцесса постепенно научится жить в пещере, привыкнет к тому, как светятся в темноте драконьи глаза и как наполняет пещеру драконий смех; и когда драконова бабушка спросит её, знает ли она, как становятся драконицами, принцесса не испугается, а равнодушно кивнёт. Её колено к тому времени покроется синей чешуёй, а в спине начнут пробиваться крылья...
Вероника Долина "Я выбрал самый звонкий барабан..."18-02-2006 22:23
Я выбрал самый звонкий барабан
И бил в него, что было мочи.
Я бил в него и плакал по годам,
Что прожил молча, что прожил молча.
Я долго жил и ни во что не верил.
Ну как я выжил и что я видел?
И вот я барабан себе купил,
Немного выпил - и дробно выбил.
И этот симпатичный барабан -
Он был зелёный, такой зелёный.
И я подумал так, что я болван,
В него влюблённый, да-да, влюблённый.
На ярмарке открыл я балаган.
Не балаган - так, балаганчик.
Мой цирк один лишь номер предлагал:
Мой барабанчик! Бей, мой барабанчик!
Ведь жизнь у нас с тобой - сплошной обман:
И ты обманщик, и я обманщик.
Так заходи, друзья, в мой балаган
"Мой барабанчик", где я балаганщик.
Боюсь вот только - если ураган
Однажды ночью сорвёт мне крышу...
Уж слишком громко бьёт мой барабан -
Вдруг урагана я не услышу?
Нет, вдруг урагана я не услышу?
Спасибо за то, что потратили время на эти вопросы. Я не могу утверждать наверняка, но мне показалось, что в Вас живёт душа барабана!
[показать] Не останавливайся! Жизнь – это стремительный бег, где ритм задаёт твоё собственное сердце! Не надо оглядываться назад – это только отнимает время. Не важно, как звучит этот барабан – педальная «бочка» или среброзвонкие бонги, а может, и вовсе – большой кожаный бубен? Но суть остаётся неизменной – барабан отбивает ритмический рисунок жизни, и Вы – один из тех, кто кое-что в этом понимает. Что такое мир – всего лишь музыкальное произведение, а хорошие барабанщики/перкуссионисты встречаются невероятно редко, поверьте моему опыту ;-). Вы знаете себе цену, умеете правильно соизмерять свои возможности и, конечно, часто добиваетесь своего.
Ну, что там до зимы? Какие-то три дня.
И снова всё остудит и всех сравняет снег.
Ещё не знаешь ты, как плохо без меня,
уже не помнишь ты, как нелегко - ко мне.
Ноябрь – уже зима... и ночи всё длинней.
Застынут на полгода здешние края.
Ещё не знаю я, как одиноко мне,
как ты меня любил - уже не помню я.
Какие-то три дня остались до зимы,
и первый снег похож на белых голубей.
Как горько потерять, ещё не знаем мы,
как сладко обладать - не помним, хоть убей...
Вы, вероятнее всего, - тибетская подводная лодка. Технические характеристики: вы легко погружаетесь и с большим трудом всплываете, если вообще удаётся. Однако чаще всплываете.
Ваш экипаж очень дисциплинирован и трудолюбив. Кока вы выменяли на пеньковый канат, так что едите что придётся. Ваш дом - ваша лодка, плывущая по строго определённому маршруту и направляемая мудрым (чересчур) капитаном.
Единственно, чего вам не хватает в безбрежном океане, - это простора. Однако, когда он вам очень нужен, вы находите его в тесном камбузе с корейской морковкой наедине.
Запас топлива практически неограничен - уж чего-чего, а гребцов на вашу галеру вы найдёте повсюду.Вооружение устарелое, но надёжное - багор, глубинная бомба погружного навсегда действия и дымовая завеса с камбуза.
Живучесть лодки достигается отсутствием прочного корпуса - если уж и без него удалось не утонуть, то что вам эти дурацкие глубинные бомбы...
В общем, вы лидер по непотопляемости, но в последних рядах по всплываемости.
Междумирье. Изнанка. Сон. Сумрак (тм). И - взлётное поле.
Очень сильно, так долго, так странно хотела такое.
Междумирье. За плинтусом (с). Вновь пересборка реальности.
Независимость чуда. Ни от меня, ни от дальности.
Это просто изнанка. Основа. Случайность и паззл.
Если думать, то страшно. Не думай и прыгай так - сразу.
(Мой винамп шаффлом пишет стихи из названий песен.
Ты хотел быть плохим? Я хотела. Ведь так интересней!).
Мне всегда не хватает. Основа. Изнанка. Усталость.
В мутных стёклах зеркал пустота - им меня не досталось.
Коридор вниз ведёт - только я не иду по полу.
Междумирье. Изнанка. Сон. Взлёт. Я хотела - такого?
Из молитвенных обращений о. Иоанна Кронштадтского12-02-2006 09:21
Господи! Научи меня подавать милостыню охотно, с ласкою, с радостию и верить, что подавая её, я не теряю, а приобретаю бесконечно больше того, что подаю. Отврати очи мои от людей с жестоким сердцем, которые не сочувствуют бедным, равнодушно встречаются с нищетою, осуждают, укоряют, клеймят ее позорными именами и расслабляют моё сердце, чтобы не делать добра, чтобы ожесточить и меня против нищеты.
Вот появляются в груди
и покой, и огонь,
и прочь сердце пёрышком летит,
чтобы лечь к Нему в ладонь.
Так летит, как бабочка на свет,
не зная про стыд, страх, позабывши испуг,
и вдруг - возвращается назад,
сделав круг и не найдя открытых рук.
С гор хлынул вешний водопад,
и вода, быстрая вода
всё, всё, что было до того,
унесла прочь, не оставив и следа.
Эти сны и речи невпопад,
нечаянный взгляд
и вместо вдоха - в горле ком...
И вдруг - наступили холода,
и вода
оцепенела подо льдом.
И, глядя во тьму
ночи новолунья,
глядя во тьму,
небо и землю я вопрошаю:
Кто я Ему?
Неужели до сих пор я Ему
только чужая?
просто чужая?
И я не знаю, я не знаю,
как читаю Судьбе -
зыбкие звёзды меня окружают...
Кто я Тебе?
Неужели до сих пор я тебе
только чужая?
просто чужая?
Как быть, Господин моей беды, -
Ты там, где восход, я там, где закат?
Лёгкий дым заметает все следы,
и молчит водопад.
Даль крадёт твой зыбкий силуэт,
но, где ты прошёл, тюльпаны по горам горят,
и вслед моё сердце пёрышком летит,
летит на свет и знает - нет пути назад.
Я не знаю, я не знаю,
как читаю Судьбе -
зыбкие звёзды меня окружают...
Кто я Тебе?
Неужели до сих пор я тебе
только чужая?
просто чужая?
И, глядя во тьму
ночи новолунья,
глядя во тьму,
небо и землю я вопрошаю:
Кто я Ему?
Неужели до сих пор я Ему
только чужая?
просто чужая?