Вокруг — такая благодать!
А что вокруг? Леса и травы,
и ливень — не найти управы,
и трели птиц — не разгадать,
и неба свод над головой
то серый, то вдруг голубой.
Но… разве это благодать,
коли её — ни дать, ни взять?
Да тем она и благодать,
что нам её — ни взять, ни дать,
лишь благодарно ощущать
всем существом — душой и плотью —
тот мягкий свет сквозь сумрак плотный,
ту нить, связующую нить
меж нашим «Я» и мирозданьем…
И нет мучительней желанья,
чем просто быть, дышать, любить,
не прерывая эту нить.

…А мы терзались — как нам жить,
что нанизать на эту нить?

Татьяна Исааковна Славская

Откровенное пляжное фото. :)
Франция, 1950-е.

1. Банан + клубника + молоко
▪ 1 банан
▪ 5–6 клубничек
▪ 150 мл молока (растительного или обычного)

2. Огурец + яблоко + сельдерей
▪ 1 огурец
▪ 1 зелёное яблоко
▪ 1 стебель сельдерея

Годы идут… Женщина меняется… Но нельзя позволять себе превращаться в злобную тетку с кошелкой! В любом возрасте надо оставаться доброжелательной женщиной с сумочкой! (с)

Пахнет липами на улице Воровского,
пахнет липами на площади Восстания,
льется запах волнами и всплесками,
медленной рекою
между зданиями.
Он везде и всюду пробивается,
к изголовью спящих проникает,
в сновидения их пробирается,
к их сердцам губами приникает.
Трудно женщинам разлюбленным
и вдовам
задыхаться в запахе медовом,
трудно девушкам,
влюбленным без ответа,
в это торжествующее лето.
Трудно мне —
любимой и влюбленной —
в час рассвета, под звездой зеленой,
о любви молчать...
Не потому ли,
что у сердца тоже есть свои июли,
и тогда оно цветет неудержимо
и само под этим сладким грузом мается,
…А звезда все выше подымается,
и еще один рассвет проходит мимо.

Тушнова В.

Конец июля прячется в дожди
как собеседник в собственные мысли...

И.Бродский

А может Бог создал кошку для того, чтобы хоть кто-то на нас

не лаял? (с)

...Июль ...
Изумрудное поле. Ромашек глаза.
Мельканье стрекоз, вышивающих яркое лето ...
Сгустившийся воздух ... Жара ...
Неизбежна гроза. Раскаты далекого грома
за речкою где - то ...
... Июль ...
Ощущенье свободы - вся жизнь впереди ...
И солнечный зайчик в ладони ...
Мгновения счастья ...
И сердце, парящее бабочкой легкой в груди ...
И мир необычно - чернично - пурпуровой масти ...
... Июль ...
На губах поцелуй нежнейших ветров,
со вкусом забытого детства, аниса, корицы ...
Безбрежная мягкость густых разнотравных ковров.
Наивных ромашек распахнутых настежь ресницы ...

Маргарита Родяхина

Он пришёл, весь сплетённый из солнечных нитей,
То ли светлый мираж, то ли сказочный джинн,
Напророчил мне целое море событий,
Выбрал цвет настроения (аквамарин),
А потом, не сказав ни единого слова,
В дальний ящик убрал бледно-серую тень.

Я спросила:
- Скажите, пожалуйста, кто Вы?
- Разве ты не узнала меня? Новый день!

Алеся Синеглазая

Где растут бабули?
В солнечном
Июле
Ищите в огороде их
Под кустом смородины.
Выходите
В огород
Да глядите пристально:
Кто там
Песенку поет
Под травой и листьями?
Кто у нас
Седовлас,
На платке — горошины?
Это бабушка нашлась! —
Спелая,
Хорошая.

Маша Рупасова
Художник Екатерины Бабок

из Инета

Ученик попросил учителя:
– Ты такой мудрый. Ты всегда в хорошем настроении, никогда не злишься. Помоги и мне быть таким.
Учитель согласился и попросил ученика принести картофель и прозрачный пакет.
– Если ты на кого-нибудь разозлишься и затаишь обиду, – сказал учитель, – то возьми картофель. Напиши на нём имя человека, с которым произошёл конфликт, и положи этот картофель в пакет.
– И это всё? – недоумённо спросил ученик.
– Нет, – ответил учитель. – Ты должен всегда этот пакет носить с собой. И каждый раз, когда на кого-нибудь обидишься, добавлять в него картофель.

Открываю томик одинокий —
томик в переплёте полинялом.
Человек писал вот эти строки.
Я не знаю, для кого писал он.

Пусть он думал и любил иначе
и в столетьях мы не повстречались…
Если я от этих строчек плачу,
значит, мне они предназначались.


В.Тушнова

Когда в январе 1993 года в парижском Американском госпитале скончался Рудольф Нуреев — гениальный танцовщик, артист, балетмейстер и enfant terrible мировой сцены, — в его роскошной квартире на авеню Монтань осталась не только коллекция антиквариата, старинных ковров и записей, но и… собака. Её звали Обломов.

Имя псу дали, как несложно догадаться, не случайно. Он был воплощением медлительности, тяжеловесной задумчивости и почти русской меланхолии. Короткие толстые лапы, неуклюжее тело с шерстью грязно-белого цвета, вкраплённой блеклыми пятнами, слезящиеся глаза, отросшие когти, царапающие паркет, и уши, уныло обвисающие по бокам морды.

Всё в нём казалось противоположностью его хозяина — гибкого, пронзительного, стремительного.