недостижимый идеал -
его мечта, его невеста.
себе найти не в силах места,
повсюду принц её искал,
на всех известных языках
о ней беседовал он с ветром,
с луною, звёздами и с кем-то,
живущим там же, в облаках.
слова, слова, слова, слова...
вопрос пустой - ответ неверный.
принц перестал искать царевну,
решив - она давно мертва.
спокоен стал, ленив, устал,
всё ладно в датском королевстве.
но вспоминая о невесте,
он, напиваясь, бьёт хрусталь.
Екатерина Михайлова "кто на свете всех...?"15-11-2007 14:18
не ищи мой след он затерян в тени ветвей
я мертва мой свет нет на свете меня мертвей
не гони коня по оврагам да по камням
одиноким дням не разыщешь теперь меня
не гляди вослед воротись на весёлый пир
нет меня мой свет той какой ты меня любил
неживая тварь хоть и жарки мои уста
я мертва мертва не разбить тебе мой хрусталь
я теперь в родстве с тёмным лесом беги скорей
у меня мой свет семь могучих богатырей
не гони коня будет лезвий острей трава
не целуй меня
не меня
я мертва
мертва
Как глухо спится в снегопад, как сладко спится…
И сны цветные – нарасхват, и роговица,
не в силах прошлое забыть, уже не знает
того, чего не может быть. И засыпает,
казалось бы – на век, навек; на белый саван
ложится сон, как первый снег, деля на "стало"
и "то, что было" время. Вдоль, в оконной раме
оно всё делит день на ноль. Что было снами,
становится сейчас тобой – с душой дракона.
И ты впотьмах с самим собой воюешь сонно.
Я не пишу, карандашу не доверяю строк,
Линия – жизнь, перевяжи, вот – носовой платок,
Мятый - пускай, ну, отпускай, рана неглубока,
Глупый финал, вот и стена - но не стреляй пока.
Мой конвоир перекроил платье для короля,
Голая суть, не обессудь, шутку пересоля.
Я улыбнусь: горькая – пусть, корень ученья - яд,
Хочешь – грызи, не занозись, зубы уже болят.
Новокаин, впрыснуть в десну, снова на круг – беги!
Ходит игла по полотну, как по воде – круги.
Шить, зашивать, переживать, пережигать дотла...
Грифель на нож перековать, из-под ногтей - зола.
Опять сражаюсь с немотой.
С наукой вечных повторений,
И тихо в комнате пустой
Течёт немедленное время.
Мне лгут и сны, и зеркала,
Туман всё больше пахнет дымом...
По коже надпись "Я могла" -
Но "бы", увы, непобедимо.
Екатерина Михайлова "Мы как трепетные птицы (с)"10-11-2007 01:55
Удар -
и рушатся древние стены, как тонкий наст.
Туда,
где сонное небо, где не был никто из нас;
ко дну...
Нам уже не свернуть,
даже если мы захотим.
У самого края - осталась лишь пара минут.
Летим.
Над всем,
над всеми, - как стрелы остры и как ветер легки.
Ты смел
стать бОльшим, чем просто касание этой руки...
Осенний ливень размыл
и мысли, и имена.
Держи меня крепче и пей мои сны.
До дна.
С моим
дыханием вместе усни. В этом мире есть,
смотри -
так много других земель и других небес,
где ливни, и ветер, и зной,
и стаи огней...
Но, где бы ты ни был, - ты будешь со мной.
Во мне.
Кофе, кофе, кофе, зелёный чай,
Запах миндальных пирожных и сладких плюшек.
Я говорю отражению: "Не скучай!"
И отправляю зеркало в кучу игрушек.
Яблоки, яблоки, яблоки и ваниль,
Цедра, корица, гвоздика и вкус карамели.
Если вчера он вовремя не позвонил, -
Это не повод проснуться в чужой постели.
Ветка, еловая шишка и мандарин,
Блеск мишуры и свечей новогодних пламя.
Как шоколад в шампанском, мечту утопил,
Может ли сбыться то, что загадано, с нами?
Море, солёные брызги и ветер в лицо,
Мятная жвачка по вкусу похожа на горе.
Если я выброшу в волны своё кольцо,
Значит ли это, что мы обручаемся с морем?
Вряд ли ты будешь моим откровениям рад.
Я закрываю глаза, но вижу бескрайнюю даль...
Тает в ладонях растопленный шоколад.
Горький кофе, солёные слезы и сладкий миндаль.
Если б обувь сама выбирала, куда ей идти,
То она б убежала от ливней осенних на небо.
Там не жизнь, а лафа. Облака как софа. Всё, что треба -
Лишь шнурки развязать. И лети.
Наверху, по пути,
Можно пенделя дать зазевавшейся сдуру вороне,
Отомстив за испачканный некогда кожаный нос.
Можно взять - зацепиться воздушным гимнастом за трос
И качаться себе, как на ветке листочек зелёный,
Позабыв о подмётках, набивках и прочей муре,
И не думать о том, что листва опадёт в октябре.
Обувь осень не любит, и та отвечает ей тем же,
Заставляя по лужам бежать, промокая насквозь.
А пройдёт день-другой, и ударит мороз.
На земле – безнадёга. А в небе безногом – надежда.
Что всё будет, как прежде.
Из моды не выйдет одежда.
И не сносится обувь.
Валентина Ботева "утренние размышления о жизни и нежизни"04-11-2007 22:09
Туманы... Молоко и мёд.
И жизнь всё время предаёт,
Начав с осеннего листа,
Закончив – чем, ещё не ясно.
Но от нуля и до креста
Она, как говорят, прекрасна.
"Раскрой свою вторую половину. ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ ДАР?"
80%из 100%
Знак особый. Такие люди, как правило, пришли на Землю ненадолго. Поэтому их очень мало. У тебя есть дар мистицизма. Может, тебе удастся раскрыть и использовать его. Многие люди,
имеющие такой необычайный дар, погибали, не используя его в жизни, так как не знали о нём.
Ты же теперь знаешь. Не пропусти мгновение, когда судьба протянет тебе руку.
Екатерина Михайлова "Ромео и НеДжульетта" (театральное)03-11-2007 17:51
Что под балконом моим стоишь?
Я – не Джульетта, я - Карменсита
(нескромно, да - но ноблесс оближ).
Прости, Ромео. Мои визиты -
налёты вооружённых банд;
будь осторожен - бывают жертвы.
Не я - то ласкова, то груба, -
не я нужна твоему сюжету.
Не я, не я, чья рука легка,
а сердце - самой червовой масти;
как тряпка красная для быка,
желает порванным быть на части
(с утра в минуту ударов сто,
и валерьянка не помогает).
Ну что ты, право, стоишь как столб?
Тебе, Ромео, нужна другая.
...Чтоб - рядом, в радости и беде,
на кухне, в ванной, в дремоте пробок.
Пусть - ни либидо, ни дуэнде,
но обеспечит любовь до гроба
(вернее - гроб до того, как ты
наскучишь попросту ей до смерти).
Аплодисменты. Слова. Цветы.
Печальней повести нет на свете.
* * *
Тебе, Ромео, нужна не я,
не я, чьи пальцы белы от жара...
Иди, Ромео, и пей свой яд, -
я буду ждать своего
кинжала.
Сумасшедший ветер в темноте.
Это, наверное, любимое моё состояние снаружи. Сложно сказать, почему.
Ветер просачивается через застеклённый балкон, через закрытые рамы. Комната лежит на боку. Смотрю на пламя свечи. Меня гладят по голове.
Во всём этом есть что-то правильное... изначальное. Родное.
Это мой дом - ветер в темноте и неровные маленькие огоньки.
Кому-то рысье золото и хмель с шиповником, кому-то яблоневые сады и серебряные колокольчики.
Мне - ветер в темноте. Отдайте мне мою любовь.
просквозит до рёбер ноябрь/тильзит
всё чернее неман слабей теченье
самолётной тенью над ним скользит
предстоянье снегу – разоблаченье
стеклодувных чистых тугих небес
отразивших пустошь суглинок топи
и покуда east не настигнет west
тяжелейших две из моих утопий,
подмерзая бьют каблуком в каблук
при пальто и шляпах на лётном поле
та, что слева пахнет как старый друг
та, что справа – шариками от моли
ты всё так же сходишь от них с ума
и бежишь по трапу – синеет иней
и на дне кармана хрустит зима
карамелью местных авиалиний
Точка возврата давно позади,
Нет возвращения в точку отсчёта.
Лишь ощущается где-то в груди
Ком пустоты, как в мгновенье до взлёта.
В миг, когда рвётся последняя нить,
А притяженье - простая условность,
Нам не поможет судьбу изменить
Глаз немота или губ многословность.
Память, конечно же, будет просить,
Следовать срочно обратным маршрутом,
Только уже не удастся прожить
Прошлую жизнь целиком, по минутам.
Ведь за спиной середину пути
Кто-то невидимой вешкой отметил -
Можно вернуться, но лучше идти
К миру, который пронзительно светел.