...беги ловушек, сетей, разводок; все научились, ты всё никак; взрослей, читай золотые книжки, запоминай всё, вяжи тесьмой; отрада – в каждом втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой; не верь сомнениям беспричинным; брось проповедовать овощам; и не привязывайся к мужчинам, деньгам, иллюзиям и вещам...
Поставлю
Эту точку над i,
И мне
совершенно не хочется,
Чтобы ты говорил...
Лучше буду в своём одиночестве,
Даже если там ё, а не i -
пожалуйста,
Навсегда уходи.
Нынче нежность моя горчит обязательным расставаньем.
Нынче осень, и город пьёт сладковатый дым октября.
Я свободна уже почти от того, что случилось с нами.
Нынче нежность моя, как мёд. Мёд по сердцу течёт – багрян...
Я легко говорю с тобой, я легко к тебе прикасаюсь,
я прозрачна и так светла, что не страшно тебе уже.
Ты пока ещё не любой - я прощалась с тобой часами,
но, как листья, сгорев дотла, я теперь не шепчу "touche".
...
Нынче осень, как поцелуй, - ожидаемый и последний.
Город ёжится, нелюбим, и молчит, и грустит в ночи...
И дожди бесконечно льют – так, что скоро устанет небо.
Нынче нежность моя, как дым – так прозрачна и чуть горчит.
Среди безликой толкотни стою на месте.
Запоминаю только дни, когда мы вместе.
Запоминаю вкус, и звук, и цвет, и запах,
И тёплый вечер за окном на мягких лапах,
И полумрак, и занавесок колыханье...
Твоё, сорвавшееся в такт с моим, дыханье...
Спасибо тем, кто меня любит - вы делаете меня лучше. Спасибо тем, кто меня ненавидит - вы делаете меня сильнее. Спасибо тем, кому вообще пофиг - вы нужны для массовки! :)
(с) Чужой чей-то.
mousss "Ибо превыше жизни - любовь..."25-10-2006 00:13
Каждый из нас порой верит: Ромео жив,
Пишет на стенах вкось, кровью по облакам.
...Твой виноградник цел, юная Суламифь,
Мирром коснись грудей – он не пришёл пока.
Стрелы твоей любви Яхве не оперил,
Но Соломон уже тянется к тетиве.
...Вот – череда Джульетт топчется у перил,
Лунный читая след на молодой траве.
Он не пришёл пока, но маскарад уже
Бьётся в его груди, сердце его горит.
...Юная Суламифь, спи себе в шалаше -
Только сначала с губ запах его сотри.
Твой Соломон – как бог, плечи его смуглы,
Кольца его волос ваш освятили брак.
...Няня несёт письмо, только слова – малы.
Милый, иди ко мне, больше неважно, как
Сложится наша жизнь, ночь впереди – до дна,
Наш господин – любовь, что нам до их вражды?
...Стонут в реке времён вечные имена,
Каждый из нас порой...
Будешь ли вечен – ты?
mousss "Разговорам о смысле жизни"24-10-2006 21:59
Просыпаешься на рассвете - безнадёжно, темно и пусто.
Размышляя о смысле жизни, ожидаешь ответа – зря.
Закурив, ощущаешь тяжесть – область быта и область бюста,
И цепляют тебя за горло проржавевшие якоря.
Ничего, никогда – привычка, уходя, поджигать причалы.
Ничего, никогда – безбрежность, от надежды и до ножа.
Ничего, никогда – спокойно, круг замкнулся, начнём сначала,
Положу я тебя на сердце - только нечем уже прижать.
Никогда, ничего, мой мальчик, у коржей подгорела корка,
Ничего, мы края обрежем, сердцевина ещё сладка...
На банкете прошедшей жизни слишком часто кричали: "Горько!"
Слишком крепко держали руки - научили держать в руках
Всё – от сердца и до стакана. Я качаюсь на пьедестале.
Кто я? Знать бы ещё, пожалуй, где мой поезд в небытиё...
Мы - такие, ещё не жили, но уже от всего устали,
Вместо рая – киоск на рынке, называющийся "раёк"...
если бы да кабы да грибы во рту
пропуск на тридевятую высоту
сутки за трое трон на его шалаш
кастингом из богинь королев шалав
после слепи что хочешь чеширский лев
феи перемещаются на метле
морок гламур морфей и пардон муа
ливень ночной атлас превратит в муар
темень стекает чадом виват приват
тщетно от счастья прошлое прививать
тройка семёрка джокер в твоём лото
ключик к кольчуге верности золотой
Очертания листьев и губ по-осеннему чётки.
Коренного лоснящийся круп, дребезжанье пролётки
И ямщик в синей вате – с какой-то неведомой стужи.
Золотые растратим, не хватит – попросим у лужи,
И собрать их нетрудно, и тратить легко, если есть с кем.
Вспышкой света – Трёхпрудный, и вот уже Борисоглебский.
Остановимся? Нет? Говоришь – ты не ветер – на круги,
Что, объехав весь свет, хорошо поселиться б на юге.
И ещё говоришь, что устала душа от разлада,
Что несносен Париж, и на Каму нам тоже не надо.
Будет воздух упруг за китайчатой ватой возницы,
Мы поедем на юг. Только, знаешь, теперь там границы:
Взгляд нальётся свинцом: хоть смотритель, да не станционный,
Но зато за рубцом пограничным – странгуляционным –
Степь в глаза твои хлынет, забытой волной набегая,
А за морем полыни - другое... И ты там другая.
Киммерийское солнце скользит по щекам к подбородку...
Мне бы только найти ямщика и пролётку.
Однажды женщине приснился сон, что за прилавком магазина стоял Господь Бог.
- Господи! Это Ты! - воскликнула она с радостью.
- Да, это Я, - ответил Бог.
- А что у Тебя можно купить? - спросила женщина.
- У меня можно купить всё,- прозвучал ответ.
- В таком случае дай мне, пожалуйста, здоровья, счастья, любви, успеха и много денег.
Бог доброжелательно улыбнулся и ушел в подсобное помещение за заказанным товаром. Через некоторое время он вернулся с маленькой бумажной коробочкой.
- И это всё?! - воскликнула удивленная и разочарованная женщина.
- Да, это всё,- ответил Бог и добавил: - Разве ты не знала, что в моём магазине продаются только семена?
Она, капризно:
- Устааааала... Ой как устааааала... Отдохнууууууть бы... Ну как же я устааааала, оооой...
Он, заботливо:
- А как бы ты хотела отдохнуть?
Она, томно:
- Ну, как при моей жизни отдохнёшь...
Он, заботливо:
- А вот если в идеале? Где бы ты сейчас хотела быть?
Она, оживившись:
- В идеале я бы хотела сейчас, вместе с Олегом...
Он, дергаясь:
- С кем?
Она, надувшись:
- Ну ты же сказал "в идеале"!
Он, дергаясь:
- Вот именно!
Она, покорно:
- Ну ладно, не буду, не буду. Не буду про Олега.
Он, с облегчением:
- Не надо про Олега, не надо. Давай про идеал.
Она, задумчиво:
- Ну, тогда в идеале я бы хотела втроём с тобой и с Максимом...
Он, дергаясь:
- Со мной и с кем???
Она, надувшись:
- Ну ты же сказал "в идеале"!
Он, дергаясь:
- Вот именно!!!
Она, печально:
- Ну ладно, без Максима, без Максима. В идеале я хотела бы с тобой поехать туда, где мы пять лет назад с Антоном...
Он, дергаясь:
- Куд-д-да?
Она, раздражаясь:
- Никуда! На футбол! С тобой! Без меня! В идеале!
Он, сбитый с толку:
- А ты?
Она, раздражаясь:
- А я бы осталась дома и наконец-то отдохнула бы!
Он, подозрительно:
- С кем?
Она, нервно:
- Одна!!!
Он, обижаясь:
- А я?
Она, раздражаясь:
- Что "а я"?
Он, обижаясь до слёз:
- А я?
Она, сдаваясь:
- Хорошо, хорошо. И ты. В идеале. Дома. Одна. С тобой. Всё.
Он, удивляясь:
- Так ты же и так дома, одна, со мной!
Она, огорчаясь:
- Вот именно!
Он, удивляясь:
- Так чем же ты недовольна?
Лучше быть несчастной, чем никакой.
Лучше – по горлу, чем просто сойти на нет.
Чем нас уносит? Гераклитовой ли рекой
Или теченьем крови – стеченьем бед?
Знаю, теперь мне прежней никак не стать,
Как не вернуться тому золотому дню.
Старые письма, что ли, перелистать,
Не всё остывает, поэтому и храню.
Бумажный кораблик, чёрной Леты волна,
И никуда не деться от этих рек –
Кто верит словам, тому отольют сполна
Солёной водички, брызжущей из-под век.
Но реки текут. Бывает, текут вспять.
Слёзы смахни – и снова кораблик готовь.
Есть всё-таки то, чего нам не потерять.
Слово есть Бог. А Бог, говорят, любовь...
Кимоно сегодня зимнее достану,
Меховые башмаки достану тоже.
Выйти, что ли, отхлебнуть чуток туману?..
Осень поздняя, как мы с тобой похожи!
Вот и бродим, и дымим, не понимая,
Отчего так много боли в этом мире.
Твои слёзы на щеке - или сама я?..
Нет, не буду больше делать харакири.
neivid "Сказки о двоих. Спящая Красавица."21-10-2006 08:48
Художник Летаев любил Оксану, художник Летаев был женат на Оксане, художник Летаев жил с Оксаной и никого, кроме Оксаны, художник Летаев не. Ну то есть совсем не, только Оксану - да, и ещё как. К тому же художник Летаев любил Оксану взаимно.
Кроме Оксаны, художник Летаев любил рисовать. Его картины - странные, дремучие, туманные, разные, но похожие друг на друга, были в доме повсюду: висели на стенах и на потолке (закинешь голову - пожалуйста, картина), стояли на полках и на стеллажах (протянешь руку - на тебе, картина), лежали на полу (протянешь ногу - ... мда) и практически расхаживали по комнатам. Летаев всё время бродил с мыслью о новой картине в голове, или рисовал эту новую картину, или разглядывал уже нарисованную картину, в это же время задумывая другую, следующую. Картины обступали Летаева, не давали ему выходить из-под их сени, требовали внимания и выжимали до дна. Вокруг Летаева неслышными шагами бродила Оксана, заглядывала через плечо, молча пожимала плечами, уходила.
Вечерами Летаев обычно стоял у мольберта и рисовал, а Оксана тихо кружила рядом и намекала. Оксана намекала на то, что у Летаева есть семья, что уже поздно, что все устали, что Летаев забыл про ужин и про сон, что она, Оксана, идёт спать, а он, Летаев, как знает, но надо же и совесть иметь, ведь она, Оксана, с работы и уже давным-давно... И так далее. Летаев рассеянно смотрел на Оксану, не очень понимая, чего она хочет, то есть понимая, чего она хочет, но никак, никак, никоим образом не будучи в состоянии... Конечно, иди спать, солнышко, не надо меня ждать, я скоро приду, ты даже заснуть не успеешь, как я уже приду, ты даже полсна не увидишь, а я уже приду, иди, солнышко, иди... Летаев нетерпеливо подталкивал Оксану в спину и целовал в затылок: его ждала картина, и невозможно, просто невозможно было оторваться от неё вот сейчас, бросить её в незаконченности и уйти к Оксане спать.
Оставшись, наконец, один, Летаев коротко облегчённо вздыхал и до поздней ночи, почти до утра, мазал и мазал кисточкой по холсту. За окном просыпались и засыпали петухи, в соседней комнате ворочалась Оксана, а Летаев смешивал краски и наносил их на холст. Под утро он удовлетворённо потягивался, раздевался, брёл к кровати и падал в неё, как в реку.
В кровати-реке, нагая и отрешённая, плыла Оксана, полная снов. Летаев прижимался к ней, тоскуя и негодуя, как же давно он её не видел, как же он всё это время скучал, как же он, скотина, опять мог лечь так поздно, как же он опять, опять, опять... Летаев распластывался над нагой Оксаной, ласкал её безучастные плечи, гладил сжатые губы, целовал неподвижные пальцы, ему хотелось плакать и всё изменить, ему хотелось разгладить это спящее тело, приласкать, одарить, он жался к тёплой Оксаниной коже и грел об неё свои иззябшие от долгого стояния у мольберта ноги.
Оксана спала крепко, она только чуть-чуть постанывала во сне, реагируя. Летаев долго покаянно растягивал и пластал себя над Оксаной, потом согревался под тёплым одеялом и засыпал, окунаясь в пёстрые сны.
Со всех стен и с потолка на спящих невозмутимо глядели картины.
Вы - личность, умеющая перемещаться по параллельным мирам. Знающая людей и существ, которых никогда не видел и не увидит (если, конечно, вы не покажете) никто другой! Вы обладаете телепатическими способностями. В вас течёт сила мысли. Вы одиноки в этом мире. Но это и не страшно. Потому что в мирах более высокого уровня вы - Бог.