Он нежно режет мои слова на тоненькие полоски, я тихо падаю на асфальт с простреленным вмиг плечом. Он снова лечит меня огнём, вином и горячим воском и улыбается, делая вид, будто бы ни при чём. Я так давно не встречалась с ним, лучше бы не встречалась - стала же вроде бы забывать и не включать TV. Господи, только ты дай мне сил не уходить к началу, не умирать, когда он вот так смотрит и говорит.
А он читает мои стихи в салоне из мягкой кожи, в квартирах, разных, как инь и ян, мы медленно курим kent. И всякий скажет, что я и он отчаянно непохожи, но я-то знаю, что снюсь ему уже миллиарды лет. Рисуя трещины на стекле в рождественские плюс сорок, сжимая слабые кулаки, пытаюсь пробить насквозь. И всё, что прожито до него, - ненужный и душный морок, и каждый, прожитый вместо него - всего лишь случайный гость.
Остаться б просто зверьком ручным, такой вот смешной и глупой, улыбка, как в восемнадцать лет, и шарф его на плечах. А я стою напротив него, молчу и кусаю губы, дышу, стараясь не зарыдать, и думаю: "вот сейчас".
...сойти с ума от жажды и от жары,
добавить к жизни две тысячи прошлых лун.
и если в минус - отсутствие белых крыл,
то в плюсе то, что Воланд мудрейший лгун.
уже темнеет, пора разжигать огонь,
смотри-ка, милая, к ночи опять гроза.
и если в минус сердце моё - дракон,
то в плюсе то, что губы твои - роса.
и если в минус - жизнь на краю миров,
то в плюсе дом, веранда и дикий плющ...
пойдем-ка, милая, ужин почти готов.
ты знаешь,
я
безумно
тебя
люблю...
Посвящение - строчка из букв, означающих имя.
Нам не путать его бы ни с чем... Но нам лучше с другими.
Мы прощали, не думая даже о силе прощенья,
И простили... Простились.
Останется лишь посвященье.
Посвящение тем, про кого мы боимся забыть,
Чтобы выделить их, неприметных в толпе между прочих,
С кем расстанемся трудно, но может быть и без борьбы,
Только не без причин разрывая подстрочники в клочья.
И останется строчка, всего только строчка значков,
Означающих - имя? уверенность или сомненья?
Выраженье, застывшее в зеркале чёрном зрачков?..
А для всех остальных только слово одно - посвященье.
глобальное потепление влияет на разум,
розы сходят с ума в одиночку, петуньи - разом.
люди желают знать, что их ждёт, но летом
успокаиваются и забывают об этом.
никто же не обещал, что мы будем вечно.
учёные утверждают: ещё не вечер.
скорее, всё-таки вечер, и это жалко,
пчела моя, прялка, огненная жужжалка.
растрёпанный поп говорит, - как пчела, неистов, -
что кончилось время индивидуалистов,
что нам предстоит в утробе общего горя
обняться, прильнуть и вот так погрузиться в море.
а я не хочу прильнуть ни к кому, кроме Бога.
но Бог - это слишком сложно и слишком много.
поэтому я разрываюсь и разлетаюсь
от лондона - господи, господи, го... - до китая.
я разлетаюсь, вот-вот разлечусь, вернее.
эта планета - лёд, я лечу над нею,
глядя на льды и льды, ледяные глыбы.
люди такие гады. такие рыбы.
глобальное потепление ловит в сети.
рыбы - рабы - равны, точно те и эти.
небо, глядя, как умирают дети,
станет серыми клочьями дохлых пчёл.
сколько там гурий положено мне на том свете?
ну, я пошёл.
Рай закрыт на ремонт,
и не дождаться знаменья.
Время вводит дисконт
на наши привычки и мненья.
И хоть небеса зажглись
лазурью, чувствуя осень -
взгляд, взмыващий ввысь,
бессильно падает оземь.
Страсти и их накал
утихнут, куда ж деваться;
тот провод, что им давал
законные двести двадцать,
обрубят. И дни на треть
уменьшатся, знаменуя,
что может ночник гореть,
к огням фонарей не ревнуя.
Что ночью, что днём - впотьмах -
как звёзды на дне колодца,
при явной силе ума
мы лишены эмоций.
Так вот и катим дальше
под гору, скрипя осями...
в сотый раз не открыв никакую америку
ощущая всем телом случайные шорохи
приведи меня за руку к тёплому берегу
напиши моё имя на пляшущем облаке
ожидание взрыва в ответ на касание
пустота тишины и предчувствие вечности
варианты безумия от осознания
беспокойства души
и её бесконечности
в сотый раз переставив закаты с восходами
засыпая на юге, просыпаясь на севере
с головой окати меня чистыми водами
нарисуй меня так, чтобы сразу поверили
прорастая друг в друга тончайшими тканями
наблюдаем с тобой в тишине и беспечности
варианты прозрения от понимания
безмятежности дня
и его бесконечности
Ваша душа — первый снег... Он только начался, но земля уже покрыта тонкой белой пудрой. В такие моменты становится так тихо, что кажется, само время замерло, чтобы увидеть снежинки за момент до того, как они коснутся асфальта...
Мы просты. Мы просты, как пласты темноты,
Что осядут на город в положенный час,
Отменяя иные / дневные понты,
Отпуская жар-птицу с вердиктом "ничья"...
Мы просты. Мы просты, прорастая сквозь сталь
В занесённой над нами руке палача...
Обведённые тенью растерянных тайн...
Отмолившие каждый рассвет по лучам...
Мы просты. Мы просты на бессменном посту,
Часовые у входа в песчаный дворец...
Соглядатаи звёзд, что летят в высоту...
Продавцы незабудок в пустом январе...
Мы просты. Мы просты, расплетая слова
На согласные / гласно-негласные сны...
Чтоб скользил над бумагой стихов караван
По мотивам, которые нам не ясны...
Когда вдоль дорог зачахнут ржавые фонари,
Когда сиреневым станет снег,
Ни о былом, ни о том, что будет, не говори -
Скажи, о чём ты плачешь во сне.
Ползёт сквозь пальцы медузья плоть некрепкого сна,
Кружит безглазое вороньё.
Открой свои окна на стук, и, если это весна,
Скажи, чего ты ждёшь от неё.
И снова на небе, дымном и опалённом,
Странные знаки пишет наша весна -
Ты должен быть сразу птицей и Шампольоном,
Чтобы читать их, эти странные письмена.
Сломался посох, истлело рубище - ну и что ж -
Твой звёздный голод неутолим,
Ты вновь в пилигримах, ты выбрал дорогу и ты идёшь
В небесный свой Иерусалим.
Ты идёшь на огонь, но плохи шутки с этой свечой -
В пожар бессилен антипирен.
Ты сделал ступенью к небу обугленное плечо,
Скажи, чего ты хочешь взамен.
Ведь это не небо, это только бумага,
По синему полю розовые шрифты.
По жизни полшага, и по смерти полшага,
И полшага до песни - посередине ты...
mousss "Без мечты каждый из нас пуст, милый."28-01-2007 23:03
Затяжка на двоих, рисунок на обоях, бездонные миры, и шёпот серых скал, Ирландия, мой друг, открыта для обоих, тебя туда зовёт похмельная тоска по чуду, хорошо, я знаю, так бывает, диагноз - эскапизм, на крови с молоком, когда твоя мечта трещит и остывает, в палату номер шесть приходит лепрекон... Он в красном колпаке, зловредный, как и прежде, он курит - я молчу, не веря в чудеса, а ты невозмутим, как памятник надежде, ты громче, чем любой, стучался в небеса. Мне будет нелегко искать тебя по свету, следов не различишь на линии руки, но я упрямей всех, и я к тебе приеду, и в море утоплю стальные башмаки... Ты скажешь: "Наконец! И где тебя носило, мне, думаешь, легко здесь было одному? Отличный тёмный эль, ты будешь?"- "Да, спасибо!". О прочем промолчишь, и я тебя пойму. И море, наконец, раскроется до края, огромное, как жизнь, войдёт в мои глаза... И мы увидим всё - как звёзды умирают, как пляшет над водой цветная стрекоза, как холодно богам, создавшим эти скалы, и как тепло двоим, что слушают прибой... Танцует лепрекон на донышке бокала, танцуют на песке две тени - мы с тобой.