О Человеке и Человечестве
https://gvardiya.ru/pub/news/o-cheloveke-i-chelovechestve
Геннадий Прашкевич — писатель-фантаст, историк фантастики, автор биографий братьев Стругацких, Жюля Верна, Рея Брэдбери, Станислава Лема, а также ряда других книг:
— Я вырос в провинции, на берегах Енисея, а из провинции мир гораздо видней, интереснее, непонятней. Любопытство томит. В детстве никто нами не управлял, ничего не подсказывал, мощно высились гранитные и известняковые утесы, зимнее небо сияло северными сияниями. Книг было немного, но они были, мы читали всё, поэтому и считали литературой то, что лежало у нас на столах перед глазами. Но со временем (и достаточно быстро) пришло понимание, что книга книге рознь; пришла эпоха открытой нами фантастики, а затем поэзии, классики. Я даже умудрился позвонить по телефону Ивану Сергеевичу Тургеневу, так сильно переживал за Муму. В хрестоматии под именем писателя стояли цифры: 1818-1883. Ясное дело, номера телефонов. В том моем возрасте никаких сомнений это не вызывало, вот я и набрал номер. «Ну чего это Герасим у вас такой тупой? – хотел спросить я. – Лучше бы он барыню утопил, чем собачку». Детство справедливо, но жестоко. Трубку на другом конце провода взяла женщина (видимо, не барыня). «Можно поговорить с Иваном Сергеевичем?» Нет, нельзя. Обломилось. «Ты, мальчик, звони вечером. Сейчас он в локомотивном депо».
Так не состоялась встреча с писателем.
А вот Ивану Антоновичу Ефремову на адрес издательства «Молодая гвардия» я не звонил, я ему сразу послал письмо. «Звездные корабли» и «На краю Ойкумены» были любимы мною. И Иван Антонович ответил. И не просто ответил, а плотно взял шефство над юным любителем палеонтологии и фантастики с далекой сибирской железнодорожной станции Тайга (Кузбасс), куда мы перебрались с Енисея. Иван Антонович присылал книги, приглашал в экспедиции (это уже старшие классы). И школьные годы мои пролетели стремительно.
Владимир Обручев, Иван Ефремов, Георгий Гуревич, Леонид Платов, Жюль Верн – было что читать. Капитан Гаттерас, обитатели Ойкумены, исследователи Плутонии и Земли Санникова, искатели Архипелага исчезающих островов, вулканологи, астронавты, инженеры – это не прошлое жило в книгах, а будущее. Нет, считали мы, фантасты плохому не научат. Тогда это было верно. Фантасты еще не переписывали бессмысленно скандинавскую мифологию, а рассказывали (пусть иногда и наивно) о нашей стране, необъятной, между прочим, о наших людях, часто невероятных…
В семидесятых я и сам начал печататься в «Молодой гвардии».
Сперва – в альманахах, потом вышел отдельный томик в серии «Библиотека советской фантастики». А затем пришло время знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». Где-то в девяностых в Москве на какой-то очередной книжной ярмарке Вадим Викторович Эрлихман предложил мне (разумеется, от имени издательства) написать о Ефремове. Действительно, писатель, ученый, путешественник, жизнь его необычна. К тому времени я уже опубликовал две книги эссе о российских поэтах и ученых, работа даже со сложными материалами меня не пугала, и всё же я отказался. Ефремов? Нет, нет! Я еще не готов к этому!
Но Вадим Викторович оказался человеком упорным.
Он уговорил меня написать о Жюле Верне. И я наконец решился.
И сразу сделал для себя множество самых невероятных открытий. Оказывается, в первом варианте романа «80 000 километров под водой» капитан Немо (поляк по происхождению) топил только русские корабли. А в романе «Замок в Карпатах» Жюль Верн вплотную подошел к основам будущего европейского авангардизма. А в чудесном (для меня – до сих пор) «Таинственном острове» открыл для французской (и не только) литературы совершенно новый тип героя: Строителя, а не Мстителя. Ко всему прочему, сама жизнь писателя, такая гладкая по стандартным биографиям, оказалась очень и очень непростой: сложные отношения с сыном… пронзительная любовь, не принесшая счастья… разочарование в прогрессе, который он воспевал всю жизнь…
Впрочем, критики (думаю, по инерции) упрекали меня в том, что я не открыл читателям великую тайну – клепаным был корпус «Наутилуса» или сварным? – а вот про его метания, про его тоску (по их мнению) написал слишком много. Кое-кто спрашивал: Е. П. Брандису, самому крупному знатоку творчества Жюля Верна в нашей стране (кстати, писавшего о нем именно в серии «ЖЗЛ») моя книга понравилась бы? Имею смелость думать, понравилась бы. Я многие годы дружил с Евгением Павловичем и хорошо помню жалобы на то, как приходилось ему (по самым разным обстоятельствам) вновь и вновь писать о Жюле Верне только как о романтике, только как о
Читать далее...