В пятницу птицы сказали, что август... нет:
В пятницу в сумерках птицы сказали, что...
Где твоя, август, медь? У твоих монет
Звон - да не тот, сияние - да не то.
Может, и я не та, что была вчера.
Август пришёл с утра - да и был таков.
Птицы сказали: август пришёл с утра
В шорохе облетающих цветников.
Горе моё лукавое, мёд в крови,
Где твои жили-были, куда ушли?
Август, - сказали птицы, - лови, лови:
Стая на нить нанизана от земли -
В небо. Один сверчок в глубине двора
Всё повторяет мантры в несчётный раз.
В пятницу птицы сказали, что им пора.
В ночь на субботу нитка оборвалась.
домой! в беспечные покои
в маразматический приют
в тот дом который джек построил
где пьюти-фьют и брагу пьют
ненастоящие герои
где плачет дочка короля
что беззастенчиво наследство:
полдня полцарства полконя
один чулок и три рубля
ни выйти замуж ни согреться
домой! в деревню в глушь в саратов
во земляничные поля
где труляля и траляля
верхом на добрых самокатах
дерутся из-за погремушки
она им верная подружка
и заводила и золя
где мы с валетом забубённым
галопом звонким одвуконным
во глубине сибирских нег
пьяны нелепы и бессонны
где страсть и смерть и грязь и снег
и рок-н-ролл - но вот дела
В озере Чад отпечатки небесных крыш.
Я говорю: "любовь", - а ты говоришь...
Как утверждает моя подруга Нино,
Мы-то хорошие, это весь мир - г...о.
Спой, косоглазый король, про жирафью стать.
Озеро Чад далеко - его не достать.
Обещай, что в этих сумерках, в которые ты смотрел,
Будет любовь сначала, и только потом - расстрел.
В сумерках люди ищут других людей
Ощупью, по зеленым контурам тел.
Не находя того, кто уже взлетел,
Слабого эллина тискает иудей.
В сумерках, полных черемухи и волков,
Каждый каждому стал, наконец, таков.
Каждый в каждом, как люпус, хвосты висят.
Каждый неверный верен на пятьдесят.
Каждый с винтовкой новенькой, иншалла.
Озеро Чад мерцает в углу стекла.
в сумерках самая охота, брат, -
говорит человеку волк.
дай я тебя поймаю, брат,
в казацкой папахе,
в каваказской бурке,
в армяке,
в тужурке,
в волчьей шкурке,
на окраине сентября,
в зеленых кустах малины,
в золотых погонах,
в малиновых лычках, брат!..
и человек отворачивается, ни слова не говоря,
и смотрит на озеро Чад.
А на озере Чад королева гуляет одна,
Точно ночь нежна.
Не молитву бормочут её уста -
Королева считает до ста.
И на каждой сотне проходит век -
Анно Домини, человек.
Не робей, амиго, кругом враги,
Волки в стае не с той ноги.
С этой сотней в сумерках лучший клёв
На овечек и королев.
А на том берегу эскадрон рысит,
На телеге у пленного глаз косит,
Окровавлен лоб да измят мундир.
Далеко ещё, командир?
Здесь налево, брат, от Москва-реки,
Там до Солнцева напрямки.
Как увидишь черемуховый овраг -
Так и дома, брат.
Королева в сумерках не узнает, куда пришла.
Говорит, искала долго наощупь - и не нашла.
Только запах черемухи, только ожог кольца,
Только дождь, глаза смывающий с пол-лица.
Ни чужих не видно в сумерках, ни людей.
"...есть любовь", - как сказал печально эллину иудей.
Ксения Щербино "Интернет в моей жизни"14-08-2006 00:09
...В какой-то момент, помнится, верилось, что, как и во сне, в виртуальной жизни ты можешь сделать себя лучше, чем ты есть. Апогей суперменства — и пароксизм одиночества. Двойной контур себя же — попытка встретить своё виртуальное отражение и завести с ним роман. Мы же так похожи, мы так похожи, мы же убежали в один и тот же мир. Кто из нас кому снится? Кто из нас кого придумал? Кто первый начал? Ну что же ты молчишь, отражение моё? Позволь поговорить с тобой, пусть даже по аське, забываясь в переписке. Мы же вместе, навсегда вместе, правда? Пока не остынет чай. Пока не кончится карточка.
Жаль, в моих SMS-архивах программы нету,
Чтобы стирала слой отмерший в режиме "авто".
Я читаю "ну, я же рядом с тобой" - а это
Уже неправда.
Недействительные талоны; ущерб немыслим.
Информация неверна; показанья лживы.
Он писал мне "я тут умру без тебя", но мы с ним
Остались живы.
Я читаю: "Я буду после работы сразу
И останусь" - но не останется. Нестыковки.
Пусть указывают срок годности каждой фразы
На упаковке.
Истечёт ведь куда быстрее, чем им поверишь.
И за это им даже, в общем-то, не предъявишь.
Сколько нужно, чтоб написать их? Минуты две лишь
И десять клавиш.
Сколько нужно, чтоб обезвредить их, словно мину
У себя в голове?.. Сапер извлечёт из почвы
Как из почты, и перережет, как пуповину,
Проводочек: "Эй, половина.
Спокойной ночи".
вот и я на краю - вижу все очертания края,
как родные черты, перед длительной, запоминая -
словно скоро разлука, где мы не отыщем друг друга,
словно скоро - ни звука, ни света, ни сна, ни испуга.
словно всё растворится. а, может быть, просто исчезнет?
я не знаю - когда - с незнакомою лёгкостью - через:
через край? через горло? из тех, что однажды вспорола?
в длиннокрылом плаще, за мгновенье ещё - длиннополом.
возле самого края - обрыва; надрыва; отрыва -
между линией веры и липкой алхимией срыва -
равновесье ищу, словно снова лечу по трамплину.
даже ветер не дышит в мою неприкрытую спину.
Накрывают тревогой койки – такой тяжёлой, что не засну.
Испариться бы, попросить их меня не трогать.
Я люблю тебя так, как щупают языком кровоточащую десну.
Как касаются пальцем места, где содран ноготь.
Я люблю тебя, как в приёмной сидят и ждут.
Побелелые, словно выпаренные, лица.
Ожиданье – такой же спазм: оно крутит в жгут.
Я люблю тебя так, что больно пошевелиться.
Я не жду ничего. Я смирная, будто агнец.
Врач всех нас оглядит и цокнет: "Вот молодцы-то!"
Я люблю тебя так, что это теперь диагноз.
Индуцированный синдром тебядефицита.
Встань и иди!
Сколько бы не было впереди.
Сроков знать никому не дано.
И, даже если закрывают окно,
Не давая к счастью душе лететь,
Присмотрись: твой ангел успел отпереть
Форточки заветный квадрат -
И нет никаких преград!
Кто-то не волен зажечь свет.
Кто-то не в силах сказать "нет".
Радугою стелется судьба-змея,
Пожирает хвост, а в глазах - лёд,
А в груди - страх, а в душе - тоска.
Больно ей, больно, да иначе нельзя.
Но только вей, бей, проруха-судьба,
Разбуди слов рябиновый слог.
Постучи в дверь,
Пораскинь снег
По лесам вех,
Да по полям рек.
Я так хочу притаиться на твоём плече,
Рассказать слов, рассказать дум.
В карманах порыться и достать лёд.
Охладить лоб, охладить ум.
Тикают часики: динь-дон,
Да только стон-звон там, за седою горой.
Льётся водица по траве век,
По тебе и по мне, да по нам с тобой.
её характер – сахар
с тёртым в крошку стеклом
она любит так
как никогда никому не везло
она налетает как смерч
и уходит тихо без слов
она – нерешаемая задача
из игреков и иксов
её жизнь похожа на глобус –
без финишей и начал
она доверяет тайны только
лучшим врачам
она отмывает грехи в самых
святых ручьях
она всеми страстно любима
и бесконечно
ничья
Ты думаешь, что если ты понимаешь "один", ты должен понимать и "два", потому что один и один составляют два. Но ты должен еще понимать "и".
Древняя мудрость
я пробовала тебя на ощупь
ощущения странные очень
будто бы южный ветер
кутает в тёплый плед
на тысячи лет
хочет от боли и страха тебя сберечь
а сам превращается
в смерч
я пробовала тебя на вкус
было сладко
солёно
потом ядовито и скользко
как змеиный укус
но подлая нежность опять окрыляла
и застилала глаза
господи
где тормоза?!
я пробовала тебя внутривенно
чёрт возьми
необыкновенно!
сначала бодрил как утренний крепкий кофе
(я знала что плохо кончится
приведёт к катастрофе
я знала!
я знала!
но это сильнее страха)
потом был кайф
(под кайфом снилась железная плаха)
потом были ломки
море из слёз
и опять внутривенное
я пыталась против оси
раскрутить вселенную!
я пыталась бежать от себя
пряталась в норах
лисьих!