Чтобы встретились два человека,
Нужно, чтобы совпали сны,
И глаза совпали, как реки,
И созвездия были равны.

Нужно сомнамбулически красться
Мимо всех, кто с другим лицом,
Мимо времени, мимо пространства,
Мимо страха перед концом.

Нужно память засыпать снегом,
Тополиным прахом до плеч.
Чтобы встретились два человека,
Нужно вечностью пренебречь.

Н. Николенкова

В Ташкенте товарищу отняли ногу.
Полгода прошло после той операции,
И вдруг говорит он: "Сегодня, ей-богу,
Я чувствовал ногу, я чувствовал пальцы".

Мы смотрим вперед, спасаемся в вере,
И прожитых дней убывают потери.
Но горечь утраты вдруг хлынет наружу...
Вот так иногда ощущаем мы душу.

А. Карпенко

Опять не знаю, радость иль беда
В том, что мой путь когда-то обессмертят.
По острым иглам мартовского льда
Спешит к рассвету босоногий ветер.

Ему вослед, сбивая душу вкровь,
И зная - впереди еще немало, -
Несу букет невыдуманных слов,
Чтоб положить к ступеням пьедестала.

О. Яскеляйн

Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцанье
Ее расширенных зрачков.

Ее душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью, дольней и отрадной
Высокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг ее,
Назвать нельзя ее красивой,
Но в ней все счастие мое.

Когда я жажду своеволий
И смел и горд - я к ней иду
Учиться мудрой сладкой боли
В ее истоме и бреду.

Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И четки сны ее, как тени
На райском огненном песке.

Н. Гумилев

1

О, сердце, не бейся, не пой,
Опять эти ночи со мной,
И снова в пустое окно
Смотрю я, - и мне все равно.

Я помню: косты, облака,
И вдруг под мехами рука
Чуть тронула руку мою
(Как милостыню подают).

И только... И долгих три дня
В испуганной памяти я
Не счастье свое берегу,
А снег и костры на снегу.

2

Все понимаю, все - одно сиянье:
Снег, облака, костров тяжелый свет
И дым на улицах. Что состраданье?
Но и тебе, мой друг, прощенья нет.

За тихий смех "я завтра уезжаю",
И уезжай! - дорога-то легка -
За утешения, за то, что знаю,
Как нищая душа твоя жалка.

3

Четвертый раз над этой жизнью
(Как солнце, утром в ноябре)
Сияет снег, и дни проходят
Чуть озаренные огнем.

Не страшно и совсем не больно
Смотреть в холодные глаза,
И говорить: "люблю навеки",
И равнодушно забывать.

Но, правда, вечерами страшно,
Когда останешься один,
Считать года и сердце слушать,
Как тихо старится оно.

Г. Адамович

Бегущие дети полной Луны
бросают испуганный взгляд на восток.
Кружится, кружится звездная пыль,
оседая на чей-то холодный висок.
Луч света дробится на дне мирозданья,
и гаснут созвездья, ведь свет их не вечен.
Пустые слова ветер гонит с листвою.
Мой путь через осень был так бесконечен.
Былые дни, уводящие радость,
в душе оставляют росчерк неспешный.
Забытые сны появляются снова.
Снег тихо ложится постелью безгрешной.
Заваренный чай забыт на столе.
Вот снова мой сон с часами не дружит.
Проснувшийся пес ворчит о тепле,
и в медленном ритме кровь моя кружит.

Э. Джимбаев

Обняв небрежно ручку топора
Тонка изящна белая ладошка
Взмахнул рукой и росчерком пера
Он богу голову седую снес немножко.

Begemotische

К отметке тридцать девять подходя впритык,
И вновь за бессердечность зеркала кляня,
Перелистав года, как кипу книг,
Спрошу лишь об одном:
-Вы любите меня?

Вы помните меня?
Ведь жизнь – короткий миг!
И ощутить его всегда мечтала я!
Но тридцать девять!… Подхожу впритык.
И вновь спрошу:
-Вы знаете меня?

И. Новожилова

Во мне ты тихо умираешь
и время лечит боль
Наверно сам не понимаешь
назначенную роль

И знаю ты не представляешь
как я безмолвно жду
Пока ты время убиваешь
как глупый какаду

Когда же память осторожно
приглушит мысли боль -
тогда скажу себе - довольно
Не разгадать пароль
Мне встреч с тобой уже не надо
Не надо добрых слов
Мне на земле довольно ада
чистилищных костров

Л. Волчек

Где ж оно, железное кольцо?
Там, где смерть Кощея в океане.
Я глядел всем девушкам в лицо, —
Чем старее был, тем окаянней.

Где ж они — «бессонница, восторг,
Безнадежность», данные Мариной.
Угодил я в старость, как в острог,
Иль сгорел в горячке малярийной.

В лотерее вытянул билет
Выигрышный — да делиться не с кем.
Миновало пять десятков лет
Ветром резким над проспектом Невским.

День мой беден, вечер мой убог,
Ночи непролазны, как болота.
Не художник, не силен, не бог
И не дуб — а только пень-колода.

П. Антокольский

Дарю тебе железное кольцо:
Бессонницу - восторг - и безнадежность.
Чтоб не глядел ты девушкам в лицо,
Чтоб позабыл ты даже слово: нежность.

Чтоб голову свою, в шальных кудрях,
Как пенный кубок возносил в пространство,
Чтоб обратило в огнь - и в пепл - и в прах
Тебя твое железное спартанство.

Когда ж к твоим пророческим кудрям
Сама Любовь приникнет красным углем,
Тогда молчи и прижимай к губам
Железное кольцо на пальце смуглом.

Вот талисман тебе от красных губ,
Вот первое звено в твоей кольчуге, -
Чтоб в буре дней стоял один - как дуб,
Один как Бог - в своем железном круге!

М. Цветаева

Россия счастие. Россия свет.
А, может быть, России вовсе нет.

И над Невой закат не догорал,
И Пушкин на снегу не умирал,

И нет ни Петербурга, ни Кремля -
Одни снега, снега, поля, поля...

Снега, снега, снега... А ночь долга,
И не растают никогдаснега.

Снега, снега, снега... А ночь темна,
И никогда не кончится она.

Россия - тишина. Россия - прах.
А может быть, Россия - только страх.

Веревка, пуля, ледяная тьма
И музыка, сводящая с ума.

Веревка, пуля, каторжный рассвет,
Над тем, чему названья в мире нет.

Г. Иванов

У нашей жизни - тоненькая нить:
Тела - как воск, а души - словно свечи,
И все на свете можно изменить -
Не изменить нам только места встречи.

От этой мысли - холод по спине...
Закат, отдай хоть несколько мгновений!
Да что же это? Помогите мне!
Ах, это просто смена поколений...

А. Карпенко

Слышишь? Выгляни в окно!
Средь дождя и мрака
Я торчу давным-давно,
Мерзну, как собака.
Ну и дождь! Потоп кругом!
Барабанит в небе гром.
Спрятаться куда бы?
До чего же ливень зол!
Мокнут шляпа и камзол
Из-за вздорной бабы.
Дождь и гром. В глазах черно.
Слышишь? Выгляни в окно!

К черту! Выгляни в окно!
Холод сводит скулы.
Месяц спрятался. Темно.
И фонарь задуло.
Слышишь? Если, на беду,
Я в канаву упаду -
Захлебнуться можно.
Темнота черней чернил.
Дьявол, знать, тебя учил
Поступать безбожно!
Дождь и гром. В глазах черно.
Баба, выгляни в окно!

Дура, выгляни в окно!
Ах, тебе не жалко?
Я молил, я плакал, но -
Здесь вернее палка.
Иль я попросту дурак,
Чтоб всю ночь срамиться так
Перед целым светом?
Ноют руки, стынет кровь,-
Распроклятая любовь
Виновата в этом!
Дождь и гром. В глазах черно.
Стерва, выгляни в окно!

Тьфу ты, черт! Дождусь ли дня?...
Только что со мною?
Эта ведьма на меня
Вылила помои!
Сколько я истратил сил,
Холод, голод, дождь сносил
Ради той чертовки!
Дьявол в юбке!.. Хватит петь!
Не намерен я терпеть
Подлые издевки.
Дождь и ветер! Шут с тобой!
Баста! Я пошел домой!

Ф. Шиллер
(пер. Л. Гинзбург)

Как все переменилось! Не привыкну
Еще к себе - красивой, молодой.
- Люблю тебя! - в восторге мир окликну, -
И эхо возвратит мне голос мой:
- Люблю тебя! - ты говоришь мне снова.
Ты любишь, знаю. И любовь твоя
Теперь всему в моей судьбе основа -
Возвышенная форма бытия.
Что я теперь?
Я - легкость и прозрачность,
Черемуховым цветом ставший снег.
Мир словно набело сегодня начат,
Прекрасный мир, где счастье есть для всех.
Я, может быть, наивна -
И без меры
Восторженна, не помня о былом.
Но ясный свет доверия и веры, -
Он истинный, и я стою на том.

Стремлюсь к тебе,
Как к будущему, милый.
Я знаю, что всех краше я, прости.
Я верю жизни с небывалой силой,
И эту веру ты помог мне обрести.

Ф. Алиева
(пер. А. Медведевой)

Одиночество лая собак
Неприкаянность фонаря
Косоглазая обагрясь
убиралась в космический мрак

Космос нам посылает шифр
мозговым веществом ловлю
И раствором пресыщенных рифм
из горшка головного солю

Мыслей четких бежит череда -
прорастает легко лебеда
Незатейливый шум стихов
как шептанье бессонных шагов

Л. Волчек

Зимними унылыми ночами,
Когда ветер рвет событий нить,
Я протягиваю руки к чашке чая,
Смысл времени пытаясь изменить.

Э. Джимбаев

Царица - иль, может быть, только печальный ребенок,
Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем,
И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок,
Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

Сбегающий сумрак. Какая-то крикнула птица,
И вот перед ней замелькали на влаге дельфины.
Чтоб плыть к бирюзовым владеньям влюбленного принца,
Они предлагали свои глянцевитые спины.

Но голос хрустальный казался особенно звонок,
Когда он упрямо сказал роковое: "Не надо"...
Царица, иль, может быть, только капризный ребенок,
Усталый ребенок с бессильною мукою взгляда.

Н. Гумилев

Факела треск выдирает тумана клоки - оставляет рваные раны
След озорных огоньков кинулся ввысь. Застыл на мгновение и пал.
Прокатился, клевер увядший ожёг, искры раскинул шальные и лег.
Шорох нескошеной нивы отпрянул нестройными брызгами бликов.
Жёлтый игривый цветок лепестком шаловливым, дрожащим несмело лизнул колосок
Меч галогеновых фар - брюхо вспорол темноте. Она - взвизгнула криком колес
Отголосков шрапнель унеслась, c размаху увязла в ночи.

Белым полозом стылым, поземкой - змеится пыльца мёртвых цветов.
Крошки иссохшей воды - тиранят усталые стебли ростков
Ласкает мой слух - их шипов ледяное шипенье
Ветра нестройное пенье манит насладится сном насекомым -
Рухнуть, взрезать камень земли, замереть до весны - не дышать
Изрытый мой дом лабиринт, бурлит многоногая стая, мыслей крупинки несут
Королева молчит, всё единой повязано целью - ничего не менять. Спать, спать, спать.

Пятнами тени разбуженых птиц распластались над огненым зверем
Пляшущем истово, вверх простирающем пальцы, алчущем жизни.
Мясом запахло, запахло палёным хлебом, небо затеяло пир в преддверии жертв.
Крики предсмертные рухнувших в рожь - муравьям на потеху.
Снизу проснулись, радостноcтно смотрят - машут усами. Сколько еды!
Ты ж - из окна замутненного городом - на горящее поле глядишь
Мы на цыпочках тянемся к звёздам чердаками асбестовых крыш.

Begemotische

Нет, с тобой, дружочек чудный,
Не делиться мне досугом.
Я сдружилась с новым другом,
С новым другом, с сыном блудным.

У тебя дворцы-палаты,
У него леса-пустыни,
У тебя войска-солдаты,
У него пески морские.

Нынче в море с ним гуляем,
Завтра по лесу с волками.
Что ни ночь — постель иная:
Нынче щебень, завтра — камень.

И уж любит он, сударик,
Чтобы светло, как на Пасху:
Нынче месяц нам фонарик,
Завтра звезды нам лампадка.

Был он всадником завидным,
Милым гостем, царским сыном, —
Да глаза мои увидел —
И войска свои покинул.

М. Цветаева