От браслета, что тобой подарен,
На руке моей остался след -
Светлый след на золотом загаре,
Как твоя улыбка, твой привет.
В год, когда негоданно-нежданно
Нас свела горячая любовь,
Жил ты так бездумно и туманно,
Я ж была поэтому без стихов.
За стихи, которым ты причиной,
У тебя взяла меня Москва...
Обещал, что будешь молодчиной, -
Не сбылись хорошие слова.
Выцвела, слиняла позолота
На твоем подарке, дорогой,
Не тебя я жду теперь с работы,
И подарки даришь ты другой.
Время все возьмет и все состарит,
Пропадет к весне и этот след -
Светлый след на золотом загаре,
Как твоя улыбка, твой привет.
Но и все ж спасибо тем чудесным,
Самым ярким дням и вечерам!
У меня о них остались песни...
Кто сказал - они не лечат ран?
В мире нет мелочей!
Все в счет идет, любая малость:
И недосказанность речей,
И пустяковенькая шалость,
И чванство плоского словца,
И запоздалая забота,
И выражение лица,
Когда тебя встречает кто-то.
Все в счет идет, любой зазор.
Все на счету, любая мера:
И отведенный лживый взор,
И лживость мнимого барьера,
И опрометчивый отказ,
И мимолетная обида,
Необязательность речей...
Да, в мире нет - нет мелочей!
Новый год я встретила одна.
Я, богатая, была бедна,
Я, крылатая, была проклятой.
Где-то было много-много сжатых
Рук - и много старого вина.
А крылатая была - проклятой!
А единая была - однаЙ
Как луна - одна, в глазу окна.
Две спички вынь - но не бери горелых! -
и вынь не до конца, а коробок закрой,
да так, чтобы два спичечных, два белых
древесных тельца встали пред тобой.
Зажги огонь. И - пусть они взорвутся!
Он и она - им душно, тесно тут!
Они то огненными шеями сплетутся,
то руки черные разнимут-разомкнут.
То вдруг наклонятся, то выпрямятся строго,
а то совьются в жгут - навек! вдвоем!
О, только не дыши и коробок не трогай!
И нас не потуши, заботясь о своем!
Я улыбаться перестала,
Морозный ветер губы студит,
Одной надеждой меньше стало,
Одною песненй больше будет.
И эту песню я невольно
Отдам на смех и поруганье,
Затем, что нестерпимо больно
Душе любовное молчанье.
В этой вьюге и флейта, и бубен.
В этом дне и мороз, и огонь.
Обдавая осколками буден,
Скачет радости бешеный конь.
Буду письма писать - вы читайте.
Буду песни слагать - пойте все.
Да сошью я из голоса платье,
Дом построю без крыши и стен.
Становлюсь я, как бубен, звенящей.
Бейте! Я не боюсь вас, о, нет!
И в глазах моих, злых и блестящих,
Загорается дьявольский свет.
Все могу. И летят мне под ноги
Все печали, как листья в огонь.
Прочь с дороги! С дороги! С дороги!
Скачет радости бешеный конь.
А когда - когда-нибудь - как в воду
И тебя потянет - в вечный путь,
Оправдай змеиную породу:
Дом - меня - мои стихи - забудь.
Знай одно: что завтра будешь старой.
Пей вино, правь тройкой, пой у Яра,
Синеокою цыганкой будь.
Знай одно: никто тебе не пара —
И бросайся каждому на грудь.
Ах, горят парижские бульвары!
(Понимаешь — миллионы глаз!)
Ах, гремят мадридские гитары!
(Я о них писала — столько раз!)
А может, это показалось,
Что где-то рядом скачут кони,
Когда моих волос касались
Твои горячие ладони.
А может, это вихрь промчался,
Зашелестел в саду листвою,
И кто-то в тишине шептался,
И пахло скошенной травою.
Не пели птицы, как свирели:
Должно быть, близко шла гроза...
И так торжественно глядели
Твои глаза в мои глаза...
Всё слышимее музыка прибоя,
Всё явственнее песня о тебе...
Как небо подпирает голубое
Плечом могучим розовый хребет!
Как благозвучно
Это птичье пенье!
Как эти краски
Трепетно-нежны!
Как трогательно
Синее величье!
Как беззащитен
Нежный вскрик зурны!
И этот мир,
И слышимый, и зримый,
И тот, который предстоит открыть,
Обязаны тебе одной -
Любимой! -
Тем, что живут во мне
И будут жить.
Во времена суровой сшибки -
Лицом к лицу -
Добра и зла
Вершатся горькие ошибки
Или великие дела.
Идет незрамое сраженье,
Где лесть отточена
Как нож
И равносильна пораженью
Благонамеренная ложь.
Да будет истина
Основа
Любому делу
И цена!
Всё на крови:
Судьба и слово,
И совесть,
Если есть она.