...Способность разума приказать
Сердцу залечь на дно.
Я отражаюсь в твоих глазах
Такой, как предрешено.
Способность возраста – тормоза,
И не дрожит рука.
Я отражаюсь в твоих глазах,
Как Ева до пикника.
Способность сравнивать смех и страх
И выбирать уют.
Я отражаюсь в твоих глазах,
Как в детстве – на вдох – салют!
Как выстрел в небо, как острия
Шпилей из серебра...
Я отражаюсь – уже не я:
Море, звезда, гора,
Брусчатка площади и лоза,
Способная опьянять...
Я отражаюсь в твоих глазах,
Как многие – до меня.
Что мне, циничной, до этих глаз?
Еве ли до садов?
Сильнее разума - лишь соблазн
Гладить твою ладонь.
Всему свой час, и время всякому делу под небесами:
Время родиться и время умирать,
Время насаждать и время вырывать насажденья,
Время убивать и время исцелять,
Время разрушать и время строить,
Время плакать и время смеяться,
Время рыданью и время пляске,
Время разбрасывать камни и время складывать камни,
Время обнимать и время избегать объятий,
Время отыскивать и время дать потеряться,
Время хранить и время тратить,
Время рвать и время сшивать,
Время молчать и время говорить,
Время любить и время ненавидеть,
Время войне и время миру.
И почти невозможно, чтоб не грубя - а много ли нам осталось? И те, что намного моложе тебя, жалуются на старость. И те, что намного умнее и проч., порой отключают разум. И те, что не вправе, как ты, не смочь, уже не смогли по разу. Осмотрись осторожно, прикинь на глаз: а голубы ли дали? Ведь те, которым не смочь на раз, кому-то уже не дали. И те, которым на раз убить, кого-то уже убили. И если ты лично решишь не быть, проверь, чтоб иные - были.
И почти невозможно, чтоб не любя - а много ли вам досталось? И те, что намного сильнее тебя, жалуются на усталость. И тех, что давно всё смогли и др., не вечно снедает суть. И карта протрётся на сгибах до дыр, но не укажет путь. Довольно, останься, остановись, подумай о чем-нибудь.
И лечь ли до двух, до трёх, до пяти - главное, чтоб в кровать. А тем, в ком совести не найти, поможет рано вставать. А тем, в ком доблести ни на грош, поможет рабочий тон. А тем, кто уже без того хорош, не поможет никто. Да хватит, хватит уже в слова вплетать неумерший нерв.
Miss Perfumado "Попытка автопортрета."14-10-2006 21:44
П.
(Intro)
Ты не помнишь меня, милый?
Последние силы –
в мимику.
Улыбка на грани fall’а –
летаргия vs истерика.
* * *
... всё та же.
Девочка-ощущение.
Ожидание прикосновений.
Зеркало без отражения.
Замок без привидений.
Девочка-гений
в области выяснения отношений.
Всё та же –
парфюмерная,
эфемерная,
неверная
и случайная.
Девочка на грани отчаяния.
Девочка-воспоминание.
Девочка-мания
к воскрешению
старых историй.
Иммунитет к забвению.
Априори
в ссоре
с течением времени.
Девочка-спринтер
в погоне за убегающим кофе.
Девочка-профи
по катастрофам
в масштабах взятой отдельно личности.
Девочка с попытками необычности,
с пытками ежедневностью,
не-вы-но-си-мой нежностью.
Девочка-хакер
разбившая панцирь,
сломавшая пальцы,
взламывая код доступа
к твоему равнодушному телу.
Растворяюсь подобно мелу
в молоке, чёрным котёнком
в потёмках.
Таю в воздухе горьким запахом миндаля.
Девочка-мёртвая петля
без страховки.
Время лечит.
Или калечит.
Эффект зависит от дозировки.
Девочка, увязшая в ожидании чуда,
как в болоте,
при переходе
в никуда из ниоткуда.
* * *
(Coda)
Ты не помнишь меня, милый.
Моего "Miracle" не помнит твой "Jamamoto" –
запах мужчины, измеренный в миллилитрах.
Моих отпечатков нет на твоей сетчатке.
Я не указана в титрах
и в списках пропавших без вести.
Привкус моей светлоглазой прелес-с-с-сти
сохраняют кадры с 26-го включительно,
вырезанные при монтаже.
Ты не помнишь меня.
Впрочем, я тоже.
Не помню.
Себя.
Уже.
Miss Perfumado "Правила выживания"14-10-2006 20:16
"Без тебя невозможно, невероятно сложно быть внятной...
Пальцы в смоле..."
"Ночные снайперы"
1.
В этом городе пере-избыток осени.
Пере-старались синоптики.
Объясни мне
правила выживания,
покажи, как правильно
выживать из ума –
я сама
не сумею.
Я болею,
однако переливания
из пустого в порожнее
вряд ли излечат –
выльются отторжением
с осложнением.
У меня и у тебя
разные группы дождя...
2.
Согласно эпиграфу,
на пальцах стынет смола.
Одолжи мне немного тепла –
верну с процентами через полгода.
Из моего огорода
пора устраивать сад камней.
В этом городе слишком мало людей,
слишком много толпы.
В этой осени пере-избыток дождей...
3.
...и даже во сне –
как же мне
холодно...
холодно...
холодно...
Медленно
ложатся на дно
листья зелёного чая.
Медленно
дыхание отключаю...
замерзаю...
застываю
в точке
перехода в иное
исчисление времени...
Объясни
мне
теорию выживания –
я проверю
её на практике,
дегустируя забывание
твоего лица.
"И разве я поверю
в то, что это может кончиться..."
Нарисуй на мне чёрной тушью
Открытые двери за спинами тех,
Кто не знает, куда идти.
Нарисуй на мне тихий смех
И отдых в конце пути.
Нарисуй на мне что-нибудь,
Лишь бы не пустовать,
Не плакать и не молчать.
Лишь бы не врать –
Себе и другим.
Нарисуй на мне дым
И туман.
Нарисуй обман.
Полночь и электричество.
Качество переходит в количество
Подземными переходами
По эскалаторам
С пассажирами и пешеходами.
Вместо кожи – рисовая бумага.
Хрупкая и шуршащая.
Тонкая. Ненастоящая.
Нарисуй на мне чёрной тушью
Что-нибудь сексуальное,
Оригинальное,
Ориентальное.
Нарисуй на мне запах твоих волос.
Твой вкус. Цвет твоих глаз.
Через пространство полос –
Двойных,
Сплошных –
Разворот. Ногу на газ.
Навылет.
Навзрыд.
Невпопад –
Но – откровенно:
Ты влился в меня внутривенно,
Беспомощны противоядия,
Проклятия,
Самовнушения.
Забыты все измерения –
Минуты, рубли и литры.
Значимы лишь ощущения.
Прикосновения.
Крошечные мгновения.
Суть не в том, чтоб не лезть под поезд или знак "Не влезай – убьёт". Просто ты ведь не Нео – то есть, не вопи потом, как койот. Жизнь не в жизнь без адреналина, тока, экшена, аж свербит – значит, будет кроваво, длинно, глазки вылезут из орбит. Дух захватывало, прохладца прошибала – в такой связи, раз приспичило покататься, теперь санки свои вози. Без кишок на клавиатуру и истерик по SMS – да, осознанно или сдуру, ты за этим туда и лез.
Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идёшь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он - ещё один верный способ остро чуять себя живой.
Тебя что, не предупреждали, что потом тошнота и дрожь? Мы ж такие видали дали, что не очень-то и дойдёшь. Мы такие видали виды, что аж скручивало в груди; ну какие теперь обиды, когда всё уже позади. Это матч; среди кандидаток были хищницы ещё те – и слетели; а с ним всегда так – со щитом или на щите.
Тебе дали им надышаться; кислородная маска тьмы, слов, парфюма, простого шанса, что какое-то будет "мы", блюза, осени, смеха, пиццы на Садовой, вина, такси, - дай откашляться, Бог, отпиться, иже еси на небеси, - тебя гладили, воскрешая, вынимая из катастроф, в тебе жили, опустошая, дров подкидывая и строф; маски нет. Чем не хороша я? Ну, ответь же мне, Боже мой, – только ты ведь уже большая, не пора ли дышать самой...
Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья – как рецидив.
Что тебе остаётся? С полки взять пинцетик; сядь, извлеки эти стёклышки все, осколки, блики, отклики, угольки. Разгрызи эту горечь с кофе до молекулок, до частиц – он сидит, повернувшись в профиль, держит солнце между ресниц. Он звонит, у него тяжёлый день – щетину свою скребя: "я нашёл у скамейки жёлудь, вот, и, кстати - люблю тебя". Эти песенки, "вот теперь уж я весь твой", "ну, ты там держись".
Все сокровища. Не поверишь - но их хватит тебе на жизнь.
neivid "Заполняя дневник наблюдения за погодой"12-10-2006 22:31
Сбиваясь с прыга на полз и бег, мешая бывший и сущий брег, в сердцах вышвыриваешь оберег, пленяя условный дух.
А в Москве тем временем выпал снег. Просто и дёшево - первый снег. Ну этот, знаете, белый снег - такой, похожий на пух.
А ты брутально сидишь в толпе - хотя не к спеху она тебе, а ты покупаешь кашне и пе-
реживаешь сполна.
А в Москве тем временем так себе, они и ноют "да так себе...", и им, представь себе, так себе - вполне невзирая на.
Тебе бы броситься в тени, в глубь, тебе бы выручить сто за рубь, тебе бы выловить рыбь на зубь, или даже на зов,
а в Москве, тем временем, шар и куб, и оба белые - шар и куб, и эта формула: шар и куб - и ровный меж ними шов.
Пойми, послушай, бывает хуж, и гложет строже и жен, и муж, и русских слов не хватает уж, да их и не подберёшь.
А в Москве, тем временем, время стуж. Вот ты не веришь - а всё же стуж. Таких обычных, привычных стуж. Завидно, поди, так что ж?
Вот ты снедаем житьём, как век. Ты богоспасаем, как человек, и, как божественный лик, навек завешен своим же "эх..."
А в Москве тем временем выпал снег. Ну просто так вот - прохладный снег. Привычный, белый, обычный снег. Один и тот же, на всех.
Сними парадный с шитьём жилет. Засунь в двустворчатый шкаф скелет. Забудь про ужин и про обед, и брось копить на билет -
выпрашивай снега, которого нет. Именно из-за того, что нет. Всегда, непременно - того, что нет.
И только того, что нет.
Ну, всё уже: шепоток, белый шум, пустяк.
Едва уловимый, тлеющий, невесомый.
Звонка его ждёшь не всем существом - а так,
Одной предательской хромосомой.
Скучаешь, но глуше, вывернув звук к нулю.
Как с краю игла слегка шипит по винилу.
Всё выдохнула, распутала, извинила,
Но ручку берёшь, расписываешь уныло –
И там,
На изнанке чека
"люблюлюблю".
Да прошло уже всё, прошло, -
мы проехали полустанок.
Снова всё у нас хорошо,
друг на друга грешить не станем.
Если ёкнет (не без того),
и рванёшься – семь цифр на память,
сам себя остановишь вновь -
не обратно же в это падать.
Жизнь наладилась - без прикрас.
Не без чёрных, конечно, полос,
но ведь всё хорошо у нас.
зима не зима если не покатаешься на коньках
весна не весна если не покатаешься на велосипеде
лето не лето если не покатаешься на лодке
осень всегда осень
мой белый бычок ты сегодня особенно белый
ты белою тенью живёшь в моей серой груди
не хочешь чего-нибудь делать сиди и не делай
а хочешь чего-нибудь сделать вставай и иди
мой белый бычок ты сегодня особенно грустный
а я как вода как беда как еда как всегда
мои идеалы пирог и картошка с капустой
твои идеалы поющая в небе звезда
мой белый бычок ты сегодня особенно старый
ты тысячи лет отдыхаешь на длинном пути
ты тихо мычишь над моей молчаливой гитарой
а я никуда не иду мне не надо идти
мой белый приятель с наивно надутой губою
тебя не спасает усталая мудрость моя
но я-то ведь знаю что молча иду за тобою
а ты и не знаешь что ты это я это я
neivid "Баллада для тех, кому гру"06-10-2006 21:39
А истина где-то посередине.
Не справа, не слева, не
на сцене, на исповеди, на вершине,
не в пламени, не со дна.
Глупо чего-то бояться ныне:
мы же давно во сне.
Мы заказали себя иными,
и ждём исполнения сна.
Детство преграды рушит, возраст слезинки сушит,
вёсны шуршат снаружи, зимы стучат в окно.
А ты пропил, проспал, проел свою бессмертную душу.
Прожил, пролюбил, промотал, проглядел в кино.
А истина - где-то посередине.
Не надо бояться слов:
слова не бывают лживыми или
правдивей, чем сон любой.
Они не небыли и не были,
и не основа основ.
Слова - это просто твои живые
попытки побыть собой.
С яблонь срывая груши, крики глуша "послушай!",
кушай, детёныш, кушай - останешься молодым.
А я пропил, прокурил, прогулял свою бессмертную душу.
Продал, прожил, просвистел, променял на дым.
А истина - где-то посередине.
Без криков, похвал, наград,
без покаяния, без орудий,
мифов, чертей, прикрас.
Пойдём, прогуляемся по пустыне -
может, посадим сад.
Или, наоборот, порубим
то, что росло до нас.
Солнце дробится в лужах, нервы гудят от стужи,
сердце пушистой клушей бьётся у царских врат.
А мы проедим, проспим, прокутим свою бессмертную душу.
Пролюбим, прожжём и протащим с собою в ад.
Она привыкла, и ей плевать - условия все сгодятся.
Она привычно свернётся в клубок и будет тихонько спать.
И будут все черти и все ослы над нами в аду смеяться.
А нам до фени: ведь как-никак, а мы при душе опять.
Парус несётся, взрезая льды, и не спешит на сушу:
берег, солёной водой залит, виден издалека.
А ты пролюби до прозрачных дыр свою бессмертную душу.
Ежели то, что под ней, болит - значит, живой пока.
Заставлять слушать свои стихи
стыдней, чем просить в долг,
стыдней, чем просить оставить долги.
Поэт человеку - волк,
отсюда размеры глаз и ушей,
зубов, когтей и стихов...
Люди, гоните поэта взашей,
он не возвращает долгов.
он - очень рядом, он, как я, рассуждает
говорю - и знаю ответ, и он так же
знаю, что у него внутри - и это меня пугает
страшно услышать самую малость даже
этот червяк в голове поселился надолго
роет ходы, откладывает дурацкие мысли
обязательно переболеть - иначе без толку
иначе с кем-то другим не смогу близко
так и сидим, и время проходит мимо
миллионы, тысяч лет провожаю взглядом
зажмуриваюсь - он рядом неотвратимо
только бы не уходил, только бы рядом...