Когда остынет вновь зелёный чай
В объятьях тонкого прозрачного фарфора,
И брызги света бросит старый город
Вослед закатным розовым лучам -
Не уделяй вниманья мелочам,
К чему они, бессмысленные ссоры?
Я верю - ты поймёшь, и очень скоро,
Зачем я говорю тебе "Прощай".
Мы будем счастливы - теперь - я знаю это -
В кварталах разных, где в окошках тлеет
Закатов поздних листовая медь...
Забудь меня, не спрашивай ответа -
Мне жаль, что я тобою не болею,
Но - я боюсь тобою заболеть.
Это - Зона для странных. Для тех, кто глазам не верит.
Кто готов на алтарь взойти до исхода сроков.
Здесь на лицах отчаянных, как на портрете Грея,
Исказив черты, проступают следы пороков.
Даже свет - чужой. Лишь чужим тут всегда дорога.
Беспощадность истины бьёт по щекам наотмашь.
Заплутав в тенях, Бог признался, что нету Бога,
И за ночь без сна уже ни с кого не спросишь.
Сталкер умер в пути. Эта Зона неэрогенна.
Тишиной песков здесь глупцам ограничен доступ.
Злая правда, устав от лжи, обнажила вены.
Лишь на первый вдох в одиночестве выжить просто.
Оставившим комментарий даётся название некоего предмета, про который необходимо придумать десять возможных вариантов его применения, причём последний – неприличный.
Давайте сжигать мосты - и чтоб дотла,
Давайте потом, остыв, считать - зола
Золота долговечней, ценней алмаза.
Давайте от нашей речи оставим фразу
Одну. Давайте с неё начинать букварь,
Ночью ли, днём - достаточно в календарь
Бегло взглянуть: нет чисел, а фраза есть.
В термометре стынет ртуть, а на крыше жесть,
Под веками стынет что-то, что жёстче льда -
Такая у нас погода теперь всегда.
Слово владеет миром, а мы - собой,
Победа кончается Пирром, а жизнь - судьбой.
От всяческих истин, конечно же, прописных
Словарь очистим, и пусть остаётся в них
Одна только фраза, - ты знаешь её? - ну вот...
Зачем же сразу подсказывать... Да, пройдёт...
Прохожий на углу, зевая,
Ждёт прошлогоднего трамвая,
Но не приходит тот никак.
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая -
Должно, левак.
И вот прохожий, став проезжим,
Уже в кибитке. Ветер свежий,
Как лезвием коснулся щёк.
И снегопадом свет процежен,
И переулочки всё те же,
Кнут щёлк да щёлк.
Мелькнула тень за поворотом -
Теперь уж не узнаешь, кто там,
Быть может, Фауст шёл в кабак.
Здесь Вертер разминулся с Лоттой...
Ночь облетает позолотой,
И всё не так...
Тоска дорожная, густая
Ко мне летит, как птичья стая,
Кошачий в рёбрах коготок.
Страницы ветхие листая,
По буковке беру с листа я,
По паре строк.
Скажите мне, что есть в дороге
Такого? - точно в эпилоге
Не свадьба, а дубовый крест.
Трамвай, кибитка... Вот и дроги.
И некому платить налоги.
Конец. Разъезд.
Снова осень... Только разве в этом дело –
Ведь не первый год кружусь с листвою палой.
Посмотри, как за окошком потемнело,
Ты ведь тоже понимаешь – всё пропало.
Мы с тобою, как дочитанная книга,
Только не перечитать её с начала,
Год несётся разноцветною квадригой,
И возница тоже знает – всё пропало.
Что рассыпалось, не стоит и копейки,
А казалось – благородного металла...
Подниму кленовый лист с пустой скамейки,
Разотру его в ладонях – всё пропало.
Что утешит? Может, дальняя дорога?
Впрочем, даже и короткая – немало.
Видно, мы с тобой хотели слишком много, -
Всё пропало, моя радость, всё пропало.
Пай-мальчиком не был сынок короля:
Случалось делить нам и койку, и нычку,
Он знал, зачем мак и почём конопля.
И вот же – влюбился, как лох, в ботаничку!
Всё фея! Решила устроить скандал:
Девчонку одела, как куклу, в натуре,
И в тыкве-карете послала на бал.
А принц и присох к этой ряженой дуре.
Его накололи, подсунув фуфло!
Поверил, пропал и повёлся на шутку.
У принца у нашего крышу снесло,
Он сон потерял и остатки рассудка:
Он вспомнил, что должен на белом коне
Скакать и от мачех спасать замарашек!
Зачем же он снится по-прежнему мне,
И я просыпаюсь от колких мурашек?
Ну как же он фишку, малыш, не просёк?
На что ему рыжая эта зараза?
Она ж только ботать умеет, и всё!
Она же летать не умеет – ни разу!
Шестёрку прислали опять из дворца.
Он смотрит мне на ноги, лыбясь печально.
Захлопну я дверь перед носом гонца -
Ведь я не ношу этих туфель хрустальных!
Запрусь изнутри, закурю косячок,
Сниму надоевшие за день кроссовки...
Прощайте, мой принц, мой родной дурачок!
Я буду теперь – "не из Вашей тусовки".
Найдёте-найдёте... Войдёте в мечту
Вы с Золушкой – постной, прекрасной и пресной.
А если б надела я туфельку ту,
Мне было бы в ней беспонтово и тесно!
Я буду кумарить и старшим грубить...
Как торкнет, плотней завернусь в одеяло...
Мой принц, Вам не стоит мне пальцы рубить,
Чтоб втиснуть в колодки своих идеалов!
Екатерина Михайлова "земля Никогда"21-10-2007 22:32
давай расскажу:
где-то нет ни разлук, ни боли,
а только огромное море – такое море...
шальные мысли приносит вода –
туда,
к пустынному берегу
нашей земли Никогда.
весь этот бред я могу рассказать тебе лишь;
давай расскажу –
надеюсь, ты мне поверишь, -
как плавала через сны по холодной воде
к пустынному берегу
нашей земли Нигде.
там небо целует горы и ветер замер -
я видела это собственными глазами!
...в старинной бутыли мчит для тебя прибой
длинные письма
из дальней страны Не-с-Тобой.
— Ну, а это как мы назовём? — спросил Господь у Адама.
— Пфссссс!.. — сказал Адам, пуская пузыри из слюны.
— Ну почему "пфссс"?! — воскликнул Господь жалобно. — Ну ведь это же явно утка, явно!
— Пфссссс!.. — сказал Адам настойчиво.
— Это будет уже пятый пфсссс, а мы только начали! — сказал Господь.
Животные в длинной очереди на поименование начали нервничать.
— Пфсссс! — булькнул Адам и сунул палец в нос.
Господь растаял.
— Ну хорошо, пфссс так пфссс… А это как назовём? Погоди, дай угадаю...
Все горячие знаки Зодиака - мужского рода, а все холодные знаки Зодиака - женского рода. Планеты сильнее в тех знаках Зодиака, которые подобны им по природе, но на них переходит природа того знака, в котором они находятся, и планета мужского рода приобретает женскую природу, если она находится в женском знаке Зодиака. Индийцы считают мужские знаки Зодиака зловещими, а женские - счастливыми.
Екатерина Михайлова "Об ужасах внутренней свободы"19-10-2007 00:45
I (оглядываясь назад)
разучаюсь жить – чем дальше, тем хлеще,
выгораю, видишь, – месяц за месяцем;
всё дальше – час от часу мне не легче,
ступень за ступенью – по ветхой лестнице...
чувствам своим сама – садовница;
цели – условны, а верить – нечему,
и расставания вдруг становятся
обычным допингом – вкупе со встречами.
II (сейчас)
хобби моё – песочные замки
и приручение всех, кто захочет;
кажется, я уже вышла за рамки
собственной сути дорогами строчек.
кажется, я превысила скорость;
фишка моя – за пределами поля,
и, пускай во мне остаётся совесть, –
до дрожи пугает бескрайняя воля.
...как я всегда хотела такой свободы!
бойся, друг, исполненья своих желаний.
вот, сижу на карнизе под синим сводом
среди собственных образов-изваяний.
сижу на карнизе, как вольная птица,
полна бездарно-ненужной отваги;
если меня заберут лечиться –
вышли мне ручку и стопку бумаги.
III (смотрю вперёд)
- завтра всё пройдёт.
завтра
я сомну этот лист и выброшу;
но сегодня всё – порывисто-внезапно,
сегодня, видишь, – не хватает выдержки.
- завтра всё пройдёт.
завтра
эти мысли брошу в дальний угол;
но сегодня – не пропасть бы
безвозвратно, -
Люди шумят, удивляются,
Палками тычут и пальцами,
С разных толпятся сторон.
Что там? Уродлив, красивый ли?
Выглядит монстром годзилловым?
Там - на асфальте - дракон.
- Шкурка чешуйками серыми!
- Дорого стоит, наверное...
- Взял бы домой, да не мой.
Врут и болтают про всякое,
Вкруг обметало зеваками
Сказочность на мостовой.
- Мама, хочу, клёво выглядит!
- Видно, клонирован, выведен...
- Что за народ! Так и прёт!
Зимней недоброй Россиею,
По мостовой пробензиненной
Чудо шагает вперёд.
Фото- и видеокамеры,
Вспышка! Но чудо не замерло,
Хитро прищурясь, глядит -
Глупости люда прощающий,
Он на "отдельных товарищей",
Не был ни капли сердит.
...Капельку сказки волшебную
Чуя в тот вечер в душе моей,
Шёл я толпой городской:
Маленький, добрый, непуганый -
Зимней не сьеденный вьюгою,
Бродит дракон по Тверской!
Алиса не верит. Алиса не верит, что детство...
Алиса не верит, что детство пройдёт, и она
останется с той, от которой не скрыться, не деться
ни в сне зазеркалья, ни в зеркале взрослого сна.
Алиса не слышит. Алиса не слышит ни слова...
Алиса не слышит ни слова. Немое кино
её окружает. - Алиса, ты снова не дома.
- Вернись; в зазеркалье уже, как и дома - темно.
Вернись поскорей, поскорей - здесь издох белый кролик,
которого ты приручила, ты помнишь, Алис?
Поставь в своей памяти маленький беленький нолик -
дань памяти кролику. И поскорее вернись.